«Если», 2006 № 05

— О! Нормально, — поспешно откликается Клит. Хотя чего уж может быть нормального в том, что центральная часть фундамента привычного для тебя мира только что рухнула и рассыпается в прах.

— Ты можешь добавить капельку этой жидкости в напиток другого оперативника, — терпеливо объясняет Порфирио. — Или сделать инъекцию с помощью вживленного устройства, как я показал. Но уколоть его издали, как дикого зверя, ты никак не можешь, вот в чем проблема. Каждый из нас шутя поймает дротик в воздухе на лету… И получается, что ты должен быть рядом с ним. Только так! Лицом к лицу, рука об руку, понятно? Слушай внимательно, малыш: тебе придется придумать для него западню. Заманить в ловушку.

Роберт Росс сидел в западне. И похоже, что он сам ее для себя выбрал.

Как выяснилось, он поселился в Голливуде, в старом жилом доме гостиничного типа поблизости от Франклин-авеню. Здание было сложено из массивных каменных блоков и торчало на холме, как древний мегалит. Роберт снимал комнатку в подвальном этаже с одним крошечным окошком, которое выходило наружу ниже уровня уличного тротуара. Возможно, из этого окошка и можно было в течение часа или двух видеть солнечный свет в летний период, но для этого желающему пришлось бы залезать на стул. А заодно и хорошенько вымыть стекла.

Первый заместитель начальника штаба Операции-1951 изучил информацию, поступившую к нему от разведчиков, и в изумлении покачал головой. Если оперативнику, действующему в крупном городе, требуется безопасное место, он обыкновенно выбирает непрочную каркасную постройку, и притом густо заселенную смертными, что чрезвычайно полезно. В Лос-Анджелесе на текущий момент существовало никак не менее сотни дешевых меблирашек, которые могли послужить вполне надежным укрытием для Роберта Росса, так как идеально соответствовали этим двум существенным критериям.

Самое последнее, что пришло бы в голову любому разумному бессмертному, так это устроить себе тайное лежбище в подсобной каморке нежилого подвального этажа цельнокаменного здания с заглубленным в гранитный массив фундаментом. Крошечное оконце, из которого не выбраться? Хлипкая дверь, которая не остановит других бессмертных? Стены полуметровой толщины из каменных блоков, которые вручную ничем не прошибешь?!

Обдумав все эти факты, которые совершенно не лезли ни в какие ворота, первый заместитель решил, что Роберт Росс на самом деле хочет, чтобы его поймали. Это предположение, по крайней мере, объясняло, почему он живет в таком неподходящем месте и так безрассудно афиширует себя по телевизору. Роберт, скорее всего, в глубине души ожидает добросердечного ментора, который в конце концов отыщет его и скажет, что пора вернуться домой! С другой стороны, он наверняка опасается, что может очутиться в руках тех, кто успешно избавляет Компанию от проблем… Но в любом случае Роберт Росс сейчас играет с ними неполной колодой.

Так что первый заместитель принял решение послать к нему психолога, специалиста по стрессам. Смертного специалиста, а не полевого агента безопасности с опытом захвата бессмертных беглецов. Хотя несколько таких агентов находились в оцеплении здания, и один из них — Порфирио, кстати — занял пост у того зарешеченного сверху окопчика, где скрывалось оконце каморки Роберта Росса.

Лениво прислонившись к стене, Порфирио привычно изображал заядлого курильщика, который от нечего делать таращится на дорожное движение. Он хорошо слышал, как дышит Роберт Росс в комнате внизу, как бьется его сердце. Потом он услышал, как дважды стукнули в дверь, очень вежливо, и кто-то вздохнул, а затем мягкий голос вкрадчиво произнес:

— Бобби, я могу войти?

— Не заперто, — откликнулся другой голос, и Порфирио не мог не вздрогнуть. Это был голос десятилетнего мальчика.

Заскрипела дверь, открываясь и закрываясь, и теперь уже в каморке стучали два разных сердца, а потом психолог сказал:

— Мы потратили немало времени, чтобы найти тебя, Бобби. Могу я присесть?

— Разумеется, — сказал детский голосок.

— Спасибо, Бобби, — откликнулся другой, и Порфирио услышал легкий скрип стула. — Господи, что с тобой случилось?… У тебя на повязке свежая кровь!

— Это ничего, я в порядке. Просто мне только что удалили опухоль… Хотя она все равно вырастет. Но я давно привык к лазерной хирургии XXI века, знаете, есть такие маленькие уютные клиники в неприметных местах? И я регулярно посещаю эти места, а вот вы никогда меня не замечали!

— Ты очень искусно скрывался от нас, Бобби, — с мягким сожалением произнес второй голос. — И мы никогда не нашли бы тебя, я должен признать, не появись ты сам на телевидении. А до этого мы вели поиски много лет, год за годом.

— С помощью ваших космических кораблей? — осведомился детский голосок с сарказмом взрослого человека.

— При помощи наших машин времени, — терпеливо сказал психолог. — Профессор Ривердейл был уверен, что ты убежал от нас, чтобы стать бейсболистом.

— Я никогда не смогу играть в бейсбол. — Голос Роберта Росса холоднее льда. — Я не способен быстро бегать, одна моя нога длиннее, чем другая. Но профессор Билл не замечал подобных пустяков, не правда ли?

— Мне очень жаль, Бобби.

— Но ведь это все равно наш старый добрый профессор Билл, а?… Я попробовал стать ковбоем, и солдатом, и пожарником, и черт его знает кем еще, а теперь я клоун. Но бейсболистом не буду никогда… Никаких пробежек по полю для Бобби!

Краешком глаза Порфирио вдруг заметил, что кто-то начал взбираться на холм со стороны Хайленд-авеню. Слегка повернув голову, он увидел копа.

Профессионально терпеливый голос сказал:

— Бобби, в Будущем множество интересных занятий, которые ты сможешь попробовать.

— Я ненавижу Будущее.

Так-так, теперь психолог заколебался, отметил Порфирио, наблюдая за продвижением копа. Наконец взрослый голос задал вопрос:

— Тебе нравится быть клоуном, Бобби?

— Кажется, да, — сказал Роберт Росс. — Теперь, по крайней мере, люди видят меня, а не просто так смотрят. Этот человек за окном, он тоже видел меня.

Последовала длительная пауза. Коп, взбирающийся на холм, весь раскраснелся от жары и чрезмерных усилий, но ухмылялся, глядя на Порфирио.

— Бобби, — сказал психолог. — Этот человек — один из наших охранников, он здесь для того, чтобы надежно обеспечить твою безопасность.

— Я прекрасно знаю, для чего он здесь, — сказал детский голос. — Меня это не волнует. Но я хочу, чтобы он в точности запомнил все, что я должен сказать, а потом передал профессору Биллу и всем прочим.

— И что же ты хочешь сказать нам, Бобби? — вкрадчивый голос психолога предательски дрогнул.

Резко скрипнул стул, как будто сидящий на нем вдруг подался вперед.

— Вы знаете, почему не сумели меня поймать? Потому что я догадался, как попасть в 1951-й самостоятельно, без вашей техники. И я с тех пор регулярно жил в этом году… Снова и снова, хотя Компания полагает, что такое в принципе невозможно. То ли из-за переменчивой проницаемости материи пространства-времени, то ли чего-нибудь еще… А трюк-то на деле совсем простой! Надо просто каждый раз возвращаться в другое место. Не более одного захвата массы на каждую точку в абсолютных координатах пространства-времени.

Коп остановился утереть пот со лба, но по-прежнему в упор таращился на Порфирио.

— Что такое захват, Бобби?

— Разве вы не знаете, что случится, если достаточно долго посылать какой-то предмет в одно и то же время и место? — Судя по голосу, Роберт действительно был изумлен. — Например, сто или больше миллионов раз?

— Нет, Бобби. Я не знаю.

— А я знаю! Я экспериментировал. Сначала с колесиком от игрушечного автомобиля. Я посылал его в 1912-й раз за разом, до тех пор, пока… Вам известно, где находится Тунгуска?

— Что ты хочешь сказать, Бобби?! — Психолог начал терять профессиональное терпение вместе с мягким голосом.

— После успеха первого эксперимента я решил увеличить массу объекта, — невозмутимо продолжил Роберт. — И отправил назад в прошлое бейсбольный мяч. Очень, очень далеко назад… Как по-ва-шему, что на самом деле погубило динозавров?

— Эй ты, в пиджаке! — выкрикнул коп, приближаясь к Порфирио. — Кажется, ты слоняешься тут без дела?

— …дыру в материи пространства-времени, — продолжал говорить Роберт, — которая может разрушить весь наш земной мир. А теперь представьте, что вас давно уже тошнит от жизни, но вы не способны умереть. Разве моя идея не покажется вам замечательной?

Звук резко отъезжающего стула.

Порфирио скорчил гримасу и полез было в нагрудный карман за значком, но подоспевший коп пригвоздил его руку к груди дубинкой.

— Бобби, мы сумеем помочь тебе! — панически вскричал психолог.

— Я тебе давно не крошка Бобби, ты, грязная задница, — с мстительным удовольствием произнес певучий детский голосок. — Я прожил миллион, больше миллиона лет!

Порфирио, взглянув копу прямо в глаза, сухо сообщил:

— Отдел по борьбе с наркотиками и проституцией.

Коп растерянно моргнул и отступил на пару шагов. Порфирио предъявил ему значок полиции Лос-Анджелеса.

— Прошу прощения, офицер, — пробормотал смущенный коп, — но у меня была наводка… Один жилец позвонил в участок и…

— Вааааа-уууууу! — музыкально пропел неправдоподобный клоунский фальцет, кто-то коротко вскрикнул…

И все затихло.

— И что же там на самом деле произошло? — настойчиво интересуется Клит, заметно побледневший.

— На самом деле? — Порфирио пожимает плечами. — Мы так и не узнали. Когда я наконец отделался от патрульного и добежал до входа в здание, другие оперативники уже спустились в подвал и установили охрану возле той комнаты. Единственная проблема состояла в том, что там нечего было охранять… Почти пустая каморка. Ни Роберта Росса, ни смертного, никаких личных вещей, ни даже мебели, кроме двух деревянных стульев. На самом деле он никогда там не жил. Просто воспользовался этим местом, чтобы заманить нас в ловушку.

— А смертный? Кто-нибудь нашел его?

— Вообще-то да, — говорит Порфирио. — Но только спустя пятьдесят лет. В 2001 году, в Лондоне.

— Он… ушел вперед во времени?! — восклицает глубоко потрясенный Клит, — Но ведь считается, что это невозможно, разве не так?

Порфирио тяжело вздыхает.

— Так они говорят, партнер. В любом случае, тот смертный наверняка не ушел вперед во времени. Помнишь, около десяти лет назад археологи приступили к раскопкам средневековой больницы на территории Лондона? На больничном кладбище были найдены сотни и сотни скелетов, плотно уложенных слоями. Когда ученые мужи стали разбираться с этим научным богатством… ни в каких новостях ничего такого не сообщали, понятно… но в 2001-м на одном из самых древних скелетов обнаружился «Таймекс».

Клит разражается истерическим хохотком.

— И что, часики все еще тикали?… Слушай, Порфирио, какого черта ты здесь рассказываешь всякие байки?! Когда твой спятивший гений по-прежнему на свободе, если ты, конечно, не позабыл его за трепотней? Бессмертный псих шляется по времени как захочет, желает уничтожить весь мир, сразу и целиком, и притом он прекрасно знает, как это можно сделать… А мы здесь сидим просто так?

— У тебя есть идея получше? — хладнокровно спрашивает Порфирио. — Ну так расскажи мне, пожалуйста, о'кей?

Клит, совершив усилие, берет себя в руки.

— Ладно, — говорит он. — И что надумала Компания? Есть какой-то план, как заманить его в ловушку, верно? Должен быть, поскольку мы тут с тобой сидим. Это так?

Порфирио молчаливо кивает.

— Но тогда что мы делаем здесь и сейчас? — продолжает Клит, сразу приободрившись. — Разве нам не следует сидеть в 1951-м, где этот клоун постоянно ошивается?… Нет, погоди! Должно быть, как раз этого делать не следует. Из-за этой самой материи пространства-времени, или как ее там… которая в 1951-м уже излишне напряжена? И наш визит усугубил бы положение вещей, да?

— Так могло случиться, — соглашается Порфирио.

— Понял. Ну ладно, мы сейчас почти на том же месте, где рекрутировали Бобби Росса. И выходит, Компания ожидает, что он вернется сюда… Почему? Потому что именно здесь погибла вся его семья?

— Клит опять начинает горячиться. — Или потому, что преступник всегда возвращается на место своего преступления, так что ли?

— Может быть, — флегматично говорит Порфирио. — Компании уже известно, что Роберт Росс иногда покидает 1951 год. Во всяком случае, для медицинских процедур.

— Значит, рано или поздно… Но у него может появиться желание прийти сюда, — задумчиво произносит Клит, и теперь он тоже внимательно вглядывается в амбар. — А сегодня… сегодня 30 июня 2008 года, так? Ровно пятьдесят лет после катастрофы. Вот почему мы здесь!

— Он может появиться, — соглашается Порфирио. — А может, и нет. Вот почему мы просто сидим здесь и…

Внезапно он весь подбирается и сверлит упорным взглядом вершину холма, и Клит тоже упирается пристальным взглядом туда и видит маленькую фигурку, ковыляющую по старой заброшенной дороге, к которой подступили могучие сорняки.

— Проклятье! — отчаянно выкрикивает Клит, вылетая из «фольксвагена» смазанным от скорости движением, с обертками от шоколадных батончиков и жестянками из-под картофельных чипсов в могучей хвостовой струе турбуленции. Порфирио чертыхается и кричит ему, что еще рано, но Клит одним скачком перемахивает автостраду и теперь летит прямиком через долину к холму с амбаром, так быстро, мощно и красиво, как умеет бегать только бессмертный. Порфирио срывается вслед за ним, и вот он уже мчится вверх по желтому голому склону, усеянному красными обломками скал, еще сохраняющими угольные следы прошлого ужаса, и добегает до старой дороги как раз вовремя, чтобы увидеть и услышать, как Клит орет ужасающим голосом:

— Служба безопасности! Замри!!!

— Не надо… — начинает Порфирио как раз в тот момент, когда Клит запускает сам себя, как из катапульты, вперед на силовой захват Роберта Росса.

Роберт улыбается и поднимает руки таким жестом, словно сдается и молит о милосердии. Несмотря на жару, на нем длинное глухое пальто, хотя и расстегнутое. Подкладка с одной стороны разорвана, как раз под мышкой, и в этой прорехе, обрамленной лохмотьями пропотевшей ткани, перед глазами Порфирио вдруг открывается бездонная черная ночь и белые звезды.

— Ля-ля-ля, ля-ля… Вааааа-ууууу! — нараспев говорит Роберт Росс, когда Клит врезается в него каменным ядром. Клит пронзительно вскрикивает, и все, его больше нет, засосало в звездную бездну.

Порфирио стоит, словно соляной столп. Роберт Росс подмигивает ему, как в 1951 году в телевизоре.

— Какой захват, а? — произносит он голосом десятилетнего мальчика Бобби.

Здесь наверху очень жарко, на старой белой дороге под ярко-голубым летним небом. Порфирио ощущает, как струйки пота обильно стекают у него промеж лопаток.

— Эй, мистер Полицейский! — весело окликает его Роберт. — А я помню тебя! Ты рассказал Компании все, что подслушал? Думали они про то, что я собираюсь сделать? Они боялись меня все эти годы, правда?

— Разумеется, мистер Росс, — вежливо отвечает Порфирио, потихоньку разминая пальцы.

— Нет, так неправильно, — нахмурившись, возражает Роберт. — Мистер Росс — это мой отец. А я Бобби.

— Все понял, извини. Выходит, это мистер Росс погиб вон там внизу? — Порфирио указывает пальцем. — В автокатастрофе? Потому как его старший сын был настолько глуп, что не придумал ничего получше, чем высунуться на ходу из машины?

Безмерное изумление проступает на замурзанном морщинистом личике, а потом ему на смену приходит испепеляющий гнев.

— Ты дубина! — яростно выкрикивает Роберт. — Не смей называть меня глупцом! Я уникальный! Я гений, тебе понятно? Я могу уничтожить весь мир, если захочу!

— Как насчет всего мира, не знаю, — равнодушно говорит Порфирио. — Но со своей семьей ты справился вполне успешно, Бобби. Что да, то да.

— Нет! Я ничего такого не сделал, — поспешно возражает Роберт, судорожно сжимая и разжимая кулаки. — Профессор Билл мне все объяснил… Это просто случилось! Несчастный случай, такие происходят постоянно, я ни в чем не виноват.

— О да, профессор Билл, разумеется. Но ведь он часто лгал тебе, Бобби? — говорит Порфирио. Голос его звучит ровно, почти утомленно. Словно ему безмерно наскучило повторять одно и то же в сотый или даже тысячный раз. — Разве профессор Билл не пообещал, что твоя вечная жизнь обязательно будет прекрасной и счастливой?

Роберт не отвечает, пристально глядя на Порфирио. Его глаза широко раскрыты и полны слез, но и ненависти тоже.

— Эй, Бобби! — окликает его Порфирио, делая шаг вперед. — Скажи, тебе когда-нибудь приходило в голову вернуться сюда, чтобы предотвратить катастрофу?… Нет-нет, я прекрасно знаю, что это невозможно. Но неужели у тебя не возникло даже мысли совершить попытку? Поиграть с казуальностью, разорвать связи причин и следствий? Думаю, это было бы не слишком сложно для такого суперпродвинутого гения, как ты, Бобби. Но ты даже не попробовал, правда? Да, конечно, я вижу по твоим глазам.

Роберт отворачивается и бросает неуверенный взгляд вниз, на красные камни, где в каком-то призрачном измерении все еще горит «плимут» 1946 года выпуска. Стекла с треском лопаются и вылетают, сухая летняя трава вмиг исчезает, обращаясь в дым, когда огонь победным броском начинает распространяться во все стороны, оставляя за собой лишь курящееся черное пятно.

— О чем ты думаешь, Бобби? Может, тебе стоило попробовать самый тривиальный «парадокс дедушки», а? Например, сжечь амбар еще до того, как на нем намалюют эту проклятую картинку? Или, скажем, сломать руку самому Хэнку Бауэру, чтобы его команда не выиграла мировой чемпионат в 1951 году?…

Роберт Росс молчит.

— Бобби, — говорит Порфирио со вздохом. — Даже я могу, не сходя с этого места, выдумать пару дюжин разнообразных штучек аналогичного сорта. И я бы испробовал их всенепременно, будь у меня такие супервозможности, как у тебя. Но ты… Ты даже не попытался. Ни разу! Почему это, Бобби?