— Что же нам, подыхать теперь среди этих тварей, — возмутился Сизарь.

Можно было попробовать пройти боковыми проходами, но меченым этот путь не пришелся по вкусу, уж больно отвратительный вид имели местные обитатели.

— Я крыс вообще не люблю, — сказал Ара, — а уж этих... Со вторым лейтенантом трудно было не согласиться — тварей могло оказаться слишком много даже для хорошо вооруженных меченых. К тому же крысы подкрадывались бесшумно и нападали внезапно. В кромешной тьме у них было явное преимущество.

— Можно взорвать решетку, — молчун Кон расстегнул сумку и достал круглый металлический шар величиной с яблоко, — выбирайте, куда будем прорываться, назад или вперед.

— Вперед, — предложил Ара.

Тор был с ним согласен: главное направление выводило их к поверхности, о чем говорил проникающий в подземелье свет, и появилась надежда, что выход неподалеку. Молчун пристроил шар на выступе стены и вставил длинный фитиль, скрученный из длинных волокон какого-то растения.

— Спрячьтесь в боковом проходе, — крикнул он меченым.

В замкнутом пространстве подземелья взрыв прозвучал оглушительно, веками нетревоженная пыль густым туманом повисла в воздухе. Меченые отчаянно чихали и кашляли, задыхаясь в тысячелетнем прахе. Взрывом разрушило часть каменной кладки, и решетку, хотя и с большим трудом, удалось отогнуть в сторону, чтобы смог протиснуться человек. Маленький вампир, о котором меченые забыли в суматохе, вновь подал голос и быстро зачирикал, указывая рукой вперед.

— Извини, приятель, — усмехнулся Ара, — но теперь мы сами будем выбирать путь.

Десяток вампиров неожиданно высыпали навстречу меченым. Никаких враждебных действий они не предпринимали, только громко и возбужденно о чем-то перекликались. Тор остановил своих людей, которые уже обнажили мечи и приготовились к расправе. У вампиров кроме ножей не было никакого оружия, и не похоже было, что они собираются пустить их в ход. Длинный узкий коридор закончился, и широкая каменная лестница повела их вверх. Дышать стало легче, да и света прибавилось. Поднявшись по лестнице, меченые очутились в огромном зале с грязно-серыми разводами на стенах. Сотни уродливых голов повернулись в их сторону, и крик не то удивления, не то ужаса вырвался из множества глоток. Скорее всего, меченые попали в главное логово подземного народца. Здесь были и женщины, и хилые рахитичные дети. Впрочем, детей было совсем немного, и Тор подумал, что дни этих вырожденцев уже сочтены. Внезапно толпа вампиров расступилась, и перед мечеными предстал человек совсем иного вида, чем подземные жители. Это был мужчина высокого роста, его загорелая кожа резко выделялась на фоне бледных лиц вампиров. Крупный с горбинкой нос нависал над оттопыренной верхней губой, что придавало горданцу сходство с хищной птицей. Большие темные глаза его не мигая смотрели на пришельцев.

— Чирс, — облегченно вздохнул Ара, — а мы уж думали, что вампиры тебя прикончили.

— Я рад видеть меченых в своем скромном убежище, — толстые губы горданца растянулись в улыбке.

— Не скажу чтобы нас встречали с особой теплотой, — усмехнулся Тор.

— Ловушка была расставлена не на вас. К сожалению, мне слишком поздно сообщили. Надеюсь, никто не пострадал?

— Если не считать ваших очаровательных свинок, то никто.

Чирс удивленно посмотрел на Ару, но тут же понимающе кивнул головой:

— Ты, видимо, имеешь в виду крыс. Эти мутанты самая большая опасность в лабиринте.

— Я бы не слишком доверял и нашим хозяевам, у которых, как я заметил, довольно странные вкусы.

— Они тоже мутанты, но вряд ли опасные для человека с трезвой головой и крепкими руками.

— Я не знаю, что ты понимаешь под словом «мутант», — покачал головой Ара, — но я бы предпочел держаться подальше от этих мест.

Чирс пожал плечами и взмахнул рукой:

— Думаю, в моих покоях вам будет значительно уютнее, господа.

Тор без колебаний последовал за горданцем, хотя его не покидало ощущение, что Чирс чего-то боится. Вряд ли эта ловушка была случайностью, но, похоже, она действительно предназначалась не для меченых. Видимо, его осторожный родственник ждал еще кого-то.

— А ты неплохо здесь устроился, — сказал Ара, обводя глазами роскошное помещение.

Кона привлекли древние книги, стоявшие на длинных полках вдоль стен. Молчун не удержался и взял одну из них в руки. Книга была написана на незнакомом ему языке, но содержала ряд любопытных иллюстраций. Чирс с интересом наблюдал за гостями, и снисходительная улыбка не покидала его надменного лица. Надо полагать, просвещенный горданец потешался над неуклюжими варварами. Воробей с размаху опустился в кресло и тут же с воплем вскочил на ноги. Ему показалось, что кресло разваливается под ним.

— Это пружины, — засмеялся Чирс — Можешь садиться без страха.

Воробей, однако, предпочел усесться на твердый подлокотник — хитрые приспособления колдуна заднице меченого ни к чему.

— Вы видите жилище бедного отшельника, — скромно заметил Чирс.

— Не такого уж и бедного, — возразил Ара, разглядывая фигурки из золота, стоящие на столе.

— Это шахматы, — пояснил горданец.

— Все может быть, — согласился Ара, которому слово «шахматы» сказало еще меньше, чем слово «мутант». — Это твои люди навестили нас ночью у водоема?

— Ты преувеличиваешь мое влияние в этом подземном мирке, лейтенант. Под моей рукой их всего лишь несколько сотен, а в городе тысячи и тысячи.

— И тебе нравится жизнь среди вампиров? — удивился Сизарь.

— Здесь я чувствую себя в относительной безопасности. Я помогаю этим несчастным существам и пользуюсь их расположением.

— Решетки — это твоя работа?

— Решетки, ножи и кое-что по мелочи. Этот вырождающийся народец не умеет обрабатывать металлы.

— И много подобных мест в вашем мире? — спросил Тор.

— Куда больше, чем хотелось бы. Не всем удалось отделаться так легко, как вам в Лэнде или нам в Гордане.

— Все равно, — скривил презрительно губы Сизарь, — я бы не стал жить среди подобной мрази.

— Твое высокомерие, меченый, не помешало тебе жить среди духов, и довольно долго.

Сизарь вспыхнул от гнева:

— К этому меня вынудила крайняя нужда. К тому же духи не вампиры и не людоеды.

— Каждый питается как может, — усмехнулся Чирс, — и все цепляются за этот мир, который не ко всем бывает ласков. Я не упрекаю тебя, меченый, я знаю о законе Башни, предписывающем избавляться от уродов. Наверное, это имело смысл у вас в Лэнде, но теперь о нем придется забыть. Если мы будем пытаться объединить два разных мира, то нам придется отказаться от многих наших привычек и заблуждений, на многое придется смотреть сквозь пальцы и принимать таким, как оно есть, не пытаясь подправить. Иначе мы просто утонем в кровавых разборках.

— Ты очень красноречив, горданец, — вступил в разговор Ара, — но мы проделали длинный путь не для того, чтобы выслушивать проповеди.

— Узнаю меченых, — кивнул Чирс — Прямой путь — самый короткий.

— А что, это не так?

— К сожалению, далеко не всегда.

— Мне показалось, что ты кого-то сильно опасаешься, — Тор пристально посмотрел на горданца. — Или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься, капитан. Не всем наше с тобой начинание пришлось по вкусу, есть люди, готовые нам помешать. Но я говорил с Геронтом, главным жрецом Храма, он согласен встретиться с тобой. На нашей стороне влиятельные силы, но и противников у нас немало.

— «Глухари» — это их работа?

— Я, кажется, догадываюсь, о ком ты говоришь, капитан, и хотел бы предостеречь: со жрецами Храма ухо следует держать востро. Горданцы составляют в Храме меньшинство, но и среди нас есть немало тупых вырожденцев.

— Один такой жрец болтается у меня в обозе, — презрительно бросил Тор.

— Это мелочь, — поморщился Чирс — Поводырь, способный управлять десятком марионеток — таких в Храме тысячи.

— Храм так силен?

— Он сильнее, чем ты думаешь, Тор. И поверь мне, что не в мелкоте его сила.

— Ты говоришь загадками, Чирс.

— Чтобы понять, нужно увидеть. Ты должен встретиться с Геронтом, он поможет тебе разделаться с вохрами и построить Новую Башню на берегах Сны. Дорога между Лэндом и Храмом — это первый шаг к объединению нашего мира. Об этом мечтал мой отец, и я хочу, чтобы его мечта сбылась уже при моей жизни.

— Твоими устами, да мед бы пить, — усмехнулся Ара.

— Оружие, которое ты нам дал, принадлежит Храму?

— Это оружие Гордана, умершего города. Но Храм рас полагает тысячью стволов и боеприпасами к ним. Это личная охрана Геронта, и они почти никогда не покидают пределов Храма.

— Храм поделится с нами оружием?

— Знания Гордана во многом утеряны, никто уже не производит подобного оружия, но в Храме хранится изрядный боезапас, и если на то будет воля Геронта, ты его получишь.

— А если нет?

Чирс в ответ только плечами пожал.

Глава 7

НЕВЕДОМЫЙ МИР

— Что скажешь? — Тор повернулся к Кону.

Молчун прикрыл лицо рукою — солнечные лучи слепили его отвыкшие от света после долгого путешествия под землей глаза. Меченые с наслаждением вдыхали свежий воздух и весело переговаривались. Путешествие, грозившее оказаться последним в их жизни, благополучно закончилось. Глупо было бы остаться погребенными под развалинами давно рухнувшего мира. Грехи были явно чужие, и не меченым за них отвечать. Тор еще раз окинул открывшуюся его глазам панораму города. Стоило столь напряженно работать и строить, если в остатке — жалкая кучка отбросов, которым уже не хватает ни смелости, ни сил, чтобы погреться под лучами солнца. Какая ошибка предков привела к столь жалкой участи потомков? И сознавали ли люди, построившие этот город, всю тяжесть совершенного ими греха?

Тор огляделся по сторонам в поисках проводника, но тот уже успел раствориться в смрадном воздухе родного подземелья.

— Ты не ответил на мой вопрос — Тор повернулся к молчуну.

— Решать придется тебе.

— Но я хочу знать твое мнение.

— Чирс человек ненадежный, — вмешался в разговор Ара, — но он единственный, кто может вывести нас к Храму. Без него мы будем болтаться по степи целую вечность.

— Лейтенант прав, — сказал молчун, — от Храма нам все равно не уйти, даже если мы вернемся в Приграничье: либо война, либо союз. Я за союз, выгодный для всех.

Топот копыт по каменной мостовой прервал завязавшийся разговор. Похоже, это был Резвый, нарушивший запрет капитана и отправившийся на безнадежные поиски пропавших товарищей.

— А, по-моему, это не Резвый, — сказал Сизарь, и потянул автомат из-за плеча.

— К стене, — скомандовал Тор.

Два десятка «глухарей» выскочили из-за угла. Видимо, они никак не ожидали встретить здесь меченых. Жрецы ехали впереди, и Сизарь снял их первой же очередью. После гибели жрецов «глухари» смешались в кучу, потеряв строй.

— Прекратить огонь.

Не было никакой необходимости в продолжении бойни. Потеряв жрецов, «глухари» утратили волю к сопротивлению. Странно, но они даже не предприняли попытки к бегству, а тупо смотрели на меченых пустыми глазами. На приказ Тора «спешиться» «глухари» даже не пошевелились.

— Разреши мне попробовать, — молчун осторожно тронул Тора за плечо.

Как ни странно, но Кон справился с «глухарями». Они решились и, положив оружие перед собой, обреченно уселись на мостовую.

— Поразительно, — сказал молчун, — абсолютно никаких чувств: ни любви, ни ненависти, ни страха.

— Они что, сумасшедшие? — не выдержал Ара, которого поведение «глухарей» повергло в изумление.

— Они не сумасшедшие — они пешки, — услышали меченые за спиной знакомый голос.

Все обернулись словно по команде. Чирс появился из провала и дружески помахал им рукой. Он был не один; небольшого роста человек, с выбеленными солнцем или временем волосами, выглянул из-за плеча горданца и приветливо кивнул Рэму как старому знакомому.

— Обычно жрецы не вступают в бой первыми, предпочитая держаться за спинами своих рабов, — Чирс, как показалось Тору, с легким сожалением рассматривал тела убитых.

— Ты знал их? — спросил Тор. Чирс отрицательно покачал головой.

— И все-таки тебе их жаль?

— Подготовить человека, способного управлять десятком пешек не так-то просто.

— Но ведь это глупо, — возмутился Ара, — с убийством одного из строя выходят сразу десять.

— Представь себе, меченый, что у тебя двадцать рук и только одна голова, до которой еще надо добраться, и это не покажется тебе таким уж глупым. Вы застигли жрецов врасплох, и они не успели отдать команду. В этом случае пешки ринулись бы в драку, и остановить их могла бы только смерть. Они дрались бы даже после гибели жрецов.

— И все подданные Храма такие же безвольные идиоты?

— Вовсе нет, мозги промывают только пешкам.

— А как вы удерживаете в повиновении остальных?

— Точно так же, как и вы своих крестьян. Страх, обычай, вера. А слишком уж агрессивным мы даем возможность помахать мечом в свое удовольствие.

— Не нравится мне твой Храм, — сказал Ара хмуро.

— У каждого стада свои пастухи. Храм более добр к своему народу, чем ваши владетели, во всяком случае он дает им хлеб и мир — а что еще нужно смерду?

— В Храме знают о твоем убежище? — спросил Тор.

— Нет. Появление здесь жрецов — это сигнал для меня. Пришла пора уносить ноги.

По лицу Чирса не было заметно, что он встревожен появлением гостей, хотя на этом смуглом и гордом лице вообще редко отражались эмоции. Скрытным человеком был горданец, и, похоже, эта его скрытность распространялась не только на врагов, но и на друзей. Если он, конечно, числил в своих друзьях капитана меченых Тора Нидрасского.