Муж амазонки

Сел с карандашом, почеркался на листе бумаги, посчитал сколько чего потребуется, да и трудоустроил всё мужское население на трудовой подвиг. Дело в том, что каменным или керамическим инструментом обрабатывать древесину — дело небыстрое. Вот потому то и прихвачены с собой несколько бочек земляного масла и система наддува, состоящая из мехов и кожаного шланга, а также керамическая горелка в надёжном держателе. Один работник нагнетает воздух, а второй острым язычком пламени пережигает ствол предназначенного к валке дерева и самые крупные сучья — остальные отрубают топорами и, навалившись большой командой, перетаскивают хлыст на стройплощадку. Получается довольно быстрый прирост кучи материала, благо толстомеры их нынче не интересуют. А строители ставят столбы, поверх них кладут балки, всё это увязывается верёвками, накрывается плетнями и засыпается глиной, которую тут же уплотняют. Да, окон в этом убежище не будет, потому что большинство помещений не имеет внешних стен, да и устраивать остекление во времянке нет никакого смысла. Освещение обеспечат топки печей, которые уже устраивают — простые, незамысловатые и не чересчур экономные.

Проходы, перегородки, зыбкие плетёные из ивняка полы — всё на скорую руку. А вот просторный навес для сушки древесины возводится капитально — он сам будет просыхать столько же, сколько прослужит.

* * *

Дела на строительстве советник держал под плотной своей опекой, и у Базиля оставалось немало времени на то, чтобы понаблюдать за тем, что творится вокруг. Покомандовать он желания не испытывал и то, что время от времени старый царедворец спрашивал у него совета или разрешения — это просто символическое действие, чтобы успокоить самолюбие принца — тут никаких иллюзий юноша не питал. Этот приём опытные старшины всегда применяют в отношении молодых командиров и, если не валять дурака, корча из себя первого после Бога, пользоваться такой ситуацией можно с великой пользой.

Интересно было, прежде всего, поведение амазонок. Основная их группа, человек семь, разместились в одном помещении, но три женщины поселились в маленьких комнатах с мужчинами. Агроном, плетельщик и ещё один парень оказались вроде как семейными людьми, последовавшими за жёнами к месту их службы. Третий — гончар, что неудивительно — распространённая профессия.

Секретарь советника, стряпчий и его помощник практически постоянно пропадали в отлучках — объезжали местные поселения, переписывали жителей, не забывая приносить дары и уточнять на по-прежнему несовершенных картах детали рельефа, названия рек и ручьёв. Каждого из них в пути сопровождала одна из дев-воительниц.

Основная же часть стражниц каталась по болотам на лодочках, петляя между островами, разыскивая проходы всё дальше и дальше. Создавалось впечатление, что лабиринт озер — это огромная путанная водная система, позволяющая на лёгком судёнышке пересечь всё расстояние от восточного хребта до западного.

А еще с мостков, к которым причаливали лодки, девушки купались обнаженными, что вызывало неизменный интерес мужского населения. И вот ведь странно, не стеснялись они своих тел, словно собственная кожа для них ничем не хуже одежды. Хотя, пожалуй, нет. Выбравшись на берег, они быстро и энергично вытирались заранее припасёнными полотенцами, а потом одевались. Здесь в Заболотье климат забавный. На припёке тепло, но движение воздуха с севера заметно почти всегда, и несёт оно прохладу. А если потянуло с юга — вот тебе и тучка с дождиком, но этим летом подобное случалось редко. С других же направлений ветра не бывает — горные хребты надежно заслоняют долину и с востока, и с запада.

Так что гончар, когда готовил обжиговую печь, то на оба направления ветра сделал варианты труб, так чтобы тяга образовалась правильная. Он, правда, пока в основном кирпичи формовал для очагов и каминов, но уже и круг подготовил, и ямы для вызревания замесов под серьёзные изделия. Обустройство на новом месте — дело хлопотное. Мужские руки нарасхват, но и для него нашлись помощники, когда понадобилось.

Пешую группу разведчиков Большого Королевства отправили домой через горы. Надо тропу отыскать, да разметить, да ночлеги оборудовать. Отсюда до ближайшей станции конорельса по всем прикидкам получается с неделю пути, только вот сам этот путь наладить необходимо. Ещё приходила лодка — восьмёрка от морского побережья. Специально спортивную модель использовали из-за мелкой осадки и хорошего хода на вёслах. Пришла почта, справочники из библиотеки поспели. Многие читали письма и писали ответы — сообщение с домом не потеряно.

Относительно перспектив нападения Осборна, как отписал папенька, ситуация запутывается. То есть разведывательная деятельность вероятного агрессора и в Большом Королевстве, и в Амазонии по-прежнему отмечается, причём, в обоих случаях, наибольшая активность шпионов наблюдается именно в направлениях границ с Заболотьем, но вот само Осборнское войско никак не приведёт к покорности кагана Арти — затягивается кампания. Армия углубляется всё дальше и дальше в степи, присоединяя к королевству стойбище за стойбищем, а генерального сражения добиться не удаётся — не идёт каган на битву, налетает малыми отрядами, треплет слегка, а потом уходит в отрыв. Благо, на просторах степей места для маневра у него достаточно.

Ну что же, это просто-напросто даёт поселенцам больше времени на подготовку.

Перечитал сообщения о делах семейных от мамы, от братьев и сестёр — дома всё ладом идёт. Габи опять начала встречаться с тем самым парнем, с которым ещё со времён учёбы водила дружбу и уже подумывает, а не открыть ли ему их маленькую семейную тайну. Просит совета, как поступить, чтобы не шокировать своего избранника. Он, хоть и маленько не от мира сего, шибко увлечён селекцией какого-то необыкновенного сорта ореховых кустарников, но кто знает, как среагирует на причастность к высочайшему дому? Стеснительный шибко. Посоветовал ей обратиться за помощью к папеньке — если лицо в стране высочайшее ради дочкиного спокойствия поинтересуется перспективами выведения новых сортов сельскохозяйственных культур и сведёт некоторые знакомства в среде учёных растениеводов, то потом юноша не будет так уж сильно шокирован, оказавшись в присутствии августейших особ.

* * *

Строительство продолжалось. Баня и прачечная, кухня и пекарня, мастерские, дровяники, сеновал, хлев, конюшня — хоть и по временному варианту всё это возводилось, но когда нужно сделать быстро и много, то сидеть без дела некогда. Опять же шахтную печь для производства цемента возвести требуется, а для неё одного кирпича нужно больше, чем для всех отопительных устройств посёлка, да для пережога дров на древесный уголь подготовить установку — а то ведь без этого саму печь не запустишь. Обустраиваться они намерены добротно и неторопливо.

* * *

Объехать водно-болотные просторы лучше самому. С Зоей — она не раз уже по ним плавала, разбираясь в хитросплетении проток. Но и своим глазом на это всё поглядеть следует обязательно — как-никак — основное укрепление на пути ожидаемого нападения. Тут без хозяйского глаза не обойтись. Лёгкая лодка, два однолопастных весла и два шеста, плюс длинный багор. Маленькая палатка, котомка с харчами, да две вязанки дров — с топливом в плавнях напряжённо.

Хоть и лето нынче, но надеть тёплые штаны жена ему порекомендовала решительнейшим образом — над водой тянет холодом. И поясницы укутали шерстяными шарфами. Базиль и не думал упрямиться или привередничать — он давно уже большой мальчик и доверять опытным людям считает нелишним.

Как раз с утра и до вечера хватило времени на то, чтобы пройти ранее описанный участок, сверяя контуры берегов с тем, что положено на план. В сумерках поравнялись с островком, куда раньше них прибыла вторая лодка с двумя девчатами, ушедшая в поиск тремя днями раньше. Такие участки суши здесь редкость и ради ночлега на твёрдой земле погрести часок-другой — труд невеликий. Тут образовалось что-то вроде базы на полдороге к восточной оконечности водной системы. И ствол упавшего дерева решает задачу выхода на берег без погружения ног в топь раскисшего прибрежного грунта.

Зоины подруги обрадовались дровам — они по топливу уже сидят на голодном пайке. Сварили ужин, добавили к своей карте начертание исследованных коллегами проток — и на боковую. Намахались вёслами, петляя в лабиринте извилистых путей, обходя то невесть откуда взявшиеся кочки, то заросли тростника.

Утром подружки заторопились домой — у них истекал срок автономности. Попросту говоря — харчи подошли к концу. Рыба здешняя — мелкая и костлявая — всем не нравится, а охотиться на водоплавающую птицу — так её, пока приготовишь, то уйму топлива изведёшь. Разных сырых палок по окрестностям набралось немало, однако лежат они на открытом месте пока не просохшими. Воздух тут сырой, поэтому сушка продвигается медленно.

Дальше путь лежал через ещё неисследованные места. Пару раз их заводило в тупики, один раз попали в «обводку», когда сами не поняли, каким образом вернулись туда, где были пару часов назад. Потом вообще заблудились, закрутившись среди мелких и узких каналов среди десятков неотличимых друг от друга островков, из которых, кажется, некоторые не стояли на месте. А на ночлег вернулись туда, откуда стартовали утром — когда положили на бумагу контуры своих сегодняшних плутаний, выяснилось, что это недалеко.

Зоя кормила дровами костёрчик, над которым в горшочке булькала вечерняя каша, а Базиль припоминал то, что успел приметить. Явно теплолюбивых змей или черепах в этих краях он не приметил. Лягушки, тритоны, уйма насекомых. Птиц тут умеренно. Не сказать, что так и кишат. Ни бобров, ни выдр он тоже не видел, или других плавающих зверей, зато хищные птицы встречались — парил кто-то в вышине, а потом камнем упал вниз.

Из деревьев преобладает плакучая ива. Есть клёны, берёзы, и многие другие, названий которых он не знает. Те, что подальше от воды — стоят прямо, а остальные наклонены от берега — будто их подмыло. Как, интересно, это могло случиться в стоячей воде? Дно всюду илистое — шест вязнет, и действовать им очень тяжело. Вязкость прибрежной полосы грунта отмечается повсеместно. То есть почва у уреза воды состоит преимущественно из органических остатков, пропитанных влагой. Те, что тяжелее воды — на дне, те, что легче — скопились по берегам. Но полей сплошной трясины, о которых он читывал в книгах, встретить не удалось. Похоже на какое-то равновесие, когда приросшую органику отсюда периодически сносит. Тогда, выходит, в период половодья в этих местах проходят некие бурные потоки, всё перебаламучивающие и увлекающие уйму плодородной субстанции в Болотку.

Потоки. С севера, конечно, подходят воды талых снегов, да с горных склонов с востока и запада. И дождевая влага тем же путём пойдёт — сходится картинка. Вот это да! Тут же, в этой долине, если хорошенько подумать, можно той же ржи или гороха столько вырастить! Только сообразить, как не дать половодью пашню размыть, да способ уборки урожая в дождливую погоду разработать и реализовать. Тут же бросился записывать мысль — это обязательно надо додумать. Даже не заметил, что суженая ложку за ложкой подаёт начавшую остывать кашу прямо ему в рот. Очнулся.

— Ты, Базенька, умный. Записывай, что выдумал, я похлопочу, — это что, насмешка такая в амазонском стиле? — А, хочешь, я нам деток нарожаю? — Ещё хлеще! Уже на признание в любви похоже, только наполнено оно чистой конкретикой!

* * *

Ночь прошла в полном согласии. Зоя словно вспомнила, что они супруги и, была ласкова и покладиста. А Базиль, кажется, сообразил, что жена его — существо ужасно стеснительное и не склонное к откровенности, если подозревает, что о её делах или мыслям станет что-нибудь известно тому, чьим ушам или глазам это не предназначено. А как только остались они надёжно наедине, и словно подменили её.

В течение следующего дня снова продвигались на восток, на этот раз значительно успешней. Попали в протоку, которая, хоть и петляла, но уверенно вела их всё дальше и дальше. Даже течение в ней обозначилось, и ещё она сильно приняла к югу. Вскоре сообразили, что это они в Болотку вошли, или в одно из русел, из которых она собирается. Ширина здесь невелика, берега покрыты густым лесом и стволы упавших в воду деревьев затрудняют плавание. А вот справа просторная скошенная луговина, и, судя по пометкам на плане, те строения, что на её дальнем краю, это род Луки, самое близкое к болотам селение.

Пристали к брёвнам, с которых, судя по всему, местные жители черпают из реки воду. По стёжке прошли к жилью, что у людей, занятых делами на подворье, обеспокоенности не вызвало — за дреколье никто не схватился.

— Здравствуйте! — начинать речь с этих слов Базиля научили ещё в детстве. — Скажите, правильно ли мы к старшине Луке попали?

— Здраствуйте! Верно вы вышли. Я Лука, — пожилой бородач выглядит приветливо. Догадался, не иначе, откуда они. И, понятное дело, ожидает чего-то в дар.

— Я Базиль из городка, что у восточной кромки топи, а это жена моя, Зоя. Мы осматриваем здешние края и знакомимся с людьми, что тут проживают, — в двух словах рассказать о себе и своих намерениях в этих краях считается пристойным. То есть незнакомец сразу понимает, чего ожидать и чувствует себя уверенней. А начнёшь непонятки городить или таинственность изображать, так вон у хозяйских сынов топоры под рукой, и юноша с луком справа скучает. Местные — они ведь в лесу живут и держатся сторожко. Соседей-то, почитай, всех знают в лицо, а от нового человека чего ждать: выгоды или беспокойства, не ведают. А, скажем, сразу путникам опасение показывать — не к лицу это, несолидно, к себе неуважение получается.

Такие вот мысли пронеслись в голове у юноши. И ещё он заметил, что пластика тела у жены изменилась. Внешне — спокойна и безоблачна, а что-то в ней напряглось. Готова к драке. Но ни к чему это оказалось.

— Радостей тебе, правитель здешний герцог Василий Болоцкий, и герцогине твоей Зое долгих лет и весёлых деток, — огорошил старшина гостей приветствием. — Ты не сомневайся, не забудем мы, привезём по осени два куля ржи за косы, что ты нам с людьми твоими давеча посылал. А пока отведай нашего угощения, у хозяйки моей Степаниды кисель с голубикой поспел.

— Вот дела, — размышлял Базиль, чинно уплетая вкуснятину, где и нотки мёда слышались, но не приоторно, а в самую пору, — стряпчий-то экую хитрость учинил. Всего два не слишком понятных слова: «правитель» и «герцог», которые использовали посланцы, рассказывая о человеке, приславшем полезные вещицы. Ведь жители здешние знают старшинство, уважение, подчинение. А понятие «править» у них связано обычно с доводкой режущей кромки инструмента. Он же сам обращал на это внимание, когда наносил визиты ближним соседям. Правитель в их понимании, это, скорее, точильщик. А слово «герцог», может быть, воспринято как часть имени.

Зато теперь, спроси кто имя здешнего правителя, всяк тут же вспомнит про славного герцога Ваську Болоцкого — доброго парня, присылающего отличные инструменты, которые, судя по всему, сам же и правит. Вот оно, филигранное мастерство искусных крючкотворов, отправленных папенькой вместе с сыном на непростое дело.

Базиль невольно вспомнил дом, семью. На душе потеплело, но ласковая волна, прошедшая по всем жилочкам не несла в себе грусти. Он не одинок, не брошен один барахтаться в неведомых проблемах, а часть тщательно подобранной команды. Правда, роль у него по сценарию несколько демонстративная, символическая, что ли. Дирижирует-то советник. Да и пусть себе. Сам-то он нынче пока скорее, заготовка, чем что-то реально ценное. Вот и будет набираться опыта и становиться среди своих людей действительно полезным компонентом постепенно обретая нужные свойства. Вообще-то его больше тянет на решение конкретных задач, чем на координацию реализации масштабных замыслов. А распушить хвост или надуть щёки — это он будет проделывать тогда, когда от этого есть реальная польза.

Вспомнил, как в навигаторской школе сержанты «обламывали» дворянских отпрысков. Кичливость и заносчивость барчуков уставом не предусмотрена, а дисциплина — одна на всех. Тихий и исполнительный сын писаря, со своими аптекарскими привычками мог рассчитывать на поблажку, когда плоховал, но не те, кто смотрит искоса или разговаривает сквозь зубы. Пробежав памятью по последним годам, вдруг понял, что его ни разу не ставили никому в пример, не назначали контролёром за исполнением каких либо работ. Словно оберегали от возможности вызвать зависть или неудовольствие товарищей. Сейчас, оглядываясь в своё недалёкое прошлое взглядом взрослого женатого человека, Базиль вдруг необыкновенно остро почувствовал благодарность к родителям за такую заботу о себе.

* * *

Обратно в строящийся город Базиль вернулся задумчивым. Нет, не о глобальных проблемах или отдалённых планах размышлял он. И не о женщине, которой всегда рад. Даже не о том, как сложатся отношения внутри их образующегося сообщества или самого этого сообщества с местным населением. Загвоздка была в огромном пространстве болот. Его необходимо контролировать, то есть — это просторная и сложная акватория, на которой требуется постоянное присутствие вооружённых судов с боеспособными экипажами. Без этого возможный противник, спустив на воду простейшие лодки или устроив мосты из плотов, беспрепятственно проникнет в Заболотье. Вот так, по-военному сформулировал он задачу.

Переговорил и с советником, и со стряпчим, обсудил детали с амазонками, которые по этим местам немало поплавали. Посоветовался и с мастерами. Лодочного среди них, правда нет, но это — уж как вышло, так и есть. Кто же мог предположить, что в нём возникнет надобность, тем более что и малых яликов и вместительных шлюпок у них в достатке. Только вот на большой посудине не везде тут проберёшься, особенно с учётом выноса вёсел, а на утлой скорлупке неудобно ночевать среди берегов, выбираться на которые порой себе дороже. С маленькой лодки, пардон, даже нужду справить — и то затея рискованная.

Одним словом, возникла у Базиля задумка соорудить катамаран длиной шесть шагов и шириной три. Обязательно с будкой для ночлега и очагом для стряпни. Вот только, чем приводить его в движение — проблема. Однолопастные незакреплённые в уключинах весла неважно вписываются в эту затею — ими неоткуда грести, если в пытаться гнать кораблик одиночку, а гребные колёса увеличивают поперечный размер, да и конструкцию утяжеляют, а забота о малой осадке для всей этой затеи — основополагающая. Надстройку и без того придётся из коры выклеивать, а то, если деревянную соорудить, так притопит она кораблик своим весом.

Базиль нахмурился, но почти тут же его лицо озарила улыбка: в голове появилась идея. Вернее, даже не одна, а целый образ будущего судна во всех деталях. Кажется, он уже всё сообразил. Проект потихоньку оживал в его воображении.

Глава 6. Кораблишко

Любое судно, мало оно или велико, это результат опыта многих поколений мастеров и работников самых разных направлений. Базиль этому учился. Немного, буквально чуть-чуть, но достаточно, для того, чтобы не хвататься сгоряча за инструменты и начинать городить не пойми что из всего, нашедшегося под рукой. А под рукой у него не так уж много материалов, традиционно применяемых для постройки бороздителей водных просторов. Ни заранее подготовленной и пропитанной коры для обшивки лёгких лодок, ни просушенных жердей для каркаса, ни проваренных в смоле бечёв для сшивания. Да ничего здесь не припасено.

Зато есть у него рецепт водостойкого конопатного клея, основанного на применении земляного масла. То есть высыхает он относительно быстро, а потом его снова можно растворить. А ещё он прекрасно липнет к древесине, этим самым маслом от гниения пропитанной. Затвердев, он не становится твёрдым, а делается упругим, и не особенно прочным, то есть на разрыв, сдвиг или скручивание держит неважно, на сжатие — превосходно, а на изгиб — приемлемо. Потому, что вместе с волокном он образует превосходный прочный шов, отлично сохраняющийся даже в самых суровых условиях, и пропитывают им паклю, которой конопатят щели.

Более того, с занятий по борьбе за живучесть корабля, юный герцог отлично помнит, что заделка пробоины плетёным щитом, промазанным этим самым клеем — стандартный приём. Ну, так у него тут имеется всё необходимое для приготовления этого клея, пакли у окрестных жителей много — сажают они лён и пенька в их хозяйствах водится. А главное, он видел, сколько ивовой лозы заготовлено у корзинщика. Плети себе катамаран, обмазывай его клеем — никуда эта упругая субстанция из промежутков между прутьями не денется, тем более, с волокнистым наполнителем. Крышу надстройки тоже из этого материала следует сделать, тогда на неё и встать будет возможно без риска проломить. А туда — буссоль и дальномер зеркальный. Точно, а то замучались уже сводить воедино изображения фрагментов акватории, нанесённые на планы разными группами — вечно ведь протоки на них не туда попадают, потому что из-за отсутствия привязки к единой сетке не выдерживаются расстояния, отчего объекты местности смещаются.

Нет, кое-какие ориентиры используются, и углы ручными буссолями берутся, но этого для нормальной картографии маловато.

Ладно, коробку он соорудит. А вот чем её, голубушку, двигать? Допустим, приладит он в канал между поплавками гребное колесо с педальным приводом.

Допустим.

Прорисовал.

Громоздко, и тяжеловато. Лучше, чем с двумя колёсами, однако в надстройке становится тесно — как раз в неё и попадает механизм. А как мысленно надел сверху кожух, да представил себе раскоряку ног при движении — получилось, что в рубке всего-то и места осталось, чтобы вокруг этого сооружения протиснуться бочком. Нехорошо.

Чем ещё можно от воды оттолкнуться? Винт в теории упоминается. Прикинул, как пропустит наискосок длинный вал и станет вращать его рукояткой. Мысленно разместил крепления, положение «гребца» во время работы — тут без рулевого обойтись не получается, то есть, в одиночку с таким движителем управлять катамараном будет трудно, или надо городить клиноремённую передачу и на ведущий вал насаживать педали.

Прорисовал. Не так громоздко, как с гребным колесом, но тоже не подарок, однако надо дальше соображать. Есть ещё реактивный принцип, то есть насосом гнать воду назад с кормы. Прикинул, как поставить обычную помпу для осушения корабельных трюмов, так, чтобы с кормовых выступов можно было качать её коромысло вдвоём или в одиночку. Вот. Заиграло. Пространство в будке от такого решения не уменьшается, не так уж сложно действовать румпелем, потому что всё равно «гребец» расположен на корме. Да и возможность выставить выходной шланг в любую сторону — это же отлично. Хочешь — вперёд плыви, хочешь — назад.

Базиль улыбнулся, полностью довольный собой и сел прорабатывать разные варианты.

* * *

Плетельщик корзин долго разбирался со сделанными Базилем эскизами. Приятно было на парня посмотреть — сразу видно, что идея его увлекла и решение, скажем, проблемы носового окончания, или, например, плоского дна в исполнении из прутьев — это действительно безумно интересно. Наконец, связки лозин разной толщины погружены в глубокие кадушки и залиты тяжелой фракцией земляного масла. Лёгкая фракция пойдёт на растворение клея, а среднюю древорезчик особенно охотно использует, она хорошо создаёт длинное пламя на выходе из форсунки, удобно с ней работать. Перегонное устройство — несложная штука, гончар давно его сделал, а следующую партию этого масла привезут через месяц из Большого Королевства, хотя и старый запас далёк от исчерпания. Опять же предстоит принять в приготовленные кладовые и приличное количество муки, крупы, мясных консервов в больших стеклянных банках — сами-то поселенцы полностью продовольственно зависимы от пославших их государств — нет у них никаких видов на урожай. Да, собственно и в отношении будущих полей и огородов движений никаких особенных пока и не было.

Из Амазонии доставят сыр, мыло, соль и растительное масло, и, опять же, массу разных мелочей. Жильё у них готово. По комфорту оно пока больше похоже на пещеры, но пещеры сухие, отапливаемые, вентилируемые — так что особого дискомфорта нет.

Большие шлюпки курсируют между точкой, до которой поднимаются от моря нашивы с грузами. Там тоже есть уже и склады, и навесы, и жильё для грузчиков. Базиль время от времени интересуется у советника, как идут дела, но встревать в бурный водоворот хозяйственной деятельности избегает. Его по-прежнему не оставляют заботы о патрулировании болот, о приведении в движение кораблика, без которого с наступлением холодов плавание по огромной внутренней акватории превратится в дело трудное и крайне неудобное.

Пожарную помпу в качестве движителя он опробовал на большой лодке. Не понравилось ему. Как-то оно не то. И раскачка корпуса получается, и ход маловат, и усилия какие-то утомительные приходится прикладывать. Не заиграла идея. На бумаге красиво, а на деле — неважно.

То есть, реактивный привод, это, конечно, не хуже, чем вёсельный или колёсный, но вот что-то он не так он тут делает.

* * *

В древорезной горелке жидкое топливо засасывается прямо из резервуара за счет того, что струя воздуха дует мимо среза трубочки, идущей к сосуду с топливом. То есть поток воздуха, пролетающий мимо, сначала засасывает жидкость, а потом ещё и отбрасывает её. Базиль задумался: «А что, если и ему качать не воду, а воздух? Ведь он меньше сопротивляется, значит легче пойдёт! — парень довольно кивнул своим мыслям. — И вот он-то, воздух, как раз и станет толкать воду за корму, давая лодке нормальный ход!»

И уже на ходу, находясь в радостном возбуждении исследователя, додумал: «Просто нужно сделать это место такой же формы, как в горелке, а резервуаром послужит вода в самом болоте, которую никуда не нужно наливать — ведь аналог самой горелки он как раз туда и опустит. Так что с одной стороны вода к соплу подойдет самотёком, а потом струя воздуха вытолкает её назад!»

Чтобы не мучиться с макетом, взял готовую древорезку, только вместо горючего залил в бачок воду. Опустил сопло за корму лодки и, накачивая воздух мехом, открыл регуляторы подачи воды и воздуха на максимум. Конечно, сечение трубок маловато для того, чтобы вся сообщаемая рычагу меха-нагнетателя энергия передалась воде, это он преодолевает своей силой сопротивление, создаваемое отверстием недостаточного диаметра.

Как и планировал отсоединил и топливный резервуар, чтобы вода попадала к месту среза нагнетательного патрубка самотёком. Снова поднажал на привод мехов. Хм. Чем шибче наваливаешься, тем энергичней движется лодка, хотя, вёслами он бы, пожалуй, быстрее её разогнал. Да и скорость, в конечном итоге, не ахти.

— Привет, Баз, — знакомо-незнакомый парень с подошедшей с низовий шлюпки. Ба! Да это же Тим, с которым они вместе учились в школе, а потом иногда мимолётно встречались в городе.

— Здорово, Тимоха! Какими судьбами?

— К отцу приехал. Он отписал, что тут у вас становится интересно и, вроде как, по части разных новшеств имеется потребность. Пригласил меня проведать его, и, если ко двору придусь, то и остаться.

— Ко двору, это, что ли герцога тутошнего? — лукавит Базиль. — Придворным механикусом? Ты ведь, вроде на это направление налегал.

— На это. А что, есть такая должность при здешнем правителе?

— Есть. Уже две минуты, причём именно для тебя. Я как раз герцогом тут трудоустроился, и мне до зарезу нужно сообразить, как мелкосидящие катамараны приводить в движение, чтобы они по узким местам могли ходить.

— Вот ведь! Ходил в школе глухой слушок, будто ты из барчуков, а я не верил. Да и ладно. — Тим перебрался с лодки на лодку и озадаченно уставился на собранное тут приспособление. — Ты что, действие закона сохранения энергии проверяешь?

— В смысле?

— Смотри, сколько препятствий, где приложенные тобой усилия тратятся понапрасну, — элемент за элементом недавний школяр показывал незадачливому экспериментатору места, где тот преодолевает трение, в том числе и воздуха о трубы, и воды о разные части конструкции. — Хотя, здравого смысла твоя задумка не лишена, но всё равно по коэффициенту полезного действия с веслом ей тягаться трудно.

* * *

Тимоха, как выяснилось, был сыном одного из солдат из десятка, что «прикомандированы» к их экспедиции. Он как раз этим летом закончил ту самую школу, из которой батюшка король забрал Базиля — страшно подумать, как это было давно. В задумках с катамараном он разобрался быстро, приглядевшись к каркасу, на который плетельщик корзин уже прилаживал основу обшивки, достаточно уверено заявил, что лучше ластохода, движителя для этой затеи не найти, а собственно ласту — эластичную пластину переменной жёсткости, выпишет из одной мастерской, которую знает в столице. Там вообще-то доспехами занимаются, и упругие материалы, что получают из сока молочая, часто применяют в разных защитных устройствах. Так что по его эскизу легко сделают то, что нужно. А он пока над приводом покумекает — надо ведь вписаться в скромные габариты крошечного судёнышка.

* * *

А вот идея с конопатным клеем едва не провалилась. Для его приготовления как раз и потребен тот же самый сок молочая, которого в Заболотье нет. Сами-то растения в этих местах встречаются, да только в нужные сроки никто их не заготавливал, вернее, не собирал жидкость из их стеблей. Плакать бы всей затее, но советник давно уже похлопотал, выписал этого самого клея несколько бочонков, поскольку о планах Базиля знал и действовал по своему разумению. Одним словом возникновение затруднения и его разрешение по времени отстояли друг от друга недалеко, поэтому до глубокого уныния от осознания своей непредусмотрительности Его Высочество дойти не успел. А вот на ус кое-что намотать ему пришлось. Это на счёт того, что ко всякому делу готовиться следует заранее, и хорошенько продумывать, загодя припасая нужные материалы.

Когда пропитку и просушку судна завершили, игрушка вышла — загляденье. Окончания поплавков торчали вперёд и назад из-под кабины как раз на один шаг. Высота помещения позволяла в нём беспрепятственно лежать, причём мужчина помещался даже поперёк, потому что боковые стенки являлись продолжением бортов — рубка накрывала всю ширину настила. Гребец, сидящий в задней части кабины лицом вперёд, должен был выставить голову из расположенного здесь же люка — иначе сидящий человек здесь не помещался. Только если бы опустил ноги в трюм — в поплавок.

Раскачивая расположенный между коленей рычаг, приводящий в движение ласту, гребец и кораблишко гнал вперёд, и рулил — движитель отклонялся и вправо, и влево, насколько позволяли ему поплавки. В результате поворотливость вышла приемлемая. А если нужно развернуться на месте, или попятиться — то тут, конечно, нужно выбираться наружу и работать вёслами.

А еще в настиле между поплавками оставили люк санитарно-технического назначения. Глиняная печка-горшок и матрасик дополняли список удобств. Кабинка три шага шириной и четыре длиной для двоих дозорных или разведчиков — это очень хорошо. Плавучий такой домик.

Испытания провели втроём — Базиль, Тим и плетельщик корзин. На дворе уже осень, дождики часто бывают, а в сухом помещении тепло и уютно. И тесновато. В длительное плавание лучше отправляться вдвоём. Выявили и устранили массу мелких неудобств. А некоторые устранить не удалось, но на следующих образцах они их учтут и сразу сделают правильно.

Одним словом катамаран теперь пропадал в плавнях неделями, и широкополые шляпы, которые надевали на выставленные из люка головы, чтобы почти не прекращающиеся дожи не моросили внутрь, стали постоянной частью корабельного имущества.

Зеркальный дальномер на крышу рубки Тим соорудил легко, можно сказать играючи, а вскоре вслед за этим многие детали ранее отснятых планов местности стали находить на карте свои более точные места. Базиль очередной раз пожалел о том, что в своё время лишился возможности посещать школу, которую успешно закончил его старый приятель. Там постоянно что-нибудь мастерили на занятиях, и обещали, что когда начнутся уроки физики — вот тогда и станет по-настоящему интересно.

А еще его новый «придворный механикус» жёг земляное масло в горшочке, куда подкачивал воздух, и занимался всякими хитрыми измерениями, соорудив что-то вроде весов, но измеряющих не вес, а силу, действующую горизонтально. И не какую-нибудь абстрактную силу, а ту самую, с которой пламя, вырывающееся из горшочка, этот самый горшочек толкает. Пороховые-то ракеты на сухопутье военные применяют обычно для подачи сигналов, или против плотного строя, чтобы вызвать панику и расстроить неприятельские ряды. Или, скажем, по осаждённому городу их пускают в расчете поджечь деревянные постройки. Прицельность у этого вида оружия никудышная, да и в тех местах, откуда производятся пуски, бывает горячо, так что моряки с этими порождениями огненной стихии не связываются. А вот теперь Тим явно что-то новенькое затевает.

На козлах в корабельном сарае собирается второй катамаран. Болота ждут своих исследователей.

* * *

Население городка, именуемого теперь Болоцком, поскольку герцог, в нём осевший носит это имя, переехало в большой дом. В палатках стало холодно, да и от сырости они защищают неважно. А тут тепло, хотя и тесновато.

Строительные работы прекращены. Основные силы брошены на заготовку топлива и ивовых прутьев. Дрова массово пережигаются в древесный уголь, а с плетёными конструкциями агроном что-то затевает, причём сразу в огромных масштабах. Толкует о илозадержании в период высокой воды. Длинные низкие плетни готовят в огромных количествах и расставляют там, где он указывает. К началу весеннего сева будущие поля должны покрыться сплошной сетью, задача которой не позволить плодородной субстанции быть унесённой куда попало. А на некоторые участки эти самые плетни просто кладут, прижимая сверху камнями или пришпиливая к грунту сучковатыми палками — это там, где в результате корчёвки пней, оставшихся после валки деревьев, был повреждён дёрн.

Мудрит амазонянин — так нынче называют мужчин, прибывших в эти края вместе с жёнами-воительницами. Хотя, на счёт воинственности, это совершенно незаметно. Женщины, как женщины. Чуть удобней одеты — так шаровары уже и другие переняли, особенно молодёжь, в них ловчее. Что по три раза в день занимаются гимнастикой — так не только девушки или матери семейств к ним присоединяются, а и парни, и даже люди в возрасте — уж очень зажигательно у них выходит. Когда не в разведке — рукодельничают или на кухне хлопочут, а то и приборкой займутся. Как-то весело с ними. Мужчины в их присутствии подтягиваются, приосаниваются и глядят соколами.

Тренировки с оружием они проводят отдельно от солдат Большого Королевства. Мечут камни пращой, из самострелов стреляют и очень много бегают, одновременно выполняя упражнения с длинными дубинками — палками длиной в полтора человеческих роста.

* * *

Уже по осени провели обжиг известняка в шахтной печи — это такая длинная вертикальная труба, в которую сверху постепенно заваливают смесь древесного угля с обрабатываемым материалом, а вниз высыпается уже готовый продукт — пушонка, подкрашенная сажей. За несколько суток работы, на которые хватило подготовленной шихты — смеси исходных компонентов для загрузки в печь — негашёной извести приготовили большую кучу, которую всю забрали помощники агронома, только самую малость извели на кладочный раствор для стен нескольких скромных построек.

Пока мужчины упражнялись с переноской тяжестей и укладкой их туда, куда следует, амазонки продолжали длительные прогулки по окрестностям. Дозорную службу несли и уточняли карты. Катамаран с кабиной им очень понравился. Особенно охотно в длительные экспедиции на нём отправлялась Зоя, обычно в паре с Лаурой, одной из своих подруг.

Глава 7. Зима

Зима в этих местах оказалась со своими хитростями. Если в тёплое время ветры в этой местности дули преимущественно с севера, неся прохладный ветер, то зимой устойчиво тянуло с юга. Влажные массы воздуха приносили снегопады, но морозов не случалось. Температуры колебались вокруг точки замерзания воды, и ледяного покрова на водоёмах не образовывалось. Земля, укрытая белым пушистым одеялом не промерзала, но ощущение промозглого холода и студящего пронизывающего ветра создавали дискомфорт и располагали одеваться тщательно.

Безветрия в естественном жёлобе, заключённом между двумя параллельно расположенными горными хребтами, почти не случалось. Если в лесу за деревьями было сравнительно тихо, то на болотах, среди открытых пространств задувало изрядно. Вот когда были по достоинству оценены рубки катамаранов, дающие надёжную защиту дозорным и исследователям!

Базиль полистал свои записи времён учёбы в керамической школе и сварил стекла — торчащую над крышей корабельной надстройки голову гребца-рулевого теперь защищал прозрачный колпак, собранный из четырёх плоских листов. Да и в стенках самой рубки появились небольшие окошки — маленький флот совершенствовался.