Помоги проекту - поделись книгой:
Я подняла голову и обнаружила, что грим остался на месте. Он не смывался! Я снова принялась скрести щеки, лоб, нос, подбородок. Губка чуть не протерлась, но грим не исчезал. Высокомерное выражение тоже. И проклятый черный парик, казалось, намертво прирос к голове.
Я застыла посреди ванной комнаты. По лицу стекали струйки воды, а я пыталась уразуметь, что со мной стряслось. Из зеркала на меня смотрел череп с огромными глазищами, олицетворение мора и тления. Мистер Герберт постарался на славу.
Как я теперь появлюсь перед мамой?
Но деваться было некуда. Со сдавленным горлом, дрожа, как лист, я спустилась и вошла в столовую.
Я думала, что ее хватит удар, когда она увидела меня в прежнем виде. Сколько я ни объясняла, как это вышло, она отказывалась верить.
А папа посматривал на меня с усмешкой.
— Какой еще магазин на углу Принсесс и Тагг? — не выдержал он. — Раньше там помещалась фирма «Экедеми Кемикал Корп.». Потом она обанкротилась, здание снесли. С тех пор там пустырь.
Когда упорные попытки смыть грим превратили мою белую физиономию в ярко-красную, не дав иного результата, родители — оба! — вместе со мной отправились на поиски мистера Герберта.
Увы, ни его, ни магазина «Мелроуз» мы не нашли. Только пустырь, поросший бурьяном.
Кто-то из соседей припомнил, что фирма «Экедеми Кемикал Корп.» принадлежала семье Герберт, строившей планы расширения своего дела. Но их постигло банкротство, перечеркнувшее все мечты. Старый Герберт умер нищим, а его сын повесился в гараже или что-то в этом роде — никто не мог сказать точно.
Папа хотел подать в суд, но судиться было не с кем. Мама впала в черное уныние. Как она ни пыталась объяснить происшедшее друзьям, все было напрасно. Честно говоря, доводы звучали не слишком убедительно. Что касается моих подруг… Лучше об этом умолчать. Даже Жужелица не желала больше со мной знаться. Я была в отчаянии.
Но отчаяние длилось недолго — только до осени, когда заглянувший к нам в школу в День Профессии фотограф, увидя меня, издал победный клич, словно набрел на золотую жилу.
Между прочим, так и оказалось.
Вам это лицо знакомо: последние пять лет оно не сходит с журнальных обложек. Худое, зловещее, мертвенно-бледное, с выпирающими деснами, что теперь считается верхом моды… Оно принадлежит самой высокооплачиваемой в мире модели.
Любая девушка мечтает быть похожей на меня.
Сбылось мамино предупреждение: я осталась такой навсегда.
Перевел с английского Аркадий КАБАЛКИН
Публицистика
Татьяна Аникеева, Юлия Мочалова
Лидер в маске
Сдается, что таинственный господин, радикальным образом изменивший облик нашей героини и тем самым сделавший ее идолом своего поколения, был не кем иным, как имиджмейкером. Кто еще способен убедить массы, что его клиент — «самый обаятельный и привлекательный». Ныне и на российской почве распускаются эти диковинные цветы; предвыборные кампании и у нас становятся марафоном соответствующих консалтинговых фирм. Что же российский электорат? «Пьет обольстительный обман?» Давайте послушаем специалистов — сотрудников исследовательской группы при факультете психологии МГУ им. М.В.Ломоносова, которым приходится консультировать телевизионные компании, рекламные агентства и фирмы политического менеджмента по вопросам имиджа.
Проблема имиджа ставится со всей остротой при упоминании об образе политических деятелей, артистов и телевизионных ведущих информационных программ. Первые чаще всего предъявляют на суд аудитории не только свои личные качества, но и определенные преимущества своих последователей в политической деятельности. То есть в некоторых случаях публичному политику приходится натягивать на себя маску, становясь эмблемой всего политического движения.
Что касается телеведущих, то рекламируя узнаваемостью своего облика конкретную телекомпанию, они начинают восприниматься зрителями в качестве представителей богемы, оставаясь при этом профессиональными журналистами. В этом случае маска — расплата за представительские функции, выполняемые по отношению к «коллективному субъекту» или заказчику массовой коммуникации.
Поговорим о содержательной стороне имиджей различных персон и радиуса их воздействия.
Чем притягательно использование имиджа-маски в социальной коммуникации? С одной стороны, он обеспечивает мгновенное распознавание образа данного персонажа. А оборотная сторона этого преимущества — «прилипчивость» образа и его стремление к застыванию.
В 1991 году нам в качестве представителей исследовательской группы массовой коммуникации и рекламы (факультет психологии МГУ) удалось описать явление бытования в структуре общественного сознания россиян так называемой «поляризации имиджа» публичного персонажа, будь то производственный руководитель межрегионального масштаба или известный деятель науки, образования и культуры.[1] Мы дали ему название «феномен поляризации имиджа героя повествования». Его суть заключается в том, что при всевозможных социологических опросах и в светских беседах в 20 % случаев наблюдается либо резкое отвержение образа обсуждаемой персоны, либо безусловная его идеализация. Необходимо отметить, что данное явление имеет отношение к реакции аудитории преимущественно на телевизионные материалы — телевыступления политиков, общественных деятелей и репортажей тележурналистов.
В силу существования этого феномена в общественном сознании аудитории эпатирующая самоподача в телерепортажах и публичных выступлениях в большом числе случаев обеспечивает их героям реальный выигрыш в виде зрительской реакции интеллектуального удивления «ловко выкинутой штуке».
Поскольку телевизионная среда имеет возможность являть зрителю реализованные в спектаклях и сериалах облики виртуальной реальности, телевидение предоставляет аудитории соблазн использовать условность игрового телеповествования в качестве полигона для пробных попыток менять маски различных социальных ролей. Это помогает зрителю расширить собственный ролевой репертуар социального поведения. В случае присутствия на экране персоны публичного политика происходит освоение неискушенными зрителями образцов так называемого «авторитетного поведения».
А теперь рассмотрим особенности имиджа политического лидера более подробно. Всем нам известно давно уже ставшее расхожим высказывание: «Народ достоин своего лидера». А всякий лидер достоин своего народа? И как это вообще происходит — «узнавание» нами в том или ином человеке того, кто (предназначен? допущен? обречен?) стоять у власти? Или же это сам будущий лидер, действуя тем или иным образом, внушает массам признание, даже любовь, а вместе с тем и необходимость повиновения? Другими словами, вопрос состоит в том, может ли человек, надев на себя, словно маску, имидж вождя, более или менее длительно и успешно вершить судьбы страны?
Рассматривая под этим углом зрения общеисторический процесс, мы должны признать, что (за весьма редким исключением) представителями власти во все времена и у всех народов являлись люди, которым, во-первых, было присуще основное свойство Личности — способность принимать самостоятельные решения и нести за них ответственность — и, во-вторых, в полной мере наделенные лидерскими качествами.
Зарубежные исследователи (Гольдхабер и др.) в 1981 году впервые ввели понятие «харизмы», определив его как «лидерство, проистекающее из личности», из которого следует, что приход человека к власти вообще (и тем более к ее наивысшим формам) фактически никогда не является ни случайным, ни неожиданным для него самого. Любой лидер рано или поздно: а) берет на себя смелость решить, что он способен властвовать; б) принимает на себя ответственность за это решение; в) ставит приход к власти своей целью и постепенно или стремительно эту цель осуществляет.
Для нас сейчас уже не является спорным суждение, подразумевающее, что политический лидер есть «носитель харизмы», и те формы, в которые облекается его деятельность — героические, варварские, эксцентричные или неявные, — тесно связаны с типом этой харизмы: «герой», «антигерой», «загадочная (мистическая) личность».[2] Мы предоставим читателю право самостоятельно определить наделенность того или иного народного вождя харизматическими чертами соответствующего типа. Для облегчения этой задачи приведем примеры харизматических личностей, принадлежащих к миру театра и кино — популярных и пользующихся всеобщей любовью.
Так, к типу «герой» можно отнести: Е.Матвеева, М.Ульянова, В.Высоцкого, В.Конкина и В.Ланового.
К типу «антигерой»: А.Джигарханяна, А.Мягкова, О.Басилашвили, Е.Евстигнеева, О.Ефремова, Н.Михалкова.
К типу «загадочная или мистическая личность»: И.Смоктуновского, А.Кайдановского, Г.Тараторкина, О.Даля, В.Дворжецкого, О.Янковского.
Помимо актеров, личность которых можно явно и легко отнести к тому или иному типу харизмы, есть также те, тип личностной харизмы которых нельзя назвать однозначно. Это А.Абдулов (чей образ в восприятии зрителей колеблется от «героя» к «антигерою»), В.Тихонов (от «антигероя» к «герою»), В.Гафт (от «загадочной» или «мистической личности» к «антигерою»), А.Миронов (от «антигероя» к «мистической личности»).
Возвращаясь к политикам, отметим весьма любопытный факт: в случае невозможности для лидера (по внутренним или внешним причинам) реализовывать свою реальную деятельность в русле присущей ему харизмы, такая деятельность упорно и целенаправленно им имитируется (вспомним, к примеру, старательное, порой переходящее в навязчивую манию, подчеркивание одним из наших руководителей своих героических подвигов и деяний).
Какими же личностными качествами или свойствами обладает человек, являющийся «харизматической личностью»? Иными словами, каковы характеристики харизмы? Их перечисляют авторы самого понятия: внешний вид, выраженность половой принадлежности (или сексуальность), динамические характеристики поведения, способность говорить лично от себя и профессиональные качества. А вот результаты, полученные в 1996 году нашей исследовательской группой под руководством Л.В. Матвеевой, изучавшей особенности восприятия политических лидеров представителями отечественного электората.
Оказалось, что оценка личности политика, как сквозь призму его поведения во время публичных выступлений (включая средства массовой коммуникации), так и всей его деятельности вообще, происходит у наших соотечественников по трем основным параметрам: первое — это морально-нравственные качества лидера, уровень его духовной культуры, степень порядочности, ответственности, интеллигентности, вежливость и обязательность. На втором месте такие качества, как энергия и решительность, способность воплотить в жизнь задуманное (иными словами, «пробивная сила»), а также хитрость и артистизм, позволяющие человеку обойти то, что нельзя сокрушить. На третьем месте — внутренняя убежденность лидера в правоте своей позиции и необходимости совершаемых им действий. (На языке психологов это называется конгруэнтностью личности и означает соответствие всех совершаемых произвольных и вынужденных микро- и макропоступков собственным глубинным, выработанным или даже «выстраданным» в процессе жизни нормам и критериям.) Сопоставляя эти параметры с перечисленными выше характеристиками харизмы, мы обнаруживаем, что второй критерий соответствует динамическим характеристикам поведения, а из третьего совершенно явно и логично вытекает способность лидера говорить от себя, ярко, убежденно и эмоционально заразительно излагая свои взгляды. Важно отметить, что для россиян фактически не важен внешний вид политического лидера и степень выраженности у него признаков пола (это совершенно немыслимо, например, для американцев, у которых «презентабельность» и «сексуальность» — важнейшие факторы оценки человека при любом взаимодействии).
Также незначимыми (увы!) являются для нас профессиональные качества представителя власти.
Но зато на первом месте — то самое «качество духа», которое испокон веков определяет стиль жизни наших соотечественников и ту самую «загадочность русской души», когда пропивая последнюю копейку, человек не забывает о совести, справедливости и долге.
Потому-то терпят неудачу на российских просторах заморские имиджмейкеры. Танцы президента с супругой уместны, например, в Америке, молодой и не обремененной традициями, хотя и там случайное появление в СМИ четы Клинтонов, танцующей на пляже, вызвало весьма противоречивую реакцию, — но не в России, где такие действия противоречат перечисленным выше качествам, необходимым лидеру, а особенно лидеру государства. И не менее ясна народная популярность одного из наших политических деятелей, в поведении которого ярко представлены качества второго и третьего критериев (энергия, решительность, артистизм плюс непоколебимая уверенность в своей «особой миссии»), которые в сочетании с непредсказуемостью и эксцентричностью поступков делают его выраженным носителем харизмы «антигероя».
Продолжая сопоставлять теоретический аспект с реальностью, отметим, что прийти к власти в России, в принципе, может человек, обладающий качествами каких-либо двух или даже одного из критериев. Но чтобы удержаться у власти более или менее длительное время, особенно если это власть высшего уровня, — для этого необходимы качества всех трех критериев восприятия. (Вспомним хотя бы такое свойство одного из наших государственных деятелей, как способность говорить от себя, в свое время совершенно поразившее нас, но в дальнейшем, не подкрепленное остальными необходимыми для политика качествами и умениями, вскоре обесценившееся, а затем и ставшее предметом насмешек и пародий.)
При этом важно учесть, что в России качества именно первого уровня — нравственность, духовность — всегда были определяющими для оценки личности, предстоящей к власти (стоящей у власти). Именно это качество культивировалось и всячески подчеркивалось в связи с образом «народного вождя» в тех «спускаемых в народ» расхожих легендах и преданиях, которые многим знакомы с детства (бесконечная доброта и справедливость Сталина, любовь к детям Ильича и т. д.). Образ политика в глазах российского народа формируется в непосредственной связи с наличием или отсутствием у него этих качеств, мало того, сквозь призму этого критерия рассматриваются затем все его замыслы и деяния. Наделенность морально-этическими, духовнонравственными чертами возводит личность лидера к высотам, с которых он воспринимается всеобщим благодетелем, трудолюбивым радетелем, заступником и защитником, достойным всенародной любви. Их отсутствие приводит сначала к сомнениям людей (достоин? недостоин?), а затем к катастрофе (выражение недоверия, разочарование и, наконец, забвение).
И еще одно важное рассуждение, связанное с перечисленными типами харизмы личности. Дело в том, что духовность и нравственность политика практически однозначно относят его к одному совершенно определенному типу харизмы. Другими словами, политический лидер, особенно политик высокого уровня (мэр города, лидер народа, лидер государства) в России не может быть ни «антигероем», ни «загадочной личностью». Лидер народа, государства в России — всегда «герой», и об этом свидетельствуют многочисленные примеры истории страны, причем вплоть до самого последнего времени (вспомним август 1991 года).
Множество «подводных камней» встречается на пути имиджмейкеров, опрометчиво рассчитывающих обогатить «тиражируемый» образ политика сюжетами из его семейной жизни. На Руси исстари жизнь семьи была укромна, имела психологически суверенный статус, свидетельством чему является, к примеру, присловье «выносить сор из избы».
Вообще задача формирования собственного имиджа встает перед человеком в том случае, когда нужно в достаточно короткие сроки завоевать популярность в широких массах при помощи публичных выступлений и опосредованной коммуникации (телевидение, радио, пресса). И здесь возникает вопрос о том, имеет ли смысл в России деятельность представителей столь популярной за рубежом профессии имиджмейкеров. Надо сказать, что им и на Западе работается трудно и приходится несладко. Попробуй объяснить человеку, что выглядеть и держать себя надо не так, как он привык это делать с детства, а совсем иначе, а потом еще и научи этому. В нашем отечестве — это трудно в квадрате. Западному политику хоть внешность можно оформить, научить стильно одеваться. Россиянин на модный галстук не клюнет. Не говоря уже о том, что практически невозможно сформировать имидж «нравственного человека», «духовной личности» тому, кто начисто лишен этих качеств. Ведь не изменишь взгляд (который — зеркало души), выражение глаз и смысл улыбки, не переделаешь выражение лица в задумчивости и в радости, не внушишь способность быть искренним, испытывать глубокие и возвышенные чувства, не обучишь столь почитаемой в России жертвенности. Можно, конечно, показать конкретными делами, что ты способен на все это, но если деятельность не проистекает из цельного облика человека, то производит впечатление нарочитости и вызывает недоверие, так как нарушается третий принцип или критерий восприятия, а именно — внутренняя конгруэнтность личности, «соответствие человека самому себе».
Так что же, у имиджмейкеров в России нет будущего? Думается, есть, но лишь в контексте задачи формирования у политика умения проявлять и отчетливо выражать в своем поведении внутренне присущие ему личностные и харизматические черты. Речь, таким образом, идет уже не о «делании» облика в буквальном смысле слова, а несколько о другом. Как нам кажется, можно сформулировать две основные задачи деятельности имиджмейкера.
Первая — проведение высокопрофессиональных психологических тренингов раскрепощенности и внутренней личностной конгруэнтности. (Оговоримся здесь, что выполнение данной задачи возможно только при условии, что уже решена предварительная и совсем не простая задача — осознание политиком необходимости такого тренинга и важности его результатов для своей будущей карьеры).
И вторая задача — укрепление позиции политического лидера с помощью специальных мероприятий, направленных на поддержание уже сложившегося позитивного имиджа, а также распространение его воздействия на более широкие социальные слои, с учетом специфики их установок, потребностей и запросов.
В заключение вернемся к вопросу, который был поставлен в начале статьи — кто кого достоин? Думается, осознанные и неосознанные ожидания народа рано или поздно приводят к власти именно того политика, который способен их реализовать, воплотить в жизнь. А политик, придя к власти и действуя смело, мудро и лукаво, может убедить народ в том, что именно он и есть тот человек, которого они так долго ждали. Ведь герой и его народ не могут друг без друга.
Проза
Майкл Коуни
Особый дар
Глава 1
Покинув общество в каюте, я вышел через широкую дверь на крытую корму. Яхта легко скользила по небольшой волне. Мы шли вдоль берега, примерно в четверти мили от отвесных темных скал, о подножия которых размеренно бились волны, рассыпаясь фонтанами брызг. По моим предположениям мы находились на пол пути между Проспект-Коув и Фалькомбом. Разглядывая заброшенный барак береговой охраны на вершине скалы, я прислушивался к взрывам смеха, доносившимся из каюты. Смеялся Меллорз, ему вторило контральто его жены.
Копрайту было поручено следить за вспомогательными приборами. Плавание в этих местах было относительно безопасным, и я собирался сменить его лишь при подходе к Фалькомбу.
Копрайт был хорошо виден мне через окно каюты. Полностью расслабившись, со стаканом джина с тоником в левой руке, он держал правую на штурвале. Он принимал участие в общем разговоре и лишь изредка бросал взгляды на радар и водные просторы впереди. Я всегда испытывал недоверие к людям, пьющим джин.
Аллан Копрайт сидел ко мне спиной; рядом с ним с бокалом мартини пристроилась Джин Лонгхерст.
Супруги Меллорз расположились напротив. Сам Уолл Меллорз рассказывал анекдоты. Видимо, он делал это с удовольствием, ибо так энергично жестикулировал рукой, державшей наполненный стакан, что пролил часть его содержимого на платье жены. Доринда Меллорз бросила на мужа откровенно неприязненный взгляд и промакнула пятно носовым платком. Меллорз даже не заметил своей оплошности.
Пабло, стоявший поодаль, молчал, чувствуя себя в этом обществе так же неловко, как и я. За это время мы оба успели хорошо узнать Меллорза, к тому же нас с ним связывали чисто деловые отношения, так что о какой-либо непринужденности и веселье не могло быть и речи. Меня занимала мысль: зачем Меллорзу вздумалось пригласить на яхту Копрайта и Джин, с которыми он познакомился только вчера вечером в отеле «Фалькомб»?
Отвернувшись, я стал смотреть на бурлящую воду за бортом. Рядом на палубе лежал небольшой рыболовный трал. Поддавшись соблазну, я сбросил его в воду. Следя за тем, как он медленно погружается, я услышал звук отворяемой двери, и рядом со мной встал Пабло.
— Там все в порядке? — спросил я, не поворачиваясь.
— Старик, кажется, в отличном расположении духа.
Четыре месяца назад, когда я еще работал управляющим на верфи Пабло в Уиксмауте, мне стало известно, что Уоллес Меллорз, состоятельный владелец отелей в Фалькомбе, намерен купить прогулочные яхты в придачу ко всему тому, что он уже приобрел в наших краях. Я тогда же подумал, что провернуть это ему будет совсем просто, поскольку не только Городской совет, но и практически весь город были у Меллорза в кармане. Нужно только, чтобы кто-то вовремя подсказал ему мысль, что приобретение яхт действительно стоящее дело. А потом я сообразил, что вполне могу сделать это сам. У меня был опыт управления отелями, я занимался чартерными перевозками пассажиров и туристов и отлично разбирался в яхтах. К тому же я был известен еще и тем, что печатал в местной газетке статейки о парусном спорте. Учитывая все это, я вполне мог бы найти общий язык с Меллорзом.
Размах деятельности Пабло был намного скромнее, чем у Меллорза. На его верфи работало не более полутора десятков корабелов. Они изготовляли из стекловолокна корпуса прогулочных яхт, снабжая их навесными моторами, и по желанию и чертежам заказчика сооружали палубные надстройки и оборудовали каюты. Яхты такого класса были достаточно вместительны и делали около пятидесяти миль в час.
Предполагаемый контракт, — а Меллорз, по нашим расчетам, намеревался приобрести не менее дюжины яхт — обеспечил бы верфь Пабло работой на всю зиму.
Я нанес Меллорзу визит в его отель «Фалькомб», где потом и сам поселился по его предложению и за его счет. Уже в начале переговоров мы нашли общий язык, а когда он узнал, что я работал управляющим отелем, то весьма заинтересовался этим, ибо накануне уволил своего управляющего и искал ему замену. Кроме того, он рассчитывал на мою помощь, когда прибудут яхты. Кто-то же должен присматривать за этим хозяйством. Мне без труда удалось убедить Меллорза, что покупка яхт — дело выгодное.
В итоге, я распрощался с верфью Пабло и стал управляющим отеля Меллорза. Пабло не возражал, понимая, что чем ближе я к Меллорзу, тем скорее состоится сделка.
Однако время шло, а подписание документов откладывалось. Мы с Пабло начали беспокоиться. Но Меллорз все тянул. Порой казалось, что он вообще ничего не собирается подписывать. Тогда Пабло, чтобы сдвинуть дело с мертвой точки, сам пригнал в Фалькомб одиннадцать яхт и пришвартовал их у причала отеля, перед самым носом Меллорза. Теперь, как считал Пабло, остается только заключить контракт, и сделка совершена.
Но миновало лето, наступил сентябрь, закончился туристский сезон. Стало ясно, что Меллорз сознательно откладывает оформление документов до будущей весны.
Я продолжал работать у него, занимался делами отеля, готовил рекламу нового сезона, в которой немалое место занимали прогулочные яхты. Сам я теперь жил не в отеле, а на одной из яхт Пабло. За все эти месяцы работы у Меллорза он не заплатил мне ни цента, хотя продолжал сулить отличное жалованье в новом сезоне и долю прибыли от будущих чартерных рейсов.
Хотел я того или нет, но мне ничего не оставалось, как продолжать ладить с ним, иначе весь мой труд пошел бы прахом. Я кое-как перебивался гонорарами, пописывая свои статейки.
— О чем они говорят? — спросил я у Пабло.
— Старик рассказывает всякие байки о своей жизни. Похвастался, что стал владельцем целой флотилии яхт, — с горечью поведал Пабло.
— А теперь старается выведать хоть что-то об исследовательской станции.
— Ничего не получится. Ребята со станции умеют держать язык за зубами.
— Копрайт изрядно выпил.
— Зачем Меллорзу станция? Что он будет с ней делать? Здесь большими деньгами и не пахнет.
— Кажется, она построена на его земле. Он намекнул, что склонен потребовать пересмотра условий аренды. Сказал, что может назвать любую сумму, какую ему захочется.
— А при чем здесь Аллан и Джин? Они мелкие сошки, всего лишь рядовые сотрудники. Ему следует поговорить с главным, как там его?
— Страттон.
В это мгновение я заметил, как в воде серебристо блеснула рыба. Скумбрия! Она появилась и снова исчезла. Я включил подъемник. Скумбрия билась в сетях, и я схватил лежавшее тут же ружье для подводной охоты. Когда трал поднялся достаточно, я выстрелил. Через минуту трепыхающаяся серебристая рыбина лежала на палубе. Пабло осторожно поднял ее и бросил в ведро с уловом.
— Выстрел мастера, — заметил он и улыбнулся.
На корму вышел Дик Орчард и присоединился к нам. Я совсем забыл, что он тоже на яхте. Тихий и немногословный, он как-то умудрялся всегда оставаться незамеченным, из-за чего нередко оказывался в проигрыше. Небольшого роста, седой — он был типичным старым шкипером. Пабло нанял его, чтобы перегнать яхты из Уиксмаута в Фалькомб; здесь Дик и остался на тот случай, если еще понадобится.
Открыв крышку, он взглянул на улов в ведре, затем, взяв из моих рук ружье, внимательно осмотрел его.
— Пожалуй, пришло время кому-то из нас сменить нашего рулевого, — сказал он и бросил многозначительный взгляд на окно каюты.
Копрайт не менял своей расслабленной позы. Хотя его рука все еще лежала на штурвале, было ясно, что он уже не способен следить за приборами. Его тяжелый осоловелый взгляд был устремлен на Джин.
Очевидно, всему виной были наступающие сумерки, ибо в это время все в природе меняется и будоражит воображение. Мне показалось, будто на лицах присутствующих я увидел еле сдерживаемую ненависть и раздражение друг против друга. Каждый из них был обыкновенным человеком, спокойно созерцающим с борта яхты водные просторы, но все вместе… Я даже затруднился бы определить, что я ощутил в этот момент, но нас вдруг обдало брызгами от разбившейся о борт волны, и все исчезло… Я решил, что во всем повинен Меллорз, олицетворяющий собою коварство и обман. Его темная тень упала на других.
Меллорзу было около пятидесяти. Широкоплечий, крепкого сложения, темноволосый, шумный, он был уверен в себе. Грубое мужское обаяние и кажущаяся искренность и прямота в немалой степени способствовали его успеху. Мне он нравился, да и я ему тоже. Но чем больше я его узнавал, тем сильнее меня одолевали сомнения. Я вспомнил случайный разговор с Дориндой Меллорз в баре отеля: «Джон, вы оформили ваш договор с Меллорзом письменно?» — вдруг, как бы невзначай, спросила она.
Поделиться книгой: