Солнце завтрашнего дня

Его глаза были настолько темными, а взгляд пронизывающим, что Телли замерла. Это был не страх, скорее настороженность. Она знала мужчин и прекрасно ладила с ними, но Тэа не похож на ее знакомых. В его присутствии она казалась себе слабой, хрупкой, ранимой. Ощущение ей совсем не нравилось. Но ее так просто не запугаешь.

— Не знаю, чего ты от меня хочешь. Я просто туристка…

— Не просто туристка. Ты провела с этими людьми две недели. Фотографируя, собирая документы. — Голос его спустился на октаву ниже, рождая в душе Телли недобрые предчувствия. — Попробуем еще раз, — медленно сказал он, — и предупреждаю, что мое терпение небезгранично. Так что не дразни меня. Ясно?

Она кивнула, понимая, что ничего не понимает.

— Да.

— Тогда расскажи о тех, с кем ты путешествовала.

— Я очень мало о них знаю. Тихие, скромные люди. Не слишком общительные.

— Ты провела с ними две недели и больше ничего не можешь о них сказать?

Откуда он знает, что она путешествовала две недели? Или ему донесли, или он за ней следил.

— Мы мало разговаривали. Они мужчины. Я — иностранка. Большое значение имеют и культурные различия.

— Культурные различия?

Она вспыхнула, переплела пальцы.

— Я бы хотела рассказать больше. Не думала, что делаю что-то предосудительное. Мне всегда хотелось посетить Бараку…

— Ты уже не в Бараке. Это Оуаха. Независимая территория, моя страна, мои люди, а ты проникла сюда с бараканскими повстанцами. От которых не приходится ждать ничего хорошего.

Она покачала головой.

— Не знаю, о чем ты. Я прилетела в Атик, наняла этих людей и да, путешествовала с ними, но только потому, что я туристка и приехала одна. Мне потребовались местные проводники, а их очень рекомендовали.

— А что скажешь о своих фотографиях? — спросил Тэа, прищурившись.

Она побледнела.

— А что такое?

— Ты делала для них снимки, верно?

— Нет. Снимки для меня. Я не работала на этих мужчин. Они работали на меня. И фотографии мои.

— Зачем тебе фотографии нации, так не похожей на твою?

Секунду Телли не знала, что ответить. Неужели ему никогда не хотелось повидать мир, увидеть незнакомые места?

— Мне просто интересно.

— Интересно что?

— Все. Еда, культура, язык, образ жизни. Меня завораживают люди, различия между нами и то, что у нас есть общего.

Он фыркнул.

— У нас нет ничего общего.

Телли не сумела скрыть своего негодования. Вот одна из причин, по которой она уехала из дома. Ненавидит ограниченность.

— Может, и нет. Но вместо того, чтобы сидеть дома, я решила увидеть все собственными глазами.

— Женщины должны сидеть дома.

— Это ты так считаешь.

— Да, у нас женщины смотрят за детьми, заботятся о семье, о том, чтоб муж был сыт и отдыхал. С комфортом.

— А когда ей отдыхать? Когда ей комфортно?

— Ей комфортно, когда ее семья здорова и довольна.

— Ха! — презрительно воскликнула Телли. — Отчего-то мне кажется, что такого никогда не случается.

Тэа пробормотал что-то по-арабски, что — она не поняла, но по тону было ясно — он разозлился. Ну просто излучал враждебность. Кроме того, его, видимо, раздирали противоречия. Он не мог решить, что с ней делать.

Телли прикусила губу, понимая, что была излишне резка.

— Извини, — попыталась она сгладить ситуацию. — Я просто от природы любопытна, и здесь в Бараке…

— Оуахе.

— Оуахе, — поправилась она, — нахожусь из обычного любопытства к этой части мира. Мне не хочется быть невежественной.

— Значит, ты просто туристка.

Нет, конечно. Но внутреннее чутье подсказывало ей, что профессионального фотографа тут могут встретить не слишком ласково. Он и так ей не доверяет.

— Да.

— Мы ведь можем проверить, верно? — Он крикнул что-то, и полог палатки откинулся, впуская человека, несущего ее фотоаппарат. Когда бандит достал камеру, вытащив ее из кожаного футляра, Телли почуяла слабость в ногах. Но она не шевельнулась, глядя, как он нажимает кнопки, поворачивает камеру так и этак. Его возня заставляла ее нервничать. Это был достаточно хороший аппарат, хотя и не самый дорогой. Но снимки имели очень большое значение, и диск был почти полон. Сегодня Телли планировала вставить новый, сразу после посещения рынка.

— Скажи мне, что ты ищешь. — Она старалась говорить спокойно. — Я сама покажу.

Он проигнорировал ее слова. Вместо этого открыл крышку и вынул диск. Телли вонзила ногти в ладони.

— Тут должны быть сотни фотографий?

Телли неохотно кивнула.

— Есть у тебя еще диски?

Телли не хотелось говорить, что для заполнения диска требуются месяцы работы, что этот она не успела ни послать своим издателям, ни сохранить в компьютере. Все, что она сделала с апреля, — в сумке камеры и в гостиничном номере.

— Да.

— Где они? — О боже! Он же не собирается забрать их? Уничтожить ее работу. — Это просто фото. Тебе они не нужны. Ты ведь приехала за новыми впечатлениями, а не за фотографиями.

Ей пришлось напомнить себе о необходимости соблюдать спокойствие.

— Но снимки тоже важны. Они будут напоминать мне, где я была и что видела.

— Ты волнуешься, — сказал он, засовывая диск обратно в камеру, а ту — в чехол.

Еще бы не волноваться. Ее просто трясет.

— Могу я получить назад мою камеру?

— Возможно. Когда я закончу. Но ты получишь ее без диска.

— Без него аппарат работать не будет.

— Ты всегда можешь купить новые.

— Но я потеряю все, что сделала.

— Так купи в городе открытки. По пути домой.

Он собрался уйти. Она кинулась следом.

— Пожалуйста. Пожалуйста, не стирай мои фотографии. Я покажу их тебе. Объясню, как работает камера.

— У меня нет времени, — перебил Тэа. — Тебе скоро принесут обед. Увидимся завтра.

Сердце Телли бешено стучало, переполненное яростью и обидой.

— Ты хочешь задержать меня здесь до завтра? А потом? Отдашь мне фотоаппарат?

— Обед скоро будет, — безразлично повторил он.

Но отделаться от Телли было не так-то просто. Она заплатила своим спутникам хорошие деньги, но при первых выстрелах те сбежали. Одного потом застрелили. При воспоминании она вздрогнула.

— Чего ты хочешь?

— Мы поговорим после того, как я посмотрю твои снимки.

— Но ты не уничтожишь их?

— Зависит оттого, что я найду. Спокойной ночи.

Девушка бросилась на постель, зарывшись головой в подушки.

В конце концов Телли провалилась в сон. Она не помнила, как заснула, все только рыдала и взбивала подушку. Но сейчас было уже утро.

Глаза ее до сих пор горели от слез. Наконец ей удалось сфокусировать взгляд на небольшой тумбочке напротив. О боже! Она все еще здесь. В палатке. В лагере. Мире Тэа.

Это не было сном.

Застонав, она откинулась обратно на подушку. Что ж, придется сделать еще одну попытку получить обратно камеру и снимки. Они принадлежат ей, а не кому-то другому.

Одевшись, Телли вышла из палатки на поиски решений своих проблем. Солнце ослепило ее, обожгло с ног до головы. Не просто жарко. Испепеляющая жара.

— Леди! — К ней бросился пожилой бербер. Он бежал и махал в сторону палатки.

Уголок рта Телли приподнялся в неприятной усмешке. Предполагается, что она, как хорошая девочка, будет сидеть и ждать. Жалко, что она не собирается быть хорошей девочкой.

Старый бербер повернулся и убежал. Должно быть, отправился за Тэа. И отлично. Она сама хочет с ним повидаться.

Проходя мимо одной из палаток, Телли заметила через щель сумку, подозрительно похожую на ее собственную. Оглянулась — рядом никого нет. Там фотоаппарат, футляр слегка приоткрыт. Телли затаила дыхание. Надо попробовать забрать хотя бы диск.

Прокравшись внутрь, Телли вытянула из камеры диск, положила ее обратно в футляр. Теперь можно вернуться в палатку. Внезапно появился старый бербер с длинным платьем в руках. Развернув платье, он жестами показал, что ей следует надеть это на себя.

— Нет, спасибо. — Она качнула головой.

Он настаивал. Телли прибавила ходу, однако старик продолжал что-то говорить и привлекал к ним всеобщее внимание. С горящими щеками Телли взяла платье, рывком натянула его на себя.

— Спасибо, — высокомерно произнесла она. — Теперь мне можно вернуться к себе в палатку?

Стоя перед оживленно жестикулирующим стариком, Телли все крепче сжимала в руке свою добычу, и ладонь постепенно становилась влажной. Надо спрятать диск, пока не явился Тэа.

Наконец ей удалось ускользнуть. Юркнув за полог палатки, она нырнула в кровать. Ее трясло. Но диск у нее. Это — главное.

Нo где его спрятать? Она так и не решила, когда услышала голоса. Времени больше не было. Телли торопливо засунула диск в бюстгальтер, и тут же вошел Тэа.

— Ты лгунья и воровка, — грозно пророкотал он. — Будь ты мужчиной, я бы вырвал твой язык и отрубил руку.

Телли спрятала руки за спину.

— Где диск? — потребовал он.

Телли сжалась.

— О чем ты?

— Ты отлично знаешь.

— Нет.

Он помолчал, только смотрел на нее сердито, непримиримо.