«Если», 2012 № 07

В понедельник кафе «Монделло» было закрыто, и Саманта, проводив Сая, неспешно занялась мытьем оставшейся после завтрака посуды, прислушиваясь к новым звукам льющейся в раковину воды. Она чувствовала себя беспричинно счастливой. Если отстраниться от обычного журчания и бульканья, сфокусировать внимание на тех звуках, что за ними прячутся, и слушать внимательно, то можно разобрать неторопливый поток слов. Разумеется, она ни слова не понимала, но, как уже объясняла Саю, не обязательно знать язык, чтобы понять, что слышишь именно речь, состоящую из фраз. Кран она закрывала плавно и нежно, полагая, что было бы грубостью резко обрывать льющийся поток речи. Она проверила краны в ванной: сначала холодный, затем горячий, потом оба сразу. Каждый раз она внимательно вслушивалась, но то был лишь обычный шум, а когда спускала воду в туалете, тоже ничего необычного не заметила.

В спальне Саманта стащила заколку с волос (она носила ее только потому, что Саю это нравилось) и бросила на шифоньерку. Если бы ее кто-нибудь спросил, то Саманта со всей определенностью ответила бы: конечно же, Сай ей нравится, иначе она не позволила бы ему поселиться в своей квартире. Саманта до сих пор вспоминала, как он подошел к ней во время их первой встречи. И он каждый раз поражал ее, когда тщательно задергивал шторы, зажигал свечи и располагал подушки, перед тем как заняться любовью. И относил ее в постель на руках, правда-правда, и ей льстило, что нечто в ней продолжало его очаровывать, неважно что.

Поэтому Саманта ощущала некоторую вину, когда, бывало, ловила себя на том, что отдаляется от Сая, но она тут же оправдывалась тем, что его страсти хватит на них обоих.

И вот, расправив постельное белье — ну, почти расправив, она впрыгнула в ботинки, застегнула молнию на лыжной куртке и вышла на улицу, где ее встретили ледяной воздух, чистейшая голубизна неба и яркое солнце. Саманта прошлась по авеню, напевая что-то так тихо, что разобрать можно было, только очень тщательно вслушиваясь. В книжном магазине «Просперо» она приобрела самоучитель итальянского и направилась в кафе «Монделло», куда вошла через заднюю дверь. Положила книгу на полку, заперла дверь и, все так же напевая, приступила к исполнению своих нехитрых понедельничных обязанностей.

5.

Теперь каждое утро Саманта просыпалась в предвкушении двух приятных вещей. Первой был самоучитель, который она штудировала всякий раз, когда выдавалась передышка в кафе, а второй — встреча с Кейт Свифт, инструктором аэробики в секции «Крутые пышки». Сама-то Кейт пышкой не была: когда она разделась до шортов и спортивного лифчика, Саманта увидела хорошо накачанный пресс и маленькие крепкие ягодицы. И вообще она была прелесть. Саманте даже стало неловко за свою фигуру, и в первый день занятий она было принялась извиняться: «Я немного… я имею в виду, мое тело малость… Ну, вы сами видите». «А по мне так у вас прекрасная фигура, — ответила Кейт. — Наши упражнения, конечно, укрепят ваши мышцы, но главным образом они улучшают работу сердечно-сосудистой системы. На сердце будет падать меньшая нагрузка, и это хорошо. — Кейт улыбнулась. — Видимо, у вас и так большие нагрузки на работе…»

Большинство упражнений выполнялось под быструю, ритмическую музыку, и Саманте особенно нравился фрагмент, который Кейт сама сочинила, когда в свое время выступала с какой-то рок-группой. Саманта каждый раз приносила на занятия свою выпечку и угощала Кейт со словами: «Это вот почти не содержащие жира канноли»[8] или «Я вот тут кое-что испекла, скажите, если вам понравится…». Через неделю они уже завели обычай выпивать по бокалу вина в кафе «La Brasserie», а под конец второй Саманта пригласила Кейт отобедать в ее скромной квартирке пятничным вечером — к немалому удивлению Сая. Впрочем, все прошло прекрасно. Сай болтал с Кейт и был к ней внимателен и обаятелен на свой манер, хотя в самом начале слегка зациклился на долгом и нудном объяснении, насколько малой величиной является нанометр, который к метру относится так же, как мраморный шарик к планете Земля, или монетка в один цент к куче секстильярдов долларов, или как что-то еще к чему-то еще.

Тем не менее он слушал Кейт необычно внимательно, не перебивая, и был явно обрадован, когда выяснилось, что она тоже увлекается скалолазанием. Они поговорили про веревки и прочее снаряжение, и Сай даже предложил в шутку померяться силами в армрестлинге. В ответ на это Кейт рассмеялась и заявила, что уверена в его победе. К концу обеда щеки Сая запунцовели от выпитого вина, и он выглядел вполне довольным. Саманта вынесла на кухню грязные тарелки, а когда вернулась в комнату с кофейником, услышала, как Сай, заговорщицки наклонившись к Кейт, негромко говорит: «Сам думает, что ее кухонный кран разговаривает по-итальянски…».

— Не кран, — уточнила Саманта, обращаясь к Кейт. — Вода. Вода, текущая из крана. Причем только из кухонного крана.

— Но Сам даже не знает итальянского, — наябедничал Сай.

— Я его изучаю! — пылко возразила Саманта. — На работе. И Майя меня обучает. Она знает итальянский. А еще по книге. Майя говорит, что если я научусь говорить по-итальянски, это добавит нашему заведению атмосферы. Посетителям это понравится.

— А вы как думаете? — спросил Сай.

— Мне кажется, это правильно, — ответила Кейт. — В конце концов, это же заведение в итальянском стиле.

— Нет, я имею в виду кран, то есть воду, которая говорит по-итальянски.

— О, это восхитительно!

— Восхитительно? Но это же невозможно! — воскликнул Сай. — Вы верите в воду, болтающую на итальянском?

— Ну, я только что слышала, и мне тоже показалось, что это похоже на итальянский язык, — подтвердила Кейт.

Сай перевел взгляд с Саманты на Кейт, потом обратно.

— Где мой кофе? — спросил он немного резко. — Хотя бы кому-то из нас следует протрезветь, и мне сдается, что это должен сделать я.

— Твой кофе в чашке, — сказала Саманта.

Обед закончился около одиннадцати вечера. Сай вызвался проводить Кейт до машины, но она сказала, что не надо — машина на противоположной стороне улицы и ему нет нужды выходить на холод. На прощание Сай попытался ее обнять, но напоролся на своевременно протянутую руку Кейт, и ему пришлось ограничиться рукопожатием. Зато Кейт, обогнув его, обняла и поцеловала Саманту. После ее ухода Сай заметил, что грудь Кейт слишком мала и слишком высоко расположена. Вывод его был таков:

— Это потому что она весь день подвергается физическим нагрузкам, повторяя свои упражнения. А это приводит к нарушению гормонального баланса. — В голосе Сая сквозило раздражение. — И нам надо вызвать сантехника, — добавил он.

— Сантехника? Зачем?

— Чтобы исправить кран.

— Но с ним же все в порядке!

— Значит, не всё, раз он разговаривает с тобой по-итальянски. Ты знаешь, кого можно пригласить?

— Ладно, кого-нибудь вызову, — пообещала Саманта, но как-то равнодушно и как бы вскользь. — Да только никакого толку от этого не будет.

6.

Утром в субботу Сай умчался в лабораторию, чтобы закончить какую-то срочную работу. Когда он вернулся в полдень, Саманта и тощий парень в голубых джинсах, почти полностью засунув головы в мойку, вслушивались в журчание воды, вытекающей из крана и разбивающейся о стоящие в раковине тарелки. Они повернулись, заметив появление Сая, и Саманта сказала:

— Сай, это мистер Авакян.

— Рад знакомству, — произнес костлявый парень, с улыбкой пожимая руку Сая.

— Вы водопроводчик? — спросил Сай, расстегивая молнию на парке.

— Мистер Авакян лингвист, — с гордостью заявила Саманта. — Он эксперт по языкам.

— Лингвист? Лингвист! Ты же должна была вызвать сантехника.

— Сегодня суббота. Я обзвонила весь город. Ни один водопроводчик не согласился иначе, чем за повышенную плату. Очень повышенную.

— А вы что, знаете, как чинить краны? — спросил Сай мистера Авакяна.

— Он знает все о языках, — пояснила Саманта. — Он преподает в колледже.

— Да? — Сай окинул взглядом тощего молодого человека в черной водолазке и с легкой бронзовой щетиной на подбородке. — И где же вы преподаете?

— В колледже кулинарных искусств, — ответил тот.

— И что же это за кулинарный техникум такой, где преподают лингвисты?

— Он находится здесь, в Кеймбридже, — с достоинством ответил мистер Авакян. — На Маунт-Оберн, неподалеку от Гарварда.

— Это там я научилась выпечке, — подхватила Саманта. — Не в Гарварде, конечно. В кулинарных искусствах. Поэтому я туда позвонила и спросила, знает ли кто-нибудь из тамошних преподавателей языки, и мне назвали мистера Авакяна и дали его телефон.

— Она сказала, что дело срочное, поэтому я и поспешил, — пояснил мистер Авакян. — А то бы я успел побриться.

— И она вам сказала, что кран разговаривает по-итальянски?

— Не кран, — возразил мистер Авакян. — Если вы прислушаетесь, то поймете, что слова произносит вытекающая из крана вода.

— Так значит, вода говорит по-итальянски?

— Это просто поразительно! — Авакян рассмеялся. — По-настоящему поразительно.

Сай снова застегнул молнию на парке и решительно заявил:

— Я иду за водопроводчиком.

Резко развернулся и вышел из дома.

7.

После того как за Саем захлопнулась дверь, в кухне наступила долгая минута тишины. Потом Саманта задумчиво произнесла:

— А может, я и впрямь начинаю слышать воображаемые голоса? Может, у меня просто крыша едет?

Она смотрела в глаза мистеру Авакяну, как бы желая прочесть в них ответ.

— Если два человека не слышат одно и то же, это не означает, что один из них сумасшедший. — Он сдержанно улыбнулся. — Скорее всего, один из них слегка глуховат.

— Сай не глухой, — возразила Саманта, но как-то уныло.

— Есть люди, не различающие цвета. Есть люди, не различающие тона. Вполне возможно, что он глуховат.

— Да?

— Некоторые даже с закрытыми глазами могут безошибочно определить, по какой клавише пианино вы ударили. Другие не услышат разницы между нотами до и ре, даже если их сыграть одну за другой. Таким людям кажется, что они слышат один и тот же звук, хотя для большинства это будут разные звуки.

Мистер Авакян сделал паузу: Саманта глядела на него с таким всепоглощающим вниманием, что ему показалось — она хочет что-то сказать. Но Саманта не произнесла ни слова.

— Некоторые не воспринимают тонкие звуковые различия, — продолжил Авакян. — Именно потому, что различия слишком малы. Вы мне говорили, что звуки, которые нужно было услышать, находятся как бы за звуком текущей, журчащей, плещущей воды или внутри него. Совершенно верно. Но воспринять их непросто. Для мистера Джиардино это невозможно. Или для других людей, похожих в этом смысле на мистера Джиардино.

Саманта рассмеялась и сделала жест рукой, как будто от чего-то отмахиваясь.

— Нет никакого мистера Джиардино. Его зовут мистер Кляйнер. Это я Саманта Джиардино.

— О! Э-э, так вы не…

— Не женаты? Нет.

— У вас такое прекрасное имя, Саманта Джиардино.

Мистер Авакян выглядел так, как будто что-то привело его в неописуемый восторг.

— Вообще-то, мое полное имя Саманта Примавера Джиардино. Второе имя — это что-то вроде моей маленькой тайны.

— Саманта Примавера Джиардино, — повторил он, и лицо его прояснилось, Как небо на рассвете.

— Пожалуйста, зовите меня просто Саманта, мистер Авакян, — попросила она, протягивая руку.

— А вы меня, пожалуйста, Дзено, — ответил он, пожимая ей руку так, как будто они увидели друг друга первый раз в жизни.

После этого Саманта вновь открыла кран, и они оба склонили головы в мойку. Они экспериментировали, регулируя мощность потока и располагая в раковине под разными углами миски, ситечки и дуршлаги. Самое лучшее звучание получалось при средней силе потока, когда в мойке возвышались неровно штабелированные тарелки и миски, а на решетке стока стояло наклонно пристроенное ситечко.

— Это чистейший флорентийский диалект, — пробормотал Дзено, глубоко погрузив голову в раковину. — То, что мы слышали раньше, со всеми этими акцентированными звуками «у», я полагаю, был сицилийский говор.

— А что оно говорит? — спросила Саманта почти шепотом. Ее голова находилась рядом с головой Дзено. — Я по своему самоучителю еще не продвинулась дальше слов «аэроплано» и «туристика».

— Это песня, да, любовная песня из комической оперы.

Саманта предложила поэкспериментировать, помещая разные предметы непосредственно в струю воды. Она забросила в раковину виноградную кисть, и оба снова склонили головы, внимательно прислушиваясь. Сначала Саманта слышала только мягкое журчание воды, обтекающей виноградины, а затем ясно различила настоящее пение. Она повернула лицо к Дзено как раз в тот миг, когда он сам к ней повернулся. Их лица оказались в такой близости, что Саманта ясно видела, как блестит солнце на рыжих щетинках на его подбородке и в каких местах его нежные губы слегка потрескались от зимнего ветра. Она сделала движение, чтобы поцеловать его… нет, не сделала, а просто нерешительно прошептала:

— Мне кажется… мы… нам надо остановиться.

Дзено, схватившийся за край раковины, чтобы не провалиться в глубину этих темных глаз, ответил тихо, как будто ему не хватало воздуха:

— Мне тоже… так показалось…

Они медленно подняли головы, чтобы ненароком не задеть друг друга. Саманта испустила печальный вздох, нехотя перекрыла воду и смотрела, как Дзено натягивает свою тонкую поношенную ветровку. На пороге он повернулся к ней и сказал:

— Уверен, вы готовите превосходную выпечку.

— Я профессиональный кондитер, вот и все, — ответила Саманта.

— Но это же великолепно, это поразительно! — воскликнул Дзено, и видно было, что он говорит искренне.

— Выпечка? Что же в ней поразительного? Это ведь не наука.

— Это искусство, — твердо заявил Дзено.

Саманта немного растерялась.

— Немного найдется людей, которые могли бы такое сказать. Вы действительно так думаете?

— Кулинарное искусство принадлежит к важнейшим и самым необходимым искусствам, — горячо проговорил Дзено. — Необходимо развитое воображение, чтобы придумать великолепное угощение, лакомство, которого еще не существует, и потом создать его. А сложность творческого процесса, отбор натуральных продуктов — свежих яиц, какого-то определенного сорта масла, особой муки, живых дрожжей! И смешать все это в строгих пропорциях, а дальше трансформировать, натирая, раскатывая, запекая, и все это за точно отмеренное время. У вас, должно быть, выдающийся талант к кулинарии! Уверен, вы делаете превосходную выпечку!

— Да, в кафе «Монделло». Делаю. Да.

Саманта рассмеялась, она чувствовала себя счастливой.

8.

Это было в субботу. А в воскресенье Саманта заметила, что вода, вырывающаяся из бачка в унитаз, тоже начала издавать новые звуки. Она специально несколько раз спустила воду, внимательно вслушиваясь. Горловые звуки не походили на какой бы то ни было из слышанных ею языков, но звучали раздраженно и злобно. Обычно сантехника таких звуков не издает. Саманта сомневалась, рассказать ли об этом Саю. С одной стороны, не хотелось его расстраивать, а с другой — она вовсе не желала, чтобы между ними были какие-то тайны. Поразмыслив и так и этак, Саманта решила ничего не говорить об этих странных звуках до тех пор, пока Сай не скажет, что нашел водопроводчика. И в глубине души она надеялась, что Сай его не найдет.

В понедельник после занятий аэробикой Саманта и Кейт отправились выпить в «La Brasserie». Сделав первый маленький глоточек, Саманта отставила бокал, наклонилась вперед и тихо произнесла:

— На днях я встретила самого чудесного мужчину. И не знаю, что мне делать.

— А в чем проблема? — спросила Кейт, тоже понижая голос.

— В воде. Я попросила его послушать воду, вытекающую из кухонного крана, потому что я не смогла вызвать водопроводчика. Так мы и встретились. Он послушал и сказал, что у Сая глухота в смысле различения тонов и что я не сумасшедшая.

— Пока не вижу, в чем затруднение, — заметила Кейт.

— Я думала о нем все утро, все долгое утро в кафе, а затем он вдруг возник за прилавком с выпечкой, как будто прямо из воздуха. Мое сердце так забилось, что я начала задыхаться. А в ушах послышался шум, как от ливня, и все в кафе как будто исчезло, и мы стояли там вместе, только мы вдвоем, разговаривая в самой сердцевинке бури.

— Господи, чудесно! И о чем вы говорили?

— Все, что я помню, это канноли, сфольятелле и тирамису[9].