С автоматом в руках

Храстецкий сорвал у маленькой часовни еще зеленые яблоки и бросил их ребятам на повозку. Лошади еле плелись. Проезжали какое-то непривлекательное село. Здания домов казались чужими. Совсем к другим привыкли ребята в своих чешских деревнях во внутренних областях страны.

Выехав из этой деревни, они увидели вдали, на холме, Лесов. Немец молча показал в ту сторону кнутом. Аллея из старых деревьев поднималась на холм к селу с башенкой церкви. Да, в этих лесах, раскинувшихся вокруг, будет их дом. Здесь их ждет граница.

Они поехали по кленовой аллее, которая тянулась до самого села. Прохладный зеленый свод укрыл их от солнца. Миновали несколько хорошо ухоженных особнячков, а там, где аллея кончалась, шоссе переграждал красно-белый шлагбаум. Около него стояли три пограничника. Все были небольшого роста, в сапогах "тропико", с тяжелыми пистолетами на боку и повязками КБ. Со второго этажа особнячка спустились еще три будущих пограничника. Они с интересом рассматривали всех, приехавших на повозке. Храстецкий сунул немцу в руку банкноты. Тот снял фуражку и сказал "данке".

- Вот вы и на месте, - начал один из пограничников. - Я Хлоупек командир отделения. А это Олива и Гаек - тоже командиры отделений.

Все обменялись рукопожатиями, с интересом рассматривая друг друга.

- Здесь хорошо, - продолжал Хлоупек. - Жилищные условия сносные. Начальник заставы сейчас дома. Дайте мне свои предписания, и я отведу вас на квартиры. Там уже все готово. Вы все из школы?

- Да-, - ответил Яниш. - Наконец-то мы добрались. Замучила жажда!

- Охотно верю, - улыбнулся Олива.

Хлоупек и Олива сразу же понравились ребятам. Только Гаек показался хмурым. Он молча помог им перенести вещи.

- Теперь нас, как апостолов, двенадцать, - удовлетворенно произнес Олива. - Должны приехать еще десять человек. Ну, время еще есть. К восьми соберутся все. Те, кто еще не приехал, прибудут со станции КНБ.

Хлоупек повел их к общежитию. Они прошли мимо школы. Там расположились саперы. Они что-то строили на границе. Их было человек пятнадцать. Командовал ими поручик. В Лесове им предстояло пробыть около недели. Новички с интересом рассматривали хозяйственные постройки на перекрестке, где жил лесовский председатель Киндл, и магазин, где продавщицей была его сестра Вршкова. Вот и общежитие.

- Ну вот, ребята. Раньше здесь был трактир. Жить вам пока придется всем вместе в зале, потом найдем что-нибудь получше.

Жилье никому не понравилось. Спальня на втором этаже была буквально забита койками. На одной из них сидел парень, прибывший в Лесов на несколько часов раньше. Он представился: младший сержант Франта Манек. С первого же взгляда было видно - парень что надо. Он писал письмо, вероятно, делился первыми впечатлениями с нового места службы. Вновь прибывшие собрались в углу и держались особняком. Манеку это явно не нравилось. Первым об этом догадался Яниш.

- Послушай, иди-ка в нашу компанию. Вот сюда, поближе ко мне.

Манек, довольный, кивнул и сразу же перенес свои вещи к ним. Потом он показал новеньким во дворе колонку. Все умылись и стали осматривать ближайшие окрестности.

- Здесь будет кухня, - показывал Хлоупек. - А среди вас нет повара или пекаря?..

Все они были квалифицированными рабочими, только Яниш на гражданке покрывал лаком автомашины, а малыш Гула сапожничал.

- В лучшем случае мы можем что-нибудь подогреть, - засмеялись курсанты. - Надо бы позвать кого-нибудь из женщин. А то мы голодные как волки.

Мимо общежития прошли два солдата с девушками. Разговор у них шел на немецком языке.

- Я вижу, здесь гуляют с немками? - обратился Яниш к Манеку, который дневалил и не мог оставить комнату, потому что в ней было оружие.

- А как же. Идут в ресторанчик. Сегодня там вечер. И поесть там можно неплохо.

- Что еще за вечер?

- Ну, танцы. У солдат свой оркестр.

- А девушки эти приезжие?

- Нет, местные. Немки.

- Кто же разрешил проводить такие вечера? - взорвался горячий Стромек.

- Не знаю, мне рассказали солдаты, - ответил Манек.

- Насколько я знаю, общение солдат с немцами запрещено, - продолжал Стромек.

- Пойдем-ка к Хлоупеку, - предложил Яниш и направился к дому командира отделения. Выслушав Яниша, Хлоупек рассердился не меньше Стромека и принялся громко ругаться.

- Я им покажу! - И голос его задрожал. - Разве мы могли танцевать при Гитлере? Пусть и они, такие-сякие, пока подождут.

Уже смеркалось. Они привели себя в порядок, взяли автоматы и отправились к ресторанчику. Он находился на другом конце деревни, почти у самой границы, за ним было лишь здание таможни. По темной тропинке они быстро обошли пруд и лесопилку и уже издали услышали мелодию модной американской песенки. Первым в ресторан вошел Хлоупек, за ним - остальные. Посетители, обернувшись в их сторону, о чем-то зашептались. За столиком недалеко от дверей сидел молодой поручик. Они подошли к нему. Хлоупек отдал честь по уставу и взглядом показал на дверь:

- Можно вас на минутку, пан поручик? - И с ходу задал вопрос: - Нас интересует, кто разрешил устроить этот балаган?

- Хозяин ресторана не имеет ничего против. Вот солдаты и веселятся.

- Хозяин ресторана? - холодно усмехнулся Хлоупек. - И вы тоже?..

- Не вижу в этом ничего плохого.

- А вот мы видим. На танцевальные вечера немцев пускать запрещено. А за порядок в Лесове отвечаем мы. Я замещаю начальника заставы КНБ! Музыкантов от правьте домой. Благодарю вас.

Через полчаса в зале погас свет. Лишь у буфета осталось несколько мужчин. Это были в основном лесорубы. Пограничники попросили смущенного хозяина ресторанчика накормить их ужином. Он присел к ним, а его жена стала подавать одно блюдо за другим, хотя продовольственных карточек у пограничников не было. Хозяин ресторана Киндл доводился братом председателю и пани Вршковой, заведовавшей магазином.

Когда ребята вернулись в общежитие, там было весьма оживленно. Дневальный Манек бегал между койками и, выполняя приказ Оливы, устраивал на ночлег только что прибывших на заставу новичков. Этим повезло: в Плане они достали грузовой автомобиль. Новенькие были из Пльзеньского края, со станций КНБ. Осталось приехать еще троим... Вновь прибывшие, молодые ребята лет двадцати, были одеты как попало. У них можно было увидеть пистолеты самых разных систем и трофейное оружие, захваченное у гитлеровцев.

- Побудки утром не будет, - сказал Олива. - Построитесь по приказу командира.

Они уселись вокруг двух столов на маленькой сцене. Спать не хотелось. Интересно было познакомиться с новыми товарищами. Устроившись за столом, Олива составлял списки. Это была пестрая смесь фамилий. При свете электрической лампочки на груди Оливы сверкал большой значок Ударного полка КНБ. Повернувшись к новичкам, он сказал:

- Послезавтра вы впервые будете нести службу на границе.

- А кто там сейчас? - спросил худой младший сержант из пльзеньской группы.

- Таможенники. Все старички. Их канцелярия рас положена рядом с домом нашего командира. Они приехали сюда после войны с семьями. Есть здесь и станция КНБ. Там, в особнячках, на краю деревни. Ну, да все это вы еще увидите.

- А наш командир?

- Мы знаем его три дня. Как будто ничего. Штабной вахмистр Пачес. Он здесь с женой и двойняшками... В деревне полно немцев, выселения отсюда еще не было. Есть здесь и чехи, и словаки...

- А девушки? Олива рассмеялся:

- Я еще не составил их список. Было половина третьего, когда погасили свет. Младший сержант Манек тихонько вышел в коридор и закончил свое письмо, которое начал писать вечером. Это была его первая дневальная служба на границе.

В восемь часов утра уже все проснулись. Некоторые спустились к колонке, чтобы побриться, но у большинства такой необходимости еще не было. В основном здесь собрались безусые юнцы. Храстецкий, сидя у открытого окна, наблюдал за тем, что делалось во дворе дома напротив. Какая-то словачка кормила там кур. Из окна, куда ни глянь, виднелись леса, а вдали, на холме, какие-то дома. Он поспорил было с Янишем, что это за деревня, но их рассудил сержант Хлоупек:

- Поселок Двур. Относится к Лесову. Мы еще с ним познакомимся как следует... Старик уже на заставе и распределяет вас по отделениям. Первое отделение завтра будет нести службу.

- Пан сержант, - попросил Вашек Гула, - мы хоте ли бы служить вместе с вами. И вы не прогадаете. Мы ведь привыкли друг к другу.

- С этим все в порядке, - успокоил он их. - Мне дали второе отделение, а в нем - вы все. И не обращайтесь ко мне на "вы", я этого не люблю.

Ребята искренне радовались, что попали к Хлоупеку. Он им очень нравился, и особенно пришлось всем по вкусу его предложение обращаться к нему на "ты".

- Значит, мы идем на границу после первого отделения? - спросил Яниш.

- Да. На каждое отделение приходится по двадцать четыре часа, а на границе патрулировать будем по двое. Это приказ по всем заставам, - объяснил им Хлоупек. - А теперь пошли к дому командира!

От дома, где жил начальник заставы, весь Лесов просматривался как на ладони. Отсюда открывался красивый вид на большую часть деревни, окрестные леса и желтеющие поля. По команде Хлоупека пограничники выстроились на заросшей травой площадке у дома начальника заставы. Вскоре вышел Пачес с бумагами в руке, и сержант отдал ему рапорт. Штабному вахмистру можно было дать лет тридцать пять. У него был серьезный, почти суровый взгляд и легкая походка. На нем были жандармский френч, брюки галифе и начищенные сапоги. Он представился, поздоровался со всеми и скомандовал "Вольно".

- Что же, ребята, служба здесь не мед, тяжелая служба. Приказы мои и командиров отделений непререкаемы, ясно? Заместителем начальника заставы является сержант Хлоупек. Это вы, наверное, уже знаете? А теперь садитесь, можно курить. Нам необходимо как-то организовать нашу жизнь. Прежде всего питание. Кто хоть немного умеет готовить и хотел бы этим заняться?

Некоторые рассмеялись, другие втянули голову в плечи. Потом наступила гнетущая тишина.

- Ну что ж вы, ребята? - настаивал Пачес.

- Пан вахмистр, - решился наконец Ярда Мачек. - Я, пожалуй, попробую. Когда мать умерла, мы с отцом готовили сами. Но я мало что умею. Если что не так - не обижайтесь.

- Вот и хорошо. Другого выхода у нас нет. Сержант Гаек уже отнес на кухню все, что удалось раздобыть.

Это была посуда, найденная в пустых домах или подаренная новыми поселенцами. Ребята выбрали ответственного за продовольственное снабжение. На эту должность вызвался младший сержант Душанек. Это был красивый парень. На гражданке он работал продавцом, а по вечерам - музыкантом. В его походном мешке лежал начищенный до блеска тромбон.

- Голодать вы не будете, - подчеркнул Пачес. - Продовольственные карточки у вас высшей категории, как у людей, занятых тяжелым трудом. Раздобудем кое-что еще, а вы оба, - обратился он к новоиспеченным по вару и ответственному за продовольственное снабжение, - можете уже отправляться в магазин к Вршковой и начать готовить обед. Так. Еще нужен конюх. Кто умеет ухаживать за лошадьми?

Ребят это удивило: лошади на заставах были редкостью.

- Сейчас я все вам объясню, - сказал штабной вахмистр. - У меня тут есть две лошади. Жена после родов болела, а врач далеко, вот я и раздобыл лошадей. Они у меня еще с тех пор, когда я служил на границе в Шумаве. Они нам пригодятся и здесь, на заставе: возить лес, продукты и так далее. Конюшня у меня вот здесь, за школой... Ну, так кто?

Вызвался ефрейтор Гофман. Раньше он служил на станции в Плане. Отряду нужен был и писарь. Пачес назначил им ефрейтора Штрупла. Это был серьезный парень, чуть постарше остальных; на гражданке он служил чиновником.

Так на заросшей травой площадке рождалась лесовская застава, хотя собравшиеся там и не отдавали себе в этом отчета. Мимо них прошел патруль таможенной стражи. Таможенники подняли руки к козырькам фуражек и поздоровались с Начесом.

- Мы будем нести службу независимо от них, - пояснил Пачес и тут же привел данные об их численном составе. Затем он ознакомил собравшихся с положением на станции КНБ, назвал число жителей Лесова, рассказал о мероприятиях в отношении немецкого населения, о местности, о соседних селах и заставах, о протяженности вверенного им участка границы, транспорте, почте и телефонной связи. Потом Пачес пригласил в канцелярию Штрупла, Оливу, Хлоупека, Гаека и Гофмана, чтобы обсудить предстоящие задачи. Остальные были свободны.

- Жрать хочется - сил нет, - пожаловался здоровяк Храстецкий.

Они направились к маленькой лавочке на перекрестке, где стрелка-указатель сообщала, что до какой-то Гути отсюда пять километров. Вршкова оказалась брюнеткой лет сорока. Несколько немок покупали хлеб. В магазине были совсем неплохие для того довольно трудного времени продукты: консервы, копчености, сигареты, печенье и молоко. Ребята уселись на пивные бочки в углу.

- Чего желаете, господа? - улыбнулась им Вршкова. "Что же купить? Колбасы, сигарет, а может, и пива?.." Получив разрешение посидеть на бочках, парни принялись за еду.

- Можете курить, - сказала Вршкова, - мужчины здесь курят. Я рада, что вы будете нашими покупателя ми, - засмеялась она и, опершись на прилавок, стала их по очереди рассматривать. Они ей нравились. От этого занятия ее оторвал невысокий, коренастый лесничий. Он с удивлением посмотрел на ребят, рассевшихся на бочках, и, быстро сделав покупки, ушел.

- Ну и чудак этот Лишка! - сказала Вршкова. - Лучше с ним не говорить, особенно о политике. Как толь ко встретятся с моим братом, сразу начинают спорить. Франта - коммунист, а лесничий - национальный социалист{4}...

"Лавка наверняка источник всей информации", - подумал Храстецкий, когда с полными желудками они отправились назад к заставе. В кухне хозяйничали Ярда Мачек и какая-то женщина. Она была из соседнего дома и пришла помочь новоиспеченному повару. Во дворе играл ее малыш. Первый обед удался. Мачек, сияя от счастья, пришел к товарищам с бумагой и карандашом, чтобы совместно составить меню на следующий день.

- Вот только кнедлики я не умею, - извинился он.

- Да вон сколько женщин кругом! Кто-нибудь тебе поможет.

- Где там! Здесь только одна словачка, а словаки кнедликов не готовят. Ну да ладно, как-нибудь справлюсь.

Во второй половине дня приехали связисты, видимо, из Тахова, и принялись монтировать новый телефонный коммутатор, рассчитанный на десять номеров. Провода были уже натянуты. Соседней заставой справа была Скельна Гуть, слева - Ждар. Лесовчанам предстояло охранять участок в тринадцать километров.

После обеда отделение Хлоупека отправилось нести службу на границу. Когда они шли по селу, им вслед из окон смотрели немцы. Здешний лес никто из пограничников не знал и о лесных тропинках не имел никакого представления. У Хлоупека была старая немецкая карта, и они на каждом шагу сверяли по ней свой путь. Где-то у большой вырубки находился перекресток. Там им следовало свернуть на дорогу, которая вела к лесной сторожке. Нет, это была прогулка не из легких: с них градом катился пот. Через каких-нибудь полчаса лес кончился, и они оказались на краю большого луга, откуда открывался вид на Баварию. К берегу маленького ручья жалась старая, заброшенная избушка. Пачес объяснил, что это будет их караульное помещение. Дальше виднелась деревушка - всего каких-нибудь домов пять. Они располагались сразу за белыми пограничными столбами.

- Грифштайн, - прочитал по складам Хлоупек. - Это уже в Германии.

Из трубы сторожки шел дым. Это отделение Оливы ждало смены.

- Ну, что у вас нового? - спросил Хлоупек.

- Ничего. Все спокойно. Мы дважды прошли весь участок. Отличное место.

- А телефон?

- В порядке.

Вскоре отделение Оливы скрылось за деревьями. Ребята Хлоупека обследовали сторожку от чердака до погреба, опробовали телефон, а потом уселись на только что сделанные нары в углу комнаты. Посоветовавшись, они решили соорудить уборную и еще двое нар.

У большой кафельной печки лежали топор, молоток, пила и гвозди. Их оставили ребята из отделения Оливы, которые строили мостик через ручей недалеко от сторожки и заготавливали дрова. Хлоупек встал и сказал:

- Я пойду с Храстецким и Янишем на границу, а вы вдвоем сколотите уборную и дополнительные нары. Мы вернемся к вечеру.

По новому мостику они прошли к границе. Первый дозор... От одного пограничного столба к другому вела протоптанная дорожка. Ребята со всех сторон осматривали эти столбы, стараясь понять, что означают цифры и значки на них. Иногда путь пролегал через болота и трясины. Кое-где они видели следы - отпечатки сапог.

- Наверное, немцы. Гренцполицай{5}.

Запыхавшись, они поднялись на холм, поросший красивыми высокими буками. У его подножия, в долине, у пограничного столба 26/5, кончался их участок границы. На опушку букового леса выскочил олень. Увидев людей, он большими скачками бросился в лесную чащу. Пограничники уселись на пнях, Хлоупек разложил карту и, держа ее в руках, осмотрелся по сторонам.

- Где-то здесь неподалеку должна находиться еще одна сторожка. Вот она на карте. К ней ведет вот эта просека.

Храстецкий в это время вытряхивал из сапог хвою. Вокруг шумел лес. Ребята не спеша рассказывали друг другу о себе, о своей прежней жизни. Слава Хлоупек был из Кладно, где работал на шахте. Отец его умер после несчастного случая в шахте, а мать жила у брата. Слава служил в Праге, а оттуда, как и все из Ударного полка КНБ, попал на границу.

В половине четвертого они разыскали лесную сторожку. Она стояла на небольшой вырубке, деревянная, выкрашенная в коричневый цвет, с зелеными ставнями. Это была лесная сторожка № 6. Отсюда открывался красивый вид. Дом был закрыт и заброшен. На дверях и окнах висела паутина. Яниш вошел через хлев. В сторожке стоял затхлый запах давно не проветривавшегося помещения. В доме была хорошая дубовая мебель, на полках - посуда, на столе - керосиновая лампа. На кроватях остались даже перины. Храстецкий открыл окна, чтобы проветрить комнату. Висевшие на стене старинные часы с кукушкой давно остановились, из окошка над циферблатом высунулась кукушка: у часового механизма уже не хватило силы вернуть ее назад. Лесник оставил дом, видимо, сразу же после окончания войны. Они нашли несколько неотправленных писем с указанием адреса. Хлоупек обнаружил на чердаке красивый охотничий нож и сунул его за пояс.

- Давайте возьмем с собой кое-какие инструменты, - предложил Храстецкий. - Пригодятся нам в карауле.

Они закрыли сторожку, а в сарае собрали массу разных инструментов: пилы, даже рубанок, напильники, бурав и еще всякую всячину.

В шесть часов вечера пограничники вернулись в караульное помещение. Яниш затопил печку. После легкого ужина они пошли на ночное патрулирование. Один дозор остался на месте, другие направились в обход на два часа, а третьи - на четыре. Так им предстояло чередоваться до полудня следующего дня. До наступления сумерек они все вместе отправились к границе, чтобы еще хоть немного изучить местность. Из немецкой деревни к ним заспешил какой-то старик, судя по мучной пыли, покрывавшей его костюм, мельник. Он что-то сказал по-немецки, и Стромек начал объясняться с ним.

- Хорошая новость, ребята, - сообщил Стромек, когда старик ушел обратно. - К сторожке, оказывается, проведено электричество. Видите? Вон те провода... Мельник даст нам ток с мельницы, он сам предложил. Недурно, а?

Они решили позвонить в Лесов, чтобы ребята завтра захватили с собой электрические лампочки. Осматривая местность, они дошли до шоссе, которое вело в Германии? Там, где проходила граница, шоссе было перекопано, к его преграждал массивный красно-белый шлагбаум. Это сделали солдаты-саперы. Старая облупившаяся табличка сообщала, что здесь проходит государственная граница. По ту сторону находились самые разные предостерегающие таблички на немецком языке. Уже смеркалось, и прочитать их не удалось.

- В первую очередь мы должны уделять внимание этому участку, сказал Хлоупек. - Это шоссе идет от самой Планы. А затем вот по той долине на Грифик, - продолжал сержант.

С этого момента ребята и стали называть свою сторожку "Грифик".