Помоги проекту - поделись книгой:
— Только одно имеет значение: мы должны очистить наше убежище немедленно, — говорит Филип.
— Мы можем остаться здесь на ночь, и если удастся достать немного бензина утром, мы уже завтра доберёмся до Атланты.
— Не имеет смысла, но тем не менее… — пробормотал Брайан, переводя взгляд от одного трупа к другому.
— О чем ты говоришь?
— Посмотри на них.
— Что? — Филип оглянулся через плечо на отвратительные остатки пожилой женщины, завернутой в брезент.
— Что с ними такое?
— Это всего лишь семья.
— И что?
Брайан кашляет в рукав, а затем вытирает рот.
— Я говорю… вы убили мать, отца и четырех детей-подростков… похоже на то.
— Да, и что? — Брайан поднял взгляд на Филипа.
— Итак, как такое дерьмо могло произойти? Они что… обернулись все вместе? Или один из них был укушен и заразил всех остальных?
Филип задумался об этом на минуту — после всего он все еще пытался понять, как всё это безумие действовало — но в конце концов Филип устал думать об этом и произнёс:
— Давайте же, поднимай свою ленивую задницу и помоги нам.
Им потребовался час времени, чтобы всё очистить. Пенни пока сидела в шкафу. Филип принес ей мягкую игрушку животного из одной из детских комнат и пообещал, что скоро она сможет выйти. Брайан отмывал кровь шваброй, судорожно кашляя, в то время как трое остальных мужчин выволакивали завернутые в брезент трупы — два больших и четырех маленьких — наружу через задние раздвижные двери по большому кедровому настилу. Ночное небо последних сентябрьских дней было чистым и холодным, подобно темному океану. Звёзды сияли в изобилии, насмехаясь над людьми безразличным ярким мерцанием. Дыхание троих мужчин проявлялось в темноте, пока они тянули пакеты по влажным от мороза доскам. На поясе у каждого — кирки. У Филипа старый пистолет Ругер 22, который он купил на блошином рынке несколько лет назад. Но никто сейчас не хотел бы привлечь мёртвых звуком выстрела. Ветром доносится характерный узнаваемый шум: искажённые стонущие звуки, шаркающая походка ходячих мертвецов, бредущих откуда-то из темноты соседских дворов.
В Джорджию пришла необычно ранняя морозная осень, и вечером ртутный столбик опустился, предположительно, до плюс 4 градусов, или даже до нуля. Во всяком случае, так заявила местная коротковолновая радиостанция, перед тем, как постепенно затихнуть под шквалом атмосферных радио-помех. До этого момента, во время поездки, Филип и его команда мониторили телевидение, радио и интернет через BlackBerry Брайана.
Среди общего хаоса, новостные репортажи уверяли людей, что все просто замечательно, что надежное правительство управляет ситуацией, и этот небольшой инцидент будет устранен в течение нескольких часов. Частоты гражданской обороны регулярно вмешивались с сообщениями, убеждая людей оставаться в закрытом помещении, и держаться в стороне от малонаселенных областей, чаще мыть руки, пить бутилированную воду… и прочий вздор. Естественно, ни у кого не было точных ответов. И возрастающее число исчезающих из эфира радиостанций являлось весьма зловещим признаком. К счастью, в бензоколонках еще оставалось горючее, продуктовые магазины были полны запасов, электрические сети, светофоры, полицейские участки и все атрибуты цивилизации, кажется, держались на плаву. Но Филипа волновало, что грозящая потеря электроснабжения значительно поднимет ставки не в их пользу.
— Давайте свалим их в мусорные контейнеры позади гаража, — тихим голосом, почти шёпотом произносит Филип и тянет два брезентовых свертка к деревянному забору рядом с гаражом на три автомобиля. Он стремится проделать всё быстро и бесшумно, чтобы не привлечь других зомби. По возможности: никаких огней, никаких резких звуков, никаких выстрелов.
Позади семифутового забора из кедра проходит узкая дорожка из гравия, обслуживающая ряд обширных гаражей, расположенных на заднем дворе. Ник подтаскивает свой груз к воротам забора. Это твёрдая плита из кедрового тёса, с ручкой из кованного железа. Он опускает сверток и открывает ворота.
С другой стороны ворот его поджидает ходячий труп.
— ОСТОРОЖНО! — закричал Бобби Марш.
— Пасть заткни! — прошептал Филип, доставая кирку, висящую на его поясе, уже на полпути к воротам. Ник отскочил. Зомби ринулся на него, чавкая, не дотягиваясь до его груди буквально миллиметры. Жёлтые зубные протезы слабо щёлкали, как кастаньеты.
Ник видит в лунном свете пожилого взрослого мужчину в свитере Изод, широких брюках для гольфа и дорогих бутсах. Лунный свет сияет в его молочных, замутнённых катарактой глазах. А он ведь когда-то был чьим-то дедушкой.
Ник лишь мельком разглядел существо, затем подался назад и, споткнувшись о свои ноги, упал задницей на сочный ковер жёсткого кентуккийского пырея. Мертвый гольфист неуклюже двигается к нему на лужайку через открытые ворота, в то время как вспышка ржавой стали очерчивает дугу в воздухе. Рабочий конец кирки Филипа опускается точно на голову монстра, взломав череп старика, словно кокос, проникнув в плотную волокнистую мозговую оболочку и погружается в теменную долю головного мозга. Раздается звук, подобный треску разламываемого сельдерея, и в воздух вылетает сгусток тёмной солоноватой жидкости. Насекомая живость лица дедушки немедленно угасает, подобно смятой картинке в проекторе.
Зомби рушится на землю с изяществом сдутого пустого мешка из прачечной.
Глубоко погруженная в нем кирка тянет Филипа за собой вниз. Он пытается выдернуть её, но кирка застряла.
— Закройте сейчас же грёбаные ворота! Закройте ворота, и сделайте это бесшумно, чёрт побери! — рычит Филип безумным театральным шёпотом, обрушиваясь левым ботинком со стальным носом на сломанный череп трупа.
Остальные двое двигаются, словно в синхронном танце. Бобби быстро опускает свой груз и несётся к воротам. Ник поднимается на ноги и отступает в испуганном оцепенении. Бобби быстро запирает задвижку на кованый рычаг. Раздаётся глухой металлический скрежет, настолько шумный, что отзывается эхом через тёмные лужайки.
Наконец, Филипу удаётся вытащить кирку из неподатливого черепа зомби. Она выходит с мягким чавкающим звуком. Затем он поворачивается к мёртвой семье, но тут его разум начинает заливать паника, когда он слышит что-то странный внезапный звук, доносящийся из дома.
Он поднимает глаза и вглядывается в заднюю часть дома с освещенными изнутри окнами. Позади стеклянных раздвижных дверей виднеется силуэт Брайана, стучащего по стеклам, жестикулирующего Филипу и остальным возвращаться немедленно. Всё поведение Брайана выражает срочность. Он забывает про мёртвого гольфиста, уверенный, что внутри что-то не так.
Филип опускает кирку и пересекает лужайку второй квартиры.
— А что со жмуриками? — кричит Бобби Марш вслед Филипу.
— Оставь их! — выкрикивает Филип, взлетая по ступенькам и перебегая через раздвижные двери. Брайан ждёт с приоткрытой задвижкой.
— Я должен показать тебе кое-что, старик, — говорит он.
— Что такое? Что-то с Пенни? С ней все в порядке? — Филип запыхался, пока мчался в дом.
Бобби и Ник тоже забегают в дом.
— С Пенни все в порядке, — отвечает Брайан. У него в руках рамка с фотографией. — С ней всё хорошо. Говорит, что не против побыть в шкафу подольше.
— Чёрт возьми, Брайан, какого чёрта?
Филип отдышался, а его руки сжались в кулаки.
— Я должен показать тебе кое-что. Ты действительно хочешь остановиться здесь на ночь? — Брайан повернулся к стеклянной раздвижной двери. — Смотри. Вся семья погибла здесь, правильно? Все шестеро? Шестеро?
Филип вытер лицо.
— Выкладывай всё начистоту, старик.
— Смотри. Каким-то образом они обернулись все вместе. Как семья, так?
Брайан кашляет, а затем указывает на шесть бледных свертков, лежащих около гаража. — Шестеро из них лежат на траве. Смотри. Мама, папа и четверо детей.
— Ну и что, твою мать?
Брайан показывает рамку с портретом семьи в счастливые времена, неловко улыбающихся и одетых в лучшие воскресные платья.
— Я нашел его на пианино, — говорит он.
— И..?
Брайан показывает на самого маленького ребёнка, мальчика одиннадцати-двенадцати лет, в темно-синем костюме, с белобрысой челкой и натянутой улыбкой.
Брайан смотрит на брата и зловеще отвечает:
— На фото их семеро.
Глава 2
Изящный двухэтажный дом в колониальном стиле, который Филип выбрал для их затяжной остановки, расположился на ухоженной улице в глубине засаженного деревьями лабиринта закрытого элитного поселения, известного как поместье Уилтшир. Выстроенный в стороне от 278 шоссе, в двадцати милях восточнее Атланты, городок в шесть тысяч акров окружён соснами и массивными столетними дубами. Южные его границы выходят на обширные холмы, превращённые в площадку для игры в гольф с тридцатью шестью лунками, спроектированную Фаззи Зоэллером.
В бесплатной брошюре, которую ранее вечером Брайан Блэйк нашёл на полу заброшенной караульной будки, так красочно расписывалось рекламное предложение, что место выходило просто ночной мечтой Марты Стюарт: Поместье Уилтшир предоставляет превосходный образ жизни с удобствами мирового класса… названный “Лучшим из Лучших” журналом «ГОЛЬФ» … также место расположения трёх пятизвездочных отелей Тенистых Дубовых Плантаций … под круглосуточной охраной … дома стоимостью от 475,000 до более миллиона долларов.
Команда Блейка наткнулась на причудливые внешние ворота на закате дня, на пути в центр беженцев в Атланте, куда они направлялись, набившись в ржавеющий Шевроле Сабурбан Филипа. В свете фар они увидели причудливые чугунные наконечники и большую арочную эмблему с наименованием Уилтшира, выкованную из металла на шпилях, и остановились для расследования.
Сначала Филип решил, что это место может послужить им для короткой остановки, чтобы отдохнуть и, по возможности, запастись продуктами перед завершающим этапом поездки в город. Они также надеялись встретить живые души, подобные им самим. Возможно какие-нибудь добрые самаритяне могли бы выручить их. Но когда пять усталых, голодных и ошеломленных путников совершили в быстро сгущающейся вокруг них темноте первоначальный круг по извилистой дороге Уилтшира, они поняли, что место, по большей части, мертво.
Ни в одном из окон не горели огни. На бордюре и на дорожных путях стояло очень мало машин. Пожарный гидрант хлестал без присмотра в одном углу, посылая через лужайку пенистые брызги. В другом углу стояла заброшенная BMW с разбитым передним капотом, обнявшая телефонный столб, с открытой искорёженной пассажирской дверцей. Люди, несомненно, уезжали второпях. Причина отъезда, по большей части, была заметна в отдаленных тенях на поле для гольфа, в оврагах позади отеля, здесь и там на хорошо освещённых улицах. Зомби бесцельно волочили ноги как призрачные остатки самих себя. Их вялые зевающие рты издавали хриплые стоны, которые Филип мог слышать даже сквозь закрытые окна Сабурбана, пока он кружил по широкому лабиринту свежевымощенных улиц.
Эпидемия или божья кара, чем бы оно ни было, скорее всего поразила поместье Уилтшир жестоко и быстро. Большинство немёртвых, казалось, бродит на площадках и дорожках поля для гольфа. Что-то там произошло, что ускорило процесс. Возможно, гольфисты в большинстве своём были старые и медленные. Возможно, немёртвым понравился их вкус. Кто ж его знает? Вдали на расстоянии сотни ярдов виднелись, при беглом взгляде сквозь деревья или поверх частных заборов, множество, возможно сотни немёртвых, собравшихся на обширных клубных комплексах, проходах, мостиках и рвах с песком.
В темноте ночи они напоминают насекомых в лениво роящемся улье.
Сперва это приводит в замешательство, но, кажется, эпидемия оставила сообщество, с его бесконечным круговоротом относительно пустынных тупиков и изгибающихся переулков. И, чем больше Филип и его пассажиры с широко распахнутыми глазами кружили по окрестностям, тем больше они жаждали хоть кусочка этой роскошной жизни, одно жадное прикосновение к которой зарядило бы их и дозаправило свежей энергией.
Они решили, что вполне могли бы провести здесь ночь, и продолжить поездку с утра.
Они выбрали большой дом в колониальном стиле в конце Грин Брайар Лэйн, который показался им достаточно удаленным от площадки для игры в гольф, чтобы оградить от внимания стаи зомби. Дом располагал широким двором и отличными видами, а также прочным, хорошо защищающим забором. К тому же он выглядел пустым. Но когда они осторожно развернули Сабурбан через лужайку и подъехали к задней двери дома, не заглушив двигатель и оставив ключ зажигания, и проскользнули в окно один за другим, дом практически сразу начал общаться с ними. Первые скрипучие звуки послышались со второго этажа, как раз когда Филип отправил Ника обратно к Сабурбану за набором топоров, припрятанных в багажнике.
— Говорю вам, мы завалили их всех, — говорит Филип, пытаясь успокоить брата, сидящего на кухне в углу для завтрака.
Брайан ничего не отвечает, а только продолжает смотреть в тарелку с размоченным сухим завтраком. Рядом стоит бутылка с микстурой от кашля, четверть которой Брайан уже осушил. Пенни сидит возле него, с миской сухого завтрака Cap’n Crunch перед ней. Маленький плюшевый пингвин размером с грушу сидит у её чашки, и время от времени Пенни подносит ложку ко рту игрушки, притворяясь, что делится с ней хлопьями.
— Мы проверили каждый дюйм этого места, — продолжает Филип, открывая шкафчик за шкафчиком. Кухня была просто рогом изобилия, доверху заполненным первоклассной провизией и предметами роскоши: изысканными сортами кофе, хрустальными кубками, полками вин, пастой ручной работы, причудливыми джемами и желе, всевозможными приправами, элитным алкоголем, и разнообразными техническими новинками для готовки. Гигантское пространство — без единого грязного пятнышка, а массивный холодильник укомплектован дорогими сортами мяса и фруктов, закусками и молочными продуктами, а также маленькими китайскими коробочками для еды, заполненными всё ещё свежими кусочками. — Он, должно быть, навещает родственника или что-то вроде того, — добавил Филип, отмечая для себя отличный односолодовый Скотч на полке.
— Наверное остановился у своих бабушки с дедом, или в доме у друга, как-нибудь так.
— Пресвятой Иисус, ты только взгляни! — кричит Бобби Марш через всю комнату. Он стоит перед открытой кладовой и пожирает глазами сладости внутри неё.
— Это место походит на Вилли-чертова-Вонку и его Шоколадную Фабрику… печенье, сладкие дамские пальчики, хлеб — и всё свежее!
— Здесь безопасно, Брайан, — говорит Филип, присваивая бутылку виски.
— Безопасно? — Брайан Блэйк уставился на столешницу. Он кашляет и съеживается.
— Так я считаю. Судя по всему, дело обстоит именно так.
— Ещё один потерял! — рявкает голос с другой стороны кухни.
Это был Ник. Последние десять минут от хаотично переключает каналы на маленьком плазменном мониторе, установленном над шкафчиком слева от раковины, пытаясь поймать местные станции. И теперь, без четверти двенадцать по стандартному времени, новостной канал Фокс 5 из Атланты прервал вещание. Всё, что транслируется по кабельному, в отличие от государственного телевидения, с его вечными повторами передач о природе и старых фильмов, это старый добрый CNN. Но показывает он на данный момент лишь одно: автоматические объявления о чрезвычайном положении, одни и те же предупреждающие экраны с одним главным сообщением, транслируемым днями. Даже BlackBerry Брайана испускает дух, в этом районе сигнал очень не надежный. Когда он исправен, то заполнен пустыми е-мейлами, ссылками из Фейсбука и анонимными твит-сообщениями с загадочными посланиями, как это:
… И КОРОЛЕВСТВО ПОГРУЗИТСЯ В ТЕМНОТУ…
… ПТИЦЫ, ПАДАЮЩИЕ С НЕБЕС, БУДУТ НАЧАЛОМ ЭТОГО…
… СПАЛИТЕ ВСЕ ДОТЛА СОЖГИТЕ ВСЕ…
… БОГОХУЛЬНИКИ ПРОТИВ БОГА…
… УМРИТЕ, НИЧТОЖЕСТВА…
… ЖИЛИЩЕ ГОСПОДА СТАЛО ОБИТЕЛЬЮ ДЕМОНОВ…
… НЕ ОСУЖДАЙТЕ МЕНЯ ЗА ТО, ЧТО Я БОРЕЦ ЗА СВОБОДУ…
… СЪЕШЬТЕ МЕНЯ…
— Выруби его, Ник, — говорит Филип уныло, шлёпнувшись на стул в уголке для завтраков со своей бутылкой в руках. Он хмурится и тянется к задней части ремня, где револьвер упирается ему в спину. Он кладет Ругер на стол, открывает бутылку виски и делает из нее хороший глоток. Брайан и Пенни вдвоем уставились на оружие. Филип закрывает бутылку и бросает её через всю кухню Нику. Тот ловит её с уверенность второго бейсболиста штата (которым он однажды и был).
— Настройся на небольшую пьянку… тебе необходимо поспать и хватит пялиться в экран.
Ник делает глоток, потом второй, закрывает бутылку и бросает её Бобби. Бобби едва не роняет её. Продолжая стоять в кладовой, он с жадностью пожирает целую пачку шоколадного печенья Oreos и в уголках его рта уже образовалась чёрная корочка.
Он запивает печенье большим глотком односолодового виски и выдает признательную отрыжку. Филип и его два друга привыкли выпивать вместе, и сейчас им необходимо это больше чем когда-либо. Всё началось в их первый учебный год в Бёрк Каунти, с мятного ликёра и арбузного вина в маленьких палатках на задних дворах друг у друга. Затем они "доросли" до виски с пивом после футбольных матчей. Никто не мог, как Филип Блейк, пить безо всяких последствий. Но двое его приятелей наступали ему на пятки в этом соревновании.
В самом начале семейной жизни Филип продолжал регулярно кутить с приятелями из высшей школы, по большому счету, чтобы напомнить себе каково это — быть молодым, холостым и безответственным. Но после смерти Сары их троица распалась. Стресс быть отцом-одиночкой, работа днями в автомастерской, а по ночам — вождение грузовика с Пенни в спальном отделении, истрепали его. Мальчишечьи ночные вылазки стали случаться реже и реже. Хотя — по факту, регулярно каждый месяц, Филип всё же находил время для встреч с Бобби и Ником в Талли Хо или трактире Вэгон Вилл, или любой другой забегаловке в Вэйнсборо, чтобы хорошенько подебоширить (пока Мама Роуз приглядывает за Пенни).
В последние годы Филип начал задумываться, не встречается ли он с Бобби и Ником только для того, чтобы почувствовать себя живым. Может поэтому в прошедшее воскресенье, когда ситуация в Вэйнсборо стала невыносимо дерьмовой и он решил забрать Пенни и уехать в более безопасное место, он прихватил Ника и Бобби с собой. Они словно были частью его прошлого и это по-своему помогало.
Он никогда не настаивал на том, чтобы взять с собой Брайана. Они случайно встретились с ним. В первый день пути, около сорока миль западнее Вэйнсборо, Филип свернул в Диринг, чтобы повидать маму с папой. Пожилая пара проживала в поселке для престарелых возле военной базы Форт Гордон. Когда Филип подъехал к домику своих стариков, то обнаружил, что всех жителей Диринга перевезли на базу в целях безопасности.
И это были хорошие новости. Плохие новости были в том, что там оказался Брайан. Он обосновался в заброшенном таун-хаусе, притаившись в подвальном хламе, оцепеневший от растущего числа ходячих мертвецов. Филип почти забыл о текущем статусе своего брата: Брайан вернулся домой после того, как его брак с этой безумной ямайской девицей из Гэйнесвиля полетел на юг — говоря литературно. Его девушка собралась и уехала обратно на Ямайку. Это, а также тот факт, что каждая опрометчивая бизнес-схема Брайана терпела полный крах (большинство финансировалось деньгами их родителей, как например его последняя блестящая идея открытия музыкального магазина в Афинах, где подобные уже были на каждом шагу), укрепило Филипа в мысли, что ему придется приглядывать за братом до конца своих дней. Но, что сделано, то сделано.
— Эй, Филли, — крикнул Бобби через комнату, смакуя последнее печенье, — Как считаешь, эти убежища в городе всё ещё действуют?
— Чёрт бы его знал! — Филип смотрит на свою дочь. — Как дела, тыковка?
Маленькая девочка пожимает плечами.
— В порядке.
Её голос звучит еле внятно, как треснувшие колокольчики на ветру. Она уставилась на игрушечного пингвина.
Поделиться книгой: