Помоги проекту - поделись книгой:
Липатов подсчитал, что если бы СССР здравствовал и поныне, то как раз случился бы тридцать второй съезд коммунистической партии и семнадцатая пятилетка. Тем более что даты на втором лозунге это подтверждали.
Значит…
Нет…
Нет!
Этого не может быть!
Однако реальность говорила сама за себя. Неужели ситуацию надо принимать такой, какая она есть?
Если это не смерть, не галлюцинации, тогда хороши любые объяснения в рамках здравого смысла.
На ум пришла следующая гипотеза: каким-то неведомым образом он угодил в некий параллельный мир, где СССР продержался намного дольше, чем в привычной реальности. Не так давно, судя по следам разрухи, началась война. С кем? С американцами? С китайцами?
В таком случае кто эти неизвестные, которых он вначале принял за чеченских боевиков? То, что они с Кавказа, сомнений не вызывало, однако что среди них делают вон те двое русских? Наверное, это какая-то банда, возможно дезертиры. Но с кем же все-таки война?
Андрею стало не по себе при мысли, что он, возможно, сейчас получает дозу радиации, облучаясь от последствий взрыва атомной бомбы, – ведь если это война, значит, непременно ядерная. Однако секундой позже он ощутил настоящий страх, осознав, что это какой-то совсем другой мир.
Другой!!!
Разве такое возможно???
В книгах, в кино – да. Но не в реальной жизни.
Бред какой-то! Бред! Бред!
Но даже если на секунду допустить возможность подобного, возникает вполне резонный вопрос: как вернуться назад? Как?
И самое главное: что с ним будет дальше, зачем он нужен этим бородачам? Если хотели бы убить, давно убили бы…
Используют как раба или продадут в рабство? Это вполне в духе чеченских боевиков. Иногда они обменивают пленных на выкуп родственников. Он видел таких пленных в Чечне и в Дагестане, где базировалась его войсковая часть.
Освобожденные являли собой жалкое зрелище. Попадались такие, что по несколько лет находились в рабстве, сидели в вонючих зинданах. Это были седые мальчишки с мертвыми глазами и неживыми масками вместо лиц…
Им повезло. Их освободили при очередной зачистке или выкупили родственники.
Но у него здесь никаких родственников нет…
Господи!!! Неужели с ним будет то же самое?!
Панические мысли прервались появлением другой партии вооруженных камуфлированных незнакомцев. Всего их собралось человек пятнадцать. Среди вновь пришедших тоже были люди славянской внешности.
Пленников грубыми окриками подняли с земли, выстроили в колонну по двое. Андрей оказался в паре с худеньким невысоким пареньком лет двадцати или чуть больше. Паренек затравленно озирался, в широко раскрытых черных глазах застыл испуг, небольшая черноволосая голова спряталась в остренькие плечи.
Кто-то из бородачей встал во главе колонны, кто-то – в хвосте, а остальные – слева и справа от пленников.
Невольничий караван потянулся по изуродованной войной городской улице.
Бородачи заметно нервничали, зыркая по сторонам, сторожко поводя автоматами. Колонна петляла змейкой, пленники часто спотыкались, обходили завалы, заполненные гнилой водой воронки, перешагивали через поваленные столбы или пролезали под теми, что упали не до конца, повиснув на проводах.
Стоящие по обеим сторонам дороги полуразрушенные, похожие друг на друга однотипные пятиэтажки зияли провалами подъездов, чернотой оконных проемов, в которых кое-где сохранились рамы и даже осколки стекол с отражающимися порой солнечными бликами. Вот в этих случаях конвоиры просто падали, где шли, выставив перед собой автоматы.
Липатов уже сообразил: опасаются снайперов.
Все, как когда-то в Чечне при зачистках…
10
Нападение, как это и бывает при подобных обстоятельствах, случилось внезапно.
Из очередной подворотни и нескольких оконных проемов одновременно грохнули автоматные очереди. Трое конвоиров, схватив пули, осели безвольными кулями, остальные залегли, ведя суматошный огонь, толком не понимая, откуда началась стрельба.
Эхо перестрелки заметалось по улице…
Пленники бросились врассыпную. Кто-то упал, сраженный пулей. Другие, более хладнокровные, повалились за любые попавшиеся укрытия…
Женщины голосили…
Бородачи остервенело кричали, посылая автоматные очереди по сторонам…
Липатов, согнувшись, метнулся в сторону, стараясь вырваться из засады, спрятаться, а затем бежать.
И это у него почти получилось, но, на беду, он споткнулся, больно грохнувшись, – руки, связанные за спиной, не позволили правильно сгруппироваться. При падении Андрей хорошо приложился подбородком о булыжник, зубы клацнули, как у собаки, из глаз вышибло слезы, рот заполнился кровью.
Он скорчился, подтянув колени к груди, и лежал так, не пытаясь пошевелиться: боль была настолько сильной, что хотелось только одного – чтобы она отступила.
Рядом с ним упал конвойный из тех, что были славянской наружности. Его безбородое, но заросшее неопрятной щетиной лицо исказилось в злой гримасе. Умело отсекая по два патрона, он вел прицельный огонь по черным зевам окон. В его поведении не ощущалось паники, напротив, конвойный был спокоен и делал привычную работу. Видимо, такие нападения ему приходилось отражать не впервой.
Андрей мысленно выругался. Шансов удрать при таком соседе у него не было.
Бой стих так же неожиданно, как и начался. Еще мгновение назад грохотали выстрелы, металось многоголосое эхо, и вдруг все стихло, только громко стонал кто-то раненный. Конвойные еще какое-то время продолжали лежать. Потом, убедившись, что неведомые нападавшие ретировались, начали осторожно подниматься, готовые вновь упасть и открыть пальбу.
Из окон уже никто не стрелял. Бородачи успокоились и стали поднимать пленных, не скупясь на удары ногами и прикладами.
Поднялись не все. Среди погибших были как конвоиры, так и те, кого они вели.
Громко стонавшего раненого из пленных какой-то бородач добил одиночным выстрелом.
Андрей воспринял это как-то отстраненно, реагируя на происходящее на уровне рефлексов.
Теперь захваченных людей заставили бежать.
Поначалу и подгонять-то никого не приходилось – все стремились убраться подальше от места засады. Потом некоторые начали отставать, особенно женщины и мужики постарше. Колонна растянулась.
Бородачи беспрерывно ругались, толкая прикладами в спины отстающих. Женщинам доставалось поменьше – впрочем, их слезы и стенания ничуть не трогали конвойных. Когда обессиленно опустилась первая, ее без слов застрелили. Это на время придало несчастным сил, и они, тяжело дыша, продолжили изматывающий бег в неизвестность.
Потом запал кончился. Отстающих становилось все больше. Люди падали и не могли подняться.
Никто не заставлял их встать и бежать дальше. Сразу грохотал выстрел, и это на короткое время подгоняло почти выдохшихся пленников…
Липатов бежал бок о бок все с тем же щупленьким пареньком. Бег по пересеченной местности со связанными за спиной руками – задачка не из простых. Ведь бежать приходилось не трусцой, а гораздо быстрее.
Постоянно попадались препятствия, большие и маленькие. Глаза застилал пот, легкие работали, как кузнечные мехи, силы быстро таяли. За спиной все чаще звучали одиночные выстрелы.
Тяжелая, все заслоняющая мысль стучала в виски: «Не могу… Не могу больше… Не могу…»
Ей противилась другая, слабая, но упорно цепляющаяся за жизнь: «Надо… Надо… Надо…»
Наконец разбитая улица закончилась. Дальше дорога уходила за город. Здесь она и вовсе превратилась в сплошные колдобины. По обеим ее сторонам раскинулся неровный пустырь, поросший чахлой травой и репейником. Куда ни глянь – везде кучи мусора, будто большую свалку по всему пустырю разутюжил бульдозер.
Справа, параллельно дороге, тянулись эстакады метра три высотой, поддерживающие ржавые трубы небольшого диаметра. Топорщились жалкие остатки сорванного утеплителя, добавляя уныния и в без того нерадостный пейзаж.
В сером небе кружило бесчисленное воронье. Черные птицы, беспрерывно каркая, тяжело порхали, прыгали по мусорным кучам, что-то клевали, отлетая подальше, когда к ним приближалась колонна.
Опасность миновала. Бородачи сбавили темп, а потом перешли на быстрый шаг, не позволяя пленникам окончательно расслабиться. Но для уцелевших и это было царской милостью. Они, как загнанные лошади, шли пошатываясь. Выжили только самые выносливые, остальных камуфлированные конвойные застрелили в пути, отчего колонна изрядно поредела.
Андрей чувствовал, что еще немного, и он упадет. В глазах уже все плыло, в легкие вонзились тысячи иголок, а на ногах повисли пудовые гири.
Выжил.
Повезло.
Он вздохнул. Повезло ли?
Что будет дальше? Не превратится ли его жизнь в такой кошмар, что он позавидует тем несчастным, трупы которых усеяли весь маршрут колонны?
Не приведи Господи!
В совершенном смятении он то и дело оглядывался на разбитый войной, чужой и в то же время знакомый город, чтобы сориентироваться. В привычной реальности этого пустыря не существовало. Здесь располагались земельные наделы горожан.
Липатов зрительно помнил, что на этом самом месте торчали небольшие дачные постройки – от замухрышных сарайчиков до вполне приличных домиков-игрушек, возведенных хозяйственными мужиками, знающими, как и куда правильно вбить гвоздь. На разделенных заборами участках росли плодоносящие кусты ягод, ранетки, черемуха, березки, рябинки. Сельская идиллия.
А здесь…
Но как же такое могло произойти? Как он попал в другую реальность?
Невозможно… Невозможно… Это сейчас закончится. Ведь не должно же быть так! Не бывает такого…
Проселочная дорога пошла на подъем. Пленных снова стали подгонять, заставляя в темпе преодолеть бугор, с которого дорога, перевалив верхушку, неспешно сбегала по пологому склону.
На той стороне метрах в ста расположились два бортовых грузовика и пара легковых УАЗов. Все четыре машины были без тентов.
Подойдя ближе, Андрей рассмотрел, что грузовики – это ГАЗ-53, почти исчезнувшие в его реальности. Облезлые, выцветшие кабины покрывали пятна ржавчины, кое-где чернели дырки то ли от пуль, то ли от осколков.
Оба газика были скособоченные, «убитые», что называется, и, похоже, доживали последние дни. Лобовые стекла потрескались, а у одного так и вовсе нижний левый уголок был полностью залеплен изолентой, которая удерживала стеклянное крошево. На когда-то белых, а ныне пожелтевших «мордах» вместо круглых фар и желтых повторителей чернели провалы с виднеющимися цветными жилами проводки. Бамперы с крючками для буксировки были мятые, словно машины неоднократно во что-то врезались. Да, наверное, так оно и было.
Крашенные в защитный цвет уазики представляли не лучшее зрелище. Разве что из кузовов грозно торчали станковые пулеметы НСВ «Утес». Такие Липатов видел в Чечне. Старые, но надежные.
Машины охраняли четверо автоматчиков.
Когда колонна подошла к автомобилям, бородачи затеяли громкий разговор на своем непонятном языке. Хотя и без перевода было ясно, что пришедшие обсуждают случившееся в пути, засаду, погибших товарищей и убитых пленников.
Конвойные славянской внешности держались несколько особняком, из чего Андрей сделал вывод: они здесь на положении бедных родственников. В банде всем заправляют бородачи – «чехи», как их по привычке обозначил Липатов. Чеченцы то есть. Впрочем, это вполне могли быть горцы иной национальности, дагестанцы например.
Кавказцы, в отличие от «славян», держались уверенно, развязно. Зло зыркали по сторонам. Особое внимание уделяли женщинам посимпатичнее, которые, на свою беду, попали в плен. Сальные взгляды, шаловливые улыбочки, причмокивания.
«Не повезло бабам, – отрешенно подумал Андрей. – Затрахают до смерти, потом зарежут. Это в лучшем случае, а в худшем – превратят в бессловесных существ, забитых и затравленных».
У газика, который сохранился получше, со стуком откинули задний борт. Пленников окриками и тычками согнали к нему. Мужчин со связанными за спиной руками грубо закидывали в кузов. С женщинами обходились чуть мягче, хватали за ягодицы, груди, нагло ржали.
Одна из молодых женщин, боязливо прижимаясь к машине, робко попросила:
– Не надо, пожалуйста…
Но рыжебородый – тот, что ударил Липатова прикладом в грудь, по-хамски схватил ее, норовя залезть руками в интимные места, подсадил женщину в кузов. После чего по-русски обратился к своему товарищу:
– Приедем, сразу трахну эту суку.
И посмотрел вызывающе на Андрея, понуро стоявшего рядом.
Липатов понял, что эта фраза предназначалась для его ушей. Вроде проверки на вшивость: промолчит или заступится за оскорбленную женщину?
– Че молчишь, свинья рюсскый? – не выдержал рыжебородый, с прищуром глядя на Липатова. – Я твоих баб трахал и буду трахать. Потому что вы, рюсскые, – свиньи.
«Ну и трахал бы тогда свиней, правоверный мусульманин», – подумал Андрей, но вслух, конечно же, ответить не осмелился.
Это только в кино безоружный герой вышел бы победителем в схватке с парой десятков автоматчиков. В жизни все не так.
Рыжебородый ухмыльнулся и пнул Липатова в живот. Удар оказался не болезненным, однако Андрей согнулся. Его сразу подхватили и забросили в кузов. Следом закинули двух последних пленников и со стуком закрыли задний борт, заскрежетав бортовыми задвижками.
Второй грузовик остался пустым.
«Не набрали в этот раз нужное количество рабов, – решил Андрей и тут же подумал: – Сколько же они вылавливают при каждом рейде, если гоняют две машины и при этом без жалости добивают отстающих? Или раз на раз не приходится?»
В кузове было тесно. Голова лежащего на боку Липатова оказалась на ноге той самой женщины. Невольно он отметил, что бедро у нее упругое…
Взревев двигателями, кортеж тронулся. Впереди шел УАЗ с кавказцами, за ним – пустой грузовик, следом – ГАЗ-53 с пленниками. Замыкал колонну уазик с бандитами в кузове.
Трясло изрядно. Водитель и не думал притормаживать на кочках и ухабинах. Автомобиль подскакивал на колдобинах, люди набивали себе синяки и шишки.
Проехали километров сорок. Дорога была разбита, путь занял не менее часа.
Конечной точкой маршрута стала деревня, выглядевшая заброшенной.
Потемневшие от времени избы с закрытыми ставнями, покосившиеся палисадники, буйно разросшиеся лебеда и чертополох выше взрослого человека.
Несколько облезших собак с истеричным лаем понеслись вслед за машинами, едва не бросаясь под колеса. Но потом отстали, еще брехая вслед, потерялись в клубящейся пыли – здесь, в отличие от города, дождя не было.
Поделиться книгой: