«Если», 2001 № 7

Голос, который приветствовал меня, принадлежал не Уолдо: приятный музыкальный баритон на октаву ниже. Что вполне понятно, так как владелица голоса вымахала выше двух метров, и Уолдо доставал ей только до подбородка.

Она игнорировала мое появление и продолжала читать вслух:

— «Статья двенадцатая: если участник не прибудет в срок к его/ее/его выступлению в отборочных играх, в полуфинале или в финале, он/она/оно лишается права на дальнейшее участие в турнире, а также всех предыдущих накоплений и/или призовых денег при условии, что утверждение о чрезвычайных обстоятельствах может быть доказано перед арбитражным судом, одобренным устроителями турнира… (вот такая абракадабра и выворачивает мои мозги наизнанку)… перед участием указанного участника в каком-либо из мероприятий турнира».

Что, черт побери, все это значит?

Уолдо ответил солидным адвокатским кивком.

— Очень мило. Это значит, что если вы не явитесь на мероприятие, то потеряете все, коли не сможете доказать им заранее, что никак не могли на него явиться. А это практически невозможно. — Тут он заметил мое присутствие и обернулся ко мне: — Генри, это Хельга Свенсен… А вот мой партнер Генри Карвер. Просто маг и волшебник, когда дело касается контрактов. Не пропустит ни единого пункта мелким шрифтом. Если вам нужен специалист, чтобы вывернуть слова контракта наизнанку для аннулирования этого контракта, он перед вами.

Хельга кивнула мне с высоты своего роста, не без некоторого оправданного скептицизма, а я воспользовался случаем рассмотреть нашу новую клиентку получше. На ней была скудная ярко-зеленая безрукавка, позволявшая созерцать альпийские склоны грудей, а также плечи, достаточно широкие, чтобы поддерживать небесный свод, и татуированные предплечья, в сравнении с которыми мои ноги выше колена казались спичками. Короткая юбочка прикрывала лишь самый верх бедер, крепких и могучих, как сказочные дубы Земли. Уолдо — мужчина массивный, его текущие попытки соблюдать диету дали катастрофические результаты, но, должен сказать, рядом с Хельгой Свенсен он выглядел истомившейся по солнцу тростинкой.

Ее мысли все еще были заняты контрактом. Взмахнув документом, задевшим ее за живое, она возгласила:

— Ничего общего с обычным типом соглашений! Вы только послушайте! «Статья семнадцатая. Любой bona fide[3] представитель участвующей команды в одиночку или совместно может вступить в единоборство с драконом. Буде участник сразит или как-либо иначе победит дракона, таковой участник получает Большой Приз; буде дракон сразит участника, все призовые деньги, уже выигранные участником, выплате не подлежат. В случае смерти, как дракона, так и участника, победителем признается дракон».

— По-моему, достаточно ясно, — сказал Уолдо. — Если убьете дракона и останетесь живы, отхватите порядочный куш. Что здесь не так?

— Слишком уж щедро. — Волосы Хельга заплетала в длинные золотые косы. Когда она покачала головой, косы заколыхались у ее щек. — Дракона победить не так уж сложно, и потому Большой Приз ни разу не назначался. В общем, я хочу посмотреть на этого. Приватно. — Она взглянула на мощное левое запястье, отыскивая взглядом несуществующие часы. — Который час?

— Девять сорок пять, — ответил Уолдо.

— Значит, он уже тут. Идем… Только тихо!

Она открыла небольшую дверцу в глубине комнаты, пригнула голову и протиснулась сквозь нее. Я было хотел последовать за ней в темный узкий коридор, но заколебался и посмотрел на Уолдо.

— А он не опасен?

— Положитесь на Хельгу. Вперед! — И он нырнул в дверцу.

Неужто это на самом деле Уолдо Бермейстер? Человек, который бледнел при виде тойтерьера и сонных ленивых котов?

Я последовал за ним, гадая, о чем он беседовал с Хельгой Свенсен до моего прихода?

Гадал я недолго, поскольку вскоре мои мысли нашли другую пищу для размышлений. Темный коридор тянулся метров пятнадцать и вывел нас в огромное тускло освещенное помещение. Сначала я практически ничего не различал, однако в ноздри мне ударил смешанный запах аммиака и серы. Я услышал впереди шепот, на который ответил мягкий баритон Хельги. Она что-то сунула темной фигуре, которая тут же растворилась в густом сумраке.

Хельга обернулась к нам с Уолдо.

— Все в порядке. У нас пять минут. Давайте взглянем на него.

Я не был уверен, что мне так уж этого хотелось. Когда мои глаза свыклись с темнотой, у дальней стены понемногу вырисовалось нечто. Массивное — минимум семь футов в высоту, а длиной — в тридцать. Я увидел чешуйчатые ноги толщиной в добрый древесный ствол, завершающиеся лапами с посверкивающими когтями; морщинистое туловище размером с перевернутый гребной баркас; длинный шипастый хвост и крокодилье рыло. Две пары крыльев, как у нетопыря, медленно приподнимались и опускались по сторонам туловища в такт дыханию.

Честное слово, тварь наводила леденящий ужас.

— Странно, — с недоумением сказала Хельга. — Выглядит точно так же, как драконы, которых они выпустили в последнем турнире. Одного я убила сама. Пронзила копьем его левое сердце. Но за него никакого Большого Приза не предлагалось. Так какую игру теперь затеяло жулье из «Турнирных потех»? Нет ли в контракте чего-нибудь о том, что доспехи воспрещены?

Она не сочла нужным понизить голос, и дракон ее услышал. Огромная голова с гигантскими челюстями повернулась в нашу сторону. Веки заморгали, открыв зеленые глаза.

Уолдо встал рядом с Хельгой. Я начал нервно пятиться.

— Все в порядке, — сказала Хельга. — Вы в полной безопасности: дракон на цепи. Оковы на каждой лапе и поперек живота.

Она еще не договорила, как воздух сотрясся от громового рева. Из ноздрей дракона вырвались две клубящиеся струи синего пламени и устремились в нашем направлении. Они чуть было не задели Уолдо с Хельгой, а мне опалили брюки и испепелили кожаный кейс в руке. Я выронил обугленные остатки, а Хельга сказала:

— Вот, значит, что! — И прямо-таки с восхищением продолжала: — Последние три года они поговаривали об огнедышащих драконах для игр. Но все время случались накладки. В прошлом году один принялся икать и взорвался во время церемонии открытия.

— Вы намерены сразиться с этим чудищем? — спросил я, пытаясь вспомнить, что было у меня в кейсе. Безусловно, бутерброд. Но что еще?

— Только не я! — Хельга глухо хохотнула, протянула ручищу и голой ладонью прихлопнула дотлевающий прах моего кейса. — Не теперь, когда я знаю, на что он способен. Я еще не свихнулась, знаете ли. На этот раз обойдусь поединком на копьях и пешим боем на мечах. Тут у меня все в ажуре.

Этому я мог поверить, даже не побывав на состязаниях: стоило ей наклониться, на руках и ногах напряглись мышцы — ну, просто корабельные канаты.

— Как вы сами убедитесь на турнире, — продолжала Хельга. — Ну, я увидела то, что хотела увидеть, и мне пора. Дел невпроворот! — Она первой вышла из помещения с драконом, а едва мы вернулись в исходную комнату, сунула мне в руки пачку документов. — Вот контракт. После того, что Уолдо рассказал мне про вас и мелкий шрифт, я знаю: вы найдете способ разделаться с этой лисьей абракадаброй. Увидимся на королевских играх!

Она исчезла, сверкнув голыми ногами в завихрениях воздуха, которые указывают на присутствие большой движущейся массы. Я обернулся к Уолдо.

— На играх? Что ты ей наговорил? Какие взял обязательства?

Он не смотрел на меня, а провожал Хельгу восторженным взглядом.

— Ты когда-нибудь видел столь великолепную женщину? Такие голубые глаза, такой несравненный цвет лица! А чудесные ямочки ты заметил? Просто неловко брать деньги за услуги с подобного совершенства!

Есть у Уолдо такой пунктик. Он был сражен — в очередной раз. Самое время порвать контракт, вернуть задаток, найдя благовидный предлог, и позаботиться, чтобы мы держались на достаточном расстоянии от Хельги Свенсен и турнира под эгидой «Турнирных потех».

Почему я не прислушался к голосу разума? Потому что владелец дома пообещал вышвырнуть нас, если я не заплачу? Потому что, когда Уолдо влюблен, ничто в известной Вселенной не способно воспрепятствовать тому, чтобы его любовь совершила свой естественный — или неестественный — путь? Потому что Уолдо держал в руке чек Хельги, суливший деньги, каких мы не видели уже много месяцев?

Да, безусловно. По всем этим причинам.

А еще потому, что, познакомившись с Хельгой, я даже представить себе не мог, что кто-нибудь сумеет взять над ней верх на ристалище. Ну, абсолютнейший верняк! После внесения арендной платы и погашения задолженности у нас на руках останется порядочная часть гонорара. Поставить на нее, как на победительницу турнира (с учетом ее отказа сразиться с драконом — нет ничего лучше сведений, полученных из первых рук), и наблюдать, как наши ставки стократно умножаются…

Я прямо-таки видел это, прямо-таки чувствовал и уже ощущал во рту вкус шампанского.

Я ведь уже упомянул: у каждого человека есть свои пунктики.

* * *

Еще сорок лет назад Веста была последним захолустьем. Несколько сотен километров в поперечнике, и такое ускорение силы тяжести на поверхности, что где там второй космической скорости!

Генераторы силы тяжести изменили все это. Теперь Веста, как и подавляющее большинство малых планет, — завиднейшая собственность. Добавьте мягкость вестинских законов, касающихся физических форм насилия, вот Паладинодром и стал одним из ведущих спортивных центров Солнечной системы.

Естественно, когда мы прибыли в Паладинодром, Уолдо думал только о том, как найти божественную Хельгу. Я оставил его в секторе участников, а сам решил совершить небольшую рекогносцировку. Общий план Паладинодрома я изучил, пока мы летели с Луны, и выяснил, что первая половина королевских игр включает поединки на мечах, стрельбу из лука и схватки на копьях. Все они будут проводиться на ристалище — прямой ровной полосе в центре главной арены Дрома длиной в двести метров и шириной около пятидесяти. Всюду по периметру арены устанавливались временные сооружения специального назначения. В одном конце ристалища находились палатки оружейников, конюшни, кафе и закрытый сектор участников. Я обратил внимание, что дракон сидел в собственной клетке сразу за ристалищем и впритык к сектору участников.

И еще я заметил: дракон, хотя его время от времени дразнили служащие «Турнирных потех», пламени не извергал. Да и вообще пребывал в прострации. Несомненно, кто-то накачал чудище транквилизаторами.

Чистейшее втирание очков, но оно сработало. Участники подходили к клетке, осматривали дракона, иногда тыкали его булавой или тупым концом копья — и тут же отправлялись записываться на гала-номер «Победа над драконом».

Арена представляла собой живописное и хаотичное зрелище, обещая стать еще более живописной и хаотичной с началом турнира. Пусть все участники были женщинами, но обслуживающий персонал — отнюдь нет. Я увидел, как женщина орала на бутафора в матерчатом фартуке. Когда я проходил мимо, она сорвала свой металлический нагрудник и швырнула его на землю.

— Ты погляди на это! — вопила она. — Ты кем меня вообразил? Соковыжималкой? Как я буду три дня сражаться в этих тисках?

Он пробурчал:

— Так вы же сами дали мне этот размер. — Он протянул почернелую лапу к обнажившейся части ее тела. — Если я выгну металл вот тут…

— Только дотронься — и ты труп!

Я отвратил свой взор и прошел дальше. Мои интересы влекли меня в противоположный конец ристалища, к закулисной стороне турнира. Первая секция была отдана под шатры кабатчиков, и, судя по доносившимся оттуда звукам, дела здесь шли бойко. В пятидесяти ярдах дальше, в секции «Свобода рук», меня раз шесть останавливали красотки. Я вежливо отклонял их услуги, включая предложение дамы, которая каким-то образом распознала во мне адвоката и намекнула на «базисную скидку как выражение профессиональной солидарности». Их приставания несколько раздражали, однако не шли ни в какое сравнение с тем, что меня ожидало в «Букмекерском ряду». Там я быстро выяснил, что искать более выгодные условия бессмысленно, поскольку «Турнирные потехи» контролировали все терминалы тотализатора.

Когда нет выбора, делаешь единственно возможный. Я подошел к ближайшему терминалу, набрал имя «Хельга Свенсен» и получил ответ: «Не участвует».

Возмутительно! Я твердо знал, что она задействована в турнире — я видел, прочел и одобрил ее заявление об участии. Из недоумения меня вывела дама у одного из терминалов, щеголявшая в шляпе с девизом: «Долги — возмездие за грех».

— Хельга Свенсен? — сказала дама. — Так на этих играх она выступает как Царица-Воин. Да, очень хороша, но сама я предпочитаю Железную Деву. У нее в запасе всегда полно всяких штучек.

Я уже делал сложные ставки на Царицу-Воина в отборочных выступлениях, в полуфиналах и в финалах с параллельной ставкой, а потому слушал мою информаторшу вполуха. Рассеянно пожалел Железную Деву, если ей придется сражаться с Хельгой, и продолжал делать ставки. На самых паршивых условиях, могу добавить. «Турнирные потехи» не только контролировали тотализатор, но и гарантировали себе значительный процент от выигранной суммы. А для ограничения своих возможных потерь установили восьмидесятипроцентный предел на увеличение ставок за счет выигрышей.

Однако даже с прибавлением всего восьмидесяти процентов выигрыша к новой ставке общая сумма выигрышей растет быстро. Я подсчитал, какой она будет, и решил, что мы с Уолдо разбогатеем. Разумеется, если Хельга выйдет победительницей, но это было предрешено! Мои ставки были зафиксированы, и тут соседка ткнула меня локтем в бок.

— А вы не передумаете? Вон она, Железная Дева!

Через четыре терминала от нас делала ставку колоссальная черноволосая бабища. Оглядев ее могучую фигуру, я почувствовал некоторое сомнение. Я подошел поближе и детально исследовал ее телосложение, начав с пальцев босых ног и кончив венцом из кос на голове. После чего успокоился: Железная Дева, бесспорно, была великаншей, но Хельга могла дать ей сто очков вперед!

Мой тщательный осмотр, к несчастью, давал повод для ложных истолкований. Железная Дева одарила меня улыбкой и ухватила мое плечо мощной лапой.

— Вы тут новичок, верно? — спросила она с сильнейшим шотландским акцентом. — Симпатичный малышок. Мы могли бы сыграть собственную игру с глазу на глаз. Спорю, вы никогда не играли в «спрячь скипетр». Из вас выйдет очень милый наследный принц.

Я пробормотал что-то не слишком членораздельное, высвободил плечо и улепетнул в относительную безопасность среди загонов с дикими зверями.

Возможно, я напрасно пренебрег шансом изобразить принца, сблизиться с главной соперницей Хельги, узнать ее сильные и слабые стороны, после чего, соответственно, изменить мои ставки…

Нет, хватит! Я хладнокровный расчетливый игрок, а не одержимый маньяк, понятно?

* * *

Пусть «Турнирными потехами» заправляет кучка отпетых пиратов, но в одном им не откажешь — во внимании к мелочам, где и кроется залог их успеха. Церемония открытия сама по себе была красочнейшим зрелищем: флаги гордо развевались под ветром (искусственным), гремели трубы герольдов, лжесолнце высоко сияло в лженебе Дрома, вокруг арены благоухали цветущие кусты настоящего боярышника, и волынщики при всех регалиях торжественно маршировали взад и вперед. Церемонию открытия завершил парад всех участников — четыреста дюжих женщин, облаченных только в сверкающий металл, прошествовали мимо зрителей, взметая пыль. Если бы Уолдо не был уже влюблен, он бы скончался от пресыщения. Ну а теперь мы стояли бок о бок среди зрителей, сойдясь на том, что даже среди этих богатырш Хельга выделяется ростом, мускулатурой и кипящей энергией.

Первым номером были поединки на мечах. Я не любитель боевых схваток, а при виде крови у меня трясутся поджилки. И я вышел поразмять ноги.

Кровожадные вопли и завывания бойцов затихли, только когда я добрался до внешнего периметра Паладинодрома. Я остановился у ограды и был просто ошарашен тем, что увидел по ту ее сторону: кривизна поверхности Весты, мертвые нагромождения камней, черные обрывы и горстка усердных роботов-горняков. Строители Дрома сделали мудрый выбор, когда решили, что поверхность внутри ограды должна быть плоской, точно на Земле, и как можно меньше напоминать поверхность малых планет.

Когда я вернулся, бой на мечах уже подходил к концу, и пыльную арену начали обрызгивать водой перед состязаниями лучников. Я пошел взглянуть на табло с результатами, старательно остерегаясь стрел, которые во время предварительной разминки, случалось, летели, куда попало. Как я и надеялся, Хельга выступила бесподобно. Она быстро оставила позади отборочные выступления, полуфиналы и финалы, заняв первое место. Наши выигрыши уже добавились к ставке на ее следующее выступление. Поскольку Хельга презирала те виды состязаний, которые исключали непосредственный контакт с противником, стрельбу из лука она пропустила. Я последовал ее примеру и направился в шатер, где она должна была готовиться к бою на копьях.

У конца арены я наткнулся на Железную Деву. Чумазая, потная, она сидела на траве, поджав ноги.

— Да это же мой принц! — возопила она, когда я поравнялся с ней. — Надо бы кое-что прояснить. В тот раз ты меня обмишулил. Почему ты мне не сказал, что втюрился в Хельгу?

Я остановился, как вкопанный.

— В Хельгу Свенсон? Но я и не думал… С чего вы взяли?

— Я смотрела на тебя во время парада. Ты глаз с нее не сводил!

— Только потому, что сделал на нее ставку. — И я счел необходимым уточнить. — Вы путаете меня и моего партнера Уолдо. Вот он влюблен в нее по уши.

— Вполне понятно. Она красавица и достойнейший противник, а потому заслуживает всяческого уважения. — Железная Дева приподнялась и встала на колени. — Так значит, ты не ее парень? Как ты зовешься?

— Генри. Генри Карвер.

— А я Флора Мактавиш. Думается, мы с тобой можем стать друзьями. — Она выгнулась чуть ли не дугой. — Для начала не подашь ли мне кирасу?

— Прошу прощения?

Она показала на кожаный панцирь, лежавший на траве в паре шагов от нее.

— Мою кирасу. Мне отсюда не дотянуться. Да, еще мои наголенники и набедренники рядом с ней. Если тебя не затруднит. Мне пора надеть их и вернуться в сектор участников.

Доспехи вместе потянули бы на тонну, и я пожалел, что конструкторы аппаратуры искусственного тяготения для Весты не экономили. Флора сгребла свое добро одной рукой без малейшего усилия.

— Так ты увидишь Хельгу и своего приятеля?

— Я как раз иду туда.

— Может, передашь ей вот это, как дань моего уважения бесподобной участнице турнира? — Она запустила руку в свой необъятный вырез и достала серебряную фляжку. — Чистейшее ржаное виски тридцатипятилетней выдержки, а уж вкус такой, что и покойник пустится в пляс.

Я был только рад предлогу спастись без промедления. Фляжка скользнула ко мне в карман, и я зашагал дальше. Флора что-то крикнула мне вслед о том, что неплохо бы встретиться вечерком, но я лишь припустил быстрее, высматривая флаг Хельги среди сотен других.

Его я не увидел. Зато обнаружил Уолдо, который сидел перед одним из шатров, сияя блаженной улыбкой.

— Где Хельга? — спросил я.

Он кивнул на полотнище.

— Внутри. Надевает доспехи. И обещала, что после поединка на копьях позволит мне помочь ей снять их.

— Это от одной ее подруги, — я протянул фляжку с виски. — Меня просили передать.

Уолдо встал на дыбы:

— Передам я, а ты подожди здесь.

Через пять миллисекунд он скрылся внутри шатра. Я услышал удивленное восклицание, хихиканье, перешептывание. Примерно через минуту Уолдо вышел.

— Она говорит, что отхлебнет глоточек сейчас, а то, что останется, разопьет с нами после поединка… Нам следует проверить, оседлан ли конь.

Если бы седло положили на спину лошади задом наперед или попросту нижней стороной вверх, я бы этого не заметил. Но Уолдо заявил, что он величайший знаток верховой езды. Но, видимо, слово Хельги было законом. И мы вместе пошли к конюшням.

— Она поинтересовалась, кто дал тебе виски, — на полдороге туда сказал Уолдо. — А я не знал, что ответить.