Помоги проекту - поделись книгой:
Голос индейца за кадром поясняет: «Дело в том, что после войны дела у Койота пошли не очень-то хорошо. Не знаю, в чем тут дело — может быть, здесь как-то замешана эта атомная бомба, но похоже на то, что люди — даже его собственный народ — начали его забывать. Пьянство помогало ему рассеяться; но он и знать не знал, что кое-кто, о ком он совсем не думал, помнит о нем и хочет его видеть…»
Переход к панораме пустыни: гуманоидные кактусы пляшут под пульсирующую музыку, улыбающееся Солнце покачивает лучами в том же ритме. Из-за горизонта появляется длинный черный автомобиль и скользит по извилистой дороге, словно большая черная змея. Подъехав к бару, он в несколько раз обворачивается вокруг него, дверца открывается, и наружу выпрыгивает Микки-Маус. В каждой руке у него по грудастой розовой французской пуделице.
Маус — весь угольно-черный, без следа белого грима, который студия заставляет его накладывать для мультиков. Он в черном смокинге, своих обычных белых перчатках и раздутых шарообразных красных ботинках. У пуделиц высокие замысловатые прически, толстый слой макияжа, тесные бюстгальтеры и панталоны в обтяжку.
Все трое держатся в обнимку, опираясь друг на друга, словно какое-то бредовое шестиногое животное; так они вваливаются в бар, оставляя двери раскачиваться и хлопать за своей спиной.
— Хей! — вопит Маус; голос у него более низкий, чем тот, которым его озвучивают в мультиках. — У нас полный бак бензина, но совсем кончилось
Маус выпускает своих пуделиц, которые сразу же, как только он делает шаг вперед, падают друг дружке в объятия и принимаются ласкаться и целоваться, сплетаясь языками, похожими на розовых змей.
— Э, чтоб меня обчистили! — восклицает Маус. — Да ведь ты же Койот —
Койот глядит на пуделиц, страстным клубком катающихся в опилках на полу, и отвечает:
— Угу. Койот — это я. А ты что, меня знаешь?
Маус тычет своей трехпалой, обтянутой белой перчаткой рукой Койоту в лицо. Койот смотрит на него налитыми кровью глазами.
— Конечно, я тебя знаю! — продолжает кричать Маус, хватая Койотову лапу и стискивая ее. — Может быть, ребята из мультяшного бизнеса и не врубаются в это, по крайней мере на сознательном уровне, но мы-то, персонажи, знаем, где наши корни! Пусть люди думают, что изобрели что-то новое — мы знаем, что это всего-навсего их генетическая память, всплывающая на поверхность.
— Погоди-ка, — говорит Койот. — Ты ведь тот Маус, которого я видел в кино, только выглядишь по-другому.
Маус трет свое черное лицо.
— Для мультиков они заставляют меня красить лицо в белый цвет. Боятся, что люди подумают, что я какой-нибудь ниггер… Но как бы то ни было, старина Койот, все мы, все зверюшки из голливудских комиксов, питаем к тебе глубочайшее уважение. Ведь этот континент — твоя родная почва, и все такое. Куча наших ребят просто мечтает работать с тобой! — Над головой у Мауса возникает электрическая лампочка. — Послушай! Да это же великолепно! — Маус наклоняется к Койоту. — Как бы ты посмотрел на то, чтобы отправиться с нами в Голливуд? Теперь, когда войне конец, там можно сделать любые деньги. А ты станешь настоящим хитом, будь уверен! Кто может быть большим американцем, чем ты? В конце концов, ты же действительно помогал сделать этот континент тем, что он есть!
— Я не знаю… — говорит Койот.
Маус протискивается сквозь толпу ковбоеподобных индейцев и индейцеподобных ковбоев, которые смотрят на валяющихся в опилках пуделиц. Он поднимает пуделиц с пола, растаскивает и швыряет одну Койоту. Та приземляется Койоту на голову, окруженная облаком опилок, ее груди обнимают его за шею, руки и ноги обвиваются вокруг его торса, и она тут же принимается сосать его ухо.
— Подумай, Койот, — говорит Маус. — В Голливуде таких, как она, полно. И еще куча других вещей. И все это может быть твоим!
Наплыв к нам с индейцем в «грейхаунде».
— Что это? — спрашиваю я. — Ты это придумал сам, или это новый миф, который рассказывают в резервациях?
— Эх-хе-хе, — говорит индеец. — Это просто история; ты можешь называть ее мифом, но такой сообразительный паренек, как ты, должен знать, как бывает с такими вещами. Они просто вроде как случаются. Они растут. Они живут!
— Э-э, ну да, — отвечаю я. — И что же случилось с Койотом, когда он попал в Голливуд?
— Проблемы.
Наплыв к офису в одной из крупнейших мультипликационных студий в Голливуде. Из окна видны пальмы, танцующие под музыку — теперь это более хлыщеватая, прилизанная разновидность джаза; Солнце носит темные очки и курит сигарету.
За столом размером с палубу авианосца сидит Продюсер — низенький, толстенький, лысый человечек с огромной сигарой во рту. На нем костюм в тонкую полоску и широкий галстук, усыпанный золотыми знаками доллара. Он улыбается: его зубы становятся величиной с хромовую решетку автомобиля, а сигара зависает в воздухе между ними. Вспрыгнув на стол, он шагает по нему к Койоту, протягивая большую руку.
— Ах, ну конечно, мистер Койот! — восклицает Продюсер. — Маус мне все рассказал. Я очень рад встретиться с вами!
Койот не протягивает ему свою лапу, поэтому Продюсер сам хватает ее и жмет, извлекая маленькие звездочки боли.
Затем он оглядывает Койота, приподняв его над полом и поворачивая во все стороны.
— Да-да, вы прекрасно подходите для мультипликационного бизнеса! Однако прежде чем вы подпишете наш стандартный контракт на пять лет, давайте сперва обговорим некоторые моменты. — Он ставит Койота на землю, кидается к столу, нажимает кнопку интеркома и говорит: — Бабблс, принеси костюм!
Дверь распахивается, и в нее проскальзывает Бабблс, секретарша Продюсера. У нее длинные стройные ноги, а пышная грудь и обесцвеченная прическа подпрыгивают при каждом шаге. Она улыбается так ослепительно, что Койот и Продюсер вынуждены прикрыть глаза ладонями; в вытянутой руке она несет костюм, который выглядит в точности как тело Койота, но без малейшего намека на гениталии.
— Что это? — спрашивает Койот. — Какая гадость!
— Мы хотели бы, чтобы этот костюм, вы носили в фильмах, — говорит Продюсер. — Ну, вы понимаете, необходимо прикрыть вашу штучку.
— Какую штучку?
— Ну, вы понимаете. — Продюсер показывает Койоту между ног.
— Вы имеете в виду мой член, мое мужское достоинство. Вы хотите, чтобы я выглядел так, словно у меня их нет!
— Ну-ну, не надо так переживать. Все мультяшные звезды носят такие же костюмы: Кролик, Поросенок, Дятел, все Утки…
— Это как вы заставили Мауса красить лицо в белый цвет?
— Вот именно. Вы должны понимать, это же цивилизация. Мы должны придерживаться стандартов. Соблюдать определенные приличия…
— Я надену все что угодно, но только не это!
— Хорошо, хорошо! Тогда мы оденем вас немного по-другому. Бабблс, набедренную повязку.
Секретарша глубоко запускает руку в свой вырез, вытаскивает оттуда цветастую набедренную повязку и с игривым подмигиванием протягивает ее Койоту.
Койот надевает повязку, но его гениталии вырастают до такого размера, что вылезают из-под нее.
— Это что еще такое? — вскрикивает Продюсер.
— Потрясающе! — шепчет Бабблс; ее глаза выпучиваются, словно миниатюрные версии ее же грудей.
— Иногда мой член поступает так, как ему вздумается, — объясняет Койот.
— Ты и все остальные парни — говорят, вы можете изменять вещи. Сделай так, чтобы он снова стал таким, как был! — говорит Продюсер.
Койот закрывает глаза и сосредоточивается. С его лба катятся капли пота. Но его гениталии только вырастают еще больше, пока не становятся размером с его тело.
— Эй, давай завязывай с этим дерьмом, умник! — кричит Продюсер. У Бабблс текут слюни.
— Э-э, простите, — говорит Койот, — но так всегда получается, когда я пытаюсь изменять вещи: они меняются, но потом выходят из-под контроля!
Голова Продюсера становится ярко-красной, из его ушей валит пар. Он хватает контракт и рвет его на мелкие клочки, которые, как конфетти, разлетаются по всему офису.
— Убирайся отсюда! — вопит он. — Ты нам не подходишь! Наши фильмы смотрят
— Но ведь дети отсюда и выходят, — говорит Койот, указывая на свой член.
— Бабблс! Убери его! — орет Продюсер; он сотрясается так, что очертания его тела становятся нечеткими.
— Пойдем, — говорит Бабблс, обнимая Койота за талию. — Вот сюда. — Оказавшись за дверью, она наклоняется к нему и шепчет ему в ухо: — Пойдем ко мне. Может быть, я смогу помочь тебе справиться с этой… — она гладит его член, — проблемой.
Наплыв обратно к автобусу.
— Так значит, Койот не прошел в мультяшный бизнес, — говорю я.
— Не-а, — отвечает индеец. — И что еще хуже — мало было ему унижения, что его притащили в Голливуд и потом выкинули, так через несколько лет они выпустили на экран его бледную имитацию, исполнявшую роль придурочного дружка какой-то пташки — настолько глупой, что она даже не умела разговаривать!
— Э! А может, этот другой койот был сыном Койота — ну, его ребенком от Бабблс?
— Может, и так. За такими вещами трудно уследить.
— Жалко, что Койот так и не смог отплатить им.
— Ну почему же, смог.
— Правда? Как?
— Он переоделся техником, пошатался по различным институтам, занимающимся разработкой электронной аппаратуры, и помог им изобрести телевидение — а ты ведь знаешь, что после этого стало с крупнейшими мультипликационными студиями!
— Что? Койот изобрел телевидение?
— Ну да. Почему бы и нет? К этому моменту технология была уже на подходе; он просто сложил вместе то, что надо было сложить.
— Но ведь по телевидению тоже показывают мультики, студийные; они оказали влияние на целое поколение!
— Да, как обычно и случалось, когда Койот пытался изменять вещи, произошло непредвиденное. Все дети поголовно стали смотреть эти новые мифы о говорящих животных, каждый день, на протяжении тех лет, когда формировались их личности, и это изменило их мозги. Они превратились в нечто очень странное… например, в хиппи.
— Хиппи?
— Ну да. Должно быть, они чувствовали связь Койота с мультфильмами, сделавшими их тем, чем они были. Их влекло к нему. Они повсюду искали его. Это его ужасно доставало, он чуть не спятил…
Широкоэкранная панорама психоделической версии пустыни где-то на американском юго-западе. Небо мигает, меняя цвет с пурпурного на желтый и обратно. Горы и скалы превращаются в гуманоидные фигуры, которые танцуют под эйсид-роковый, сильно зафузованный саундтрек. Розово-оранжевые облака текут, сливаются, и разделяются, словно узоры на лайт-шоу; с них срываются многочисленные радуги. Лучи Солнца образуют длинный хайр и бороду, развевающиеся во все стороны; по его глазам видно, что оно обкурено до остолбенения.
По всей пустыне рассыпаны хиппи, варьирующие от кислотных образов поп-арта до героев всех крупнейших мультипликаторов-авангардистов. Они тусуются, переходят с места на место, занимаются всеми возможными видами секса, курят травку, играют на электрогитарах, подключенных к сияющим разноцветным скалам.
Посреди всего этого стоит Койот. Его глаза испускают волнистые полосы света, как на выставке оп-арта, изо рта свисает косяк.
Хиппи теснятся вокруг него, крича:
— Койот, трахни меня!
— Койот, ты знаешь, где можно достать пейота или этих магических грибов?
— Можно, ты будешь жить у нас в коммуне?
— Можно, мы будем жить вместе с тобой?
— Почему ты снова не меняешь Вселенную?
Койот издает громкий протяжный вопль, заканчивающийся сверхзвуковым воем.
Хорошо одетый хиппи с магнитофоном в руке протягивает Койоту контракт на запись.
— Подпиши это, Койот. Этот трек потянет на платину и мы все разбогатеем!
Койот разрывает контракт и швыряет клочки в воздух.
— Так держать, Койот! — кричат хиппи, танцуя под опадающими обрывками контракта. — Не продавайся, братушка!
— Давай мы снимем про тебя кино!
— А ты мог бы, например, прекратить войну?
Койот вспрыгивает на высокую узкую скалу и говорит:
— Я больше не могу! Я должен что-то сделать, чтобы прекратить все это!
— Правильно, Койот, прекрати войну!
— И точно — вы, безумные белые ребятишки, только и твердите, что во всем виновата война во Вьетнаме. Может быть, если я смогу остановить эту войну, вы разойдетесь по домам и оставите меня в покое? Вот только как это сделать?
— Иди в Вашингтон, Койот!
— Поговори с Президентом, братишка!
— Койота в Президенты!
— Правильно, — говорит Койот. — Я отправлюсь в Вашингтон и поговорю с Президентом! — Он превращается в светящуюся разноцветную межконтинентальную баллистическую ракету и улетает прочь, оставляя за собой психоделический реактивный след.
— Круто улетел! — говорят хиппи.
Оказавшись над Белым домом, Койот вновь превращается в самого себя, влезает в окно и отправляется на поиски Президента.
«Вот только станет ли Президент разговаривать с Койотом?», — сомневается он. Подумав, он превращается в мультяшную версию Президента.
Поделиться книгой: