Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну, тогда очень-очень далеко. Ваши корабли летают так быстро.
– Если Земля где-то очень далеко, нам, возможно, не удастся найти ее вообще. Ты, похоже, даже не представляешь себе истинных размеров Вселенной.
– Один из ваших зондов нашел же ее.
– Да. Это вселяет надежду. У зондов тоже есть свои пределы дальности полета.
– Но космического корабля у нас все равно нет.
Тут она отвернулась от меня и посмотрела наверх сквозь купол музея в далекое зеленое небо:
– Я не знаю, куда подевались все, не знаю почему, но система связи работает отлично. Мне удалось активировать узлы, находившиеся в режиме ожидания, удалось ввести код программы и необходимые данные. Нам скоро должны прислать корабль.
Она снова взглянула на меня и рассмеялась, – наверное, выражение лица у меня было крайне глупым.
Пустой мир с темно-зеленым небосводом остался в прошлом, я уже никогда туда не вернусь. Мы с Трейси теперь жили у журчащего ручья в лесу светло-оранжевого споума. Над светло-оранжевым пейзажем протянулись широкие полосы голубого бархатистого гиперпространства. Динозавров тут не было. Мне даже в какой-то степени их недоставало. Зато по воздуху летали то ли бабочки, то ли летучие мыши серебристо-красного цвета, они садились на светло-оранжевые деревья; а по светло-оранжевой траве ползали то ли мыши, то ли пауки, кругом был слышен их шелест.
Все здесь было маленьким, нежным, неопасным.
Когда мы прибыли сюда, то спокойно вышли за пределы космопорта для летающих тарелок – здесь не было никакого заграждения из колючей проволоки. Тем временем зеленая планета все удалялась и наконец совсем исчезла из виду. Кругом было одно лишь звездное небо, и Трейси сказала:
– Слушай, Уолли, ты опять-таки все перепутал. Тринтун – это название планеты, а жители называли себя просто тринтами.
– Ты уверена?
Она улыбнулась:
– В твоей долговременной памяти то же самое, а вот в кратковременной произошла путаница. Но я, конечно, не могу гарантировать, что в книжке все было именно так.
– Ага.
Она подвела меня к длинному низкому зданию, похожему на склад, там мы забрали волшебные игрушки и ушли в лес. Тем временем космический корабль летел все дальше и дальше, в верхние окна было видно голубое небо, так контрастировавшее с окружавшим нас пейзажем. Наконец мы вышли на луг, заросший оранжевой травой и редкими оранжевыми деревьями – маленькими, узловатыми, как дикие яблоньки; на них даже висели небольшие плоды оранжевого цвета. Еще в траве попадались красновато-желтые цветы, а ручей с журчанием омывал круглые коричневые камешки.
Мы установили палатку, расстелили одеяло для пикника. Оказалось, что Трейси среди волшебных игрушек прихватила термосумку с горячими гамбургерами, от них исходил такой аппетитный запах, что у меня слюнки потекли.
Я потрогал один гамбургер, он был как раз таким, как надо.
– Что это такое?
Трейси ответила:
– Не знаю. Химический состав соответствует нашим телам.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что это вовсе не гамбургеры. Круглые, хорошо прожаренные кусочки хлеба. Я надкусил один.
– У-у-ух.
В глазах Трейси мелькнула тревога.
– Невкусно?
Я откусил еще и поморщился.
– Ужас. Разве можно мешать горчицу с корицей?
Она улыбнулась.
– Но даже это тебя не останавливает.
– Нет. – Я доел первый «гамбургер» и принялся за второй. – А сосиски этот аппарат делать умеет?
– Наверное.
Сосиски с булочками. Замечательно. В какой книжке я вычитал выражение societe anonyme d’hippophage15. Я встряхнул головой, чтобы отделаться от дурацких мыслей. Если это возможно. Боже. По крайней мере, я больше не ем Уолли. Уже одно это хорошо.
– Кто жил здесь, Трейси? В этом оранжевом мире?
– Здесь никто никогда не жил, в споумах вообще не живут, Уолли. Они нужны были для автоматизированной транспортировки. Я думаю, что в них просто разрослись экологические образцы. Споумы уже так давно предоставлены сами себе.
– Как давно?
Задумчивый взгляд.
– Ну, со времени первого полета к звездам до момента моего производства прошло около миллиарда ваших лет.
Во рту снова пересохло – уже знакомое чувство.
– Я не то имел в виду.
Она сказала:
– Судя по астрономическим данным, большую часть этого времени я провела в латентном сне. Может, сто миллионов лет.
– Значит, еще до конца мелового периода и тех страшных событий, из-за которых вымерли динозавры? – Теперь понятно, откуда в автоматических споумах эти животные. Помнится, некоторые ученые выдвигали разные теории о сверхновой звезде.
– Не думаю, что тут была какая-либо связь, – сказала она. – Где бы ни находилась Земля, она должна быть за пределами… на нее не распространилось то, от чего погибли или исчезли все. – В ее кукольных фарфоровых глазах появилось задумчивое выражение, но тут же исчезло.
– И ты не знаешь, из-за чего наступил конец Затерянной Империи?
– Нет, пока не знаю. Но, похоже, исчез лишь органический разум.
– Мне трудно в это поверить. – Я обвел рукой окружавший нас пейзаж. – Все это, все то, что я видел на планетах, существовало и сохранялось без всякого присмотра на протяжении сотни миллионов лет, а может, и больше того.
Она снова улыбнулась:
– Нельзя говорить «без присмотра», Уолли. Без присмотра людей – это да.
– Ну да.
Я лег на спину и взглянул на небо, голубое гипернебо. Интересно, что ждет меня? Что будет, если нам все же удастся найти Землю? Что тогда? Просто так вот отправлюсь домой? Я пытался представить себе, как снова окажусь в долине Дорво, – вот так, с голой задницей, держа за руку обнаженную девочку. Привет, мама! Извини, я опоздал! Смотри, что я зато нашел!
– Уолли, у тебя снова эрекция, – сказала Трейси.
Я перекатился на бок, лицом к ручью и деревьям, прижал колени к животу.
– Извини.
Она ответила:
– Слушай, я понимаю, что мы не можем сделать того, о чем ты мечтал во сне. Мы рискуем разрушить это незрелое тело. Но я бы могла тебе помочь, я видела, как ты это делаешь.
Я подумал: «А что если мы разрушим меня?»
Через какое-то время она осторожно дотронулась рукой до моей спины.
Я вздрогнул. Она сказала:
– Я вырасту, ты ведь знаешь. Это тело настоящее, все сделано с помощью твоего генома.
Я ответил:
– Тебе одиннадцать лет, Трейси. Пока ты вырастешь, пройдет немало времени.
– Я созрею для нормального полового акта через год-полтора. Если, конечно, ты не против подождать.
Я посмотрел на нее через плечо:
– Не могу поверить, что обсуждаю такие вопросы с маленькой девочкой.
Она тихо ответила:
– Я не маленькая девочка, Уолли. Я робот, ты не забыл?
Я отвернулся. Она ведь сама просила, чтобы я называл ее Трейси, не робот.
Она снова по-девичьи вздохнула:
– Мне трудно понять, что хорошо, что плохо, Уолли. Твои воспоминания о реальной жизни перемежаются тем, что ты читал в своих бесчисленных книжках. Похоже, и ваша цивилизация запуталась, не может отличить мечту от реальности.
Я расхохотался.
К полному разочарованию Трейси, Главная планета оказалась в руинах. Причем каких!
Руины, настоящие развалины обычно почти сравниваются с землей. Это знает любой американский мальчишка 60-х годов. Мы часто спорили на эту тему с Марри, когда пытались писать собственные рассказы о нашей Венере. Марри все время настаивал, что развалины должны напоминать Помпеи или Колизей, как их описывают в книгах и показывают в кино или по телевизору. Как затерянные африканские города, описанные Берроузом, или Кораад на Барсуме. Марри просто никогда не видел настоящие развалины, он ведь мало путешествовал, всю жизнь прожил в Нью-Йорке и пригородах Вашингтона. А я жил на Юго-Западе, родители возили меня в Меса Верде16, в каньон Чако.
Руины оставленных городов, которые в течение веков подвергаются воздействию непогоды, отличаются от охраняемых руин типа Колизея или тех, которые несколько тысячелетий оставались под слоем вулканического пепла. Берроуз в 1890 году служил в армии на Юго-Западе. Почему же он этого не знал?
Небоскребы Главной планеты выглядели теперь простыми обрубками. Сохранились в основном лишь фундаменты. Стены разрушены. Везде какая-то дымка.
Мы стояли рядом с нашей летающей тарелкой. Трейси сказала:
– Что бы ни произошло, произошло оно здесь. И потому не осталось ничего и никого, кто поддерживал бы жизнь.
Поддерживал бы жизнь, подумал я, и ждал бы возвращения хозяев.
Спустя несколько дней мы оказались на «подстанции» (термин Трейси) невдалеке от Главной планеты. Таких станций множество, и разбросаны они по всем просторам Затерянной Империи. Из окна летающей тарелки станция была похожа на небольшую луну голубого цвета, даже планетой-то ее трудно было назвать, такая маленькая голубая луна, окруженная призрачным белым сиянием. Я пристально всматривался, но ничего рядом с ней не заметил. Ни солнца, никакой особо яркой звезды, никакого газового гиганта, вокруг которого она могла вращаться по орбите, вообще ничего.
На земле… нет, какая земля. Кругом один огромный город, но здания построены вроде как из листового металла – олова, меди, цинка, разноцветного анодированного алюминия; мостовые вымощены листами золотистого цвета – все из металла, кроме неба.
Я стоял под навесом тарелки и смотрел на черное небо, в котором было так много звезд, что они освещали все вокруг.
Время от времени по небу пролетал метеор, а за ним тянулся желтый хвост.
– Где мы, черт побери? – Впечатление было такое, что за каждой звездой прячется какая-то бесформенная масса, а когда я смотрел на них, то видел лишь полоски света, которые тут же исчезали.
Трейси положила свою прохладную руку мне на спину, у меня даже мурашки пробежали по коже.
– Мы находимся в нестандартной галактике. Здесь много звездной пыли. Туманности. И множество по-настоящему молодых звезд.
Как Магеллановы Облака. Я… ох…
– А эта галактика была здесь сто миллионов лет тому назад?
– Да. Эти галактики быстро развиваются и существуют не очень долго, но все же они не эфемерны. Они не похожи на обычные, заселенные планеты. Мы использовали эти галактики как центры добычи ресурсов. Промышленные комплексы.
Мы. Моя маленькая Трейси. Инопланетянка.
Она продолжала:
– У меня много дел, Уолли. Может, сходишь сам все посмотришь? Я потом найду тебя.
– Угу… – Я внезапно вздрогнул и обернулся, чтобы посмотреть на нашу тарелку. Она улыбнулась.
– Я не отпущу ее, Уолли. – Она похлопала меня по руке, потом повернулась и быстро исчезла в сумерках.
Все посмотреть. А что здесь смотреть? Я тронулся с места, но достопримечательностей никаких не заметил. Металлические здания. Нет, даже не это главное. Все это похоже на внутренний механизм какой-то огромной машины. Или старый телевизор. Только нет вакуумных трубок. Словно я поднял капот машины, заглянул внутрь, а что искать – не знаю.
Я вспомнил, что всегда недолюбливал мальчишек, которые хорошо разбирались в машинах. Я не мог принять того, в чем сам разобраться не мог. Отец не разрешал мне помогать ему, когда чинил нашу машину. Он вечно называл меня кретином или тупицей. Говорил, что я либо что-нибудь сломаю, либо поранюсь. Когда я скучал по отцу, то о таких вещах обычно не вспоминал.
На меня всегда все сердились по тому или иному поводу.
Впереди я увидел нечто похожее на озеро. Нет, скорее на бассейн. Круглый, с прохладной, свежей водой, а вокруг гладкий, немного наклонный берег. Жаль, что нет травы, здесь все будто затянуто каким-то атласным одеялом. На нем очень приятно сидеть голышом.
Поделиться книгой: