Помоги проекту - поделись книгой:
Африкан Александрович Шебалов
Тайна стонущей пещеры
«О делах суровых и опасных…»
В одном из предыдущих выпусков нашей серии мы говорили о каноне советского шпионского романа. В числе его элементов упоминался «бойкий пионер». Речь шла о находчивом, смелом подростке, обладателе прекрасной памяти. Увы, довеском к прекрасным качествам выступают проблемы в учебе и в поведении. Этот тип ребят мы уже встречали в книгах серии. Пришло время познакомиться с детскими героями, которые не просто помогли старшим товарищам «поймать и обезвредить», но и по-настоящему, по-«взрослому» вступили в схватку с хитрым и опасным врагом.
Для начала необходимо хотя бы пунктирно рассказать об основных вехах развития этого образа в советской литературе. Уже на ее заре молодой читатель получил книгу, оставившую большой след в отечественной культуре. Речь идет о «Красных дьяволятах» Павла Бляхина. Написана она в достаточно экстремальных обстоятельствах. Автор вспоминает: «Повесть “Красные дьяволята” была написана мною в 1921 году в вагоне-теплушке по дороге из Костромы в Баку. Вместо трех дней я ехал ровно месяц. На самодельном столике наготове лежал маузер…» Эта была одна из первых книг о Гражданской войне. Ее главные герои — Мишка-Следопыт, Дуняша-Овод, китаец Ю-ю, несмотря на несерьезный возраст (упоминается, что главным героям совсем недавно исполнилось пятнадцать лет), совершают невообразимые подвиги. Юные разведчики-буденовцы носятся вихрем по тылам белых, обводят вокруг пальца жестоких, но туповатых украинских селюков. Последний из подвигов в духе популярной сегодня альтернативной истории — лихой захват Нестора Махно. В 1923 году был снят одноименный фильм. В нем революционного китайца заменили на не менее классово сознательного негра Тома Джаксона. Конечно, современному зрителю прекрасно известна кинотрилогия «Неуловимые мстители», снятая Эдмондом Кеосаяном в шестидесятые годы. В ней герои Бляхина претерпели новые трансформации. Мишка-Следопыт переименовывается в Даньку. Дуняша нарекается Ксанкой, акробат Том превращается в голосистого Яшку-цыгана. К команде присоединяется бывший гимназист Валерка. Тем не менее дух невероятных приключений «Красных дьяволят» сохраняется и в позднем ее киновоплощении.
Вскоре после выхода «Красных дьяволят» в 1925 году юные советские читатели познакомились еще с одним персонажем. Речь идет о Макаре Жуке — персонаже повестей Льва Остроумова «Макар-следопыт». Уже по рифмовке в именах (Мишка-Следопыт, Макар-следопыт) хорошо виден источник вдохновения Остроумова. Так же как и старший товарищ, Макар возглавляет дружную команду красных разведчиков, состоящую из Егорки Сморчка и гимназистки Любочки. Дружная троица изрядно попортила крови деникинцам и «зеленым». Повести Остроумова, как и книга Бляхина, пользовались немалой популярностью, о чем свидетельствуют их многочисленные переиздания. Память о Макаре и его друзьях оказалась достаточно длинной. Подтверждением тому вышедший в 1984 году трехсерийный телевизионный фильм «Макар-следопыт». В нем роль капитана белогвардейской контрразведки блестяще исполнил Олег Борисов.
Понятно, что конфликт и сеттинг повестей Бляхина и Остроумова определялся эхом Гражданской войны.
Ситуация изменилась в середине 1930-х годов. К этому времени озвученная Сталиным доктрина построения социализма в одной отдельной стране — Советском Союзе — подкрепилась тезисом об обострении классовой борьбы во время этой эпохальной стройки. Враг потерял свое явное, легко опознаваемое по погонам лицо. Неявная угроза одновременно надвигалась из-за границы (шпионы, диверсанты) и со стороны внутреннего врага (противников советской власти, затаившихся в самой стране). Естественно, что войну с ними не выиграть с помощью молодецких кавалерийских рейдов. Для начала врага нужно опознать, научиться увидеть его среди таких же, как и ты, советских людей. Может быть, они тебе хорошо знакомы, или ты думаешь, что их знаешь. Воспитание советского человека в духе бдительности, готовности к отпору должно было начинаться с детей.
На этом фоне появилось произведение, которое безо всяких натяжек и преувеличений относится к отечественной классике. Конечно, речь идет о «Судьбе барабанщика» (1939) Аркадия Гайдара. Четырнадцатилетний московский школьник Сергей Щербачов лишается отца, которого арестовывают за растрату. Легкомысленная мачеха Валентина уезжает с новым мужем на Кавказ. Внезапно появляется брат Валентины — Дядя — со старым боевым товарищем «стариком Яковом». События начинают стремительно развиваться. Большая удача писателя — образ Дяди. Он совсем не похож на классического «матерого агента»: интересен, весел, обаятелен, обещает устроить Сергея в мичманскую школу. Но постепенно мальчик начинает догадываться, что невольно стал участником странных, а то и страшных событий. В ноябре 1937 года писатель рассказал читателям журнала «Детская литература» о своей повести, которая тогда еще писалась: «Эта книга не о войне, но о делах суровых и опасных — не меньше, чем сама война». Подтверждает слова писателя финал повести: Сергей вступает в открытый бой с диверсантами.
Как видим, произошла определенная трансформация. Мощная, чисто приключенческая составляющая обогатилась тем, что можно назвать элементами триллера. Наряду с захватывающими событиями, неожиданными поворотами сюжета важную роль играет изначальное описание светлого мира советского ребенка: школа, дух товарищества, безобидное озорство. Именно переход от этой идиллической картины к напряженному, драматическому повествованию рождает особый читательский эффект. Вражеский агент не просто выполнял какое-то единичное задание, он посягал на целостный солнечный мир советского детства. Да, его могут и должны защитить взрослые. Но условием, гарантией незыблемости советского космоса выступает активность детей — смены старшего поколения, подтверждающей идею гармонического единства общества, в котором нет проблемы «отцов и детей». Кажется, пришло время перейти от пусть важных, но лишь теоретических выкладок к рассказу о нашем очередном авторе, который, как вы понимаете, художественно реализовал все сказанное на практике.
Африкан Александрович Шебалов родился 7 февраля 1923 года в поселке Михайловский Аркадакского района Саратовской области. Уже в детстве Африкан проявил интерес к искусству: хорошо рисует, пишет стихи. Окончание средней школы совпало с началом войны. В армию Шебалова призвали в сентябре 1941-го. После учебы в военном училище в 1943 году Африкан попадает в действующую армию. В 1946 году Шебалова переводят в Крым. Тяга к искусству не пропадает с годами. Офицер экстерном сдал экзамены за три курса Симферопольского художественного училища и в итоге получил диплом художника. В феврале 1952 года капитан Шебалов демобилизуется.
Место работы выбирается по полученному «гражданскому» диплому. Шебалов в качестве художника устраивается в газету «Крымский комсомолец». Но общение с пишущими людьми пробуждает интерес к слову. И уже бывший художник Шебалов превращается в журналиста. Помимо литературной работы, в сфере его интересов туризм. Особый интерес вызывают знаменитые крымские пещеры. Профессия и увлечение счастливо соединяются — Шебалов пишет книгу. В 1958 году в симферопольском «Крымиздате» выходит «Тайна стонущей пещеры». Неплохой по тем временам тираж (65 000 экземпляров) мгновенно расходится. Вспоминает крымский журналист Владимир Трошин: «Книга начинающего писателя о приключениях пионеров-туристов в крымских горах с захватывающим шпионским сюжетом сразу стала необычайно популярной и, говоря сегодняшним языком, обрела статус бестселлера среди мальчишек и девчонок».
Присоединюсь к мнению читателя. Повесть и сегодня производит прекрасное впечатление. Выпукло прописаны детские характеры. Вот Витя Сбитнев. Ему четырнадцать лет. Он рано повзрослел, так как должен помогать матери, в одиночку поднимающей трех детей. Его вроде бы верный друг, звеньевой Олег Шумейкин, соответствующий своей фамилии — громкоголосый, вертлявый, постоянно подкалывающий окружающих подросток. Неловкий эрудит Витя Коркин, страдающий от чрезмерной опеки матери, которая предупреждает о нежелательности «пить в горах воду из-под крана». Кроме всего, прощаясь, она назвала Витю «Ягодкой». Шумейкин в восторге от открывшейся возможности посмеяться над маменькиным сынком.
Прекрасно описано само путешествие пионерского отряда по крымским горам. Пейзажи тонки, лиричны, переданы с несомненным чувством. Не будем забывать о художественном образовании автора.
Параллельно разворачивается шпионская история. В Крым забрасывается группа диверсантов. Одному из них удается оторваться от погони, и он поднимается в горы на встречу со своим связником и подельником. Черный план подельников — подрыв горной плотины с целью затопить прибрежный город. Интересно, что одно из задач затопления — уничтожение крымской парфюмерной фабрики. Советские духи с неизбежным названием «Мир» подрывают позиции западных брендов. Поэтому агенты получают дополнительное финансирование от западного парфюмерного концерна.
Центральный эпизод книги — блуждание детей по таинственной «стонущей пещере». Заблудившись в подземных лабиринтах, пионеры не только пытаются разгадать загадки природы. Там, при слабом свете карманного фонарика, а потом и в полной тесноте проходят жесткие испытания их характеры, проверяется на прочность дружба.
Из сказанного понятно, что слова об огромной популярности повести не являются натяжкой. К сожалению, книга стала лишь локальным бестселлером. К союзному читателю «Тайна стонущей пещеры» так и не вышла. Делу могла помочь экранизация. Буквально на следующий год после книжного издания Ялтинская киностудия выпускает фильм «Друзья-товарищи» (1959). Картина, снятая Валентином Павловским, получилась, в общем, неплохой, с попаданием в типажи. Но, к сожалению, оказалась целиком вырезана шпионская линия. Это, несомненно, обеднило картину, превратив ее в очередной детский фильм.
К этому времени Шебалов переходит работать на крымское телевидение. После несомненного успеха «Тайны стонущей пещеры» он выпускает еще одну книгу. Повесть «Свiтанок» выходит на украинском языке в Киеве в 1962 году. Насильственная украинизация полуострова вследствие передачи Крыма в состав УССР привела к необходимости крымских писателей осваивать «мову». Повесть о юной девушке-агрономе, отправившейся в степной крымский колхоз с целью разведения в тех непростых условиях плодовых садов, прошла незамеченной.
Куда больший интерес представляет для нашей серии повесть Шебалова «Ласточка», напечатанная в 1961 году в газете Черноморского флота «Флаг Родины». Повесть преследует практическую задачу — напомнить читателям, которыми являлись советские военные моряки, о необходимости соблюдать секретность даже в общении с близкими людьми. В любом случае, главная книга Шебалова уже вышла. Видимо, он сам хорошо это понимал, не желая размениваться на написание необязательных текстов. Еще раз обращусь к воспоминаниям Владимира Трошина:
«В 1981 году… после окончания журфака МГУ и переезда из Москвы, я поступил на работу в отдел пропаганды Крымского телевидения.
Честно признаюсь, заметно волновался при первой встрече с руководителем отдела — старшим редактором… Африканом Александровичем Шебаловым.
Да, да. Тем самым писателем, который, безусловно, являлся для меня признанным авторитетом и литературной величиной.
На деле Африкан Александрович оказался милейшим, добрым, кряжистым дядькой с широкими бровями и сутулой походкой.
Он уже завершал свою репортерскую деятельность перед пенсией, а потому отнесся ко мне благосклонно, по работе сильно не нагружал, разве что, посылая иногда, как говорится, по дружбе, за любимой мадерой, в близлежайший магазин».
В этом году исполняется сто лет со дня рождения автора «Тайны стонущей пещеры». Нам представляется правильным напомнить об этом самым важным для любого писателя способом — его книгой.
Тайна стонущей пещеры
Приключенческая повесть
Ночная катастрофа
Была теплая весенняя ночь. Над спящей землей торопливо и бесшумно плыли редкие косматые тучи.
По временам сквозь них проглядывал лунный серпик. Тогда все вокруг озарялось мягким серебристым светом. Плоские, будто вырезанные из черного картона, силуэты Крымских гор сразу приобретали форму и объем. Но туча снова закрывала месяц, и краски меркли, затухали, окрестности затягивались таинственной темной завесой.
Все было погружено в глубокий сон. Только густое тяжелое море медленно ворочалось. На отлогий берег лениво и вяло набегали мягкие сонные волны прибоя. Пенясь, они лизали галечный пляж плоскими языками и, что-то глухо бормоча, медленно отступали обратно. От этого казалось, что море живое; оно дремлет и в полусне вздыхает протяжно и беспокойно.
Вдруг где-то далеко от берега, в темноте между небом и землей промигал огонек. Это сторожевой корабль доложил, что на морской границе все спокойно.
Вдоль извилистой линии берега также кое-где золотились огоньки. Здесь не спали те, кто оберегал отдых советских людей.
…В полночь к северным склонам гор подступил туман. Чуть заметный ветерок гнал его на юго-восток. Растекаясь, туман полз к вершинам гор, заволакивая курчавые шапки деревьев.
Ветер крепчал. Туман длинными лоскутами стал прорываться через седловины гор на южную сторону.
В четыре часа утра над морем появился самолет. Он летел без света, с приглушенными моторами. Как коршун, планируя, он добрался до берега, развернулся и заскользил вдоль неровной гряды гор. Внизу, сквозь белую массу тумана, кое-где проглядывала темными окнами земля. Постепенно снижаясь, самолет сделал два больших круга. Внезапно от него отделилась черная точка… другая, третья, четвертая…
На земле уже знали о появлении нарушителя. Радиолокаторы засекли самолет на подходе к берегу, по радио и проводам понеслись слова команд, и за несколько десятков километров от берега с аэродрома взмыли вверх два реактивных истребителя. Они развернулись и, как стрела, пущенная по прямой, стремительно помчались навстречу непрошеному ночному гостю.
Летчик, командир вражеского самолета, поздно понял, что он обнаружен. Снизу, с боков, ударили ослепительные штыки света. На миг летчик увидел уходящий к земле купол парашюта. Но в следующее мгновение он плотно зажмурил слезящиеся глаза, закрыл их ладонью левой руки. В наушниках раздавались панические голоса второго пилота и штурмана.
Самолет взревел моторами и заметался влево-вправо, пытаясь вырваться из скрещения лучей. Но это ему не удавалось. Яркий свет проникал даже сквозь тесно сомкнутые веки, которые ни на секунду нельзя было открыть, чтобы хоть взглянуть на доску приборов. Вдруг свет сразу погас. Ослепленный летчик прислушался к визгливым выкрикам штурмана:
— Истребители справа!.. Самолеты…
Повинуясь инстинктивно этому указанию, еще ничего не видя, командир бросил машину в пике, затем резко влево, а сам сжался в комок, дрожащей похолодевшей спиной ощущая, что вот-вот его машина и он сам будут прошиты очередями пулеметов.
Самолет спускался все ниже и ниже. Но выстрелов не было. Советские истребители, сбавляя скорость, зашли в хвост самолету — нарушителю, повисли над ним. Это означало: идти на посадку.
Видя, что истребители огня не открывают, нарушитель решил спастись бегством. Самолет нырнул в плотную пелену тумана и резко изменил направление.
Несколько секунд он шел без всякой ориентировки. Вдруг раздался оглушительный удар. Левой плоскостью самолет зацепился за отвесную скалу. Плоскость отвалилась, как картонная, и, беспомощно ударяясь о камни, рассыпаясь на куски, самолет рухнул вниз. Почти одновременно раздались два взрыва. Метнулись вверх огромные снопы пламени. Они осветили опушку леса и покатое каменистое подножие горы.
А над горами долго еще со свистом резали воздух стреловидные крылья истребителей.
Все произошло в течение нескольких минут; город, вблизи которого разыгралась ночная драма, безмятежно спал, набираясь сил к новому трудовому дню…
…Из пяти человек команды в живых остался только штурман, далеко отброшенный взрывом от догоравших обломков самолета. Плача, он умолял советских пограничников сохранить ему жизнь и рассказал, что в горах самолет выбросил на парашютах трех человек и мешок с грузом. Кто эти люди, что в мешке, штурман не знал; не знал, зачем их доставили сюда. Сам он человек маленький, он только исполнитель. Больше штурман ничего не сказал.
А к месту выброски нарушителей уже спешили с нескольких сторон группы пограничников с собаками.
Изменчива погода в районе Крымских гор. Часто бывает так: ярко светит солнце, голубое небо, насколько хватает глаз, — безоблачно, чисто. Но вот на горизонте, где-то над Сивашем, появляется одинокая туча. Не уронив ни капли влаги на пересохшую степь, спокойно и медленно проплывает она через весь полуостров к подкове Крымских гор. Упрется в склоны и, будто сердясь на преграду, заклубится, сгустится в цвете и начинает с ворчанием взбираться по склонам вверх. Медленно, но упрямо ползет она к перевалу все выше и выше, пока не сбросит свой груз: не изольется обильным дождем. Остатки тучи прорвутся к морю, а по склонам гор заторопятся в низину, к маленьким крымским речушкам тысячи мелких ручейков. И вот уже снова над горами солнце и голубое, умытое небо.
Так было и в это утро. Ночью на безмолвные горы наполз туман; к утру он рассеялся, но появилась туча, хлынул дождь.
В густой чаще леса, утопая по щиколотку в прелой лежалой листве, торопливо шел старик с небольшой рыжеватой бородкой. Голову его покрывала нахлобученная до бровей истасканная солдатская шапка. Старик был одет в потрепанный ватник, обут в кирзовые солдатские сапоги. Он нес большую плетеную из куги корзинку, тщательно укрытую сверху синей полосатой тряпкой.
Старик, видимо, заблудился. Он беспокойно осматривался по сторонам, по временам останавливался, сдерживая дыхание, прислушивался. Но кроме редких порывов ветра, шумевшего листвой деревьев, и шипения дождя, ничего не было слышно.
Постояв минуту, путник снова пускался дальше, тяжело, с хрипом дыша, как загнанная лошадь. На дождь он не обращал внимания.
Весна в этом году выдалась ранняя. К концу марта, как-то сразу, за три дня, деревья на горах покрылись листвой, но по утрам еще бывало очень прохладно.
Промокший и продрогший путник шел, не глядя под ноги. Метров триста он брел по руслу небольшого ручья, прямо по воде, потом круто изменил направление.
Заметно светало. Внезапно старик застыл на месте. Чутким ухом он уловил слева какой-то металлический звук и рванулся в этом направлении.
Через несколько десятков метров лес кончился, обрезанный асфальтированным шоссе, за которым шел крутой спуск, поросший густым кустарником.
Старик вышел на опушку в тот момент, когда по шоссе вниз проезжал грузовик. В кузове его стояли ящик и две железные бочки. Машина была уже далеко: как ни кричи, в такой дождь шофер не услышит.
Несколько секунд путник зорко осматривал склон горы и за кустарником метров на двести внизу разглядел полотно шоссе, которое делало крутой поворот. Не по-стариковски бойко, в два прыжка он перемахнул дорогу и, ломая кустарник, напролом ринулся вниз.
Он опередил машину, сделавшую большой крюк, и спрятался за густой куст на новом повороте шоссе.
Сквозь сизую сетку дождя фары машины желтели слабым, как от керосиновой лампы, светом. В кабине сидели женщина с ребенком на руках и шофер — белокурый паренек.
Когда машина, сбавив скорость, стала поворачивать по шоссе, старик выскочил из укрытия и по-обезьяньи легко и проворно забрался в кузов. Большой ящик загораживал заднее окно кабины. Старик опасливо метнул взглядом по сторонам, на минуту закрыл глаза и с облегчением выдохнул из груди воздух. Потом поставил корзину, с головой завернулся в брезент, оказавшийся в кузове, лег на бок, прижав корзину к ящику, и замер.
Километров пятнадцать машина шла, петляя на частых поворотах. Горы остались позади. Дождь кончился. Первые лучи солнца осветили живописную долину.
Старик сбросил брезент с плеч и, поеживаясь от холода, посмотрел по сторонам. Справа в полутора километрах мелькнули домики какой-то деревеньки. На повороте дороги старик спрыгнул с грузовика.
Так молоденький шофер и не узнал, что в кузове своей машины он вез пассажира.
Проводив глазами грузовик, путник снова глубоко вздохнул, перешагнул кювет и зашел в кусты на берегу маленькой речки. На поляне он поставил на землю корзину, сел на камень, закурил и осмотрелся по сторонам. Еще не жаркое мартовское солнце поднималось над горами. Кусты шиповника с молодой нежной листвой слабо колыхались от ветра.
Старик смял и отбросил окурок, устало опустил веки. С минуту он о чем-то думал, хмуря брови, потом открыл глаза, тихо и зло проговорил:
— Так тебе и надо! Осёл, совсем не в тот район выбросил! А я теперь добирайся до другой стороны полуострова…
Резким движением он сдвинул на затылок мокрую шапку: открылся чистый, без морщинки лоб и зачесанные назад светло-русые волосы. Бросив шапку себе под ноги, «старик» стал отклеивать фальшивую бороду.
Витя Сбитнев
Жарким летним вечером Витя Сбитнев, четырнадцатилетний плечистый подросток, в который раз перебирал содержимое своего рюкзака.
— Трусы, полотенце, рубаха, одеяло, — шептал он, перекладывая вещи.
— А зубную пасту и щетку забыл! — вскрикнула младшая сестренка Валя и метнулась от стола на кухню, к умывальнику.
— Хитрая эта Валька! В другое время что ни скажи — не слушается, а тут крутится, помогает. Ну, да все равно третьеклассников в такой поход не берут — напрасно подлаживается, — ворчал Витя, — а может, обрадовалась, что я ухожу, некому будет жучить?
— На, на! — толкнул его в бок трехлетний братишка Мишенька. В руках малыша были клещи и пестрый котенок. Он тоже решил помогать брату в сборах.
— Зачем мне котенок? Брось его! А щипцы положи на место! — прикрикнул Витя и покосился в сторону матери, склонившейся над швейной машинкой. Из куска парусины она шила сыну мешочек для сбора минералов.
Витя взял у сестры зубную щетку и тюбик пасты, не поблагодарив, молча сунул в рюкзак и подошел к матери.
— Вот и готово, — выпрямилась та и, оборвав нитки, подала сыну мешочек. — На сколько дней поход?
— На шесть, — настороженно взглянул Витя в усталое лицо матери. У нее дрогнули брови, и он торопливо добавил: — Керосину я купил, в чулане стоит. Плитку принес из ремонта, починил калитку. Вчера переложил черепицу на крыше, теперь в дождь не будет на кухне протекать. Так что… — он окинул комнату взглядом, как бы убеждаясь, что в доме все в порядке. — А эти шесть дней… Я ведь скоро, всего только на шесть дней. А тут Валька останется, — он сердито посмотрел на сестренку, словно приказывал взглядом поддержать его.
По лицу матери пробежала теплая улыбка.
— Ладно уж, отправляйся, — она любовно оглядела широкоплечего сына, обняла его за спину. Витя, стесняясь ласки, неловко отстранился, но лицо его просветлело.
— Только будь осторожней там, а то, я знаю, тебе все нипочем.
— Что я, маленький, что ли, — насупился снова Витя и покосился на сестренку. — Или сам не понимаю.
— Да, чуть не забыла, — поднялась мать, — в Заветном когда будете?
— Дня через два.
— Зайди к бабушке Василисе. Вот ей челнок для машинки, нитки «мулине» и вязальный крючок. Давно купила, а переслать не с кем.
Она вынула из ящика машинки небольшой сверток и передала сыну:
— Скажи, пусть приезжает к нам погостить. Дяде Пете и тете Марусе привет передавай.
Витя в знак согласия молча кивал головой. Вдруг он оживился:
— Мама, помнишь, бабушка рассказывала о какой-то таинственной пещере. Где она? Там, у Заветного?
— Какая пещера?
— Ну, которая будто бы стонет…
— А-а, есть у них такая. Помню. Даже приходилось слышать, как она воет. А тебе зачем?
— Ну я просто так спросил. Может, на экскурсию туда пойдем. Ведь мы по маршруту будем осматривать пещеры.
— В эту пещеру экскурсий не бывает. Люди не ходят в нее — опасно, сказала мать и стала убирать швейную машину.
Витя прищурился, что-то обдумывая. В его серых, под выцветшими бровями, глазах появилось сожаление. Неужели долгожданный поход пройдет без всяких приключений?
Мысль о походе возникла еще зимой. Новая учительница географии Вера Алексеевна Озерова так увлекательно рассказывала о Крымских горах, что весь урок шестиклассники сидели не шелохнувшись. Сама Вера Алексеевна еще школьницей, а затем студенткой исходила эти горы по всем маршрутам. В каникулы она обещала сводить ребят в туристский поход. И вот это время пришло.
Несколько дней ребята возились в пионерской комнате: готовили коробки гербариев и минералов, чертили маршрут похода. Был проведен сбор отряда на тему: «Пионер, знай свой край!» На сбора распределили обязанности. Дома будущие туристы собирали нехитрый багаж, шили себе рюкзаки, кто из наволочки или парусины, а кое-кто разыскал и запыленные солдатские вещевые мешки, принесенные еще с войны отцом или братом.
Витя лежал на кровати и широко раскрытыми глазами смотрел в потолок. Он видел себя то блуждающим по страшному подземелью, то представлял, что находит в горах залежи бесценных ископаемых и его портрет печатают в газетах. Как за всякой знаменитостью, за ним бегают толпы ребят, а из Кремля ему присылают благодарность.
В темноте, посапывая, сладко спала Валька. Но Вите казалось, что это не дыхание сестренки, а шуршание ветвей в непролазной чаще дикого леса, откуда вот-вот должен броситься на него страшный зверь. Зверь действительно появляется и делает огромный прыжок, но Витя успевает отскочить в сторону.
«Это же тигр! — удивляется он. — Откуда тигр взялся? Ведь в Крыму их нет!?»
Поделиться книгой: