Вампирские архивы: Книга 1. Дети ночи

Инноминато принял гостя со сдержанной любезностью и, даже не предложив сесть, поинтересовался целью его визита.

— Возможно, вы слышали обо мне, — сказал барон. — Я лорд Энгадин.

— Откровенно говоря, — ответил Инноминато, — мне отлично известны ваше имя и репутация. И мне доставило бы гораздо больше удовольствия знать о них как можно меньше.

— Мне странно слышать ваш тон, — заметил барон, прилагая огромные усилия, чтобы сдержать поднимающийся в нем гнев. — У человека с моим положением, конечно, есть враги, но меня несколько удивляет, что человек с вашей репутацией столь предвзято ко мне относится, принимая на веру обвинения в мой адрес.

— Вы судите обо мне неверно, — возразил Инноминато. — Итак, повторяю: какова цель вашего визита?

— Из послания, которое мне передали дерзкие жители Бормио, — начал барон, — я понял, что вам известен человек, у которого сейчас живет юная девица по имени Тереза Биффи. Я хочу узнать, верно ли это утверждение?

— Я сказал несколько иначе, — отозвался Инноминато. — Но допустим, что это так. И все-таки сначала я должен узнать, почему вас это интересует.

— У меня нет причин скрывать это от вас, — кивнул барон. — Я хочу сделать ее своей женой.

— В таком случае я вам помогу, — сказал астролог. — Но только при условии, что вы немедленно освободите посланца, которого держите в заточении без всякой причины, и юного сына судьи, а также предоставите им охрану для возвращения в Бормио. Еще вы должны пообещать, что прекратите досаждать жителям этой местности. Сделайте все это, и я обещаю, что Тереза Биффи не только станет вашей женой, но и принесет с собой приданое и свадебный убор, достаточно великолепный даже для того высокого положения, которое она обретет.

— Торжественно обещаю вам, — ответил барон, — что, как только состоится свадьба, посланец из Бормио и сын судьи покинут мой замок совершенно свободно и беспрепятственно. Помимо этого, я дам им хороший эскорт в дорогу.

— Вижу, вы уже замышляете предательство, — сказал Инноминато. — Но я не изменю своих требований. Через неделю после их возвращения в Бормио Тереза Биффи прибудет в замок Гардонель для свадебной церемонии. Теперь вам известны мои условия, и я требую сказать прямо, согласны вы на них или нет.

— Какие гарантии, что вы выполните обещание? — осведомился барон.

— Я даю вам слово. Это и есть гарантия.

Барон замолчал.

— Я принимаю ваше предложение, — наконец сказал он. — Но вы должны понять меня, господин астролог. Если не сдержите обещание, будь вы хоть в десять раз сильнее, я все равно вам отомщу. Я не тот человек, который бросает слова на ветер.

— Я к этому готов, — невозмутимо ответил Инноминато. — Конечно, если у вас появится возможность осуществить вашу угрозу, так как на данный момент вы ее не имеете. Не думайте, что, если меня не окружают вооруженные до зубов головорезы, я слабее вас. Вы даже не представляете, как беспомощны сейчас. Взгляните на эту птицу, — продолжал он, снимая с гвоздя, вбитого в стену, деревянную клетку с обыкновенным воробьем, — она так же беспомощна в моих руках, как и вы. Более того, сейчас я наделю ее властью над вами, гораздо большей, чем моя над ней.

С этими словами он открыл дверцу клетки, воробей выпорхнул в окно и через мгновение скрылся из виду.

— Эта птица, — продолжал астролог, — будет следовать за вами, пока я не велю ей вернуться. Я не хочу, чтобы вы сомневались в правдивости моих слов. Лживость — неотъемлемая часть вашей натуры, поэтому вам трудно поверить в ее отсутствие в других. Прежде чем наказать вас за предательство, которое — я абсолютно в этом уверен — вы совсем скоро замыслите против меня, я буду честно вас предупреждать. Поскольку вы сами предатель, для вас естественно подозревать измену в других. Как только вы решите не выполнять обещания и не отпускать пленников или же задумаете что-то против меня, перед вами явится воробей. Если вы немедленно оставите эту мысль, с вами не случится ничего плохого, но если нет, вскоре вас постигнет страшная кара. В любое время и в любом месте птица окажется рядом с вами, и вы не сможете ничего с этим поделать.

Барон оставил Инноминато и возвратился со своими людьми в Лекко, где провел остаток дня в сборах в обратную дорогу. Возвращение окольным путем, каким он прибыл в Лекко, заняло бы слишком много времени, а он стремился быстрее вернуться в замок, чтобы немедленно освободить пленников и заняться приготовлениями к свадьбе с Терезой Биффи. Открыто поехать через Вальтелин с охраной — что было самой короткой дорогой — показалось ему слишком опасным. Поэтому барон решил разделиться и отослал трех людей назад, в замок своего брата, чтобы вернуть тому лошадей, которых они позаимствовали. Затем он и четвертый его человек (немец, который ни слова не говорил по-итальянски, и поэтому от него можно было не ждать вероломства) замаскировались под двух тирольских торговцев, возвращающихся на родину. Барон также купил двух мулов и кое-какие припасы в дорогу, чтобы не останавливаться на ночлег в деревнях, через которые придется проезжать, так как их могли узнать и отомстить.

На следующее утро барон и его слуга с двумя мулами ступили на борт парусного корабля с экипажем из шести человек, который был нанят специально для этого случая, и отправились в Колико. В начале пути они плыли по восточной части озера, но через несколько миль ветер, до этого умеренный, так усилился, что гребцы с трудом удерживали корабль на плаву. Капитан решил пересечь озеро, чтобы оказаться под защитой гор с другой его стороны. На полпути перед ними показались башни замка Инноминато, что напомнило барону о разговоре с его владельцем и о том, как пренебрежительно он с ним обошелся. Чем дольше барон смотрел на замок, тем сильнее разгорался в нем гнев.

— Мы еще встретимся, наглец, и тогда я сумею отомстить за оскорбление, которое ты нанес мне вчера! — не в силах сдержать ярость, громко воскликнул барон, к немалому удивлению матросов.

Едва он успел произнести эти слова, как воробей, очевидно, принесенный с берега порывом ветра, на мгновение опустился на борт и тут же улетел. Барон сразу вспомнил слова Инноминато о предостережении, связанном с этой птицей. Он почувствовал нечто, похожее на страх, постарался изменить ход мыслей и уже собирался отвернуться от замка, как гребцы в один голос закричали об опасности, и барон увидел, что в их сторону на всех парусах несется тяжело груженное судно раза в четыре больше их корабля, угрожая разбить его в щепки. Если бы это произошло, он и его люди сразу бы пошли на дно. К счастью, капитан странного судна услышал крики гребцов и быстро повернул штурвал, чтобы спасти им жизнь. Но корабль барона все-таки получил удар в корму такой силы, что едва не затонул.

Теперь барон Конрад понял, что слова Инноминато не были пустой угрозой, и, чувствуя себя всецело в его власти, решил по мере сил не осыпать его оскорблениями. Корабль продолжил путь и поздно вечером благополучно прибыл в Колико, где барон со слугой и мулами сошел на берег и без промедления отправился в путь. Они ехали, пока не наступила ночь. В поисках места для ночлега они смотрели по сторонам, но не видели ни жилья, ни какого-нибудь укрытия. Ко всему прочему, начался ливень. Продолжив путь, они уж было смирились с тем, что придется провести ночь под открытым небом, когда заметили совсем близко какой-то домишко. Дверь была открыта, виднелись отблески очага. Барон решил попроситься переночевать. Чтобы убедиться, что здесь им не грозит опасность, он велел слуге разведать, стоит ли дом отдельно или за ним начинается деревня. Если это селение, придется быть особенно осторожным, чтобы остаться неузнанным. Слуга бросился выполнять приказ и вскоре вернулся с известием, что дом уединенный и он не смог отыскать поблизости других домов. Обрадованный, барон подошел к двери и стал просить обитателей дома дать ему кров на эту ночь, обещая, что наутро щедро их вознаградит. Крестьянин и его жена, больные и истощенные старики, охотно предложили путникам те скромные удобства, что имелись в их убогом жилище. Они привязали мулов за домом и внесли внутрь поклажу и сено, чтобы приготовить постель для барона и его слуги, состряпали нехитрый ужин из тех запасов, что принесли с собой гости, и вскоре барон и его слуга крепко спали.

Наутро они поднялись рано и отправились в дорогу. Через несколько часов барон, беседовавший со слугой, вдруг замолчал и погрузился в свои мысли. Он обдумывал условия, поставленные Инноминато, и неожиданно решил их не выполнять. Едва он стал думать об этом, как мимо головы мула стремительно пролетел воробей, а слуга, ехавший рядом, тронул барона за плечо и указал на движущийся в их сторону отряд из восьми или десяти вооруженных людей в четверти мили от них. Барон, опасаясь, что это местные жители, которые собираются на него напасть, и понимая, что нельзя терять ни минуты, поторопился скрыться в густой чаще и стал следить оттуда за проходившим мимо отрядом. Приблизившись к тому месту, где прятались барон и его слуга, отряд остановился, по-видимому заметив на дороге отпечатки копыт их мулов. Некоторое время люди совещались, словно раздумывая, что предпринять, но в конце концов вожак отдал приказ, и они продолжили путь. Немного выждав, барон покинул укрытие.

В тот день больше не произошло ничего, достойного упоминания. Поздно вечером они миновали Бормио незамеченными, благополучно достигли подножия горного перевала и на рассвете начали подъем. Погода была прекрасная, ярко светило солнце. Барон, считая, что опасности путешествия позади, был в отличном расположении духа и беседовал со слугой. У самой вершины тропинка сузилась настолько, что два мула не могли ехать рядом, и барон оказался впереди. Он задумчиво молчал, поглощенный мыслями о скорой свадьбе и о том, сколько времени может занять у посланца и сына судьи возвращение в Бормио. Как вдруг его посетила следующая мысль: он решил после выполнения всех условий спрятать где-нибудь поблизости людей, которые будут сопровождать заложников домой. После свадебных торжеств они захватят другого заложника, чтобы барон мог выдвинуть свои требования в отместку за нанесенное ему оскорбление. Это решение только зародилась у него в голове и еще не стало окончательным, как барон снова получил доказательство силы астролога. На землю прямо перед ним слетел воробей и сидел не шелохнувшись, пока мул не приблизился к нему вплотную, а затем вспорхнул у самого лица барона. Проследив глазами за полетом птицы, когда та поднялась выше, барон почувствовал, как задрожала снежная гора у подножия одной из вершин. Мысли о предательстве тут же исчезли. Он закричал слуге, и оба ринулись вперед, чудом избежав лавины, сошедшей мгновение спустя на тропу, по которой они только что ехали.

Теперь барон еще больше убедился в огромной силе Инноминато, и его страх перед ним так усилился, что он решил больше не замышлять против него никакого предательства и отгонять любые мысли о мести.

На следующий день после прибытия в замок Гардонель барон приказал привести посланца и сына судьи. Самым любезным тоном он сказал, что весьма сожалеет о причиненных им неудобствах, но поведение жителей Бормио не оставляло ему выбора. Он готов признать, что посланец сказал правду, хотя после разговора с Инноминато не уверен, что жители города были дружелюбно к нему настроены или вовсе не виноваты. Тем не менее он не хочет показаться слишком суровым и даже не прочь подружиться с горожанами, если те пообещают больше не наносить ему оскорблений, — хотя как именно его оскорбили, сказать было трудно.

— В то же время не думаю, — продолжал он (в эту минуту алчность взяла верх), — что будет справедливо отпустить вас без выкупа.

Едва он произнес эти слова, как в окно влетел воробей и стал метаться по залу, пока не вылетел в то же самое окно. Присутствующие, заметив птицу, смотрели на нее довольно равнодушно — но не барон. Он отлично знал, что это предупреждение от астролога, и оглядывался, желая понять, какое несчастье может с ним произойти, если он не переменит мысли. После исчезновения птицы не последовало ничего необычного. Барон сменил тему и сказал пленникам, что они могут отправляться в путь, когда захотят. Чтобы обезопасить путешествие, он пошлет с ними четырех вооруженных слуг. Барон сдержал обещание, и несколько дней спустя его люди вернулись с известием, что посланец и сын судьи благополучно добрались до дома.

III

Сразу после отъезда пленников барон начал делать приготовления к свадьбе, поскольку, ненавидя в душе Инноминато, он все же был абсолютно уверен, что тот сдержит обещание. Его уверенность еще больше окрепла, когда от астролога прибыл посланец, сообщивший, что в следующую среду его нареченная невеста прибудет вместе со свитой, и Инноминато уведомляет об этом, чтобы все было готово для церемонии.

Барон не жалел ни денег, ни сил, чтобы бракосочетание получилось пышным и великолепным. Заброшенную часовню замка привели в порядок, отремонтировали алтарь и увешали стены гобеленами. В большом зале шли приготовления к грандиозному пиру, который должен был состояться после церемонии. На возвышении в главном зале, куда войдет невеста, поставили два парадных кресла для барона и его будущей жены.

Настал день свадьбы. Все было готово к приему невесты. Поскольку часа ее прибытия не знал никто, все, занятые в церемонии, поднялись с петухами и пребывали в ожидании и готовности; барон, в сильном волнении, взобрался на пожарную вышку, чтобы отдать приказания, как только кавалькада окажется в его поле зрения. Проходил час за часом, но Терезы не было видно. В конце концов барон начал ощущать сильное беспокойство по поводу ее приезда.

Наконец туман, покрывавший часть долины, рассеялся, и барон испытал облегчение: вдалеке он увидел группу путешественников, приближающихся к замку. Там были и всадники, и пешие. Впереди на прекрасной белой лошади ехала невеста, ее лицо было закрыто плотной вуалью. С двух сторон ее сопровождали великолепно одетые кавалеры, сзади — фрейлина и двое слуг; в арьергарде трусили несколько мулов, груженных тюками. Барон спустился с вышки и подошел к воротам замка, чтобы встретить невесту. Один из кавалеров свиты, исполняя желание своей хозяйки, поехал вперед, чтобы переговорить с бароном.

— Леди Тереза, — сказал он барону, — просит вас о любезности позволить ей переменить платье, прежде чем она встретится с вами.

Барон, разумеется, охотно согласился, а затем удалился в зал, предназначенный для церемонии приема. Очень скоро в замок прибыла Тереза. Ей помогли сойти с лошади, и она проследовала вместе с фрейлиной и горничной, которую нанял барон, в свои покои, а двое погонщиков мулов отнесли наверх большой сундук с подвенечным платьем.

Не прошло и часа, как Тереза вышла из комнаты, чтобы быть представленной барону, и в сопровождении придворного отправилась в зал. Как только она вошла, у всех присутствующих вырвался возглас восхищения: настолько необычайной была ее красота. Барон, задыхаясь от нетерпения, двинулся навстречу, но прежде чем он подошел, Тереза опустилась на колени и оставалась так, пока барон не поднял ее.

— Не надо становиться передо мной на колени, прекраснейшая, — сказал он. — Наоборот, все присутствующие должны склониться в восхищении перед вашей удивительной красотой, а не вы перед ними.

С этими словами барон взял Терезу за руку и подвел к одному из кресел, стоявших на возвышении, а затем, опустившись в соседнее кресло, приказал начинать церемонию представления. То и дело к ней подводили кого-то, и всех она приветствовала с учтивостью и дружелюбием, чем очень расположила к себе присутствующих.

Когда церемония представления подошла к концу, барон приказал всем присоединиться к процессии, взял Терезу за руку и повел в часовню. Когда все заняли свои места, священник провел венчание, и новобрачные вместе со слугами и гостями направились в пиршественный зал. Трапеза оказалась превосходной, но гости не отрывали глаз от барона и его невесты. Трудно было бы найти пару красивее. Барон, повторимся, обладал мужественной красотой лица и тела, а его невеста превзошла бы в красоте любого смертного. Даже роскошные одеяния меркли, не выдержав такого соперничества.

Когда возгласы удивления и восхищения постепенно стихли, гости начали пировать. У всех было прекрасное настроение, в зале раздавались шутки и смех. Даже барон стал дружелюбным и любезным, и трудно было представить, что это жестокий и хладнокровный тиран. Его лицо сияло добротой и расположением. Хотя он всецело был занят невестой, но все же успевал уделять внимание гостям и много раз поднимался с места, чтобы проследить за слугами. Наконец он обвел взглядом столы, словно кого-то искал, и подозвал мажордома. Тот склонился к хозяину, чтобы выслушать указания.

— Я не вижу придворных леди Терезы, — сказал барон.

— Ваша светлость, их здесь нет, — ответил мажордом.

— Как нет? — раздраженно переспросил барон. — Вы должны найти для них место в зале. Где они?

— Ваша светлость, их здесь нет, — повторил мажордом, который по выражению лица барона понял, что тот разгневан. — Они покинули замок сразу, как только с мулов сняли груз, а ее светлость направилась в свои покои. Я проверял приготовленные для них комнаты, когда слуга сообщил что придворные и их слуги покинули замок. Я поспешил за ними и просил вернуться, ибо был уверен, что ваше сиятельство расстроится, если они не останутся на пир. Но они ответили, что получили приказ уехать из замка сразу, как только увидят, что леди Терезу благополучно встретили. Я снова и снова просил их остаться, но тщетно. Они поспешили обратно, а я вернулся в замок.

— Невоспитанные мерзавцы! — вскричал барон в гневе. — Задать бы им плетей, чтоб научились себя вести!

— Не сердитесь на них, — сказала Тереза и нежно накрыла ладонью руку мужа, — они повиновались приказу своего хозяина.

— Клянусь, — сказал барон, — однажды я отомщу ему за это оскорбление. Ничтожество, деревенщина, вот он кто!

Едва он произнес эти слова, как оглянулся в поисках воробья, но птица не появилась. Ее отсутствие встревожило барона еще больше: он испугался, что месть астролога падет на его голову без предупреждения. Тереза, видя выражение его лица, всячески постаралась успокоить барона, но ей это удалось лишь отчасти. Он продолжал тревожно озираться, пытаясь понять, откуда ждать беды. Он поднес было кубок к губам, но подумал, что вино может быть отравлено. От еды он отказался по той же причине. Мысль, что он может умереть, едва обретя долгожданное счастье, поразила барона. Но благодаря нежным уговорам Терезы, а также отсутствию каких-либо видимых признаков гнева Инноминато он наконец совершенно успокоился и продолжал пировать.

Задолго до окончания пира барон и его жена покинули зал и через свои покои вышли на террасу замка. День быстро клонился к вечеру, было тепло и тихо, на небе ни облачка. Некоторое время они рука об руку прогуливались по террасе, а потом опустились на скамью. Барон обвил рукой талию Терезы, которая склонила голову ему на плечо, и они наблюдали, как солнце величественно садится за горы. Оно почти скрылось, когда барон взял жену за руку.

— Ты замерзла, дорогая, — заметил он. — Идем в дом.

Тереза ничего не ответила, но встала с места и позволила мужу проводить ее в комнату, выходившую на террасу и освещаемую большой медной лампой, свисавшей на цепи с потолка. Когда они оказались под самой лампой, свет которой казался ярче по мере наступления сумерек, Конрад снова обнял жену и нежно прижал ее голову к своей груди. Они простояли так несколько минут, упоенные счастьем.

— Ты правда любишь меня, Тереза? — спросил барон.

— Люблю вас? — переспросила Тереза, пряча лицо у него на груди. — Да, больше всех на свете. Мое существование зависит от вашей жизни. Когда она прервется, наступит и мой конец.

— Поцелуй меня, любимая, — сказал оглушенный счастьем Конрад, как только она произнесла эти слова.

Тереза не поднимала лица с его груди. Конрад, чтобы преодолеть ее смущение, положил руку на голову Терезы и нежно запрокинул ее, чтобы поцеловать в губы.

И вдруг застыл, задохнувшись от ужаса. В свете лампы, горевшей у него над головой, он не увидел ангельских черт Терезы. Это было отвратительное лицо трупа, восставшего из могилы. Лишь в глазницах, сиявших жутким фосфорическим светом, мерцали признаки жизни. Конрад хотел выбежать из комнаты и позвать на помощь, но тщетно. Одной рукой она крепко обвила барона за талию, закрыв ему рот липкой ладонью, и со страшной силой швырнула на пол. Склонилась над ним, прильнула к его шее губами и стала медленно сосать кровь; барон, не в состоянии ни шевельнуться, ни закричать, понял, какая страшная судьба его ждет.

Несколько часов Конрад оставался в руках своей жены-вампира. Наконец силы покинули его, и он потерял сознание. Очнулся барон, когда солнце давно встало. Поднявшись с пола, бледный и дрожащий от страха, он стал дико озираться вокруг, опасаясь, что Тереза все еще здесь. Но он был в комнате совершенно один. Несколько минут Конрад раздумывал, как быть. Наконец он поднялся с кресла, чтобы выйти из комнаты, но был так слаб, что едва держался на ногах. Он направился во внутренний двор. Все, кого он встречал, склонялись в глубоком поклоне, но на лицах было написано удивление: так не похож был барон на стройного молодого человека, которого они видели накануне. Услышав веселый детский смех, барон свернул туда, откуда он доносился. К его немалому замешательству, он нашел там свою жену Терезу в полном расцвете красоты; она играла с детьми, матери которых пришли взглянуть на нее и теперь стояли поодаль, восхищенные снисходительной добротой баронессы к их малышам.

Конрад в изумлении застыл на месте, глядя на жену. Ему показалось, что события прошлой ночи были всего лишь кошмарным сном. Но чем тогда объясняется его слабость? Тереза, продолжая развлекаться с детьми, случайно подняла голову и заметила мужа. Она вскрикнула от радости и, схватив на руки красивого ребенка, с которым играла, подбежала к мужу.

— Смотрите, милый Конрад, какой славный малыш! Он похож на херувима!

Барон несколько мгновений смотрел на жену, не произнося ни слова.

— Мой дорогой муж, что случилось? — встревожилась Тереза. — Вы нездоровы?

Конрад ничего не ответил. Он резко повернулся и поспешил прочь, в то время как Тереза, с выражением тревоги и беспокойства на лице, следила за ним глазами. Не останавливаясь, он вошел в малую гостиную, где каждое утро отдавал приказания подчиненным, и опустился в кресло, чтобы разобраться с мыслями. В комнату вошел Лудовико, в обязанности которого входило каждое утро являться к хозяину за инструкциями, и, учтиво поклонившись барону, остался стоять в стороне, ожидая, пока барон заговорит с ним и бросая любопытные взгляды на изменившегося хозяина. Наконец барон спросил, отчего он так странно на него смотрит.

— Простите мою смелость, ваша светлость, — сказал Лудовико, но я опасался, что вы заболели. Должно быть, я ошибся.

— Что заставило вас думать, что я нездоров? — осведомился барон.

— Лицо у вашей светлости гораздо бледнее, чем обычно, и на шее маленькая ранка. Надеюсь, вы не сильно пострадали?

Последнее замечание Лудовико говорило о том, что ночные события не были галлюцинацией. Какое еще нужно доказательство, если на шее у него остались следы зубов жены-вампира? Барон понимал, что действовать надо немедленно, и это помогло ему собраться с мыслями. Он решил поехать к отшельнику, жившему в горах в четырех лигах [5] от замка. Тот был знаменит не только своим благочестием, но и тем, что изгонял злых духов. Барон велел Лудовико без промедления оседлать выносливого мула, поскольку дорога к жилищу отшельника была не только трудной, но и опасной.

Лудовико поклонился и, узнав, что других приказаний не будет, вышел из комнаты, удивляясь, зачем хозяину понадобился мул, ведь обычно тот ездил на самых резвых жеребцах. Но объяснил это тем, что барона, должно быть, одолел серьезный недуг и он хочет обратиться к искусному врачевателю.

Как только Лудовико вышел из комнаты, барон позвал одного из проходивших мимо слуг и велел принести завтрак, надеясь, что обильная еда даст ему силы для путешествия. Отчасти он оказался прав, хотя сил ему придало скорее выпитое вино, потому что ел барон мало и без аппетита.

Он спустился во внутренний двор замка, стараясь избежать встречи с женой. Там он нашел оседланного мула и отправился в путь. Сначала барон ехал медленно, все еще чувствуя себя слабым и вялым, но, поднявшись выше в горы, взбодрился под прохладным бризом. Он стал думать, как избавиться от ужасной вампирши, на которой женился и в чьей истинной сущности не оставалось сомнений. Он размышлял об этом, пока не оказался на узкой тропе, спускавшейся с высокой горы. Было трудно удержаться в седле, и барон прикладывал все усилия, чтобы не упасть. Но страха он не испытывал, думая о том, как избавиться от Терезы и отомстить Инноминато. Эта месть будет справедливым наказанием за его вероломство. Чем дольше барон думал о мести, тем взволнованнее становился.

— Жалкий негодяй! — воскликнул он наконец. — Дай только избавиться от мерзкой твари, которую ты мне прислал, и клянусь, я сожгу тебя живьем в твоем замке! Это будет тебе справедливым возмездием за колдовство!

Едва Конрад успел произнести эти слова, как оказалось, что тропа, по которой он ехал, ведет по крутому склону к бездонной пропасти. Он успел соскочить с мула, из-под копыт которого полетели камни, и стал отступать назад, отчаянно хватаясь за все подряд, чтобы удержаться на краю пропасти. Но за что бы он ни цеплялся, ничто не помогало — он постепенно соскальзывал к краю бездны. Попытки спастись становились все неистовее по мере того, как барон приближался к верной гибели. Его ноги уже висели над пропастью, когда ему удалось ухватиться за камень, который держался лучше других, и задержать падение. Он в ужасе смотрел на пропасть внизу, и вдруг перед его глазами возникли воспоминания, такие ясные, словно он видел все воочию. Несчастный крестьянин, подстреливший дичь, которая все еще билась среди ветвей, его жена и дети, бесполезно умолявшие барона о пощаде.

Видение исчезло, и он вспомнил мальчика с ножом в руке, нанесшего удар собственной матери за обиду, которую она ему причинила.

Воспоминания сменяли друг друга. На сей раз он очутился в деревушке, все жители которой лежали мертвые в своих домах, потому что в начале зимы он в приступе гнева велел солдатам забрать у них все припасы. Начавшаяся вскоре метель не позволила крестьянам выйти из дома, и все они погибли.

Мысли барона вернулись к бедственному положению, в котором он оказался. Он бросил взгляд в пропасть, разверзшуюся под ним, и, будто во сне, увидел дом фермера Биффи, его самого с женой и детьми, довольного и счастливого.

И в этот миг камень, за который он держался изо всех сил, стал двигаться, и барон уже попрощался с жизнью, когда вдруг рядом сел воробей, вспорхнул и умчался прочь.

— Спасите меня, — вскричал барон, — и, клянусь, никто ни о чем не узнает!

Не успел он произнести эти слова, как на склоне появился пастух с длинным посохом. Пастуху было хорошо известно, что барон за человек, и все же он поспешил ему на помощь. Добравшись до выступа скалы в нескольких футах над головой барона, он протянул ему свой длинный посох, в который барон так вцепился, что едва не утащил в пропасть и пастуха. К счастью, тот был очень силен. Барон с трудом дотянулся до выступа скалы, и пастух тащил его, пока барон не оказался на безопасном расстоянии от бездны. Как только Конрад понял, что самое страшное позади, он безумным взглядом обвел все вокруг, голова у него закружилась, и он рухнул на землю без чувств.

Когда барон пришел в себя, он был так слаб, что не мог вернуться в замок до захода солнца. Поэтому охотно отправился вслед за пастухом в его хижину в горах, где ему предложили переночевать. Пастух достал все припасы, какие только нашлись в хижине, и приготовил сытный ужин. Но у Конрада не было аппетита, и даже изысканные деликатесы сейчас показались бы ему безвкусными. Быстро стемнело. Пастух приготовил постель из охапки листьев, положив на нее плащ, и измученный барон крепко проспал до утра. Ничто не нарушило его сон.

Ночной отдых придал ему сил, и наутро барон собрался вернуться в замок с пастухом, которого пообещал щедро наградить. Он больше не собирался к отшельнику, памятуя о гневе Инноминато. В последнее время он получил достаточно доказательств его огромной силы. Вскоре барон благополучно добрался до дома, и пастух, получив обещанную награду, отправился восвояси. Войдя во двор замка, барон нашел свою жену в большой тревоге и печали, окруженную слугами. Завидев мужа, она с криками радости и удивления бросилась к нему, чтобы заключить в объятия. Но барон резко отодвинул ее в сторону и поспешно направился в комнату, где обычно отдавал распоряжения. Лудовико, услышавший о прибытии хозяина, ждал его там.

— Лудовико, — сказал барон, как только увидел своего лейтенанта, я хочу, чтобы вы как можно скорее сделали то, что я прикажу, причем втайне от всех. Идите и приготовьте двух хороших лошадей — одну для вас, другую для меня. Возьмите необходимые припасы и снаряжение на два-три дня. Как только все будет готово, покиньте замок, не сказав никому ни слова, и ждите меня в лиге от горы, я догоню вас не позже чем через два часа. Исполните все в точности и не пожалеете.

Лудовико оставил барона, чтобы выполнить приказ, и сразу же в комнату вошел слуга с вопросом, может ли войти леди Тереза.

— Скажите хозяйке, — ответил барон чрезвычайно ласково, — я сейчас очень занят и надеюсь, она извинит меня, но я с нетерпением буду ждать ее после полудня.

Барон удалился в свои покои, обдумывая подробности плана действий. Он решил навестить брата Германа и спросить у него совета, как лучше поступить в этом ужасном положении. Если не удастся придумать ничего лучше, он отдаст Герману замок Гардонель и всю долину Энгадин с условием, что брат обеспечит ему ренту — достаточную, чтобы вести привычный образ жизни, а сам отправится в дальние страны, где его не сможет настигнуть чудовище, которым оказалась его жена. Разумеется, он не собирался встречаться с Терезой после полудня. Он просто отменил ее визит, чтобы выбраться из замка незамеченным.

Спустя час после того как Лудовико его оставил, барон торопливо вышел из замка через черный ход, несмотря на слабость, и поспешил навстречу верному слуге, который ждал его с лошадьми. Барон оседлал коня и в сопровождении Лудовико отправился к брату, куда прибыл через три дня целым и невредимым. Герман с радостью его встретил, хотя и был немало удивлен тем, как он изменился.

— Мой дорогой Конрад! — воскликнул брат. — Что с тобой случилось? Ты выглядишь таким бледным и измученным. Ты был болен?

— Хуже, в тысячу раз хуже, — ответил Конрад. — Пойдем туда, где мы сможем остаться наедине, и я расскажу тебе все.

Герман привел брата в свои покои, где Конрад рассказал ему о страшных событиях, которые с ним произошли. Герман внимательно слушал, поначалу думая, что брат повредился рассудком. Но рассказ Конрада был таким обстоятельным и ясным, что Герман изменил свое мнение. Он обещал подумать над предложением Конрада отдать ему долину Энгадин в ренту. Но прежде чем перейти к этому вопросу, он посоветовал Конраду отправиться на его виллу на побережье, милях в десяти от Генуи. Там, в тишине и покое, силы его быстро восстановятся.

Конрад поблагодарил и охотно принял его предложение. Два дня спустя он отправился в путь и к концу недели благополучно прибыл на виллу.

Вечером после приезда Конрад, который весь день бродил по вилле и окрестностям, сидел у окна с видом на море. Вечер был удивительно тихий, и барон наслаждался покоем, чего не было уже несколько дней. Солнце садилось в море, взошла луна, и звезды одна за другой засияли в безоблачном небе. Солнце, опускавшееся в морские воды, напомнило ему, как он висел над пропастью. Едва барон подумал об этом, как кто-то тронул его за плечо. Он обернулся и увидел, что перед ним стоит, сияя ослепительной красотой, его жена Тереза!

— Дражайший Конрад, — сказала она с любовью, — почему вы так свирепо на меня смотрите? С вашей стороны было очень невежливо оставить меня, не сказав ни слова о ваших намерениях.

— Мерзкая тварь! — воскликнул Конрад, вскакивая с кресла. — Оставь меня! Почему ты меня преследуешь?

— Не будьте ко мне так жестоки, мой дорогой муж, — продолжала Тереза. — Чтобы угодить вам, меня взяли из могилы, и мое существование теперь зависит от вас.

— Скорее, моя смерть, — возразил Конрад. — Еще одна ночь, подобная той, и я труп.

— Нет, дорогой Конрад, в моих силах дать вам бессмертие. Выпейте это. — Она взяла со стола позади нее серебряный кубок. — И завтра все плохое кончится.

Конрад бессознательно принял у нее кубок и хотел было поднести к губам, но вдруг замер, содрогнувшись, и поставил его обратно на стол.

— Это кровь, — сказал он.

— Конечно, мой дорогой муж, — ответила Тереза, — что же еще? Моя жизнь зависит от вашей, и когда вы умрете, не станет и меня. Выпейте, прошу вас, — настаивала она, протягивая ему кубок. — Смотрите, солнце уже скрылось в волнах, еще минута, и станет темно. Выпейте, Конрад, заклинаю, или эта ночь будет для вас последней.

Конрад снова взял кубок, но не смог поднести к губам и снова поставил на стол. В комнату проник лунный свет, словно подтверждая, что день на исходе. Тереза, превратившись в ужасную вампиршу, бросилась к мужу и, сбив его с ног, впилась зубами в полузажившую рану на шее. Наутро в комнату вошли слуги и обнаружили на полу мертвого барона. Терезы нигде не было, и с тех пор никто о ней не слышал.

Нам осталось рассказать немногое. Герман стал хозяином замка Гардонель и долины Энгадин и обращался со своими вассалами еще более жестоко, нежели его брат. Наконец, доведенные до крайности, они подняли восстание и убили его. Долина впоследствии стала частью кантона Гризонс.