Беглецы и чародеи

— А я пройдусь еще немножко. Скажи маме, я скоро буду.

— Инбар!

— Матан, не лезь не в свое дело. Мы взрослые люди.

— Вы дураки.

— А ты нахальный тип.

— Я знаю. Но вы все равно дураки. Я пошел. Я скажу маме, что ты уже идешь.

* * *

Хемда Король сидела за кухонным столом и читала журнал «Вопросы литературы». Время от времени она поднимала голову и близоруко всматривалась в часы на противоположной стене. Потом опять читала. Хлопнула входная дверь.

— Хем?

— Бар.

Инбар вошла в кухню и бегло поцеловала Хемду в щеку.

— Как дела?

— Нормально.

— Матан спит?

— Давно.

— Я купила ему йогурт наутро, — сказала Инбар, открывая дверцу холодильника, — а то у нас кончились.

— Я знаю, — ответила Хемда, продолжая читать, — я тоже купила ему йогурт на утро.

— Значит, у него утром будет два йогурта. — флегматично заключила Инбар, изучая содержимое холодильника. — Ты ужинала?

— Нет.

— Будешь?

— Нет. Я спать.

— Уже?

— Мне завтра вставать в семь утра, — сказала Хемда и вышла из кухни.

— Хем! — окликнула Инбар вполголоса.

— Что? — отозвалась Хемда из комнаты.

— Я завтра поздно. У меня семинар.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказала Инбар, извлекла из холодильника жаркое в лотке и, оглянувшись в сторону коридора, пальцами выудила из лотка кусок мяса и блаженно надкусила его прямо над лотком.

* * *

— С тех пор как мы расстались с моим другом Джимом, я перестал убирать квартиру.

— Совсем?

— Совсем. Не могу себя заставить. Я не подметаю, не вытираю пыль, не мою полы и не убираю на место вещи. Поэтому я никого не могу позвать в гости.

— А давно вы расстались?

— Шесть лет назад.

* * *

Матан стоял у ворот и чистил тряпочкой велосипед. В выходные Матан, Инбар и велосипед ходили гулять в пустыню, и велосипед сплошь покрылся какой-то желтой песчаной пылью. Инбар с Матаном выглядели не лучше, и им пришлось под гневные реплики Хемды долго отмываться в душе. Инбар сначала вымылась сама, а потом мыла Матана и рассказывала ему, откуда взялась пустыня. Инбар знает все. А Хемда умеет печь оладьи. Она напекла целую миску рыжих оладий, залила их горячим медом и топленым маслом, и Матан съел шесть штук, хотя они были очень большие. Или семь. А велосипед он вечером так и не почистил, устал. Поэтому в детский сад приехал на грязном и теперь стоял, вытирая тряпочкой все блестящие велосипедные части. Тряпочку дала нянечка Аяла.

Сбоку за Матаном наблюдал Ал он по прозвищу Алон-Балон. Он ел яблоко и время от времени задавал Матану вопросы.

— Почему ты чистишь велосипед?

— Потому что он грязный, — объяснил Матан и сбегал к крану ополоснуть тряпочку.

— А почему он грязный?

— Потому что я ездил на нем гулять.

— А куда ты ездил на нем гулять?

— В пустыню.

— В настоящую пустыню?

— Нет, в игрушечную! Конечно в настоящую. У нас от дома недалеко.

— А с кем ты ездил?

— С папой.

Алон-Балон догрыз яблоко и кинул огрызок в Матана, но не попал. Огрызок стукнулся о сиденье велосипеда и упал в песок.

— Ты чего кидаешься? — удивился Матан.

— Просто так, — ответил Алон-Балон и убежал в группу.

* * *

— Матан, иди чистить зубы!

— Не хочу.

— Что значит «не хочу»? Уже семь утра.

— Не пойду.

— Матан, быстро иди чистить зубы!

— Где папа?

— Какая разница, где папа, чистить зубы, я сказала!

Матан, лохматый, в пижаме, вышел из своей комнаты и подошел к Хемде, стоящей у плиты. Одной рукой Хемда переворачивала шницели на сковородке, другой споласкивала тарелки под водой, льющейся из крана. Матан прижался спиной к ее спине, закрыл глаза и повозился затылком.

— Мам.

— Что, малыш?

— Инбар больше не придет?

— Вот еще глупости. Придет конечно.

— А где она сейчас?

— Ушла на свою пробежку. Ты чистить зубы пойдешь?

— Нет.

— Почему?

— Я не пойду чистить зубы, пока не придет Инбар, — деловито объяснил Матан, отошел от Хемды и сел за свой столик, за которым обычно завтракал.

— Но, малыш, — Хемда оставила шницели и посуду и подошла к нему, — это разве как-то связано?

Матан не ответил. Он взял со своего стола несколько машинок и теперь возил их по столу туда-сюда. Хемда подумала и попыталась отобрать одну из машинок. Матан уцепился за нее, Хемда стала тянуть, в процессе пощекотала Матана под мышкой, и он захихикал, не отпуская машинки. Хлопнула дверь, и вошла Инбар в спортивном костюме. Матан рывком привстал со стула, на секунду замер, после чего вскочил и убежал из кухни.

— С добрым утром, заяц! — крикнула Инбар в сторону ванной.

Из ванной раздались нечленораздельные мычащие звуки.

— Он очень занят, — объяснила Хемда, отворачиваясь к плите, — он чистит зубы.

* * *

— Вот говорят, многим девочкам сложно найти общий язык со своими папами. Особенно не очень обычным девочкам или тем, кто предпочитает говорить о своих чувствах. Мол, мужчины редко говорят о чувствах и еще реже проявляют готовность в них копаться. А у меня таких проблем нет, я рассказываю папе абсолютно все, даже самое сокровенное. В детстве это было не так., но потом изменилось.

— А когда это изменилось?

— Когда папа умер.

* * *

— И так почти каждый день, понимаешь? Вчера порвал мой рисунок, сказал, что случайно на него упал. Сегодня сдвинул мой велосипед в кусты. Потом откусил кусок моего бутерброда и выплюнул мне на стул.

Волосы у Инбар вились крупными черно-седыми кольцами и на конце прядей образовывали пружинки. Время от времени Матан раскручивал какую-нибудь из пружинок, а потом отпускал и смотрел, как она моментально скручивается обратно.

— Если бы ты был девочкой, все было бы просто. Я бы объяснила тебе, что Алон просто хочет с тобой играть, и предложила бы позвать его в игру.

— А если я не девочка, значит, Алон не хочет со мной играть?

— Да нет, глупый заяц. Алон в любом случае хочет с тобой играть. Просто у девчонок это как-то проще. Позвать, куклу протянуть, что ли. А мальчишке как?

— Не знаю, — насупился Матан. — Кататься на велосипеде я ему не дам.

— Да не давай, кто тебя заставляет. Но подумай, что можно сделать для человека, который очень хочет с тобой дружить.

— А почему он не может просто этого сказать?

— А ты бы смог?

Матан подумал немного, скручивая и раскручивая пружинку волос у Инбар на голове.

— Нет, — сказал он. — Но плеваться бутербродом я бы тоже не стал.

— А что бы ты сделал?

— Я бы помог мне чистить велосипед тряпочкой.

— А потом?

— А потом я бы уехал кататься. И мне стало бы грустно, что я не взял меня с собой.

— Вот ему и грустно. Понимаешь?

— Понимаю. Мне тоже бывает грустно.

— Отчего тебе бывает грустно?

Матан опять насупился.

— Не скажу.

— Понятно. Но Алону ты все-таки как-нибудь помоги. А то он так и будет тебя доставать.

— А если он опять меня обидит?