Помоги проекту - поделись книгой:
— Зачем мне твое имущество? — искренне возмутился Иоффа. — Спрятал от греха подальше, пока мы незнакомы были. Приберег. Вот ворочаю в целости и полном сохранении. А что у тебя там?
— Тетрадки, — поднял Карлюза крохотный пальчик. — Наставления мастериона Зюзака Грозного. Кладезь некромансерской мудрости. Ты ведь являешься говорящим с молодым, полным сил некромансером невероятной силы. Нам власть дана. — И он снова постучал себя в грудь.
Староста закрыл лицо широкой ладонью, плечи его затряслись. До ушей Карлюзы донесся приглушенный не то всхлип, не то стон, который бедняга истолковал по-своему.
— Но ты не бойся. Я добрый некромансер. Хороший. Я не стану тебя обижать.
— Не надо меня обижать, — серьезно согласился Иоффа. — Эти неприятности тебе ни к чему.
— Учту, — торжественно пообещало существо, припадая к сидру.
— Как же ты добрался сюда из своего Сэнгерая? — сочувственно спросил староста. — Небось в каждом кабаке рассказывал об этом… как его… ах ты, череп пустой — мастерине?
— Мастерионе!
— О-о.
— Я свято хранил тайну, — обиделся троглодит. — Это я тебе как другу поуведомлял. А больше никому, ни-ни.
Староста подумал, что наверняка никто во всей Тиронге больше и не пил на брудершафт с хвостатым и полосатым троглодитом в смешной беретке. Но вслух ничего не сказал: у него была задача поважнее.
— Так зачем тебе понадобился милорд герцог? — небрежно спросил он. — Силами мериться пришел али как?
Карлюза уставился круглыми желтыми глазищами на Иоффу, словно на человека, который только что позволил себе невозможное кощунство. У него явно перехватило дыхание. Да что там дыхание. Он даже отодвинул в сторону высокую кружку из розоватой глины, полную соблазнительного хмельного сидра. За столом повисла напряженная тишина. И сразу стало слышно, что в харчевне никто не разговаривает. Упоминание о хозяине замка заставило всех присутствующих прислушаться к беседе старосты и странного существа.
— Ты совсем сдурел, — внезапно и отчетливо произнес троглодит. — Я?! Мериться колдовскими силами с потомком кассарийских некромансеров?! Я же не самопогубитель с низким уровнем интеллекта. В ученики наниматься пришел, как гордость, краса и слава всех наших подземелий. Имею надежду, что рекомендовательное письмо мастериона Зюзака Грозного удивит и восхитит милорда в мою пользу.
Пассаж про низкий уровень интеллекта староста не понял, ибо столь сложными терминами не владел. Но переспрашивать не стал. Суть и без того была ясна.
— Милорд герцог учеников не нанимает, — сухо сообщил Иоффа. — Так что зря ты притопал сюда из своих подземелий.
Вы когда-нибудь видели, как быстро наполняется водой ямка от следа, оставленного на морском берегу? Глаза Карлюзы мгновенно налились слезами, и старосте стало жалко нелепое создание. Однако же он знал, что говорил.
— Ты не печалься, малец, — потрепал он троглодита по загривку. — Ты не злобный какой, так что я тебе голову дурить не стану. Хоть тебя, лопоухого, просто грех не обдурить…
Карлюза аккуратно потрогал пальчиком маленькие ушные отверстия, затянутые плотной кожей, и уведомил собеседника:
— Лопухих ухов не имею. Имею скромные дырочки.
— Вижу твои скромные не лопухие ухи, — неожиданно развеселился Иоффа. — Хочешь, я тебя к господину Думгару отведу, он все по порядку растолкует?
— При всем уважении, которым полнюсь к господину Думгару… — испуганно заговорил троглодит.
— Понимаю, — успокоительно сказал староста. — Это кто хошь поймет. Господин Думгар — мужчина представительный, не всякому воображения хватит, чтобы в себе остаться. Тогда слушай меня: нет здесь милорда герцога и давно уже не было. Сам где-то науки изучает, а над замком — видел, кто поставлен? Он и распоряжается. А хоть и учен, и искусен, но никому знаний своих не передает. Ходили уж тут всякие, поклоны земные били — все попусту. Даже не глянул, даже лика не явил. Побрезговал. Так что не к кому тебе в ученики наниматься, чучел…
— Есть, — звенящим голоском пискнул Карлюза. — Я не бесполезный путь прохаживал. Мастерион Зюзак предуведомил, что милорд герцог Зелг возвращается в родные стены, и со дня на день…
— А твой Зюзак часто ошибается? — очень серьезно спросил Иоффа, который сразу весь как-то подобрался, услышав последние новости. Похож он был в эту минуту на хищную птицу, что уже выследила свою добычу и вот-вот камнем обрушится на нее из-под небес. Но голос его звучал по-прежнему спокойно, умиротворяюще. — Старческое слабоумие, знаешь ли, коварная штука… Вот мой дедушка все помнит, что до рождения батюшки было, каждую безделицу. Далее — как отрезало. Наследства даже лишил, ибо не признает. Говорит, мы есть не более чем игра его воображения. Потому как он нас глазами наблюдает, а разумом не постигает.
Я никогда не слышал, чтобы какой-нибудь старик позабыл, в каком месте он закопал клад.
— Зюзак Грозный не допускает промахов, — укоризненно поглядел на него троглодит. — Зюзак есть ученик отца праотца милорда герцога.
— То есть прадедушки? — быстро посчитал Иоффа.
— Не знаю никакого прадедушки, — твердо ответствовал Карлюза. — В наших летописях точно значится — отца праотца мессира да Кассар. И спосособности…
— Способности, — вставил староста.
— Я и г'ворю, спосособности, — икнул Карлюза, плавно сползая под стол, — великие есть. Ошибности быть не может. Сегодня или завтра стопа Зелга да Кассар наступит на отцовскую почву.
— И сегодня или завтра Зелг да Кассар ступит на отцовскую землю, — закончил свой доклад господин Фафут.
— Это все просто прекрасно, господа. — Король повертел шеей из стороны в сторону так яростно, что хрустнули позвонки. — Только я все равно не понимаю, при чем мой кузен к назревающему восстанию. Он что, тайно руководит им из-за границы? Или финансирует? Или я что-то прослушал?
На лице главного бурмасингера появилось страдальческое выражение. Он еще накануне этой встречи всячески доказывал господину графу, что ему не удастся убедить короля. Он же не искушен в дворцовых интригах. Простой служака, грубый и неученый. Его дело воров ловить, грабителей сажать в тюрьмы, следить за порядком в столице и — главное — не влезать туда, куда не следует. Ибо все чародейские хитрости да тонкости внутренней и внешней политики только мешают работать. А разобраться в этой путанице он не сможет никогда, увольте. Вот женушка его с тещей, те бы сразу уразумели, чего именно хочет добиться господин граф от его величества. Фафуту сей подвиг не по зубам: как можно чего-то добиться от человека, который тоскливо глядит в окно все пять или шесть минут доклада и совершенно тебя не слушает. Наверняка даже забыл, что ты существуешь. И когда обнаруживает тебя прямо под носом, да еще уныло бубнящего какую-то чушь о тайных наблюдениях за никому не нужными крестьянами из никому не известного Виззла, то воспринимает это как личное оскорбление. Причем добрый бурмасингер не сетовал на своего государя за такое отношение. Даже сочувствовал ему. Он и сам приблизительно так же тосковал и маялся во время бесед с дорогой тещей. В гости ее отправить куда-нибудь, что ли? Так ведь нет, не поедет.
Господин Фафут так отвлекся на мысли о семейных делах, что теперь сам пропустил часть разговора.
— …можно, конечно, объявить войну, — говорил тем временем граф да Унара. — Но это очень дорого и, значит, усугубит проблему, а не решит ее. Правда, искушенные политики считают, что на войну можно списать многое, очень многое. Воодушевленный народ охотно участвует в королевских забавах такого рода: люди всегда кого-нибудь особенно сильно не любят. Написать пару лозунгов, вытащить и перетряхнуть старые идеалы — глядишь, какой-нибудь еще вполне пригоден для употребления.
Правительственное решение проблемы всегда хуже самой проблемы.
— А вы циник, милый граф, — весело сказал главный казначей.
— Благодарю вас, — поклонился тот. — Но, я продолжаю, стоит ли рисковать, государь?
— А? Что? — встрепенулся Юлейн. — Нет-нет, конечно не стоит.
— Вы, как всегда, приняли мудрое решение, — учтиво молвил начальник Тайной Службы. — Ведь войну можно выиграть — со всеми вытекающими отсюда выгодами. Но можно и проиграть — со всеми вытекающими оттуда неприятностями. Ваше величество вправе возразить, что логично было бы объявить войну заведомо более слабому противнику, скажем князю Илгалийскому…
— Нет, нет, нет! — запротестовал Благодушный. — Князь Илгалии — наш верный и давний союзник. Это же шут знает что такое, если мы станем разбрасываться самыми выгодными партнерами.
Король имел в виду, что князь часто и основательно проигрывал ему в карты и, кстати, так и не погасил последний долг. При таком стечении обстоятельств было просто немыслимо назначать врагом государства доброго и неопасного соседа.
— Ваше величество сегодня в ударе, — поддакнул маркиз Гизонга. — Скупо, лаконично. Но каждое слово буквально в яблочко.
— Я рад, что повелитель пришел к сходным выводам.
Молчавший все это время господин Фафут подумал, что голос его начальника звучит, как пение сладкоголосой волшебной птицы. Сам бы слушал и слушал, не вникая в смысл этих дивных речей. Вот оно — умение обаять собеседника, вот он — дар небес. Этому не научишься. Это либо дано свыше, либо недостижимо.
— И поэтому мы с маркизом посчитали, что всплеск народного возмущения, этот поток гнева следует направить в выгодное для нас русло, — уверенно вел граф свою партию. — Тем более что поводов у нас для этого предостаточно. Одно исчезновение пресловутого Сегуги Золотые Пальцы…
— Но он же был вором? — жалобно спросил Юлейн. — Правда?
— Так точно, ваше величество! — рявкнул бурмасингер и сам испугался внезапной своей смелости. Чего он влез в разговор, кто его спрашивал?
Впрочем, и король, и оба вельможи посмотрели на него вполне благосклонно.
— Объясните мне, что плохого в том, что он пропал, — потребовал его величество. — Это же положительный момент?
— Сверхположительный, — согласился да Унара. — А то, как, где и при каких обстоятельствах он пропал, — еще лучше. Считайте, что он сделал нам на прощание огромное одолжение. Царский подарок, вполне в его духе: с широтой и размахом, не считаясь с затратами и трудностями.
— Столица бурлит от слухов и подозрений, — вступил маркиз Гизонга.
Вельможи внезапно напомнили Фафуту музыкантов из хорошо сыгранного оркестра — они не сбились с такта ни на секунду. Просто флейта и скрипка, исполняющие тихую вечернюю серенаду. Серенады ведь и не так уж безобидны: сколько семей разрушается после этих нежных переливов под покровом ночи, сколько наивных девушек покидают отчий дом и исчезают бесследно. А главный бурмасингер потом ищи, ломай себе голову, как вернуть беглянку домой. Ни сна, ни отдыха, ни покоя. Но вот ведь какая несправедливость — сестрицу никто не сманил, не позарился. Или боятся, что брат из-под земли достанет? Хоть герольдом всех оповещай, что не только не станет искать, а еще и сам вынесет пару-тройку увесистых коробов с имуществом.
Чтоб сестренка, не дай-то Бог, не вернулась за забытой впопыхах безделкой.
Пока Фафут тосковал из-за своих проблем, государство пыталось решить свои.
— Люди снова вспомнили о том, что магия, а особенно некромантия, может нести смертельную угрозу, может в любой момент вмешаться в судьбу каждого человека, разрушить его жизнь или просто отобрать ее. И кто знает, является ли смерть самым страшным из того, что ждет человека, попавшего в лапы черных колдунов? Поговаривают, что Сегуга не просто погиб, но сделался рабом, ничтожнейшим из ничтожных, в обители герцогов да Кассар. А ведь он был ловкачом, счастливчиком. Удачу кормил с руки. Что же тогда ждет простого человека, которому случится вызвать гнев некроманта? И всем известно, что они мстительны, злопамятны и жестоки. Могут рассвирепеть из-за какого-нибудь пустяка.
Сделав это сообщение, граф да Унара остановился, чтобы перевести дух и дать королю возможность осмыслить сказанное. В своей пламенной речи он «забыл» упомянуть, что слухи сии распространились по всему Булли-Толли не без его деятельного участия. Тексты писали, конечно, простые исполнители, и они же подбирали персон, сеющих смуту, но идея целиком и полностью принадлежала начальнику Тайной Службы.
— Вот куда нужно обратить взоры наших бунтовщиков, — снова заговорил главный казначей. — Пусть огнем и мечом искоренят ересь некромантии, пусть очистят Тиронгу от внутренних врагов. А имущество некромантов пойдет, естественно, в королевскую казну. Граф позаботится о том, чтобы невежественные крестьяне не уничтожили бесценные предметы, которые и по сей день хранятся в замке да Кассар.
— Хорошо, в общих чертах я все понимаю. Но не станут же люди выступать в поход, чтобы отомстить за исчезновение, пусть даже злую смерть какого-то вора. Какие лозунги вы можете предложить по такому поводу?
— Помилуйте, ваше величество. Вор — это так, к слову. У нас есть серьезная, вполне основательная причина. Как вы отнесетесь к сообщению о том, что в замке да Кассар собирают армию? Прошу заметить, не простую армию, а состоящую из подземных жителей, коварных и жестоких троглодитов, притом усиленную специальными отрядами минотавров. Представляете, какая мощь скапливается в руках одного человека? И прямо на подступах к столице.
— Только этого нам не хватало! — всплеснул руками Юлейн. — А что, это правда?
— В какой-то мере. Об этом пишут во всех солидных газетах.
Все, что пишут в газетах — абсолютная правда. За исключением тех редких происшествий, которые вам доводилось наблюдать лично.
Король подумал, что кого-кого, а минотавров он на дух не переносит. Слышать спокойно не может об этих тупых рогатых тварях. После позавчерашней паялпы особенно. Но все-таки связываться с родственниками-некромантами не хотелось.
— Вы же сами только что говорили об опасностях, подстерегающих всякого, кто ввяжется в распрю с чародеями! — воскликнул окончательно запутавшийся Юлейн. — Если мы не можем воевать с простым противником, то как же вы собираетесь победить Кассаров? Помнится, мне читали перед сном летописи — там говорилось, что они просто поставили на уши всю Тиронгу, когда дошло до дела.
— А вот тут нам и повезло, — буквально расцвел маркиз. — Боги любят ваше королевское величество и всячески пекутся о вашем благополучии. Ваш кузен Зелг — единственный и последний из своей семьи. На нем кривая ветвь Кассаров, уродующая ваше генеалогическое древо, пресекается. К тому же — и это главное — он единственный в своем колдовском роду не постигал тайны черной магии. Десять лет изучал математику и медицину в трех университетах, а в некромантии разбирается так же, как новорожденный младенец. Это будет победоносный поход, государь, и о нем станут слагать песни и легенды. А несколько веков спустя вашим далеким потомкам будут читать на ночь истории о том, как великий король Юлейн Благодушный совершил подвиг во имя своей страны, пренебрег кровными узами во имя долга и чести и навсегда очистил Тиронгу от скверны. И возможно, там, в этих летописях, вас будут называть не Благодушным, а Благочестивым. Или Благородным. Или Непобедимым.
— Давайте остановимся на Непобедимом, — постановил король. — Мне кажется, это звучит просто, серьезно и убедительно.
Глава 4
А теперь вернемся немного назад, дабы привести хронологию хотя бы в относительный порядок.
Итак, на Малые Пегасики надвигалась гроза.
Мадам Горгарога полетела в свое благоустроенное гнездо; циклоп Прикопс поспешно уносил в пещеру горшки с нежными растениями, которым могла повредить повышенная влажность воздуха; у лабиринта Эфулернов две молодые минотаврихи снимали с веревок вещи, вывешенные для просушки. А дедушка Атентаров устраивался под навесом на берегу маленького пруда с золотыми рыбками, чтобы всласть налюбоваться дождинками, которые уже начали падать на зеркальную гладь воды. Он был неисправимым романтиком, хотя принимал участие в двенадцати военных кампаниях в качестве наемника. Ребятня обожала его рассказы о подвигах непобедимой тяжелой пехоты минотавров и почтительно просила подержаться за огромную, потемневшую от времени булаву.
Тяжелая сверкающая капля скатилась по щеке бронзовой, в зеленой патине, статуи кентавра, которая одиноко стояла у входа в заброшенный храм. И казалось, что кентавр тоскует по недостижимым лесным чащам, крутым горным склонам и безбрежному желтому морю степей. По свободе, что не дана изваянию, ноги которого кандалами обвивает густой плющ. Кентавр давно уже врос в землю, и никто не знал, отчего он стоит тут, в тишине и забвении, у древнего святилища Горгонид.
Крылатая кобыла, задумчиво жующая виноградную гроздь, на секунду отвлеклась от своего занятия и уставилась влажными глазами на козлоногого сатира, который подрабатывал сторожем при винограднике. Сатир рьяно относился к своим обязанностям, ибо то, что списывалось на усушку и утруску — то бишь истребление несносными копытными, охотно употреблял сам. И как легкий десерт, и для производства бульбяксы высочайшего качества, чистой, будто слеза младенца, которому еще рано пить горячительные напитки и который не может смириться с такой вопиющей несправедливостью. Впрочем, крылатые лошади сатира нисколько не боялись и рассматривали его крики, вопли, подпрыгивания и гневное топотание как некое диковинное представление.
Но вот лошадь фыркнула, запрядала ушами, несколько раз переступила с ноги на ногу и наконец, расправив великолепные серые в яблоках крылья, неохотно оторвалась от земли. Сатир даже застыл на месте от удивления. Неужели он сделал нечто такое, что испугало упрямого вредителя? Он растерянно повертел головой и тут же испытал одновременно облегчение и разочарование. Облегчение оттого, что все было в порядке вещей, а разочарование оттого, что не он выиграл сию великую битву.
У темного зева старинного лабиринта стоял, выпрямившись во весь свой великанский рост, могучий минотавр. Он тревожно всхрапывал и втягивал носом воздух. В носу сверкало толстое золотое кольцо.
Бурно вздымалась покрытая медно-рыжей шерстью грудь, весело сверкали миндалевидные глаза цвета спелого граната. В руках минотавр держал увесистый рулон свежей прессы.
Сатир окинул красавца тоскующим взглядом: некоторым повезло родиться наследниками славного рода, да еще и выглядеть при этом, будто выставочный образец своего вида. А ведь чем он так хорош, если вдуматься? Те же копыта, те же уши, тот же мохнатый торс. Разве что рога побольше да хвост подлиннее. Козлоногий изогнулся, заглядывая себе за спину, покрутил коротким пухлым хвостиком: вполне эротично. Но дамы почему-то вздыхают не о нем.
Минотавр вступил в пору цветущей молодости, но, невзирая на юный возраст, был существом степенным, обстоятельным и рассудительным. И потому с нескрываемым интересом изучал газету — раздел новостей и рубрику «Для тех, кто хочет сделать карьеру».
Был бы тут его младший братец — горячий, нетерпеливый и темпераментный, он бы кинулся изучать конкурсы и специальные предложения для самых доверчивых.
— Такангор! Сынок, почта пришла?
При первых звуках этого трубного голоса какая-то замечтавшаяся ворона сперва подпрыгнула ошалело на ветке, а затем рванула вверх и вбок, унося ноги и крылья подальше от греха.
— Пришла, — лаконично ответил минотавр.
— А «Королевский паникер»?
— Пришел.
— А «Траво-Ядные новости»?
— Тоже.
— Ты даже не посмотрел.
— Посмотрел.
— Я не слышала шелеста страниц.
— Я и так вижу.
— А дырки в стенах тоже видишь? Когда ты займешься ремонтом? Лабиринт скоро вообще развалится, но тебе и дела нет. Почему я должна обо всем просить дважды? Да, «Траво-Ядные» новости пришли?
И из лабиринта важно выступила Мунемея.
Когда боги создавали Мунемею, они пребывали приблизительно в том же состоянии духа, как и при сотворении океана или тверди земной; изобретении грома и молний и внедрении закона всемирного тяготения. А еще у нее оказались неожиданно голубые глаза, и она была единственной дамой в округе, кто с таким непринужденным изяществом носил новомодную замшевую мини-юбку о дыркой для хвоста. Кто-то сказал по поводу мини-юбок, что это торжество надежды над самокритичностью. Это не наш случай.
Критиковать Мунемею решился бы только тот, кто презирает классическую красоту и великолепие идеальных пропорций. Либо самоубийца, которому не хватает духу, чтобы самостоятельно осуществить свой замысел.
— Стены прохудились, кирпичи выпадают, всюду дыры размером с небольшого циклопа — приличному прохожему и заблудиться негде.
И в качестве самого весомого аргумента Мунемея предъявила сыну здоровенный замшелый булыжник.
— Я рожден не для ремонта, а для битвы, — недовольно забурчал минотавр. — Вы мне сами, помнится, на совершеннолетие подарили папин боевой топорик. Топорик, а не молоток или гвоздодер какой-нибудь. Слезу еще так трогательно смахнули платочком.
С героями трудно чистить картошку.
Поделиться книгой: