Похищение Манхэттена

— У вас есть какие-либо предположения относительно того, из-за чего всё это произошло?

— Не-а. Наверно, нам скажут об этом по телевизору, если мы выберемся отсюда.

— У кого из вас есть предположения о происшедшей катастрофе? — обратилась Джулия сразу ко всей четвёрке, но посмотрела на высокого мужчину.

— Как вас зовут, сэр? — спросила она у него.

— Мэт Шихан, — ответил он, не поворачивая головы, а потом добавил: — Извините, что недавно я был с вами не очень вежлив, я думал, что вы одна из тех, кто шатается от безделья повсюду с видеокамерами. Кроме того, в тот момент мне было не до хорошего тона.

— Это естественно, все мы в той непростой ситуации несколько свихнулись. — Джулия отметила, что к Мэту Шихану эти слова относятся меньше, чем к остальным, ведь он один из всей толпы сохранял самообладание. — Вы полицейский?

— Полицейский? Нет!

— Я подумала так потому, что вы не растерялись во время общей паники и сразу начали правильно действовать. Где вы этому научились?

— Некоторое время моя работа была связана с подобными ситуациями.

— Вот как? Тогда, наверно, у вас как у специалиста возникли предположения по поводу того, из-за чего стряслась эта беда?

— У меня нет предположений, — сказал он наконец. — Одно только могу сказать: дело здесь не в аварии только в метро, а в чём-то другом.

— Почему вы так решили?

— Потому что туннель здесь проходит под рекой через коренную подстилающую породу, и та сила, которая смогла разрушить туннель в этом месте, наверняка разрушила и многое другое.

В ужасе Джулия почувствовала, что этот человек прав. В этот момент земля под ногами дрогнула, заколебалась. У Джулии, появилось ощущение, будто она поднимается в лифте.

В здании факультета компьютерных наук Колумбийского университета за столом перед компьютером спал доктор Бобби Джо Брюстер. Внезапно он проснулся, но не сразу стряхнул сон. Наконец до него дошло, что экран компьютера не светится. Ёлки-палки! Значит, напряжение вырубилось, причём вырубилось давно, потому что даже блок бесперебойного питания, через который компьютер подключён к электросети, исчерпал свой ресурс. Боб понял, что заснул приблизительно в тот момент, когда работа программы по симуляции атмосферных явлений заканчивалась, и теперь надо будет её запускать заново.

Пол покачнулся, ручка на столе прокатилась несколько сантиметров и остановилась. Что за глупые шутки?! То ли это студенты опять развлекаются, то ли в самом деле происходит нечто хреновое. Боб подошёл к окну.

Хороши шуточки! За окном опускался вниз штат Нью-Джерси. Бобби Джо продрал заспанные глаза, взглянул на мир критическим взглядом учёного.

— Молодцы ребята! — произнёс Бобби Джо вслух. — Очень правдоподобно это у вас получилось!

Он ожидал услышать смех или любой другой ответ от притаившихся где-то студентов, но в ответ — тишина. Тогда Боб начал всматриваться в пейзаж за окном внимательнее, прильнул к окну и посмотрел вначале влево, насколько позволяла рама, потом медленно проследил взглядом до самой крайней точки справа. Доктор Боб Джо хорошо разбирался в компьютерной симуляции, а потому знал, как отличить реальность от её подделки на экране компьютера. Если бы шутники-студенты вместо окна установили большой экран, на котором показывали бы Бобу то, что он сейчас в окне видел, тогда Боб враз раскусил бы их фокус. Но весь фокус заключался в том, что фокуса не было — за окном он увидел реально происходившие чудеса. Реальность эта была совсем даже не реальной.

На всех дорогах движение машин полностью замерло. Вдоль Гудзона пенилась линия турбулентности. Боб прижался щекой к стеклу и взглянул так высоко, насколько мог — вверху парило твёрдое облако. Нет, вряд ли облако, слишком уж ровной, чертовски гладкой была его поверхность.

Бобби Джо снова глянул на Нью-Джерси. С высоты открывался необычный вид, показались дороги, которых не было видно раньше, тогда, когда штат Нью-Джерси находился повыше, на привычном для него месте. Вскоре противоположный берег Гудзона уплыл вниз и скрылся из виду, продолжал проваливаться в бездну и весь Нью-Джерси. Ничего себе события!

Да уж, денёк сегодня будет весёлый!

Он увидел, как Манхэттен за окном медленно поднимался всё выше и выше. Он продолжал всматриваться в чудовищную картину. Казалось, что Манхэттен накрыт большим-пребольшим прозрачным колпаком; но страшнее всего было то, что вся эта махина, весь этот остров, упакованный в гигантский пузырь, и в самом деле поднимался в воздух. А под островом вскоре показалось нечто вроде гигантского земляного конуса — высотой он был больше, чем знаменитый небоскрёб Эмпайэр-Стэйт-Билдинг.

Из ямы, вернее, из огромной воронки, откуда возносился Манхэттен, торчали разнообразные кабели. А сверху над похищаемым неизвестно кем районом Нью-Йорка висел столь же большой космический корабль.

Мэт с помощниками продолжали идти по туннелю.

Вдруг послышался грохот и жуткие скрипы.

— Оно движется! — закричал кто-то в панике.

И в самом деле, чёрная стена начала отодвигаться. В туннель просочился яркий дневной свет.

Зазор между отодвигавшейся стеной и срезом туннеля увеличивался, и вот наконец все увидели… бездну!

— Во дела! — удивлённо воскликнул кто-то в толпе.

Другие оторопели настолько, что потеряли дар речи и наблюдали невероятное зрелище в гробовой тишине, пока не показалось дно той огромной махины, что неведомой, нечеловеческой силой возносилась чёрт знает куда. Наконец махина поднялась настолько, что исчезла из поля зрения, и ошарашенные зрители обнаружили, что туннель выходит в необъятную яму, напоминающую старый карьер, откуда много лет извлекали горную породу. В карьере зияли выходы из других туннелей. Над ним вверху виднелось нечто тёмное, столь же огромное, как карьер, медленно возносящееся к небесам. Боже всемогущий!

Сверху мимо выхода из туннеля потекла водопадом вода. Как ни трудно было в это поверить, но все убедились в страшной реальности — Манхэттен был вырезан из Нью-Йорка по водной границе и унесён неизвестно куда, а на его месте осталась глубокая яма. Вода стекала в яму всех сторон; в туннеле шумело, как от Ниагарского водопада, но в туннель, слава Богу, вода почти не попадала — основной поток проносился мимо на дно карьера.

— Боже мой! — воскликнул мужчина в свитере. Ведь скоро вода заполнит всю эту яму, а потом зальёт и наш туннель.

— Нам надо быстрее драпать отсюда! — посоветовал другой.

— Мы не успеем добежать до другого выхода из туннеля, вода нас догонит, — мудро возразил ребёнок в чёрной куртке, — лучше нам прыгнуть в воду отсюда, а потом выберемся на берег.

Грохот водопада усиливался.

— Устами младенца глаголет истина! — сказал «свитер». — Смелее, граждане, прыгайте вниз, там вас ждёт великолепнейший миксер! А если мы подождём, пока уровень воды поднимется до туннеля, и тогда прыгнем, то вскоре вода хлынет в туннель и засосёт нас.

— Но мы должны найти какой-нибудь выход! — не терял оптимизма ребёнок.

— Тоже правильно. Я побежал. — И мужик кинулся в тёмную глубину туннеля.

Большинство побежало за ним. Люди мчались в кошмарной черноте туннеля до тех пор, пока не начали, задыхаться. Бегущая толпа не успела достичь ближайшей станции, когда их настигла вода. Нарастающий поток воды вызвал в туннеле ветер, отчего несколько зажигалок погасло. Грозное журчание, означавшее смертельную опасность, подстёгивало бегущих. Недолго они бежали по щиколотку в воде, а вскоре бежать стало трудно — холодная вода дошла до колен.

Вода начала прибывать быстрее, усилившийся поток сбивал с ног, нёс спасавшихся в пугающей тьме, их тела закувыркались в пенящихся водоворотах, конечности задевали о стены. Люди неслись в неизвестность, пока стремительный поток не поглотил их.

Руди Санчез стоял у окна, прикованный захватывающим зрелищем, а всё вокруг в муниципальном здании скрипело, как будто небоскрёб раскачивался на сильном ветру. Над городом навис огромный космический корабль. Он, очевидно, поднимал вырванный остров, заключённый в прозрачный и твёрдый пузырь. Вода из Верхнего залива начала стремительно убывать, словно кто-то вынул со дна большую пробку. Но вода стекала в яму, откуда был вырван Манхэттен. Вместе с водой в неё начал сползать паром, заполненный людьми. Чтобы не видеть их мучительного конца, Руди зажмурил глаза.

Когда он их открыл, паром исчез. Вскоре за краем поднимающегося Манхэттена скрылась из виду статуя Свободы. Казалось, она машет на прощание рукой своим возносящимся гражданам. Через минуту исчез из виду Бруклин, а через несколько минут — Атлантический океан. Атмосфера из синей постепенно превратилась в космическую черноту. В безбрежной пустоте у Руди перед глазами всё стояла статуя прощающейся Свободы.

Руди перевёл взгляд вниз на людей — они застыли на улицах и ошеломлённо смотрели в бездну космоса, открывшуюся над их головами.

Теперь небо над Манхэттеном было чёрным, на нём появились звёзды, солнце светило необычайно ярко, а тени стали непривычно чёткими.

Чёрный объект вверху, взявший Манхэттен на буксир, начал приближаться, увеличиваться в размерах, заслоняя собою на небе всё больше и больше звёзд, потом остались видны только звёзды, расположенные над самым горизонтом, а чернота всё сгущалась. Руди понял, что Манхэттен входит в огромный цилиндр, во внутренности незваного космического пришельца.

Солнечный свет исчез, Манхэттен объяла тьма.

Глава 2

БЕСПЛАТНАЯ КОММУНАЛЬНАЯ УСЛУГА

Неестественная тьма, объявшая утром Манхэттен, застала Дорину Андервуд, мэра Нью-Йорка, у окна её офиса в западной части Сити-Холла. Уметь предвидеть непредвиденное — работа мэра, но то, что произошло в это утро, привело Дорину в состояние шока, и всё происходившее ей казалось абсурдом.

В этот день она, как всегда, пришла на работу рано, задолго до начала рабочего дня, потому что только так можно успеть принять всех посетителей и проследить за бесперебойной работой всех механизмов городской власти. Несмотря на многочисленных помощников, Дорина считала своим долгом самой контролировать работу городской администрации.

Когда городской шум изменился, стал непривычно тревожным, обеспокоенная Дорина подошла к окну. Увиденное повергло её в смятение. Невозможно было поверить, что это реальность. Трудно стало дышать. Перед её глазами Манхэттен возносился в небо. Возносился себе спокойненько, величественно и плавно; прошёл верхние слои атмосферы и вышел в открытый космос. И вот среди бела дня вдруг наступила тьма.

Хотя тьма была не полной. Электричество, конечно, вырубилось, но некоторые автобусы, грузовики и легковушки, ещё не покинутые водителями, стояли на улицах с включёнными фарами, слегка освещая их среди искусственной ночи.

В полумраке Дорине стало не так страшно — менее заметны следы катастрофы.

С её городом случилось что-то чудовищное — за прозрачной поверхностью пузыря, куда какие-то злобные, потусторонние силы запихнули Манхэттен, была сплошная тьма. Похищенный район города отражался в изогнутой поверхности, как в кривом зеркале комнаты смеха. Дорина задрожала от ужаса.

На секунду она закрыла глаза, чтобы не видеть картины, не укладывающейся в сознание, и тщетно пыталась убедить себя, что просто ей что-то померещилось. Однако то, что произошло за последние полчаса, не входило в сознание. О невероятности ситуации свидетельствовало, ощущение, что собственное тело стало заметно легче.

Дорина сообразила, что её вес уменьшился потому, что Манхэттен отдалился от Земли на такое расстояние, на котором гравитационное поле слабее. Понять-то это можно, но что за этим стоит?!

Она подпрыгнула и стукнулась о потолок головой, приземление вышло долгим и неловким.

Она снова выглянула в окно. Выглянула и окаменела: О ТАКОМ в учебниках для мэров не упоминалось…

Вместе с другими Джулия Крэйвин лихорадочно пробиралась по туннелю подземки в поисках выхода, когда постепенно начала ощущать, что тело её стало как будто легче. Оказалось, что почувствовали это и остальные, а значит, то была не иллюзия. Движения стали свободнее, но для сохранения равновесия потребовалось больше ловкости — идти в условиях пониженной силы тяжести стало труднее. Четверо, которые несли раненого, начали спотыкаться и чуть не уронили несчастного на пол.

Пламя в зажигалках вытянулось. Никто не мог понять, что происходит.

— Объяснения найдём потом, — сказал Мэт. — Вначале донесём пострадавшего до безопасного места, а потом уже будем ломать голову над тем, что происходит.

Джулии захотелось что-то сказать, чтобы ещё раз обратить на себя внимание Мэта, и она сказала первое, что ей пришло в голову:

— А туннель не обрушится, как вы думаете? Я так боюсь!

— Всё может случиться, но что мы можем поделать? — ответил Мэт.

Через несколько шагов женщина, нёсшая плащ, воскликнула:

— Свет! Смотрите! Там впереди свет!

Это поезд, решила Джулия, и поезд этот мчится прямо на них. Сейчас он их всех задавит. Можно ли прижаться к стене так, чтобы уцелеть? Но тут же поняла, что страхи — сплошной абсурд. В самом деле, разве поезд может ехать, когда нет электричества?

Разумеется, никакого поезда впереди не оказалось. Это горела аварийная лампа с автономным питанием, автоматически включившаяся в момент катастрофы. Где-то недалеко должна быть станция, поняла Джулия, Там всё и выяснится…

Мэт и трое его помощников осторожно положили раненого человека на платформу станции метро, а потом взобрались на платформу сами, что оказалось совсем нетрудно при слабой гравитации. В этот момент пострадавший пришёл в себя.

— Где я? — спросил он слабым голосом. Он пытался что-то понять или вспомнить, что с ним произошло, пристально смотря на большой плакат церкви Последнего Спасителя, где крупными чёрными буквами было написано: ПОКАЙСЯ!

— Всё в порядке, — сказал Мэт раненому, — потерпите. Сейчас вам помогут.

На станции никто не оказал помощи людям, выбравшимся из туннеля, что подтвердило подозрения Мэта о том, что катастрофа коснулась не только линии метро. Когда они поднимались по лестнице на поверхность, на пути им не встретилось ни единого человека. Странное впечатление вселенской катастрофы усиливалось от непрерывного рёва одновременно гудевших нескольких автомобильных сирен.

Наконец Мэт и его спутники достигли верхней части станции, где тоже почему-то было темно, лишь кое-где светили аварийные лампы. С улицы доносились рыдания и крики толпы. Любопытная журналистка Джулия вырвалась вперёд, быстро взбежала по лестнице, а Мэт продолжал осторожно идти, крепко держа свой край плаща, на котором в забытьи лежал человек без кисти. Вверху на станции оказалось совсем немного людей, они в страхе прижимались к стенкам.

Несмотря на утренний час, на улице было темно, как ночью. Вместо неба над Манхэттеном висело искажённое изображение города, подсвеченного фарами машин, замерших в грандиозных пробках. На тротуарах стояли группки людей, удивлённо взиравших на кривое отражение в нависшем над ними куполе. Некоторые лежали прямо на асфальте. Где-то в потёмках женщина истошно рыдала. Мэт почувствовал в желудке спазм и понял, почему некоторые люди лежат на земле — низкая сила тяжести в сочетании с кошмарным видом вверху вызвала у них приступ боязни высоты.

Теперь держать плащ с раненым было намного легче. Мэт огляделся по сторонам и заметил среди скопления транспорта машину «скорой помощи».

Они медленно понесли пострадавшего к «скорой», петляя между людей, уставившихся наверх пузыря, а когда вышли на более или менее просторное место и прибавили шагу, асфальт показался скользким, — сила трения подошвы об асфальт резко уменьшилась.

Врачи «скорой помощи» стояли рядом со своей машиной и, не отрываясь, смотрели вверх, где ещё не так давно было небо.

— Мы принесли человека, которому срочно нужна помощь, — обратился Мэт к водителю.

Водитель перевёл глаза с «небес» на Мэта, несколько секунд тупо таращился на людей, державших плащ, не в силах понять, чего от него хотят, но вскоре вспомнил о своих обязанностях. Пока вносили пострадавшего в машину, Мэт объяснил им, что отрезанную кисть этого человека найти не удалось. Врачи здесь же сразу начали обрабатывать рану, впрыскивать лекарства. Подошла журналистка Джулия, встала поближе к Мэту. Раненый вновь пришёл в сознание, открыл глаза.

— Вы помните, что с вами случилось? — спросила у него Джулия.

Раненый посмотрел на свою изуродованную руку, облизнул пересохшие губы и произнёс смиренно:

— Я думаю, что Бог этим подал мне знак. — Голос его был мягким и одновременно звучным.

— Что вы имеете в виду? Какой знак? — профессионально допытывалась журналистка.

Но раненый впал в забытьё.

В это время с западной стороны Манхэттена засиял свет. Он исходил из яркого пятна, подобного солнцу, и яркость его нарастала. Все одновременно смолкли, наступила полная тишина.

Новоявленное солнце разгоралось всё ярче и ярче, стало светло, как днём. Отражения от поверхности купола померкли и исчезли. Мэт осмотрелся. На востоке, где раньше был Бруклинский мост, от моста остался лишь короткий обрубок. От всего увиденного во рту у Мэта пересохло. За прозрачной стеной купола вместо Бруклина расстилалась обширная серая равнина. Вдалеке виднелся другой гигантский прозрачный купол, а левее — ещё один. Дальше за ними на серой гладкой равнине стоял следующий, точно такой же. Тишина взорвалась — в толпе громко заговорили, женщины завизжали. Мэт посмотрел в другую сторону — там вдалеке обнаружилось ещё два купола.

Под каждым из этих куполов был виден город, но это были непривычные для землян города. В одном было нечто вроде нагромождения призматических арок, другой город состоял из единственного грандиозного здания, в третьем — торчали тонкие и высокие сооружения, похожие на иглы, вокруг острия каждой светились нимбы.

Джулия, несмотря на чудовищные явления, исполняла свои обязанности журналиста. Слава Богу, батарейки в аппаратуре ещё не сели. Оптическая часть её минивида была прикреплена к повязке на голове, а записывающая часть — на поясе.

Во время искусственной ночи Джулия успела заснять искажённое отражение Манхэттена в куполе над головой, скопления транспорта на Бродвее и Фултоне, а когда над прозрачным куполом взошло искусственное солнце, принялась фотографировать экзотические города в прозрачных пузырях, разбросанные по серой равнине. В одном из ближних пузырей город состоял из сотни голубых пирамид с окнами разнообразнейших форм. Там Джулия заметила какие-то двигающиеся существа, внешне напоминающие людей. Над этим голубым городом тоже сияло искусственное солнце, причём оно перемещалось по прозрачному «небосклону» медленно.

Вдалеке на серой равнине с помощью увеличительной оптики минивида Джулия рассмотрела два тёмных купола.

Купола над городами имели разные формы — одни в виде полусферы, другие вытянуты вверх над высотными зданиями, а некоторые как бы сплющены.

В южной части Манхэттена купол почти касался двух высоких небоскрёбов-близнецов Всемирного торгового центра.

Вой автомобильных сирен затихал. Машины на улицах по-прежнему не двигались, между ними прохаживались люди, а некоторые всё ещё стояли в остолбенении и пялились вверх.

Народ, сплочённый общей бедой, стал общительнее. Многие спрашивали у незнакомых людей: «Вы тоже видите это или мне это мерещится?»