Люди и разбойники из Кардамона (с иллюстрациями)

— Сейчас мы это запишем. А как вас зовут?

— Каспер, — ответил Каспер.

— Еспер, — ответил Еспер.

— Юнатан, — ответил Юнатан.

— Ага, — сказал Бастиан и записал в толстую тетрадь их имена. — Ну-с, и что же вы натворили сегодня ночью?

Разбойники переглянулись.

— Говори ты, — сказал Юнатан Касперу.

И Каспер сказал:

— Мы… мы просто вышли воздухом подышать, а на дворе оказалось так холодно, у нас руки очень замёрзли, и тогда мы подумали: наверное, булочник только что кончил печь хлеб, и в булочной сейчас тепло и уютно, ну, и тогда мы подумали, можно же нам зайти на минутку погреться…

— Что ж, это звучит вполне правдоподобно, — заметил Бастиан и записал слова Каспера в тетрадь.

— Звучит правдоподобно, но это неправда, — вмешался булочник. — Трое разбойников пришли в мою лавку вовсе не греться, а хлеб воровать. Этот верзила успел запихнуть в свой мешок несколько буханок чёрного хлеба, десяток булок и уйму разных сдоб и кренделей.

— Вот это уже нехорошо. Что ты на это скажешь? — спросил Бастиан у Каспера.

— Да я же их не нарочно взял, это просто несчастный случай. Понимаете, когда мы вошли, в булочной было тёмным-темно, хоть глаз выколи. А я шёл с мешком в руке, и мешок был раскрыт. И я в потёмках налетел на полку, а на полке лежали чёрные буханки, булки и всякие там сдобы — ну, они и свалились и случайно угодили прямо ко мне в мешок…

— Это… это, пожалуй, тоже звучит почти правдоподобно, — сказал Бастиан.

— Да, но это опять неправда! — воскликнул булочник. — Ведь чёрный хлеб и сдобы лежали на разных полках!

— Ах, на разных? Вот это уже хуже! — опечалился Бастиан. Он строго посмотрел на Каспера и спросил: — Тогда, выходит, вы все же залезли в булочную воровать хлеб?

— Выходит, что так, — признался Каспер.

— Постой, постой, это мне надо записать. Будь так добр, повтори, что ты сказал!

— Выходит-что-так, — медленно, с расстановкой повторил Каспер.

— А у этого толстяка рот был набит пряниками, когда мы их поймали, — сообщил мясник.

— Это правда? — спросил Бастиан.

— Угу, — ответил Юнатан.

— Он у нас ужасно любит кардамонные пряники, — сказал Каспер.

«Любит кардамонные пряники», — записал Бастиан в свою тетрадь.

— Может, вы ещё что-нибудь украли?

— Нет, — сказал Каспер, — больше ничего.

— А нет ли у вас чего-нибудь в карманах? — спросил молочник.

И разбойникам пришлось выворачивать карманы. У Каспера не нашли ничего. У Юнатана не нашли ничего. Зато у Еспера нашли большую плитку сливочного шоколада.

— Вот тебе раз, сливочный шоколад! — воскликнул Бастиан.

— Ну и что, подумаешь, я же не для себя, — обиженно сказал Еспер.

— А для кого же?

— Для льва!

— Как ты сказал? Сливочный шоколад для льва?

— Конечно, — ответил Еспер, — сливочный шоколад высшего сорта — это его любимое лакомство.

— Ну-ну. Конечно, очень хорошо с твоей стороны, что ты заботишься о животных, но не очень хорошо с твоей стороны, что ты воруешь шоколад, — нравоучительно сказал Бастиан.

— Я и сам знаю, — вздохнул Еспер. — Я собирался заплатить булочнику, когда он придёт, но он пришёл слишком быстро, и поэтому я не успел.

— Ну-ну, — сказал Бастиан. — Конечно, если б это было в первый раз, я бы вас, возможно, простил. Вся беда в том, что вы и раньше приходили к нам в город разбойничать, и за это мне придётся, именем закона, вас арестовать. Сорок восемь дней вы будете теперь сидеть в тюрьме.

— Ой, как долго, — сказал Каспер.

— А там тепло? — спросил Еспер.

— Тепло и хорошо, — заверил их Бастиан.

— Ну, тогда ещё ладно! — сказал Каспер.

— А кормить нас будут? — спросил Юнатан.

— А как же, конечно, три раза в день.

— Ну, тогда ещё ничего! — сказал Юнатан.

И троих разбойников отвели в тюрьму, которая помещалась в том же доме, в котором жил Бастиан.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Три разбойника в тюрьме

Вся тюрьма состояла из одной большой комнаты. Но она была чистая, светлая и уютная. Здесь никогда ещё никто не сидел, а теперь вдруг появилось целых три арестанта. И у Бастиана сразу прибавилось хлопот. Прежде всего он раздобыл им кровати, мягкие и удобные, затем стол и три хороших стула. Теперь разбойникам было на чем спать и на чем сидеть. На следующий день он зашёл спросить, хорошо ли им спалось.

— Спали мы великолепно! — сказал Еспер.

— Кровати у вас здесь превосходные! — сказал Каспер.

— И стулья отличные! — сказал Юнатан.

— Вот и хорошо, — обрадовался Бастиан, ему было очень приятно это слышать. — А теперь я схожу в лавку и куплю вам таз и мыло.

— Дорогой Бастиан, зря вы беспокоитесь! Это совершенно не нужно, честное слово! Нам здесь и так очень хорошо! — закричали разбойники, перебивая друг друга.

— Ничего, мне это не трудно, а помыться время от времени с мылом очень полезно. — сказал Бастиан и ушёл.

У жены Бастиана тоже появилось много новых забот. Раньше она готовила еду только себе да мужу, а теперь надо было ещё трех разбойников накормить и напоить, а с их аппетитом это было нелегко. Но жена Бастиана была очень милая и добрая женщина, такая же симпатичная, как и сам Бастиан. И она усердно хлопотала, возилась по хозяйству, прибиралась, готовила и при этом любила напевать такую песенку:

Я чищу, мою и скоблю, Чтоб чистым был наш дом, А Бастиан, мой добрый муж, Печётся о другом. Следит он, чтоб спокойно спал Наш город дорогой, Но эти три разбойника Нарушили покой. И муж их всех арестовал, Уж так пришлось ему. До них никто не попадал В домашнюю тюрьму. Они весьма послушные — Ни ругани, ни драк. Сказали: здесь им нравится — Всегда бы жить бы так! Им вряд ли хочется домой. И, если я права, Не так уж плох из них любой, Как кажется сперва. Ах, до чего они грязны, Черны они, как ночь. Но мыло, щётка и вода Сумеют им помочь.

В комнате у разбойников появились таз, мыло и вода, хоть они и считали, что это лишнее. А на стол жена Бастиана постелила скатерть и поставила вазу с цветами.

— Ах, до чего у нас чисто и уютно, — сказал как-то Еспер

— И верно, — согласился Юнатан, — прямо как будто бы мы не разбойники, а настоящие люди. До того чисто и уютно, что я бы, кажется, и сам не прочь чуточку помыться и навести красоту.

— И со мной такая же история, — признался Каспер.

— А что, если нам и правда попробовать немножко, самую малость? — сказал Юнатан.

Он налил в таз воды. намылил мылом тряпочку и легонько потёр себе кончик носа.

— Ну как, очень противно? — спросил Еспер.

— Да нет, ничего страшного, — сказал Юнатан и помыл себе серединки щёк.

— Ну хватит, — сказал Каспер, — теперь моя очередь.

И он тоже принялся мыться. И так старался, что даже уши чуточку помыл и сразу почувствовал, что стал лучше слышать.

Но самым храбрым из всех оказался Еспер. Он настолько осмелел, что погрузил в таз всю голову, так что двое других испугались, как бы он не утонул. А он полоскался и плескался — только брызги летели в разные стороны.

— Ух, до чего здорово! — крикнул он и стал такой чистый, что Каспер с Юнатаном его не узнали.

И Бастиан тоже. Он зашёл спросить, как им живётся.

— Погодите, но… не может же быть, чтобы он был один из вас! — озадаченно сказал Бастиан.

— Очень даже может, — сказал Каспер, — потому что это наш Еспер.

— Он просто так долго мылся, что сам на себя стал не похож, — объяснил Юнатан.

И они все засмеялись.

— Живётся нам здесь так, что любо-дорого, — сказал Каспер.

— Особенно приятно, что можно поговорить с другими людьми, — добавил Еспер. — Раньше мы только друг с дружкой разговаривали, а больше ни с кем, такая скучища.

— Что правда, то правда, — подтвердил Юнатан. — Но самое главное — уж очень вкусно нас тут кормят: то ли дело, когда женщина готовит.

— Все бы хорошо, — вздохнул Еспер, — одно меня мучает. Просто покою мне не даёт. Мы-то, конечно блаженствуем, а наш лев, бедняга, сидит в это время один и голодает.

— Да, это свинство по отношению ко льву, — огорчился Бастиан.

— Будьте так добры, — попросил Еспер, — арестуйте и его тоже!

— К сожалению, твоя просьба невыполнима. Лев — это не то животное, которое можно просто так взять и арестовать.

— Но он у нас очень смирный и послушный.

— Лев есть лев. И придётся ему побыть одному, пока вы не вернётесь домой. Но я могу позволить Есперу ходить и кормить его каждый день, — сказал Бастиан.

— Чем кормить-то, у меня же нет львиной еды!

— Эта беда поправима!

Бастиан ушёл и через полчаса вернулся с целым мешком львиной еды. Там было и мясо, присланное мясником, и хлеб, подаренный булочником.

— А вот эта плитка сливочного шоколада высшего сорта — это льву лично от меня, — сказал Бастиан.

И Еспер был на время выпущен на свободу и отправился домой кормить льва. Целый день он пропадал, но под вечер возвратился в тюрьму.

— Лев сожрал почти все за один присест, — доложил он.

— Вот и прекрасно, — сказал Бастиан.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Парикмахер Серенсен приходит в восторг

После того как разбойники несколько раз помылись, они стали выглядеть совсем как нормальные люди. Вот только шевелюры и бороды у них чересчур разрослись. И однажды Бастиан послал за парикмахером Серенсеном, чтобы тот их подстриг и побрил. Парикмахер пришёл с расчёской и ножницами, с кисточкой и щёткой, да ещё и кларнет с собой прихватил. Ведь парикмахер Серенсен умел не только стричь да брить да красоту наводить, он ещё был участником кардамонского городского оркестра и каждую свободную минуточку играл и пел. Вот какая у него была любимая песенка:

Весь день стригу и брею, И завиваю вас, Но музыка и пение Милее мне в сто раз. Я в городском оркестре Первейший человек. Играть я на кларнете Готов хоть целый век. (Соло на кларнете.) Ко мне приходит Тобиас С огромной бородой. Я мою эту бороду Горячею водой. Покуда сохнет борода, Присяду отдохнуть, Кларнет достану и ему Сыграю что-нибудь. (Соло на кларнете.) Я ничего так не люблю, Как музыку свою. И если брею и стригу, То песенку пою. Все хорошо, порезов нет, Царапин тоже нет, А почему? А потому, Что я люблю кларнет. (Соло на кларнете.)

Парикмахеру пришлось немало потрудиться с волосами разбойников, потому что они у них были не просто лохматые, но спутанные и свалявшиеся, почти что как войлок. И чтобы привести их в порядок, он долго и старательно их мыл, распутывал и расчёсывал.

— Ой! — вскрикивал Юнатан всякий раз, как мыло попадало в глаза.

А Каспер — так тот даже разобиделся и разворчался.

— Мытьё головы — это чушь и вздор! — недовольно бурчал он.

Но парикмахер Серенсен не очень-то обращал внимание на их крики и слова. Кто-кто, а уж он знал, какой должен быть вид у нормальных людей. И как ни крути, а без мытья головы все равно не обойтись. Зато когда он подстриг всех троих и побрызгал им волосы одеколоном, то тут даже Каспер улыбнулся и сказал:

— Эта вода у тебя в бутылке и впрямь приятная и ароматная.