Помоги проекту - поделись книгой:
Копински осмотрел еще несколько печатных плат из наиболее поврежденных блоков. Платы покорежились, как после пожара, но следов огня на них не осталось. Он прихватил парочку в качестве вещественных доказательств.
В подвал спустились еще двое, в которых Копински узнал членов дирекции, — это с ними Эрингер разговаривал у здания. Они отвели физика в сторону и начали что-то оживленно обсуждать. Скоро к ним присоединились архитектор с помощниками. Копински заметил, что вокруг лестницы образовалась голубая дымка. Детектив поднялся по голубым ступенькам на первый этаж и вышел на голубую улицу, которая сразу же приобрела свой обычный цвет.
Копински нашел телефон-автомат в кафетерии на той же улице, но не смог дозвониться до Бюро, так как телефонные станции не работали. Он вернулся назад к одной из полицейских машин и попытался связаться по радио, но каналы сбились с настройки. Если во всем городе творится то же самое, то конец света близок.
«Мыши», — вспомнил Копински слова одного из инженеров. Но мыши не грызут оборудование, железо, бетон… А будь оно деревянным, все решили бы, что это случай сухого гниения… Мысли крутились у Копински в голове. Мыши. Здания. Дерево. Деревянные здания. Падающие деревянные здания… Тёрмиты.
«Надо искать жучков», — так говорит отец Мойнихэн. Но какое отношение к замедлению времени могут иметь жуки-древоточцы? Копински нахмурился, но вопрос не шел у него из головы. Несомненно, в словах священника что-то есть. С кем бы посоветоваться? Эрингер занят, связаться с Бюро нет никакой возможности. Оставалось только одно — еще раз поговорить со святым отцом. Копински снова подошел к полицейской машине.
— Мне нужно в Нижний Ист-Сайд, — сказал он шоферу. — Церковь около Манхэттенского моста. Я покажу вам, как проехать. — Он забрался в машину и достал пластиковый пакет с образцами металла и бетона, которые прихватил с собой. — А после того, как высадите меня, отвезите это в лабораторию. Спросите парня по фамилии Орели. Скажите, что нужен срочный анализ состава этих штук. Они взяты в том месте, где наблюдались самые большие задержки времени. Пусть бросит все и занимается только этим.
Оштукатуренные стены подвала пресвитерии святого Вита были ярко освещены лампами дневного света. По одну сторону стояла тумба с раковиной для лабораторных опытов, а на ней — горелка и микроскоп. Многочисленные полки были уставлены колбами, штативами, пробирками и банками с биологическими препаратами. На массивном столе в углу возвышался большой террариум, на три четверти заполненный песком. Внутри ползало множество крупных насекомых янтарного цвета. Они сновали вокруг яйцевидного сооружения размером с ананас, усеянного десятками борозд и отверстий. В расположении всех этих входов и галерей была заметна определенная система.
— Совсем как Гранд Централь в час пик, — заметил Копински.
— Это экземпляры семейства Apicotermes. Обитают главным образом в бассейне реки Конго, — пояснил отец Мойнихэн. — Их муравейники имеют настолько сложную структуру, что равной ей не найти во всем животном мире. Термиты этого вида обитают исключительно под землей. Однако вам, вероятно, известно, что существуют и другие виды, которые строят термитники огромной высоты. В Австралии они достигают двадцати футов. Представляете, если бы мы строили дома высотой в милю.
— Им не надо заботиться о лифтах, — сказал Копински, вглядываясь в стеклянную стену. Тела термитов казались мягкими, безо всякого следа жесткого хитинового панциря. — Я всегда думал, что термиты — это нечто вроде муравьев. Но они не похожи на муравьев.
— Одно время их называли белыми муравьями, но это неверно, — продолжал отец Мойнихэн. — Термиты — отдельный род, образовавшийся в процессе эволюции насекомых, напоминающих современных тараканов. Они относятся к отряду Isoptera, в отличие от Hymenoptera, к которому принадлежат пчелы, осы и муравьи.
— Значит, существует много разных видов?
— Больше, чем веснушек в ирландском лагере бойскаутов. По оценкам специалистов, в мире имеется от двух до трех тысяч видов термитов. И у них, как правило, более сложная организация общества, чем у других насекомых, живущих семьями. В процессе питания им необходимо обмениваться бактериями и симбиотическими микроорганизмами, чтобы переваривать целлюлозу, без которой они не могут существовать. — Он склонился над террариумом. — Видите вон тех? Это солдаты. Интересно, что их головы и тела служат только оружием. Сами они не могут даже есть и не способны к воспроизводству.
Копински выпрямился.
— А ваши ребята могут сгрызть дом так, что он развалится?
— Это иная разновидность, — ответил священник. — Все они едят дерево, это правда, но настоящий вред зданиям могут принести только калотермитиды из семейства древоядных.
— Да уж, — сказал Копински. — Они откусывают кусочек здесь, кусочек там, сначала вы ничего не замечаете, а в один прекрасный день весь ваш дом становится дырявым, как сито.
Отец Мойнихэн отошел от террариума и продекламировал:
— Пришел какой-то муравей и закусил бревном. Вот отчего кузина Мэй свалилась в подпол кувырком.
— Вы и стихи о них пишете? — удивился Копински.
— Это написал Огден Нэш.
— А, понятно… То, что для нас является хорошим строительным материалом, для них — еда.
— Можно сказать и так, — согласился священник. — Простите, но У вас к насекомым довольно странный подход. Подозреваю, вы подводите меня к какой-то мысли.
Копински посмотрел ему в глаза.
— Святой отец, что вы думаете о других вселенных, которые, как нас все время убеждают ученые, существуют в иных измерениях?
— А почему вы именно сейчас спрашиваете меня об этом?
— Будет ли одно и то же… э-э… вещество казаться тем же самым Нам и какой-нибудь твари из другой вселенной? — Копински постучал по тумбе. — Вот это, например. Для нас это твердый материал. Крепкий и прочный. А не покажется ли он какому-нибудь пришельцу лакомым сыром?
— Хорошенькую загадку вы мне загадали, — удивился священник.
Детектив наконец решился высказать мысль, которая крутилась у него в голове с тех пор, как он покинул Сайкомп.
— Когда вы сегодня утром были в Бюро, то порекомендовали нам искать насекомых. — Он махнул рукой в сторону террариума. — Сейчас эта идея может показаться безумной, я понимаю, но думаю, что вы к таким привыкли. Возможна ли ситуация, когда то, что является неким веществом в одной из вселенных, в нашей воспринимается как время? Вы меня понимаете? А если в той вселенной есть жуки, которые едят это вещество, то они будут способны прогрызать дырки в нашем времени, как насекомые, которые питаются деревом.
Отец Мойнихэн вытаращил глаза.
— Жучки? Жучки едят время? — повторил он.
Копински пожал плечами:
— Я выслушал вас, выслушал физиков и понаблюдал за тем, что у нас происходит. Это единственное, что мне приходит в голову.
Как и ожидал Копински, священник не стал сразу высмеивать эту идею. Сначала он задумался.
— Вы хотите заставить меня поверить в невероятное, — произнес он наконец.
— Я не утверждаю, что это именно так, — возразил Копински. — Я просто спрашиваю, считаете ли вы подобное возможным.
— Ну, в этом мире случались и более странные вещи, которые нам с вами трудно представить, — заметил святой отец.
— Значит, возможно?
— Это ваша теория, а не моя. Такие вопросы мы должны задавать ученым.
— Мы?
Отец Мойнихэн слегка обиделся.
— Ну, конечно, мы. Теперь, когда вы возбудили мое любопытство, не станете же вы отстранять меня от расследования?
Детектив кивнул:
— Не возражаю.
— Я предлагаю еще раз встретиться с этим человеком, Эрингером. Он один из немногих, кто больше любит слушать, чем говорить.
— Идет. Только сперва мне надо выяснить обстановку в конторе. Связь повсюду нарушена, и нам, возможно, не удастся дозвониться до Грэхэма. Не могли бы вы сходить на Пятьдесят девятую улицу и любым способом вытащить его из Сайкомпа, а потом прийти с ним в Бюро? — спросил он священника. — Давайте встретимся там через час. Спросите кабинет Эллиса Уэйда. Это мой начальник. А его шефа зовут Лэнглон. Я буду у одного из них.
Они вышли из подвала и поднялись по лестнице, ведущей к входной двери.
— Через час, — уточнил отец Мойнихэн, пока они надевали пальто. — Сколько на ваших?
Копински достал серебряные часы и сверил их со старинными ходиками, степенно тикавшими рядом с вешалкой для шляп. К его удивлению, карманные часы отставали на шесть минут. Он продемонстрировал их отцу Мойнихэну, но священник лишь поднял брови и пожал плечами, как бы желая сказать: детектив волен думать, что ему угодно.
Поразмыслив, Копински поставил свои часы по часам Мойнихэна. Они вместе дошли до конца квартала, а затем разошлись каждый в свою сторону.
Как и предполагал Копински, Бюро было завалено сообщениями, которые подтверждали лавинообразный рост хаоса. Практически все телефоны в городе молчали — красная дымка витала и над телефонными станциями. Покинул рабочие места служебный персонал ряда крупных компьютерных центров. Люди были эвакуированы еще из нескольких зданий — их конструкции тоже были повреждены. Центр обработки данных в Уэст-Сайде и расчетный отдел одного из крупных банков близ Бродвея начали разваливаться. Тысячные толпы наводнили улицы. Все туннели и мосты из Манхэттена были забиты машинами.
Копински проверил, доставлены ли в лабораторию образцы, которые он прислал из Сайкомпа, потом отправился в свой кабинет на Двенадцатом этаже. Дина и мобилизованный ею инженер-электрик из Технической службы как раз заканчивали свои труды над картой. Фамилия электрика была Хасли; он работал в отделе совсем недавно. Выглядел он так, как и положено заправскому технарю: стрижка «ежик», рубашка с короткими рукавами, из нагрудного кармана торчат ручки, линейка и калькулятор.
— В основном это большие компьютерные центры, но есть и другие объекты, — ответил электрик на вопрос Копински. — Похоже, что временные сдвиги чаще происходят там, где частое переключение электричества сочетается с высокой плотностью энергии. Это пока все, что я могу сказать. Нужны детальные исследования.
— Очень похоже на то, что говорил Грэхэм, — заметила Дина.
— Неплохо для начала, — сказал Копински. — А теперь попробуем взглянуть на дело под новым углом. — И он коротко изложил собственную теорию, упомянув и реакцию отца Мойнихэна, а в заключение добавил: — Только не говорите мне, что все это из области фантастики. У вас есть что-нибудь получше?
Ничего «получше» у Дины не было.
— Мне кажется, тут что-то другое, — это было все, что она могла сказать.
Хасли ошарашенно покачал головой.
— Жуки из другого измерения, которые едят время? Я инженер-электрик и изгонять злых духов не умею.
В приемной Уэйда на пятнадцатом этаже Руфь доблестно отбивалась от разбушевавшейся толпы. Огоньки селектора на ее столе сверкали, как рождественская елка. Копински удалось выяснить, что Уэйд спасся бегством на верхние этажи. Он подбодрил Руфь и вышел вместе с Диной и Хасли.
Их поиски завершились на шестнадцатом этаже в кабинете начальника Уэйда, Дэвида Лэнглона. Лэнглон был слишком хорошо воспитан, чтобы самостоятельно выпроваживать незваных посетителей, и обычно переадресовывал их Уэйду. Поэтому его секретарша не обладала опытом Руфи по части охраны внутренних покоев шефа и, конечно, не могла справиться с таким пронырой, как Джозеф Копински.
Лэнглон сидел за своим столом, Уэйд — в кресле напротив. Оба одинаково стеклянными глазами взирали на Граусса, который стоял у противоположной стены перед доской, покрытой графиками и формулами.
Подобная ситуация не вписывалась ни в какие уставы и инструкции, да и Лэнглон был слишком озадачен, чтобы помешать вторжению Копински. Уэйд сделал попытку остановить своего подчиненного, но Копински с ловкостью профессионала обошел его и изложил шефу свою версию.
Когда он закончил, в комнате установилась оглушительная тишина. Лэнглон и Уэйд беспомощно смотрели друг на друга, потом — оба одновременно — повернулись к ученому. Граусс застыл у доски. Глаза его бешено вращались за толстыми линзами очков.
— Жуки! — произнес он наконец. — Мы тут санимаемся серьесными фещами, мошно скасать, делаем прорыф ф науке, а фы нам кофорите о каких-то жуках? При чем тут жуки? Откуда они фоопще фсялись?
— Док считает, что вы чокнутый, — перевел Уэйд.
— Ну уж не больше, чем он, — парировал Копински. — Откуда следует, будто кто-то намеренно крадет время? Послушайте, вот мы составили карту данных. Посмотрите сами. Это вовсе не похоже на работу шайки воров. Это, скорее, напоминает распространение эпидемии насекомыми. У нас есть специалист, который может пролить свет на это дело.
Граусс замахал руками, как шкипер, севший на мель у берега Миссисипи.
— Но у пришельцы есть мотиф! Они хотеть фремя, чтобы жить карашо и у них есть технологий, чтобы фзять его. Но жуки? Зачем этим жукам фремя? — Он махнул рукой в сторону Копински. — Он каворит, эссен? Кушать? Как они едят фремя? Какой питательный ценность иметь фремя? Сколько калорий в отин час?
Копински покачал головой.
— Для них это не время, а еда.
— Они могут превращать одно в другое, — вмешалась Дина. — Это вроде того, как энергия и масса переходят друг в друга в нашей Вселенной… Пространство и время в эйнштейновских системах отсчета…
Граусс заморгал. Уэйд удивленно посмотрел на женщину. Хасли кивнул.
— Мне кажется, есть достаточно оснований, чтобы пересмотреть весь ход расследований, — произнес Лэнглон. По его тону было ясно, что он мечтает об одном — как-нибудь прекратить этот диспут. Однако никто не обратил на него внимания.
— Как эта пища и фремя, как они трансформируются? — спросил Граусс. Голос его постепенно терял уверенность.
— Не имею понятия, — ответил Копински. — Это по вашей части. Почему бы не предположить, что такое возможно, и не поработать над этой гипотезой, вместо того, чтобы все отрицать. Надо посмотреть, куда она нас приведет.
— Методом индукции, а не дедукции, — вставила Дина на тот случай, если кто-нибудь не понял.
— Как мы вообще в это вляпались? — простонал Уэйд, обводя присутствующих мученическим взглядом.
В этот момент зазвонил селектор внутренней связи. Лэнглон уставился на аппарат зачарованным взором, словно кролик на удава.
— Лучше ответить, — посоветовал ему Уэйд.
Лэнглон нажал на кнопку.
— Да, Бетти?
— Извините, что опять помешала вам, мистер Лэнглон, — послышался голос секретарши, — но у меня два джентльмена, которые хотят видеть мистера Копински и мистера Уэйда. Я сказала, что у вас совещание, но они настаивают. Один из них священник, другой…
— Их-то я и жду, — обрадовался Копински. Лэнглон вопросительно посмотрел на Уэйда. Тот покорно кивнул, всем своим видом показывая, что хуже все равно не будет.
— Впустите их, пожалуйста, — разрешил Лэнглон, и в кабинете появился отец Мойнихэн, а за ним Эрингер.
— Переходя улицу перед вашим зданием, просто рискуешь жизнью, это уж точно, — весело заметил священник. — Все равно что Лэндсдаун-роуд в Дублине, когда англичане выигрывают у ирландцев в регби.
Бетти с виноватым видом маячила в двери позади посетителей. Она была очень похожа на растерянного бобра, у которого обрушилась плотина.
— Извините, мистер Лэнглон, но они так настаивали… — пробормотала секретарша.
Копински представил присутствующих друг другу. Новости Эрингера состояли в том, что здание Сайкомпа объявлено опасным для жизни, люди эвакуированы, а теперь инженеры изучают прилегающий к нему мост Куинсборо, где наблюдаются те же проблемы. По пути в Бюро он узнал от отца Мойнихэна о предположениях Копински и был ими очень заинтригован. «Во всяком случае, в этом что-то есть», — так звучал его предварительный вердикт.
Но Граусс не собирался уступать свои позиции без боя.
— Почему тогта есть фее эти заплаты по фсему горот? Почему эти жуки едят фремя сдесь и сдесь, а не там и там? — он повел рукой в одну сторону, потом в другую. — Почему они едят фремя на телефонной станции и едят фремя в аэропорту Кеннеди, а фот ф парке и на стадионе для пейспола они его не едят? Какая разниса? Фремя есть фремя, так? Где сдесь смысл? Я не фишу.
Уэйд с любопытством посмотрел на Эрингера. Тот лишь пожал плечами.
Ненадолго установилась тишина. Потом Дина проговорила:
— Интересно, что бы сказали эскимосы, если бы узнали, как много у нас слов для обозначения строительного материала.
Уэйд непонимающе вскинул голову.
— Что такое?
— Видите ли, может, это как в случае с эскимосами… Для нас снег — это просто снег, а у них есть множество слов для обозначения этого Вещества, потому что оно служит им в разных целях. — Дина посмотрела на всех присутствующих в поиске поддержки, но быстро убедилась, что их взгляды лишены какого-либо понимания или одобрения. Однако она продолжила. — Так же и время для этих жучков, о которых мы говорим. Для нас это просто… — она щелкнула пальцами, безуспешно пытаясь найти нужные слова, — …просто время, всегда одинаковое. Но для них могут существовать разные виды времени. — Она медленно кивнула, как бы стараясь окончательно сформулировать мысль. — Я хочу сказать, что они могут видеть в нем разные сорта того… того, чем они питаются. Таким образом, причина, по которой они едят время в одних местах и не трогают его в других, в том, что некоторые сорта времени лучше «на вкус».
Поделиться книгой: