– Кто угрожает? – Глаза Сиротина округлились от страха.

– Ну, допустим этот Мышкин?

– Нет! – энергично затряс головой Евграф Виленович.– Не стану клеветать на человека офицеру компетентных органов. Никита Алексеевич – очень вежливый, любезный и щедрый молодой человек!.. Что же касается черных магов, то да: шантаж и обман имели место быть! Иначе я никогда не подписал бы бумагу о сотрудничестве с орденом Золотого Скорпиона.

– Почему вы не заявили о шантаже в компетентные органы?

– Федор Васильевич, я вас умоляю! – беспорядочно замахал руками в сторону Крюкова Сиротин.– Это же верная психушка! А я там уже побывал – благодаря моему старинному приятелю Виссариону Дмитриевичу Пацакову.

– Пацаков, следовательно, знает об инопланетных пришельцах?

– Ха! – дернулся Сиротин.– Он не просто знает– он все видел собственными глазами!.. Но Виссарион будет молчать, товарищ лейтенант! И другие тоже! Кому охота прослыть сумасшедшим?! Ведь доказательств-то – никаких!.. Да заикнись Пацаков об этом перед журналистами – и все! Конец политической карьере!.. Я вам написал по глупости... по простоте душевной... Ну, и из страха тоже... А кто бы на моем месте не испугался? Я такое видел собственными глазами, Федор Васильевич, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Даже вам боюсь рассказывать, потому как все равно не поверите – психом посчитаете! Я ведь дракона видел – вот как вас сейчас! Шестиглавого!.. Ну да вы наверняка его тоже видели в кино. Сюзи– теперь звезда экрана!..

– А я думал, что там комбинированные съемки, компьютерные технологии...

– Какие компьютерные, уважаемый? – нервно хохотнул Сиротин.– Самая натуральная рептилия о шести головах! Говорящая к тому же. И сильно пьющая!.. Лично имел неосторожность выпить с ним на брудершафт!..

Кажется, Крюков совершенно напрасно пришел к Сиротину. Если у лейтенанта и были какие-то сомнения по поводу психического здоровья Евграфа Виленовича, то после услышанного они полностью отпали... Как ни странно, видного бизнесмена недоверие, явственно читавшееся на лице гостя из органов, нисколько не огорчило – даже вроде обрадовало.

– А вы мне не верьте, дорогой Федор Васильевич... Не верьте! Так для вашего здоровья полезнее... И протокол не пишите – иначе вас сочтут «двинутым по фазе». Чего доброго, отправят на обследование к психиатру! Уволят из органов, поломают карьеру!.. Просто сообщите начальству, что я – псих, и с меня взятки гладки... В крайнем случае организуйте финансовую проверку деятельности нечистой силы.

– Какой еще нечистой силы? – насторожился Крюков.

– Язык мой – враг мой! – спохватился Сиротин, запоздало зажимая рот рукой.

– Нет уж, Евграф Виленович, выкладывайте все начистоту! – строго сказал лейтенант.

– Так я ведь – как на духу... – заторопился псих.– Все, что знал, выложил вам, не таясь... Но если скажу, что в этой корпорации монстров заправляет небезызвестный Соловей-разбойник, вы ведь не поверите?

– Какой еще Соловей?

– Тот самый, которому Илья Муромец бил морду за антиобщественное поведение!

Крюков рассердился, даже побагровел от гнева, что с ним случалось крайне редко. У лейтенанта сложилось твердое мнение, что Сиротин над ним просто издевается. Ибо есть же, в конце концов, пределы и помешательству!.. В Соловья-разбойника Федор верить отказывался категорически!

– А я ведь предупреждал... – махнул рукой в его сторону Сиротин.– Вот вы уже и обиделись... Но что делать, Федор Васильевич, если мы угодили в историю, которая не подходит ни под одну статью Уголовного кодекса?.. А вы отметьте Соловья в своей записной книжечке как вора-рецидивиста с многолетним стажем. Можете и начальству доложить, что некий Соловьев Степан Степанович, развивший бурную деятельность на ниве шоу-бизнеса, несмотря на почтенный возраст – человек сомнительный и с богатым криминальным прошлым! А возглавляемая им контора «Кощеево царство» – рассадник аморализма и всяких непотребств!

– За аморальность у нас сейчас не судят,– хмуро бросил Крюков вежливо улыбающемуся Сиротину.

– И не знаю тогда, чем вам помочь,– развел руками Евграф Виленович.– Вот разве что фотографией... Извольте полюбоваться.

Крюков неохотно взял снимок, но, увидев изображенных там типов, едва не вскрикнул от изумления: какая-то жутковатая смесь слона и человека, рядом – и вовсе волосатая обезьяна. Правда, третьим в компании был вполне земной хмырь с нахальной мордой и золотой фиксой во рту.

– В центре – Василий Щеглов, шофер небезызвестного Венедикта Жигановского; слева – реск: я их видел на Арбидоне; справа – существо, называемое глеком... По слухам, глеки довольно свирепы... Снимок сделан на планете Эборак в замке благородного барона Гилроя... Во всяком случае так утверждает Василий, и у меня нет оснований ему не верить.

– Да ряженые это!

– Если вам так удобнее, можете считать ряжеными,– согласился Сиротин.

– А ваш Василий связан с рецидивистом Соловьевым?

– Насколько я знаю, они партнеры по бизнесу... Кстати, Василий Щеглов – человек далеко не бедный. Вы фильм «Царевич Елисей» смотрели?

– Не успел.

– Щеглов играет там роль разбойника по имени Рваный Билл. Очень колоритный получился персонаж... Гонорар ему был выплачен соответствующий: несколько миллионов долларов.

Крюков еще раз взглянул на фотоизображение ничем вроде бы не примечательного типа и тяжело вздохнул... Умеют же люди устраиваться в жизни! А тут – работаешь, как проклятый, и все без толку! Мало того что платят скупо, так еще и в любой момент могут по шапке дать!.. Годы же идут... Не успеешь оглянуться – двадцать пять стукнет!.. Расторопные люди в его возрасте уже миллиардами ворочают – как этот Мышкин. А Федор Крюков все в лейтенантах ходит...

– Чем занимается корпорация монстров?

– Казино, ночные клубы, стриптиз-бары... Очень доходный бизнес, смею вас уверить! Но это – далеко не все,– понизил голос почти до шепота Сиротин.– Сдается мне, что основным источником их доходов является контрабанда.

– Наркотики, драгоценные камни? – насторожился Крюков.

– Наркотики исключаю,– покачал головой Евграф Виленович.– Им нет смысла так рисковать. У них же в руках золотая жила, дорогой Федор Васильевич.

– Что еще за жила?

– Не знаю подробностей,– забегал глазами Сиротин.– Потому и не стану вводить вас в заблуждение... Конспирация у них – на высочайшем уровне. В случае чего – монстры не будут церемониться ни с вами, ни со мной...

Федору пришло в голову, что у собеседника есть свой интерес в деле, о котором он так хлопочет. Очень может быть, что он пытается руками спецслужб устранить конкурентов, поэтому и нагородил тут с три короба. Нечистая сила, Соловей-разбойник, инопланетяне... Если, чего доброго, разразится скандал, то с имеющего справку от психиатра бизнесмена взятки гладки! Неприятности падут на голову лейтенанта Крюкова, у которого такого документа нет и не предвидится... Конечно, если эти люди действительно занимаются контрабандой, то Сиротина следует поблагодарить за помощь компетентным органам, но если сукин сын блефует – Федор сумеет отбить у него охоту шутить с серьезным ведомством – будь он хоть трижды псих!..

– Говорите – «Кощеево царство»?

– Именно так, уважаемый Федор Васильевич. Уж извините, что доставил вам столько беспокойства.

– Это моя работа,– сухо отозвался Крюков, поднимаясь со стула.– Спасибо за информацию, господин Сиротин.

– Рад был содействовать. Только, бога ради, товарищ лейтенант, не упоминайте моего имени! Ведь монстры!.. Для них человеческая жизнь ничего не стоит.

– Обещаю,– бросил через плечо Федор.– Счастливо оставаться...

Чтоб его разорвало, этого психа!.. Крюков покинул гостеприимный офис с чувством глубокого морального неудовлетворения. Разумеется, он не поверил Сиротину... Интересно, действительно ли любезный Евграф Виленович – законченный психопат или просто талантливо косит под оного, преследуя далеко идущие цели?.. В последнем случае – он редкостный наглец, надо признать... Не каждому придет в голову мысль задействовать столь хамским образом Контору для борьбы с конкурентами!..

На Кочубинского изъятая у Сиротина фотография произвела еще большее впечатление, чем на Крюкова. У майора отвалилась челюсть, и Федору пришлось ее вправлять – в переносном, конечно, смысле.

– Скорее всего, фотомонтаж,– пояснил он растерявшемуся начальнику.– Сейчас в кино и не такое увидишь... Василий Щеглов играл одну из главных ролей в нашумевшем фильме «Царевич Елисей».

– Ах, да,– спохватился Кочубинский.– Уж мне эти киношники! Мистификаторы...

– Талантливо работают,– согласился Крюков.– Но если верить тому же Сиротину, сферой искусства они себя не ограничивают. Евграф Виленович намекал на контрабанду.

– А бизнесмену можно верить?

– Разумеется, нет,– пожал плечами Крюков.– Я записал наш с ним разговор, можете на досуге послушать.

– Ваши дальнейшие действия, товарищ лейтенант?– построжел лицом Кочубинский.

– Инопланетян и нечистую силу оставим психиатрам, товарищ майор. Что же касается контрабанды и финансовых злоупотреблений, то тут наша прямая обязанность – вмешаться.

Идея подчиненного майору понравилась. В конце концов, сигнал есть сигнал – от кого бы он ни поступил в органы. Не говоря уж о генеральской резолюции – от нее никоим образом не отмахнешься!.. Контрабанда и финансовые злоупотребления – куда более пристойный предлог для оперативного расследования, чем намекающие на шизофрению власти инопланетяне...

– Действуйте, товарищ лейтенант, но не зарывайтесь! Информация получена из сомнительного источника. Нельзя исключать, что преследуется цель дискредитации компетентных органов!..

В опытности и нюхе на всякого рода провокации Кочубинскому не откажешь!.. Федор упустил из виду возможность указанного варианта – между прочим, зря. Пойди потом докажи правозащитникам и журналистам, что во всем виноват негодяй Сиротин, который, вполне возможно, не столько негодяй, сколько псих!..

Старый отцовский «жигуленок» завелся не сразу. Федор с тоской смотрел вслед развязным иномаркам, которым не было дела до проблем человека, стоявшего на страже госинтересов. Вздохи и увещевания Крюкова не произвели ровным счетом никакого впечатления на недостойного представителя семейства колесных. Только мат, в сердцах сорвавшийся с губ расстроенного лейтенанта, заставил паразита чихнуть, чавкнуть и наконец нехотя тронуться с места.

Скорее всего, во всем были виноваты свечи, но Федору вдруг почудилось в поведении «жигуленка» нечто иррациональное... даже мистическое... Вспомнились почему-то бабушкины рассказы про порчу, которую нехорошие люди напускают на ротозеев. Правда, можно ли напустить порчу на двигатель внутреннего сгорания – Федор не знал... На всякий случай помянул нечистую силу нехорошим словом, надеясь таким образом отвадить ее от дышавшего на ладан автоублюдка.

К особо суеверным лейтенант Крюков себя не относил, но по дереву, случалось, стучал – просто во избежание возможных неприятностей и в силу приобретенной под воздействием бабушкиных сказок привычки... Черных кошек тоже не любил. Потому и остановился в оторопи напротив подъезда, не решаясь сделать следующий шаг. Как назло, двор обезлюдел, а ждать, когда рассеется наваждение, сотворенное перебежавшей дорогу черной кошкой, времени у Крюкова не было. Скрепя сердце и стараясь не вспоминать бабушкины предостережения, он решительно рванул поцарапанную дверь.

Как и предполагал Крюков, Аркадий Канарейкин– старый приятель еще со школьных времен – дрых, несмотря на давно наступивший белый день. Канарейкин, подобно любому уважающему себя представителю богемы, вел по преимуществу ночной образ жизни, а потому не спешил отрываться от дивана, игнорируя настойчивые призывы. Разъяренный Федор после почти десятиминутных усилий собирался уже нарушить закон и вышибить дверь в логово потерявшего совесть приятеля, но тут Аркашка наконец соизволил проснуться, и его опухшая физиономия возникла в проеме бледным пятном.

– Дрыхнешь, артист! – с порога обрушился на хозяина расстроенный лейтенант.

– Прикорнул на минутку... – попробовал оправдаться Аркадий.– А ты как с цепи сорвался!

В однокомнатной квартире Канарейкина царил беспорядок. Царил всегда... Крюков не стал тратить время на воспитание неисправимого неряхи, а просто скинул барахло со стула и утвердился на нем сам. Аркадий уныло поднял сильно помятые брюки и попробовал надеть, но промахнулся волосатой ногой и, повздыхав, отложил их до лучших времен. Канарейкин был не то чтобы пьян – просто с очень сильного похмелья.

– У тебя есть фильм «Царевич Елисей»? – строго спросил Федор.

– Валялась где-то кассета... – поморщился Аркадий.– Ты же знаешь, Крюков, мой уровень: не люблю сказки для умственно отсталых подростков.

– Значит, фильм ты не видел?

– Почему это?! – возмутился Канарейкин.– Его все видели и сошлись во мнении, что полное фуфло!

– А призы?

– Я тебя умоляю, Федя! Неужели думаешь, что все эти «ники» и «орлы» даются за достижения в области кинематографии?.. Там, брат, такой междусобойчик, что талантливому человеку остается только плечами пожимать.

– Иными словами – Мышкин вхож?

– Хо, Мышкин! У Сынка, брат, все схвачено. Тот еще налим.

– А ты с ним знаком?

– С его тестем Александром Караваевым в одном театре работал. Водку вместе пили. Он теперь народный артист, а я – сам видишь: пал, и пал низко.

– Пить меньше надо,– отказал приятелю в сочувствии Крюков.

– Да что ты понимаешь в искусстве, охранник хренов! – взвился Канарейкин.– Я – талант! Я – гений! Пусть и непризнанный... А ты так и помрешь в церберах!

О своей службе в Конторе Крюков распространяться не любил. Аркашке и вовсе сказал, что работает в охранной фирме,– просто во избежание трепа с его стороны. Канарейкин с юности не умел держать язык за зубами и мел иной раз совершенно непотребное, а главное – далеко не всегда полезное для организма и карьеры. И морду ему частенько за невыдержанность били, и с работы выгоняли... Сейчас он, кажется, опять был не у дел – хотя и не испытывал по этому поводу неудобств и финансовых проблем. Кто этого сукина сына только поит и кормит?!

– Лопнула наша фирма,– соврал, не моргнув глазом, Федор, на всякий случай мысленно плюнув три раза через левое плечо, дабы не навлечь на Контору неприятностей.– Ищу, где бы голову приклонить и кому подороже продаться... У тебя ничего стоящего нет на примете?

– Надо подумать,– с ходу проникся горем старого друга добрый сердцем Аркашка.

Пока он думал, Крюков отыскал в коробке нужную кассету и с интересом уставился на экран. Все-таки Канарейкин был не прав, назвав фильм «Царевич Елисей» фуфлом. Снят просто потрясающе! А спецэффектам, на взгляд Федора, мог бы позавидовать сам Спилберг.

– До чего же нечисть натурально выглядит,– покачал головой Крюков.– Прямо как живые.

– Кого ныне этим удивишь? – пренебрежительно махнул рукой Канарейкин.– Хотя, если честно, приз за спецэффекты Мышкин получил заслуженно. У нас так больше никто снимать не умеет. Так и денег он в фильм вбухал – будь здоров! Технологии нынешние недешево стоят.

– А который тут твой знакомый Караваев?

– Абалдуин Восьмой,– кивнул на экран Аркадий.– Кто-кто, а Александр Сергеевич и здесь на уровне. Вот Сеня Курицын – подкачал. Актер неплохой, но роль – не его.

– А Рваный Билл?

– Васька, что ли? Дилетант... Правда, не без божьей искры.

– Ты и его знаешь?

– Кто ж Щеглова не знает? Он шофером у Жигановского был. Сейчас разбогател, отъелся... Чего доброго – и руки не подаст.

– А этот блондин с выразительной внешностью?

– Не знаю,– покачал головой Аркадий,– не встречались... Провинциал, наверное. Фильм в Кацапове снимали, там и массовку набирали... Чем он тебя так заинтересовал?

– Очень уж ловко мечом орудует.

– Костолом! – пренебрежительно махнул рукой Аркадий.– Вот блондиночка – хороша! Актрисы, надо признать, тут подобраны со вкусом. Но чего в фильме нет – так это истинного профессионализма! Его ведь ни за какие деньги не купишь.

Почему Аркадий Канарейкин мнил себя профессионалом – Федор затруднился бы ответить. Театральное училище его приятель закончил с грехом пополам; артистическая карьера у него не заладилась. В театрах Канарейкин надолго не задерживался, перебиваясь в основном на ролях «кушать подано». Мелькнул пару раз в сериалах, но лавров не снискал. И вот уже года три вел откровенно распутный образ жизни, пудря мозги состоятельным дамочкам бальзаковского возраста своими артистическими манерами. Благо, природа Аркашку не обидела: не писаной, конечно, красоты, однако в ловеласы средней руки годился.

– Может, тебе на эстраду податься? – критически оглядел приятеля Крюков.

– На эстраде ныне голубые в ходу,– горестно вздохнул Канарейкин.– А я по амплуа и по внешности – первый любовник.

– И голоса приличного у тебя нет... – констатировал Федор.

– При чем здесь голос? – несказанно удивился Канарейкин.– Ты телевизор хоть изредка смотришь?

Изредка Крюков телевизор смотрел. В основном новости и футбольные матчи. Остальное казалось ему откровенным маразмом, не достойным внимания серьезного человека.

– Ты ведь по молодости лет гитарой увлекался? – вспомнил вдруг не к месту Аркадий.

– И что с того? – пожал плечами Крюков.

– И внешность у тебя подходящая... – задумчиво прогундел Канарейкин.– Вполне из нас с тобой может получиться «Чай вдвоем».

Все-таки ночные загулы сказываются на интеллектуальных способностях, а возможно, даже ведут к психическим расстройствам... У Крюкова были веские основания полагать, что его приятель «двинулся по фазе». Как еще воспринимать человека, который бегает по комнате, размахивая руками, вскрикивает, пританцовывает и бормочет себе что-то под нос?

– Кенар и Крюков! – воскликнул в полный голос Аркадий и тут же сам себя притормозил: