Хвала тебе, епископ Валентин! Сегодня правишь ты один Своей епархией воздушной; Жильцы небесные толпой послушной, Свистя и щебеча, Летят к тебе; ты заключаешь браки И ласточки, и строгого грача, И воробья, лихого забияки. Дрозд мчится, как стрела, Перегоняя чайку и щегла; Петух идет встречать походкой чинной Жену с ее пуховою периной. Так ярок этот день, о Валентин, Что ты бы сам забыл печаль своих седин! II Досель в супруги возводить ты мог Лишь воробьев, щеглов, сорок; Какое может быть сравненье! Сегодня с твоего благословенья Свеча в ночи узрит, Чего и солнце полдня не видало, Постель волнующаяся вместит, Чего и дно ковчега не вмещало: Двух Фениксов, в избытке сил Смешавших жизнь свою, и кровь, и пыл, Чтоб новых Фениксов возникла стая, Из их костра живого вылетая. Да не погаснет ни на миг един Сей пламень, что зажжен в твой день, о Валентин! III Проснись, невеста, веки разомкни И утро яркое затми Очей сиянием лучистым! Да славят птахи щебетом и свистом Тебя и этот день! У звезд ларцы небесные истребуй И все алмазы, лалы, перлы неба, Как новое созвездие, надень! Пусть лучезарное явленье Нам предвещает и твое паденье, И новый, ослепительный восход; И сколько дней в грядущем ни пройдет, Да будет памятною годовщина Сегодняшнего дня святого Валентина! IV О Феникс женственный, ступай смелей Навстречу жениху — и слей Огонь с огнем, чтоб в мощи дивной Вознесся этот пламень неразрывный! Ведь нет разлук для тех, Кто заключен один в другом всецело, Как для стихий, которым нет предела, Нет и не может быть граничных вех. Скорей, скорей! Пусть пастырь скажет Вам назиданье — и навеки свяжет Узлом духовным руки и сердца; Когда ж обряд свершится до конца, Вам предстоит связаться воедино Узлом любви, узлом святого Валентина. V Зачем так солнце замедляет ход И ждет, как нищий у ворот, Выклянчивая подаянье? Чего ему: огня или сиянья? Зачем неспешно так Вы движетесь из храма с пышной свитой: Иль ваше счастье — развлекать зевак, Быть зрелищем толпы многоочитой? Как затянулся этот пир! Обжоры с пальцев слизывают жир; Шуты, видать, намерены кривляться, Пока петух им не велит убраться. Неужто лишь для вин и для ветчин Был учрежден сей день, епископ Валентин? VI Вот наконец и ночь — благая ночь, Теперь уж проволочки прочь! Но как несносны дамы эти! Подумать можно, что у них в предмете Куранты разобрать, А не раздеть невесту. Драгоценный Забыв наряд, она скользнет в кровать: Вот так душа из оболочки бренной Возносится на небосклон; Она — почти в раю, но где же он? Он здесь; за сферой сферу проницая, Восходит он, как по ступеням рая. Что миновавший день? Он лишь зачин Твоих ночных торжеств, епископ Валентин! VII Как солнце, милостью дарит она, А он сияет, как луна; Иль он горит, она сияет В долгу никто остаться не желает; Наоборот, должник Такой монетой полновесной платит, Не требуя отсрочки ни на миг, Что богатеет тот, кто больше тратит. Не зная в щедрости преград, Они дают, берут… и каждый рад В пылу самозабвенном состязанья Угадывать и исполнять желанья. Из всех твоих щеглов хотя б один Достиг таких высот, епископ Валентин? VIII Два дива пламенных слились в одно: Отныне, как и быть должно, В единственном числе и роде Прекрасный Феникс царствует в природе. Но тише! пусть вкусят Блаженный сон влюбленные, покуда Мы будем, яркий проводив закат, Жить предвкушеньем утреннего чуда И шепотом держать пари, Откуда ждать явления зари, С чьей стороны к нам свет назавтра хлынет: Кто первым из супругов отодвинет Ревнивый полог — пышный балдахин? Продлим же до утра твой день, о Валентин! Перевод Г. М. Кружкова La Corona
1. ВЕНОК Прими венок сонетов — он сплетен В часы меланхолической мечты, О властелин, нет — сущность доброты, О Ветхий днями, вечный средь времен! Труд музы да не будет награжден Венком лавровым — знаком суеты, Мне вечности венец подаришь Ты Венцом терновым он приобретен! Конец — всех дел венец. Венчай же сам Покоем без конца — кончины час! В начале скрыт конец. Душа, томясь Духовной жаждой, внемлет голосам: «Да будет зов моленья вознесен Кто возжелал спасенья, тот спасен!» 2. БЛАГОВЕЩЕНЬЕ Кто возжелал спасенья, тот спасен! Кто все во всем, повсюду и во всех, Безгрешный — но чужой искупит грех, Бессмертный — но на гибель обречен, О Дева! — Сам себя отныне Он В девичье лоно, как в темницу, вверг, Греха не зная, от тебя навек Он принял плоть — и смертью искушен… Ты прежде сфер в предвечности была Лишь мыслью сына своего и брата: Создателя — ты ныне создала, Ты — мать Отца, которым ты зачата. Он — свет во тьме: пусть хижина мала, Ты беспредельность в лоно приняла! 3. РОЖДЕСТВО Ты беспредельность в лоно приняла!.. Вот Он покинул милую темницу, Столь слабым став, что в мир земной явиться Сумел — и в этом цель Его была… Гостиница вам крова не дала, Но к яслям за звездою ясновидцы Спешат с Востока… Не дано свершиться Предначертаньям Иродова зла! Вглядись, моя душа, смотри и верь: Он, Вездесущий, слабым став созданьем, Таким к тебе проникся состраданьем, Что сам в тебе нуждается теперь! Так пусть в Египет Он с тобой идет И с матерью, хранящей от невзгод… 4. ХРАМ И с матерью, хранящей от невзгод, Вошел Иосиф, видит: Тот, кто сам Дал искры разуменья мудрецам, Те искры раздувает… Он не ждет: И вот уж Слово Божье речь ведет! В Писаньях умудрен не по летам, Как Он познал все, сказанное там, И все, что только после в них войдет?! Ужель, не будь Он Богочеловеком, Сумел бы Он так в знанье преуспеть? У наделенных свыше долгим веком Есть время над науками корпеть… А Он, едва лишь мрак лучи сменили, Открылся всем в своей чудесной силе!.. 5. РАСПЯТИЕ Открылся всем в своей чудесной силе: Пылали верой — эти, злобой — те, Одни — ярясь, другие — в простоте Все слушали, все вслед за ним спешили. Но злые взяли верх: свой суд свершили И назначают высшей чистоте Творцу судьбы — судьбу: смерть на кресте, Чья воля все событья предрешила, Тот крест несет средь мук и горьких слез, И, на тягчайший жребий осужденный, Он умирает, к древу пригвожденный… О, если б Ты меня на крест вознес! Душа — пустыня… Завершая дни, Мне каплей крови душу увлажни!.. 6. ВОСКРЕСЕНИЕ Мне каплей крови душу увлажни: Осквернена и каменно-тверда, Душа моя очистится тогда; Смягчи жестокость, злобу изгони И смерть навеки жизни подчини, Ты, смертью смерть поправший навсегда!.. От первой смерти, от второй — вреда Не потерплю, коль в Книгу искони Я вписан: тело в долгом смертном сне Лишь отдохнет и, как зерно, взойдет, Иначе не достичь блаженства мне: И грех умрет, и смерть, как сон, пройдет; Очнувшись от двойного забытья, Последний — вечный — день восславлю я! 7. ВОЗНЕСЕНИЕ Последний — вечный — день восславлю я, Встречая Сына солнечный восход, И плоть мою омоет и прожжет Его скорбей багряная струя… Вот Он вознесся — далека земля, Вот Он, лучась, по облакам идет: Достиг Он первым горних тех высот, Где и для нас готова колея. Ты небеса расторг, могучий Овен, Ты, Агнец, путь мой кровью оросил, Ты — свет моей стезе, и путь мой ровен, Ты гнев свой правый кровью угасил! И, если муза шла твоим путем, Прими венок сонетов: он сплетен! Перевод Д. В. Щедровицкого Священные сонеты
СОНЕТ I
Ужель Ты сотворил меня для тленья? Восставь меня, ведь близок смертный час: Встречаю смерть, навстречу смерти мчась, Прошли, как день вчерашний, вожделенья. Вперед гляжу — жду смерти появленья, Назад — лишь безнадежность видит глаз, И плоть, под тяжестью греха склонясь, Загробной кары ждет за преступленья. Но Ты — над всем: мой взгляд, Тебе подвластный, Ввысь обращаю — и встаю опять. А хитрый враг плетет свои соблазны И ни на миг тревоги не унять. Но знаю — благодать меня хранит: Железу сердца — только Ты магнит! СОНЕТ II
О Боже, всеми на меня правами Владеешь Ты, сперва меня создав, Потом — погибнуть до конца не дав, Мой грех своими искупив скорбями, Как сына — осияв меня лучами, И как слуге — за все труды воздав. Я жил в Тебе — твой образ не предав, И жил во мне Твой Дух — как в неком храме, Но как же завладел мной сатана? Как взял разбоем данное тобой? Встань, защити меня и ринься в бой Моя душа отчаянья полна: Ты не избрал меня, иных любя, А враг не отпускает от себя! СОНЕТ III
О, если б я, от слез лишившись сил, Вернуть глазам ту влагу был бы властен, Мой горький плач, что раньше был напрасен, Святой бы плод отныне приносил! Каким я ливнем слезным оросил Кумира! Сколь для сердца был опасен Порыв печали! Каюсь — и согласен Терпеть опять, что и тогда сносил… Да — вор ночной, развратник похотливый, И забулдыга, и смешной гордец Хоть вспомнят иногда денек счастливый И тем уменьшат боль своих сердец. Но мне не будет скорбь облегчена: Она со мной — и кара, и вина! СОНЕТ IV
О черная душа! Недуг напал Он, вестник смерти, на расправу скор… Ты — тот, кто край свой предал и с тех пор Бежал в чужие страны и пропал; Ты — тот, кто воли всей душой желал И проклинал темницу, жалкий вор, Когда ж услышал смертный приговор, Любовью к той темнице воспылал… Ты благодать получишь, лишь покаясь, Но как начать, который путь верней? Так стань чернее, в траур облекаясь, Грех вспоминай и от стыда красней, Чтоб красная Христова кровь могла Твой грех омыть, очистив добела! СОНЕТ V
Я — микрокосм, искуснейший узор, Где ангел слит с естественной природой, Но обе части мраку грех запродал, И обе стали смертными с тех пор… Вы, новых стран открывшие простор И сферы, что превыше небосвода, В мои глаза для плача влейте воды Морей огромных: целый мир — мой взор Омойте. Ведь потоп не повторится, Нет, алчностью и завистью дымясь, Мой мир сгорит: в нем жар страстей таится… О, если б этот смрадный жар погас! И пусть меня охватит страсть другая Твой огнь, что исцеляет нас, сжигая! СОНЕТ VI
Спектакль окончен. Небо назначает Предел моим скитаньям; я достиг Последней цели странствий. Краткий миг Остался. Время тает и тончает… Вот с духом плоть смерть жадно разлучает, Чтоб, смертным сном осилен, я поник… Но знаю: дух мой узрит Божий лик, И страх заране взор мне помрачает… Когда душа вспорхнет в небесный дом, А тело ляжет в прах, поскольку бренно, То я, влекомый тягостным грехом, В его источник упаду — в геенну… Но оправдай меня — я грех отрину, И мир, и плоть, и сатану покину! СОНЕТ VII
С углов Земли, хотя она кругла, Трубите, ангелы! Восстань, восстань Из мертвых, душ неисчислимый стан! Спешите, души, в прежние тела! Кто утонул и кто сгорел дотла, Кого война, суд, голод, мор, тиран Иль страх убил… Кто Богом осиян, Кого вовек не скроет смерти мгла!.. Пусть спят они. Мне ж горше всех рыдать Дай, Боже, над виной моей кромешной: Там поздно уповать на благодать… Благоволи ж меня в сей жизни грешной Раскаянью всечасно поучать: Ведь кровь твоя — прощения печать! СОНЕТ VIII
О, если знанье — верных душ награда. Душа отца в раю награждена Вдвойне: следит, блаженствуя; она, Как смело я парю над пастью ада! Но если, райского сподобясь сада, Душа и там прозренья лишена, То как раскрыть мне пред отцом сполна Всю непорочность помысла и взгляда? Душа с небес кумиров ложных зрит, Волхвов, носящих имя христиан, И видит: фарисейство и обман Притворно святы, праведны на вид… Молись, отец, печали не тая: Полна такой же скорбью грудь моя! СОНЕТ IX
Когда ни дерево, что, дав свой плод, Бессмертье у Адама отняло, Ни блуд скотов, ни змей шипящих зло Не прокляты — меня ль проклятье ждет?! Ужель сам разум ко грехам ведет, Ужель сознанье в грех нас вовлекло? Иль Бог, всегда прощающий светло, Впал в страшный гнев — и мне проклятье шлет?.. Но мне ль тебя, о Боже, звать к ответу?.. Пусть кровь твоя и плач мой покаянный В один поток сойдутся неслиянно! Грехи мои навеки ввергни в Лету! «О, вспомни грех мой!» — молит кто-нибудь, А я взываю: «Поскорей забудь!..» СОНЕТ X
Смерть, не тщеславься: се людская ложь, Что, мол, твоя неодолима сила… Ты не убила тех, кого убила, Да и меня, бедняжка, не убьешь. Как сон ночной — а он твой образ все ж Нам радости приносит в изобилье, Так лучшие из живших рады были, Что ты успокоенье им несешь… О ты — рабыня рока и разбоя, В твоих руках — война, недуг и яд. Но и от чар и мака крепко спят: Так отчего ж ты так горда собою?.. Всех нас от сна пробудят навсегда, И ты, о смерть, сама умрешь тогда! СОНЕТ XI
О фарисеи, бейте же меня, В лицо мне плюйте, громко проклиная! Я так грешил!.. А умирал, стеная, Он, что в неправде не провел ни дня!.. Я умер бы в грехах, себя виня За то, что жил, всечасно распиная Его, кого убили вы — не зная, А я — его заветов не храня!.. О, кто ж его любовь измерить может? Он — Царь царей — за грех наш пострадал! Иаков; облачившись в козьи кожи, Удачи от своей уловки ждал, Но в человечью плоть облекся Бог Чтоб, слабым став, терпеть он муки смог!.. СОНЕТ XII
Зачем у нас — все твари в услуженье? Зачем нам пищей служат всякий час Стихии, хоть они и чище нас, Просты и неподвластны разложенью? Зачем с покорностью в любом движенье Вы гибнете, пред мясником клонясь, Кабан и бык, когда б, остервенясь, Вы б растоптали нас в одно мгновенье?.. Я хуже вас, увы, в грехах я весь, Вам воздаянья страх знаком едва ли… Да, чудо в том, что нам покорны твари, И все ж пребудет чудом из чудес, Что сам Творец на гибель шел в смиренье За нас — его врагов, его творенья!.. СОНЕТ XIII
Что, если Страшный суд настанет вдруг Сегодня ночью?.. Обрати свой взгляд К Спасителю, что на кресте распят: Как может Он тебе внушать испуг? Ведь взор его померк от смертных мук, И капли крови на челе горят… Ужели тот тебя отправит в ад, Кто и врагов своих простил, как друг?! И, как, служа земному алтарю, Мне уверять любимых приходилось, Что строгость — свойство безобразных, милость Прекрасных, так Христу я говорю: Уродливы — нечистые созданья, Твоя ж краса — есть признак состраданья!.. СОНЕТ XIV
Бог триединый, сердце мне разбей! Ты звал, стучался в дверь, дышал, светил, Но я не встал… Так Ты б меня скрутил, Сжег, покорил, пересоздал в борьбе!.. Я — город, занятый врагом. Тебе Я б отворил ворота — и впустил, Но враг в полон мой разум захватил, И разум — твой наместник — все слабей… Люблю Тебя — и Ты меня люби: Ведь я с врагом насильно обручен… Порви оковы, узел разруби, Возьми меня, да буду заточен! Твой раб — тогда свободу обрету, Насильем возврати мне чистоту!.. СОНЕТ XV
Душа, ты так же возлюби Творца, Как Он тебя! Исполнись изумленья: Бог-Дух, чье славят ангелы явленье, Избрал своими храмами сердца! Святейший Сын рожден был от Отца, Рождается Он каждое мгновенье, Душа, ждет и тебя усыновленье И день субботний, вечный, без конца!.. Как, обнаружив кражу, мы должны Украденные вещи выкупать, Так Сын сошел и дал себя распять, Спасая нас от вора-сатаны… Адам подобье божье утерял, Но Бог сошел — и человеком стал!.. СОНЕТ XVI
Отец, твой Сын возвысил род земной, Он — человек, в нем — наше оправданье: Победой, смерть поправшей и страданье, Он — в Царстве Божьем — делится со мной! Со смертью Агнца стала жизнь иной… Он заклан от начала мирозданья И два Завета дал нам в обладанье Два завещанья с волею одной… Закон твой — тверд, и человеку мнилось: Его исполнить — недостанет сил… Но Дух, послав целительную милость, Все, что убито буквой, воскресил! Последнее желанье, цель Завета Любовь! Так пусть свершится воля эта! СОНЕТ XVII
Когда я с ней — с моим бесценным кладом Расстался и ее похитил рок, То для меня настал прозренья срок: Я, в небо глядя, с ней мечтал быть рядом, Искал ее, и встретился там взглядом С Тобою, ибо Ты — любви исток! И новой страстью Ты меня завлек, Я вновь охвачен жаждою и гладом: О, сколь же Ты в любви своей велик! С ее душой Ты вновь мою связуешь И все ж меня ревнуешь каждый миг Ко всем — и даже к ангелам ревнуешь, И хочешь, чтоб душа была верна Тебе — хоть манят мир и сатана! СОНЕТ XVIII
Христос! Свою невесту, всю в лучах, Яви мне!.. Не за морем ли она Владычит, в роскошь риз облачена? Иль здесь, как и у немцев, сеет страх? Иль замерла и спит себе в веках? И лжи она иль истины полна? И на холме ль она утверждена? Иль вне холма? Иль на семи холмах? Средь нас?.. Или за подвиги в награду, Как рыцарей, ее любовь нас ждет? Благой Жених! Яви невесту взгляду! Пускай душой владеет Голубь тот, Который радостью ее венчает, Когда она всем ласки расточает! СОНЕТ XIX
Я весь — боренье: на беду мою, Непостоянство — постоянным стало, Не раз душа от веры отступала, И клятву дав, я часто предаю. То изменяю тем, кого люблю, То вновь грешу, хоть каялся сначала, То молится душа, то замолчала, То — все, то — ничего, то жар терплю, То хлад; вчера — взглянуть на небосвод Не смел, сегодня — угождаю Богу, А завтра задрожу пред карой строгой. То набожность нахлынет, то уйдет, Как в лихорадке — жар и приступ дрожи… Все ж, лучшие из дней — дни страха божья!.. Перевод Д. В. Щедровицкого СТРАСТНАЯ ПЯТНИЦА 1613 ГОДА
Сравнив с планетой нашу душу, вижу; Той — перворазум, этой — чувство движет. Планета, чуждым притяженьем сбита, Блуждает, потеряв свою орбиту, Вступает на чужую колею И в год едва ли раз найдет свою. И суета так нами управляет И от первопричины отдаляет… Вот дружбы долг меня на запад влек, Когда душа стремилась на восток, Там солнце шло во мрак в полдневный час, И вечный день рождало, помрачась: Христос на крест взошел — и снят с креста, Чтоб свет навек не скрыла темнота… Я не был там, и я почти что рад: Подобных мук не вынес бы мой взгляд. Кто даже жизнь — лик божий — зрит, — умрет… Но зрящим божью смерть — каков исход?! Мир потрясен, и меркнет солнце божье, Земля дрожит, земля — Его подножье! Возможно ль вынести? Немеют в муке Ход всех планет направившие руки! Кто всех превыше, кто всегда — зенит (Смотрю ли я, иль антипод глядит), Тот втоптан в прах! И кровь, что пролилась Во искупленье наше, льется в грязь! Святое тело — божье облаченье Изранено, разодрано в мученье!.. На это все не мысля и смотреть, Как мог бы я святую Матерь зреть, Что со Христом страдала воедино, Участвуя в великой жертве Сына?!.. …Скачу, на запад обратив свой взгляд, Но очи чувства — на восток глядят: Спаситель, на кресте терпя позор, Ты смотришь прямо на меня в упор! Я ныне обращен к Тебе спиной Пока не смилуешься надо мной. Мои грехи — пусть опалит твой гнев, Вся скверна пусть сойдет с меня, сгорев. Свой образ воссоздай во мне, чтоб смог Я обратиться — и узреть восток!.. Перевод Д. В. Щедровицкого Гимны
ГИМН ХРИСТУ ПЕРЕД ПОСЛЕДНИМ ОТПЛЫТИЕМ АВТОРА В ГЕРМАНИЮ
Корабль, что прочь умчит меня от брега, Он только символ твоего ковчега, И даже хлябь грозящих мне морей Лишь образ крови жертвенной твоей. За тучей гнева ты сокрыл свой лик, Но сквозь завесу — луч ко мне проник; Ты вразумлял, но поношенью Не предал ни на миг! Всю Англию — тебе я отдаю: Меня любивших всех, любовь мою… Пусть ныне меж моим грехом и мною Проляжет кровь твоя — морской волною! Зимой уходит вниз деревьев сок Так я теперь, вступая в зимний срок, Хочу постичь извечный корень Тебя, любви исток!.. Ты на любовь не наложил запрета… Но хочешь, чтоб святое чувство это К тебе — и только! — устремлялось, Боже… Да, ты ревнив. Но я ревную тоже: Ты — Бог, так запрети любовь иную, Свободу отними, любовь даруя, Не любишь ты, коль все равно Тебе, кого люблю я… Со всем, к чему еще любви Лучи Влекутся днесь, меня ты разлучи, Возьми же все, что в юные года Я отдал славе. Будь со мной всегда!.. Во мраке храма — искренней моленья: Сокроюсь я от света и от зренья, Чтоб зреть тебя; от бурных дней Спешу в ночную сень я!.. Перевод Д. В. Щедровицкого ГИМН БОГУ, МОЕМУ БОГУ, НАПИСАННЫЙ ВО ВРЕМЯ БОЛЕЗНИ
У твоего чертога, у дверей За ними хор святых псалмы поет Я стать готовлюсь музыкой твоей. Настрою струны: скоро мой черед… О, что теперь со мной произойдет?.. И вот меня, как карту, расстелив, Врач занят изученьем новых мест, И, вновь открытый отыскав пролив, Он молвит: «Малярия». Ставит крест. Конец. Мне ясен мой маршрут: зюйд-вест, Я рад в проливах встретить свой закат, Вспять по волнам вернуться не дано, Как связан запад на любой из карт С востоком (я ведь — карты полотно), Так смерть и воскресенье суть одно. Но где ж мой дом? Где Тихий океан? Восток роскошный? Иерусалим? Брег Магеллана? Гибралтар? Аньян? Я поплыву туда путем прямым, Где обитали Хам, Яфет и Сим. Голгофа — там, где рай шумел земной, Распятье — где Адам сорвал свой плод… Так два Адама встретились со мной: От первого — на лбу горячий пот, Второй — пусть кровью душу мне спасет… Прими меня — в сей красной пелене, Нимб, вместо терний, дай мне обрести. Как пастырю, внимали люди мне, Теперь, моя душа, сама вмести: «Бог низвергает, чтобы вознести!..» Перевод Д. В. Щедровицкого ГИМН БОГУ-ОТЦУ
Простишь ли грех, в котором я зачат? Он тоже мой, хоть до меня свершен, И те грехи, что я творил стократ И днесь творю, печалью сокрушен? Простил?.. И все ж я в большем виноват И не прощен! Простишь ли грех, которым те грешат, Кто мною был когда-то совращен? И грех, что я отринул год назад, Хоть был десятки лет им обольщен, Простил?.. И все ж я в большем виноват И не прощен! Мой грех — сомненье: в час, когда призвать Меня решишь, я буду ли спасен? Клянись, что Сын твой будет мне сиять В мой смертный миг, как днесь сияет Он! Раз Ты поклялся, я не виноват, И я прощен!.. Перевод Д. В. Щедровицкого Бен Джонсон
ПРИГЛАШЕНИЕ ДРУГА НА УЖИН
Любезный сэр, прошу вас вечерком Пожаловать в мой небогатый дом: Надеюсь, я достоин вас. К тому же Облагородите вы скромный ужин И тех моих гостей, чье положенье Иначе не заслужит уваженья. Сэр, ждет вас замечательный прием: Беседе — не еде — царить на нем. И все же вас, надеюсь, усладят Мои оливки, каперсы, салат, Баранина на блюде расписном, Цыпленок (если купим), а потом Пойдут лимоны, винный соус в чаше И кролик, коль позволят средства наши. Хотя и мало нынче дичи, но Для нас ее добудут все равно. И если небеса не упадут, Нас неземные наслажденья ждут. Чтоб вас завлечь, есть у меня капкан: Вальдшнеп, и куропатка, и фазан, И веретенник наш украсят стол… Затем хочу, чтоб мой слуга пришел И нам прочел Вергилия творенья, А также наши с вами сочиненья, Чтоб пищу дать по вкусу и умам. А после… После предложу я вам, Нет, не стихи уже, а всевозможные, Вкуснее всех моих стихов, пирожные, И добрый сыр, и яблоки, и груши… Но более всего согреет душу Канарского вина хмельной бокал, Которое в «Русалке» я достал: Его и сам Гораций пил когда-то, Чьи детища мы ценим больше злата. Табак, нектар иль вдохновенья взрывы Все воспою… за исключеньем пива. К вам не придут ни Пуули, ни Пэрет, Мы будем пить, но муза нас умерит. Вино не превратит в злодеев нас. Невинны будем мы в прощальный час, Как и при встрече. И давайте с вами Печальных слов под лунными лучами Не говорить, чтоб не спугнуть свободу, И пусть наш пир вершится до восхода. Перевод В. В. Лунина Эпиграммы
АЛХИМИКАМ
Вам тайный путь к обогащенью ведом? Что ж ходит нищета за вами следом! МИЛОРДУ-НЕВЕЖДЕ
Ты мне сказал, что быть поэтом — стыд! Пусть прозвище тебе отныне мстит! ВРАЧУ-ШАРЛАТАНУ
Асклепию был жертвуем петух За исцеленье. — Я же сразу двух Тебе дарую, если сам уйдешь И на меня недуг не наведешь! НА СТАРОГО ОСЛА
Осел с супругой держится аскетом, Живя с чужими женами при этом. О СМЕРТИ
Кто, вспомнив смерть, дрожит, как лист осенний, Тот, видно, слабо верит в воскресенье! Перевод Д. В. Щедровицкого ЭПИТАФИЯ НА МОЮ ПЕРВУЮ ДОЧЬ
Здесь почиет малютка Мэри. Нет для меня страшней потери. Но надо меньше горевать: Бог дал ее, бог взял опять. В шесть месяцев сойдя в могилу, Она невинность сохранила. Ее душа — уже в раю (Взяла на небо дочь мою Мать божья волею своей), А здесь, разъединившись с ней, Внутри могильного предела Лежать осталось только тело. Перевод В. В. Лунина ДЖОНУ ДОННУ
Донн! Полюбив тебя, и Феб и музы Расторгли с прочими свои союзы. Плод молодого твоего труда Стал образцом и будет им всегда. Твоим стихам прекрасным нет числа, Для них мала любая похвала! Язык твой и искусство, без сомненья, С любым твореньем выдержат сравненье. Тебя я восхвалять и впредь готов, Но в мире нет тебя достойных слов! Перевод В. В. Лунина МОЕМУ ПЕРВОМУ СЫНУ
Прощай, мой Бенджамин. Вина моя В том, что в твою удачу верил я. Ты на семь лет был ссужен небом мне, Но нынче оплатил я долг вполне. Нет, не рыдаю я. Рыдать грешно О том, что зависть вызывать должно. Нам всем придется скоро в мир теней Уйти от плоти яростной своей. И если горе не подточит силы, То старость доведет нас до могилы. Спи, сын мой! Схоронил здесь, без сомненья, Бен Джонсон лучшее свое творенье И клятву дал: столь сильно, как его. Не полюбить вовеки никого. Перевод В. В. Лунина УИЛЬЯМУ КЭМДЕНУ
Кэмден, почтенный муж! За все, что знаю, За все, что я собою представляю, Я у тебя в долгу, как и страна, Которая тобой наречена. Ты даже лучше понял сущность века, Чем мог он ожидать от человека. Как честен ты в своих произведеньях! Как в древних разбираешься твореньях! Какою властью наделен твой глас! Лишь ты один учить умеешь нас! Прости за правду. Скромность знает каждый Твою, и все ж — пожертвуй ей однажды. Я тише, чем достоин ты, пою… Прими ж, прошу, признательность мою! Перевод В. В. Лунина
