Главный противник - ЦРУ против России

"Гломар эксплорер" со своей драгоценной добычей поспешил вернуться в Гонолулу, где специалисты ВМС США немедленно начали обследование поднятой половины. Тела погибших советских моряков были захоронены в океане, по принятому в СССР ритуалу - во избежание возможных дипломатических осложнений. Лэнгли праздновало победу и мечтало довести "Проект Дженифер" до логического конца, тем более что все необходимое - точные координаты отломившейся половины ПЛ-574 и необходимое для ее подъема оборудование уже имелось. У. Колби обратился к президенту с просьбой дать разрешение на продолжение операции, которая должна была принести американцам долгожданные советские шифры и ядерные ракеты. ЦРУ шло к небывалому триумфу.

Однако случилось то, чего никакие аналитики предвидеть не могли. Одна из бандитских группировок Лос-Анджелеса совершила налет на офис Говарда Хьюза, где хранилась документация по "Проекту Дженифер". Вторжение в офис миллиардера зафиксировала полиция, а вместе с ней на место преступления прибыла и орда жадных до сенсаций репортеров. Один из документов попал в руки акул пера, и 19 апреля 1975 года на страницы мировой печати выплеснулась сенсационная история о сверхсекретной операции ЦРУ по подъему советской субмарины с ядерным оружием. Оправившись от первоначального шока, Москва заявила Вашингтону решительный протест, одновременно приготовившись, при необходимости, вооруженной силой пресечь продолжение "проекта Дженифер". В районе гибели ПЛ-574 целых полгода несли боевое дежурство корабли советского ВМФ, получившие приказ любой ценой, вплоть до бомбежки всего района не допустить подъема со дна океана оставшейся половины подлодки.

Если силовые действия Москвы были успешны, то дипломатические - нет. Ссылки МИД на то, что подъем судна противоречит международному праву, американский госдепартамент парировал тем, что о гибели ПЛ-574 не было нигде официально объявлено. Другую претензию Москвы - о кощунственном нарушении вечного покоя советских моряков - американцы отклонили на том основании, что тела погибших были перезахоронены по всем советским ритуалам, в доказательство чего они представили пленку, запечатлевшую эту траурную церемонию. Однако, чтобы не накалять отношений с Кремлем, Белый дом принял решение не производить подъем второй половины подводной лодки. ЦРУ было вынуждено подчиниться этому решению и, так и не заполучив вожделенные советские шифры, закончить "Проект Дженифер", который, хотя и не принес ожидаемых результатов, тем не менее считается успешной операцией американского разведывательного управления.

Другой эпизод можно расценить не только как успех военной разведки, но и как акцию промышленного шпионажа, а также как редкое ротозейство советских специалистов. Во время учений в ГДР американцы сняли на пленку состоявший на вооружении в ЗГВ советский понтонно-мостовой парк (ПМП), обладающий уникальными техническими характеристиками и не имеющий аналогов в мире. Наведение переправы с его помощью американцы снимали безо всякого риска - в СССР этот парк не считался секретным и съемкам зарубежных наблюдателей никто не препятствовал. Серьезной охраной промышленных секретов у нас тогда никто не занимался.

По полученным кинокадрам не составило большого труда изготовить и чертежи. Пользуясь тем, что уникальный механизм не был запатентован, американские фирмы, получившие от своих спецслужб всю документацию, в 1972 году начали совершенно открыто выпускать точные копии советского ПМП, присвоив ему только английское название - "Риббон бридж". Таким образом, благодаря пренебрежению международным правом, уникальная советская разработка обогатила армии США, ФРГ и других стран НАТО.

Еще одной бесспорной удачей американской разведки можно считать акцию по изучению новейшего по тем временам советского самолета "МИГ-25". Опытный образец этого мощного сверхзвукового истребителя-перехватчика был создан КБ Микояна в 1967 году, а в серийное производство он был запущен с 1970 года (в СССР производился до 1984 года). Почти сразу новым советским оружием, естественно, заинтересовались спецслужбы США. 6 сентября 1976 года пилот этого истребителя В. Беленко угнал свой самолет в Японию, приземлившись в аэропорту Хакодате. Окончательной ясности во всей этой истории нет до сих пор. По официальной советской версии, пилот потерял ориентировку и случайно попал в Японию, где был немедленно подвергнут специальной психологической обработке, в результате чего запросил политического убежища в США. Американцы же настаивали, что В. Беленко бежал из СССР по политическим мотивам.

Как бы то ни было, но самолет улетел. На месте посадки советского истребителя в Японии совершенно "случайно" оказалось около 20 американских экспертов по самолетостроению, разобравших попавший к ним в руки бесценный образец военной техники потенциального противника, что называется, до последнего болта. Несмотря на то что СССР в жесткой форме потребовал немедленного возвращения самолета, японцы тянули время до тех пор, пока американцы не закончили его изучения. Сделано это было самым тщательным образом: исследована вся аппаратура и вооружение "МИГа", взяты пробы стекла и металла. Американцы запускали его двигатели, и включали бортовую РЛС, и даже облетали захваченный истребитель своими самолетами, измеряя сверху спектр теплового излучения. В конце концов, японцы вернули "МИГ", но после работы экспертов ЦРУ его возвратили в разобранном виде. Информация досталась американцам, а жесткие претензии Москвы - японцам. Впрочем, ничего другого никто и не ожидал. И без того было ясно, что СССР дорого обойдется предательство

В. Беленко. Дорого именно в материальном плане: в срочном порядке пришлось менять всю начинку состоящих на вооружении "МИГов" и секретный шифр "Я - свой", дающий возможность отечественным РЛС отличать свои самолеты от чужих.

Техника хороша, агенты - не очень

Разумеется, перечень акций американских разведслужб этими операциями далеко не исчерпывается. И большинство этих акций имели одну общую черту, особенно возобладавшую во Второй половине 70-х годов. Возглавивший разведуправление при Картере адмирал Тэрнер представлял из себя образец убежденного технократа, делавшего ставку в основном на технические средства разведки, при некотором даже пренебрежении "человеческим фактором". Правда, большинство этих технократических акций достаточно оперативно пресекались советской контрразведкой. "Можно упомянуть, - вспоминает бывший начальник Второго (контрразведывательного) главного управления КГБ Р. Красильников, в частности, об установке в районе Можайска в 1975 году специального радиоэлектронного устройства, закамуфлированного под древесный пенек. Оно предназначалось для перехвата радиоизлучений находящихся в этом районе оборонных объектов с автоматической передачей информации на пролетающий разведывательный спутник. Оба устройства были тайно установлены разведчиками московской резидентуры ЦРУ Веттерби и Корвиным. Этой операции предшествовало фотографирование местности разведывательными спутниками"208.

Не менее важным направлением были перехват и прослушивание телефонных переговоров официальных лиц Советского Союза. Тут американцы не брезговали ничем. Бывший помощник министра обороны США Р. Перл рассказывал, что американское посольство в Москве занималось электронным шпионажем еще в 1972 году. Для этого даже была образована специальная группа "Гамма-гаппи", состоявшая из специалистов разведки и оснащенная новейшим электронным оборудованием.

Но группа "Гамма-гаппи", по крайней мере, работала в тепле и под крышей. А вот в другом случае специалистам ЦРУ потребовалось в буквальном смысле спускаться в пучины моря - Охотского. Узнав, что в 60 км от берегов Камчатки проходит подводный кабель Министерства связи СССР, американцы в 1979 году провели достаточно рискованную спецоперацию "Айви беллс" по подключению к кабелю. В операции были задействованы подводная лодка и подводные пловцы, установившие сложнейший комплекс специальной аппаратуры. Эта аппаратура была столь совершенна, что, не присоединяясь к кабелю, могла улавливать идущие по нему электромагнитные импульсы. Чтобы полностью исключить возможность обнаружения подслушивающих устройств, американцы сконструировали их таким образом, что при поднятии кабеля на поверхность моря для ремонта или для инспекции аппаратура автоматически отключалась и оставалась на дне.

Самым сложным в сверхсекретной операции "Айви беллс" была доставка перехваченной информации в США. Для этого дважды в год ЦРУ направляло в Охотское море специально оборудованную субмарину, с которой высаживались водолазы. Подводные пловцы с помощью мини-подлодки или робота находили "жучок", снимали с него заполненные пленки и устанавливали новые. Поскольку кабель считался практически неуязвимым, важная информация передавалась по нему открытым текстом или кодировалась не самыми сложными шифрами. В результате в Лэнгли исправно получали важную информацию о результатах запусков советских баллистических ракет, проводившихся в районе Камчатки.

Однако вскоре американцам, абсолютно уверенным, что их суперсовершенную подслушивающую технику невозможно обнаружить, пришлось испытать горькое разочарование. В 1981 году несколько советских военных кораблей сосредоточились в столь хорошо знакомой им точке Охотского моря, а советские водолазы отыскали и сняли "жучок".

Ну и, конечно, в США бурными темпами развивалась космическая разведка, любимое детище всех американских технократов. Ее технические средства непрестанно совершенствовались. На снимке, сделанном из космоса в 1966 году, достаточно четко была запечатлена советская база бомбардировщиков близ Долона, в Казахстане. По оценкам экспертов, уже эта довольно ранняя фотография "продемонстрировала способность систем видовой информации раннего предупреждения различать тяжелые бомбардировщики и транспортные самолеты". Практичные американцы активно вкладывали деньги в эту сферу, и с 1960 по 1969 год расходы на военную деятельность в космосе увеличились более чем в четыре раза. Скоро прежние фотографии стали детскими игрушками по сравнению с многоспектральными системами наблюдения, к которым перешло разведсообщество США. Теперь разведка велась одновременно в нескольких участках электромагнитного спектра. Так, например, делалось одновременно три цветных фотоснимка интересующего объекта, для каждого из которых использовалась пленка, чувствительная лишь к узким участкам видимого или инфракрасного спектра. Параллельно с этим, объект фиксировался с помощью радиолокационной аппаратуры и устройством, регистрирующим пассивное тепловое излучение. Сопоставление всех этих изображений, полученных в различных диапазонах спектра, резко расширило объем информации, которую удавалось получить об объекте. "Вместе взятые, эти данные составляют весьма полную информационную картину, включающую в себя характеристики строительных материалов, из которых построены различные объекты на земной поверхности, дорог и других объектов, содержание воды в почве, проводимые земельные работы, а также существующие стартовые шахты для ракет с замаскированными дерном выходами, данные о высоте деревьев и других объектов, о разнообразии растительности и распространенных во флоре заболеваниях, о типах и характере залегания горных пород, о засоленности и загрязненности водоемов, о температуре, давлении и влажности атмосферы на разных высотах"209.

Ко второй половине 60-х годов США израсходовали на различные космические программы 35-40 миллиардов долларов, но полученная в результате информация, как минимум, в десяток раз окупала произведенные затраты. "Так, если попытаться определить реальную цену американских систем космической разведки, пришлось бы начать с 350-400 миллиардов долларов. Действительная же "стоимость" разведывательных спутников значительно превышает стоимость всех бомбардировщиков дальнего действия, всех межконтинентальных ракет и всех атомных подводных лодок (вместе с базирующимися на них ракетами) и всего ядерного оружия, созданного к настоящему времени.

Авторство этой столь масштабной оценки принадлежит не кому-то несведущему, а лично президенту США. Во время недавней (1967 года. - Авт.) поездки по штату Теннесси Линдон Джонсон подчеркнул, что разведывательные спутники представляют собой уникальнейшие аппараты, которые когда-либо создавались в США. Президент Джонсон отметил также, что, поставляя подробную информацию об имеющихся в социалистических странах вооружениях, спутники позволяют главе исполнительной власти без колебаний и с чувством полной уверенности принимать решения"210.

Постоянно совершенствуя космическое направление, американцы в 1971 году вывели на орбиту спутник-шпион "Биг берд" ("Большая птица"), который исправно снабжал своих хозяев "экстраординарными фотоснимками" советских военных объектов. Он имел только один недостаток: на нем не было передающих устройств. Отснятую фотопленку надо было сбросить с борта "Большой птицы" на землю, там поймать, проявить, отпечатать, и лишь после этого можно было обрабатывать полученную информацию. Кроме того, что было не менее важно, по этому же признаку советские службы наблюдения однозначно идентифицировали "Биг берд" как шпионский спутник и приняли соответствующие меры предосторожности.

Этот существенный дефект исправил спутник-шпион нового поколения "КН-11", запущенный в космос в декабре 1976 года. Он уже не сбрасывал на землю капсулы с пленкой, а с помощью электронных сигналов передавал качественное телефото. Благодаря этому эксперты ЦРУ и РУМО получили возможность непосредственного слежения за тем, что происходило на территории СССР и его союзников. Да и советские спецслужбы поначалу не квалифицировали спутник как шпионский, и при прохождении "КН-11" над военными объектами средства маскировки против фоторазведки не применялись. Американцы получили возможность заглянуть даже в пусковые шахты советских ракет, люки которых не задраивались при пролете над ними нового чуда шпионской техники. Не удивительно, что благодаря этому двойному преимуществу "КН-11" называли "лучшим подарком" Картеру, только что пришедшему в Белый дом.

Однако существенное преимущество США в области космической разведки сохранялось недолго. Через год СССР уже знал о существовании сверхсекретного "КН-11". Естественно, что после этого при подлете нового спутника к советским военным объектам на них стали применять необходимые средства маскировки.

Итак, в сфере технической разведки дела у американцев находились на должном уровне. Однако этого никак нельзя было сказать об агентурной работе. "В пятидесятые - семидесятые годы резидентуре в Москве пришлось испытать немало неудач и поражений. Был разоблачен и привлечен к уголовной ответственности ряд американских агентов (Попов, Пеньковский, Огородников, Филатов, Нилов, Капустин, Калинин, шпионская пара - Григорян-Капоян и другие); задержаны с поличным сотрудники резидентуры Келл, Питерсон и ряд других. Последовала череда неизбежных в таких случаях выдворений провалившихся сотрудников ЦРУ из Советского Союза, дипломатические демарши Министерства иностранных дел СССР и заявления ТАСС"211. В результате жесткого противодействия КГБ, на территории СССР американской разведке пришлось отказаться от использования многочисленных способов вербовки новых агентов, широко применяемых им во всех остальных странах. Волей-неволей они ограничились двумя категориями лиц: советскими гражданами, завербованными за границей, и "инициативниками" в Советском Союзе, добровольно вызвавшимися работать на ЦРУ. Причем первых передавали на связь посольской резидентуре Лэнгли в Москве только в том случае, если они располагали допуском к достаточно важной информации и больше не имели возможности выезжать за границу.

Представление об агентах первой категории вполне дает дело Филатова. Он служил в аппарате военного атташе советского посольства в Алжире и был ценной находкой, поскольку отличался жадностью и любовью к женскому полу. Оба столь ценных для потенциального агента качества были видны невооруженным глазом, и ЦРУ не пришлось затруднять себя утонченными методами вербовки. К нему просто подослали красивую сотрудницу, и, засняв происходившее между ними, взяли сексуального партнера, что называется, голыми руками. Напуганный и подкупленный, Филатов быстро согласился работать на ЦРУ. От новых хозяев он получил кличку Блиц и зажигалку с вмонтированной фотокамерой, с помощью которой он должен был фотографировать секретные документы ГРУ Генштаба. Связь с ним была продумана до мелочей. Сотрудник Московской резидентуры В. Крокетт, проезжая на машине по набережной Москвы-реки, в условленном месте выбрасывал из автомобиля контейнер, замаскированный под мусор - кусок дерева, грязную тряпку или пакет из-под молока. Через несколько минут прогуливавшийся в этом районе Филатов подбирал этот "мусор". Однако в момент контакта оба они - и шпион, и лжедипломат-резидент - были схвачены сотрудниками КГБ. Нет, не зря ЦРУ доверяло агентов московской резидентуре только в крайнем случае, когда иного выхода не было.

Подобным же способом в 1974 году был завербован другой советский дипломат, получивший кодовую кличку Весы. Им стал кадровый советский разведчик Л. Полещук, посланный по линии КГБ в советское посольство в Непале. Там горе-разведчик со скуки решил попробовать "сладкой жизни". Он залез в посольскую кассу, проигрался в рулетку и для покрытия недостачи не придумал ничего лучшего, как занять деньги у американского дипломата Д. Беллингхэма, своего коллеги из ЦРУ. Тот и взял его тепленьким. В счет долга Полещук согласился работать на американцев. Он получил инструкции, средства для тайнописи и радиосвязи... и пропал. По возвращении в СССР агент Весы, боясь разоблачения, уничтожил все полученные шпионские материалы и прервал связь с Лэнгли до 1985 года. И деньги не отдал.

Что касается "инициативников", то в качестве примера можно привести двух жителей солнечной Армении - Григоряна и Капояна. Один работал в службе наружного наблюдения КГБ Армении, другой - в ереванском отделении "Аэрофлота". Они, что называется, "нашли друг друга" и сговорились предложить США свои услуги. Записку с этим предложением они, на трассе Москва - Ереван, передали американскому военному атташе Причарду. Тот, естественно, был кадровым военным разведчиком и предложение вполне оценил. Информацию он передал по инстанции, и в 1973 году в Ереван для установления контакта с новоиспеченными агентами отправился сотрудник посольства Д. Уайтхед. Почти два года добровольцев совместно использовали ЦРУ и РУМО, пока в 1975 году при тайниковой операции по связи с ними не был задержан с поличным сотрудник посольства Э. Келли.

После этого провала резидентура при американском посольстве в Москве больше не решалась проводить встречи со своими агентами нигде, кроме Москвы и Ленинграда, где у американцев имелось консульство. В этот период самым ценным для ЦРУ кадром из "инициативников" стал А. Толкачев (кодовая кличка "Сфера"). Работая ведущим конструктором в НИИ "Фазотрон", разрабатывавшем электронное оборудование для советских оборонных систем, он сумел добывать настолько ценную информацию, что стал для ЦРУ агентом № 1 в Советском Союзе. Поступавшие от него сведения шла напрямую к главе Лэнгли Тэрнеру, который лично докладывал ее президенту США.

Это была крупная удача американской разведки, но она, в общем-то, являлась результатом случайности. Толкачева не только никто не вербовал, но его кандидатуру чуть было не отбросили из-за осторожности Тэрнера (опасаясь провокаций со стороны КГБ, глава ЦРУ дал добро своим подчиненным в американском посольстве в Москве лишь после четвертого (!) обращения Толкачева). В целом же сами кадровые сотрудники разведведомства крайне низко оценивают агентурную работу в период президентства Картера: "Там, где были нужны первоклассные агенты, мы их совсем не имели. Мы не могли проводить секретных операций даже за углом в магазине, а не то что там, за "железным занавесом"212. При всей своей мощи все разведывательное сообщество США не располагало в Советском Союзе ни одним агентом высокого класса. Д. Пойндекстер по этому поводу признавался: "В те давние годы нам была известна общая мощь Советской Армии, но мы не имели понятия о том, что происходит в Политбюро. У нас также были малые возможности заниматься тайными операциями"213.

Но при всем при этом именно в 70-е годы разведуправление США предприняло очередной шаг в деле реализации идей А. Даллеса и начало создавать в СССР агентуру влияния. Агент влияния не был шпионом в строгом смысле этого слова. Он не похищал секретную информацию, не передавал ее на Запад, не убивал и не осуществлял всех прочих традиционных функций разведчика. Его задача была иной: на каком бы посту он ни работал, целенаправленно проводить там политику, направленную против своего народа, руководствуясь интересами не своей страны, а Вашингтона. Понятно, что это трудная тема. Слишком многие современные отечественные демократические и государственные деятели кровно заинтересованы в том, чтобы информация об этой стороне деятельности ЦРУ никогда не вылезла наружу. О том, что агенты влияния в нашей стране существовали, их было немало и они были на высоких постах, можно догадаться по ходу так называемых российских реформ, которые похожи скорее не на реформы, а на диверсии. Но о подлинных размахах этой сверхсекретной акции ЦРУ, наверное, мы узнаем еще очень не скоро.

КГБ был осведомлен об этой стороне деятельности ЦРУ. В 70-х годах был составлен доклад "Планы ЦРУ о приобретении агентуры влияния среди советских граждан", фрагменты которого обнародовал в 1991 году В. Крючков: "В последнее время ЦРУ США разработало планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики. В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния среди советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза. ЦРУ разработало программу индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривая приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Руководство ЦРУ планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентов влияния будет способствовать созданию трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, заставит вести научные изыскания по тупиковым направлениям"214. К несчастью, данные об этой акции, да и то фрагментарные, были обнародованы слишком поздно. Пересекретничали...

Игры аналитиков

К тому времени ЦРУ получало колоссальный объем информации, поступавшей из множества источников, и регулярно выдавало аналитические доклады по Советскому Союзу. Однако доклады эти далеко не всегда были объективны. Отчасти это происходило из-за нехватки достоверной и качественной информации, от которой, при всем обилии данных, разведка все равно продолжала страдать. Но не в меньшей степени причиной необъективности становились различные внутриполитические соображения.

Иногда выкладки ЦРУ подгонялись под требования текущего момента столь топорно, что это придавало докладам Лэнгли анекдотический характер. Так, например, когда в 1975 году надо было протащить через конгресс рекордно раздутый бюджет Пентагона, к законодателям явился директор ЦРУ Колби вместе с директором РУМО Грэхэмом и поведали, что Советский Союз, оказывается, расходует на оборону аж на 50% больше средств, чем Америка, и продолжает наращивать эти затраты - в то время как ассигнования США в этой сфере сокращаются. Вскоре ЦРУ составило новый "страшный" доклад, о котором "Нью-Йорк таймс" в начале 1976 года писала: "Центральное разведывательное управление приходит к заключению, что оно недооценило, возможно, более чем на 50% долю советских экономических ресурсов, выделяемых на оборону. В прошлом ЦРУ обычно считало, что Советский Союз выделяет 6-8% своего общего валового национального продукта на оборону... Хотя ЦРУ все еще занято пересмотром этой оценки, официальные лица, участвующие в исследовании, говорят: теперь уже ЦРУ придет к заключению, что 10-15% советского валового национального продукта тратится на оборону"215. В том же году аналитики Лэнгли поведали министру обороны, что военные расходы СССР постоянно росли на 5% в год и составили 200 миллиардов долларов. (Чтобы по достоинству оценить масштаб этой цифры, скажем, что в 1975 году официальный национальный доход Советского Союза составил 362 миллиарда рублей.) Конечно, и в этот раз не замедлила произойти "утечка" информации, сенсационные данные попали в прессу, незамедлительно поднявшую, несмотря на отдельные голоса скептиков, крик о "советской угрозе".

В конце 1976 года произошла очередная "утечка" данных из национальной разведывательной оценки стратегических целей СССР на ближайшие 10 лет. Эксперты ЦРУ однозначно предсказывали, что Советский Союз "будет добиваться военного превосходства" над Америкой. В январе 1977 года, за десять дней до вступления в должность президента Картера, обещавшего в ходе предвыборной кампании на 5-7 миллиардов долларов сократить военный бюджет Пентагона, ЦРУ обнародовало доклад, в очередной раз открывавший глаза изумленной общественности на агрессивность русских. Оказалось, что Москва расходует на военные цели на 30 миллиардов долларов больше, чем Вашингтон. В середине 1978 года ЦРУ официально призналось перед всем миром, что много лет ошибалось в оценке советских военных расходов и что СССР в действительности тратил на оборону в два раза больше, чем раньше считали аналитики из Лэнгли.

Удвоить советскую военную мощь ЦРУ смогло путем самых примитивных статистических махинаций. А именно: резкого приуменьшения стоимости в рублях сложной технологии США, резкого же увеличения стоимости вооружений СССР как в долларах, так и в рублях и перерасчета соотношения курса рубля и доллара. Только за счет перерасчета цен по новой методике советская военная мощь выросла аж на 90%. Естественно, ракет и самолетов при этом не прибавилось, все манипуляции были чисто виртуальными.

Аналогичным образом, только с точностью до наоборот, обстояло дело с оценкой советского нефтяного потенциала. В 1977 году ЦРУ выпустило пресс-бюллетень "Перспективы добычи советской нефти", где утверждалось, что добыча нефти в СССР достигнет пика в 1978 году, после чего начнется ее падение. Очень скоро, утверждали аналитики Лэнгли, Советский Союз превратится в импортера нефти и, вместе со своими союзниками из Восточной Европы в 1985 году будет вынужден ввозить от 3,5 до 4,5 миллионов баррелей в день. Нехватка собственной нефти автоматически подтолкнет Кремль к экспансии на Ближний Восток. Несмотря на то что объективные данные никак не подтверждали гипотезу об истощении запасов нефти в СССР, глава ЦРУ Тэрнер в 1980 году вновь предрек Советскому Союзу "нефтяной кризис", ведущий к усилению агрессивности Москвы в отношении нефтедобывающих стран Персидского залива.

И здесь причина подобных оценок тоже лежит на поверхности. Все выкладки ЦРУ о советской нефти и советской экспансии на юг были необходимы Вашингтону для обоснования провозглашенной как раз в это время "доктрины Картера" в отношении Персидского залива. Разговоры о потенциальном советском вмешательстве в этом регионе прикрывали и оправдывали резко возросшее там реальное американское вмешательство.

К слову сказать, подобная услужливость аналитиков, подгонявших данные под требования текущей политической конъюнктуры, весьма плачевно сказалась на уровне профессионализма как ЦРУ, так и РУМО. В результате в 1979 году американские разведслужбы умудрились "проглядеть" исламскую революцию в Иране. Выискивая потенциальную советскую угрозу на Среднем Востоке, они не заметили появления реальной угрозы со стороны мусульманского фундаментализма.

В социалистических странах ЦРУ продолжало проводить прежнюю стратегическую линию. Оно по-прежнему делало все возможное для расшатывания там власти коммунистов, чтобы если не вывести эти государства из зоны советского влияния, то хотя бы создать там для Москвы максимальное количество проблем. К прежним объектам подрывной деятельности добавился еще один: им стал Афганистан после ввода в эту страну советских войск. Как пишет в своих мемуарах З. Бжезинский, уже весной 1979 года он отдал приказ Тэрнеру резко активизировать агентурную сеть ЦРУ в Афганистане и вокруг него216. Предполагалось создать в соседнем Пакистане лагеря для "мусульманских повстанцев", вооружить и обучить их, а затем с их помощью дестабилизировать ситуацию в Афганистане.

В конце ноября 1979 года американская разведка собрала предводителей военных и политических афганских антиправительственных группировок для координации их действий. Параллельно в Лэнгли был разработан план военного переворота и расчленения Афганистана. Одно время в воздухе носились даже идеи открытой интервенции в эту страну, заблаговременно включенную в зону действия центрального командования США. Швейцарская пресса писала, что на начало 1980 года планировалась воздушно-десантная операция, в ходе которой обученные и вооруженные в Пакистане войска должны были захватить все крупные афганские города. Однако присутствие в стране Советской Армии сорвало эти планы. Еще на одну Корею американские власти так и не решились. Боясь прямой конфронтации с СССР, Белый дом согласился лишь санкционировать тайную операцию Лэнгли по закупке в Египте советского оружия, оставшегося там со времен активного сотрудничества Москвы и Каира, и переправки его через Пакистан, при помощи тамошней контрразведки афганским моджахедам. На их вооружение в 1980-1981 годах Вашингтон ассигновал около 50 миллионов долларов, такую же сумму дала Саудовская Аравия. Основным направлением действий США в Афганистане в то время стала программа "изматывания" Советской Армии.

Против Советского Союза действовали и остальные члены американского разведывательного сообщества. Сверхсекретное АНБ занималось в основном электронным шпионажем. О конкретных его операциях известно крайне мало, но должное представление о масштабах деятельности этого ведомства дает "конечный продукт". Согласно докладу Главного ревизионного управления, в 1980 году АНБ засекречивало от 50 до 100 миллионов документов в год больше, чем все другие правительственные учреждения США, вместе взятые. Если перевести это количество документов на вес, то ежедневное производство секретной документации в АНБ составляло почти 40 тонн, а еженедельное - в среднем 200 тонн. Вопрос качества остается открытым...

Глава 11

"БОМБЕЖКА НАЧНЕТСЯ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ!"

Эпоха Рейгана и развал Советского Союза

Их не устраивала система!

Победа Р. Рейгана на выборах и его приход в Белый дом в начале 1981 года открыли новую страницу в советско-американских отношениях - страницу ненависти. И прежние руководители США рассматривали СССР как своего главного противника в упорной борьбе за мировое господство. Однако никто из них не помышлял о немедленном уничтожении враждебной сверхдержавы - этот желанный миг виделся в более или менее далекой перспективе. Рейган же фанатично ненавидел Советский Союз. Наша страна представлялась ему исключительно как "империя зла", которую необходимо немедленно уничтожить или, по крайней мере, приложить все силы к тому, чтобы это состоялось как можно скорее. Именно при Рейгане была заложена та сверхагрессивная политика США по отношению к Советскому Союзу, которая во многом способствовала разрушению СССР, хотя ее творец уже не занимал президентского кресла в Белом доме.

Исследовательский центр "Фонд наследия" поспешил разработать для нового президента стратегический план "Доктрина освобождения". Этот план был изложен в целом ряде секретных документов под общим названием "Мандат на руководство". (Сам Рейган как-то назвал "Мандат" своей настольной книгой.) СССР виделся американским экспертам как империя, образованная "по расходящимся от центра к периферии четырем концентрическим кругам". В первый, самый близкий к Кремлю, круг входили территории, аннексированные большевиками сразу после революции - Армения, Грузия и Украина. Ко второму кругу были отнесены те республики, которые достались СССР в 1939 году в результате заключения союза с Гитлером - Молдавия и Прибалтика. В третий круг вошли государства, попавшие под руку Москвы после окончания Второй мировой войны и в результате кубинской революции - государства Восточной Европы, "захваченные у Японии Курильские острова" и Куба. Четвертый круг представлял "границу советской империи" и включал в себя Южный Йемен, Вьетнам, Мозамбик, Анголу, Лаос, Камбоджу, Эфиопию, Никарагуа и Афганистан. Аналитики подчеркивали: "Средства реализации "Доктрины" и ее ближайшие цели в каждом из концентрических кругов советской империи различны, и США для каждого круга должны выработать соответствующую политику"217. Так, например, рекомендовалось предоставить помощь антисоветским повстанцам в "третьем мире" и борцам за политические свободы в Восточной Европе и СССР (как будто бы ее не предоставляли и без рекомендаций). Итоговой целью "Доктрина освобождения" объявляла окончательный демонтаж советской империи, после чего - внимание! - колоссальные природные богатства Советского Союза должны были стать потенциальным источником жизнеобеспечения США на XXI век. Расчлененной и "демократизированной" России план отводил роль "исключительно ресурсовывозящей страны"218. До чего же все-таки прав был Ретт Батлер, циничный герой бессмертного бестселлера "Унесенные ветром": "Войны ведутся из-за денег!" А "освобождение народов" и "права человека" представляют собой лишь фиговый листочек. Конечно же, все знают, что под ним - но в приличном обществе говорить об этом не принято.

Проштудировав "Доктрину", Рейган начал активно воплощать ее в жизнь. Решено было сперва измотать СССР в "третьем мире", причем особое внимание в "четвертом поясе" придавалось Никарагуа, по причине ее близости к США, и Афганистану, который окружение нового президента мечтало превратить в советский Вьетнам. Была резко активизирована военно-техническая помощь афганским повстанцам - в среднем в то время им стало поступать оружия на 100 миллионов долларов ежегодно. Наряду с передачей самого современного оружия (так, например, зенитные ракеты "Стингер" моджахеды получили гораздо раньше, чем многие союзники США по НАТО), ЦРУ щедро делилось с "духами" данными спутниковой и иных видов разведки, координировало их действия, подсказывало наиболее оптимальную тактику, обучало в тренировочных лагерях, прозванных "университетами ЦРУ", и т.д. "Пустить Советам кровь", заставить СССР дорого заплатить за оккупацию Афганистана - такие настроения преобладали как среди руководства США, так и среди непосредственных исполнителей этой программы. Объем помощи, направляемой афганским антиправительственным силам, все время нарастал: так, если в 1983 году моджахеды получили от США 10 тысяч тонн вооружения и боеприпасов, то в 1985 году - уже 50 тысяч тонн. В результате, по отзывам самих же американских экспертов, Афганистан стал самой крупной тайной войной ЦРУ, стремившегося, кроме прочего, добиться того, чтобы Советская Армия в этом регионе понесла максимальные потери.

Не довольствуясь атакой на "внешний круг советской империи", Вашингтон решил начать наступление на ее центр и мобилизовать для этого своих союзников. Выступая с речью в английском парламенте 8 июня 1982 года, Рейган объявил ни много ни мало крестовый поход против коммунизма и призвал всех партнеров США присоединиться к этому "маршу свободы и демократии, который приведет к тому, что марксизм-ленинизм останется на пепелище истории". Поход, по замыслу его инициатора, должен был быть "тотальным", поскольку он предусматривал резкую конфронтацию с "империей зла" во всех областях - военной, экономической, политической и идеологической. Сокровенные желания Рейгана изобличает его шутка, сделанная во время пробы микрофона 11 августа 1984 года: "Дорогие американцы! Я рад сообщить вам, что только что подписал закон, навсегда объявляющий Россию вне закона. Бомбежка начнется через пять минут!"219 Нет сомнения, что, будь у президента США возможность, он пошел бы к своей заветной цели именно этим путем. Но мечты мечтами, а советская ядерная мощь вынуждала Рейгана продвигаться гораздо более длинным и извилистым маршрутом.

В марте 1982 года он подписал директиву СНБ-32, ставящую тактической целью США "нейтрализацию усилий Советского Союза, предпринимаемых с целью сохранения власти в Восточной Европе". Документ провозглашал курс на:

1) тайную поддержку подпольной деятельности, направленной на свержение власти коммунистов в регионе;

2) интенсификацию психологической войны, прежде всего с помощью радиостанций "Голос Америки" и "Свободная Европа";

3) поиск дипломатических и торговых способов ослабления зависимости польского правительства от Москвы.

"В результате мы сочли Ялтинскую конференцию недействительной" - так охарактеризовал атмосферу этого совещания Э. Миз, один из тогдашних членов Совета национальной безопасности. Таким образом, консультативный орган заокеанского государства, которому победа во Второй мировой войне досталась даром, с легкостью перечеркнул все послевоенное устройство в Европе, оплаченное миллионами жизней жителей многострадального континента. Высшее руководство США принялось проводить эту линию в качестве своей официальной политики.

Не случайно в директиве СНБ-32 из всех стран Восточной Европы поименно была упомянута одна только Польша. Это государство было самым слабым звеном в "третьем круге советской империи", и Вашингтон стремился сделать все от него зависящее, чтобы Польша стала такой же болевой точкой для Москвы, как и Афганистан. Для этого имелось достаточно объективных условий. В этой стране были традиционно сильны антирусские настроения, в ней, единственной из государств социалистического лагеря, имелось массовое антикоммунистическое движение, объединяющее в своих рядах представителей интеллигенции и рабочих. А благодаря тому, что Польша находилась в самом центре Организации Варшавского Договора, свержение там коммунистического режима и выход страны из блока мог иметь самые роковые последствия для всего соцлагеря.

Ставка стратегами США была сделана на возглавляемую Лехом Валенсой "Солидарность", с которой ЦРУ при помощи католической церкви, израильской разведки и американских профсоюзов оперативно установило контакт. Каждый год американская разведка платила этому "независимому" профсоюзу в среднем по 8 миллионов долларов и поставляла необходимую технику. Швейцер отмечает: "В 1985 году Польша, находившаяся в сердце советской империи, стала местом битвы между двумя сверхдержавами. Москва поддерживала правительство Ярузельского, оказывая ему экономическую помощь, в то же время охватывая щупальцами советской государственной, разведывательной и военной власти. А Вашингтон продолжал тайную акцию финансовой и материальной помощи подполью, пересылая "Солидарности" также необходимую и существенную информацию разведки"220.

Не довольствуясь вторжением в советскую сферу влияния в "третьем мире" и в Восточной Европе, Рейган решил ударить и по самому Советскому Союзу. Местом удара он безошибочно выбрал ту область, где СССР был особенно уязвим, а американцы особенно сильны. Министр обороны К. Уайнбергер так охарактеризовал идею своего президента: "Замысел заключался в том, чтобы делать ставку на нашу силу и их слабость. А это значило - делать ставку на экономику и технологию"221. ЦРУ, уже во главе с новым руководством, проделало детальнейший анализ советской экономики на предмет выявления ее наиболее уязвимых мест, и уже в мае 1982 года Рейган подписал восьмистраничную директиву, определяющую стратегию Вашингтона по использованию слабых сторон экономики СССР. В ней ставилась цель ее подрыва путем "насильственного вовлечения Москвы в технологические гонки".

Творческая мысль Вашингтона на этом не остановилась, и в ноябре 1982 года на свет появилась директива СНБ-66, открыто провозгласившая целью США подрыв всей экономики СССР путем атаки на ее "стратегическую триаду" базовые средства, являющиеся основой советского народного хозяйства. Венцом же всего планирования стала принятая в январе 1983 года директива СНБ-75, в которой целью Вашингтона объявлялись "фундаментальные изменения в советской системе". Один из авторов этого документа советолог Р. Пайпс так оценивал сущность своего творения: "Директива СНБ-75 означала разрыв с прошлым. Это первый документ, утверждавший, что дело не только в поведении Советского Союза, но и в самой советской системе. Директива четко формулировала, что нашей следующей целью является уже не сосуществование с СССР, а изменение советской системы. В основе директивы лежала убежденность, что изменение советской системы с помощью внешнего нажима вполне в наших силах"222. Как видим, сами американцы признаются в том, что за всеми криками о "советской угрозе" и о стремлении Кремля навязать свою систему всему миру лежала не обеспокоенность судьбами мира, а всего лишь категорическое нежелание США следовать принципу мирного сосуществования, в приверженности которому они официально расписались чуть ранее. Цель тоже была ясна: навязать всему миру, и в первую очередь Советскому Союзу, угодную себе систему правления. (Ну и о ресурсах, конечно, нельзя забывать...) Директива СНБ-75 дипломатично формулировала следующие "рабочие принципы":

1) США не одобряют существующей сферы влияния СССР за пределами государства и будут стараться уменьшить ее;

2) США не будут участвовать в улучшении состояния советской экономики и в то же время сделают все, чтобы ограничить пути, ведущие к этой цели (директива указывала в первую очередь на технологии, кредиты и твердую валюту, зарабатываемую на экспорте энергоносителей);

3) США будут искать все возможности, позволяющие уменьшить уровень советского влияния за границей223.

Это лишь преамбула данной директивы, полный текст которой остается засекреченным до сих пор.

Как они ковали поражение СССР

Не ограничиваясь различными формами экономической войны и заметным усилением давления на наиболее уязвимые звенья зоны влияния СССР, побуждавшее Кремль тратить максимум усилий на поддержание своего контроля над Польшей и Афганистаном, Рейган решил резко взвинтить ставки (в первую очередь финансовые) в гонке вооружений. Упор делался не на количественное, а на качественное наращивание вооружений, в чем, по мнению американских экспертов, СССР было особенно трудно конкурировать с США. Помимо дальнейшего наращивания и модификации ракетно-ядерного вооружения, президент США решил одним махом взломать существующее глобальное равновесие между двумя сверхдержавами и, в нарушение подписанного США договора по ПРО, распространить гонку вооружений на космос.

Сущность американского подхода к использованию околоземного пространства задолго до Рейгана великолепно сформулировал его предшественник в Белом доме Джонсон: "Британцы господствовали на море и руководили миром. Мы господствовали в воздухе и были руководителями свободного мира с тех пор, как установили это господство. Теперь это положение займет тот, кто будет господствовать в космосе"224. Подхватив его идеи, Рейган в своем обращении к народу 23 марта 1983 года объявил о начале новой программы, получившей название "Стратегической оборонной инициативы" (СОИ). Речь шла о создании в космосе на основе новейших компьютерных, лазерных и прочих ультрасовременных технологий общенациональной противоракетной обороны. Предлог для столь широкомасштабной (и безумно дорогой) программы был уныло традиционный - защита США от советской ракетной угрозы, что и был призван сделать космический "зонтик". Понятно, что если одна из двух сверхдержав становилась защищенной от ракетно-ядерного удара другой, то это давало ей колоссальное преимущество над противником и в корне меняло стратегический баланс сил. Естественно, подобная перспектива мало радовала Советский Союз.

Втягивая СССР в изматывающую и дорогостоящую гонку вооружений в космосе, США принялись ежегодно тратить на военно-космические программы более 7 миллиардов долларов. А всего на СОИ планировалось ассигновать 26 миллиардов долларов. Однако - и этот нюанс предпочитали не рекламировать объективное несовершенство технологий неизбежно вело к тому, что СОИ, пусть даже и в полностью развернутом виде, неспособна была выполнить ту задачу, для которой она предназначалась согласно официальным заявлениям Вашингтона - защитить США, хоть в сколько-нибудь значительных масштабах, от первого советского ядерного удара. По оценкам как отечественных, так и западных экспертов, предлагаемая Рейганом СОИ имела смысл только в одном-единственном случае: если США нанесут первый ядерный удар по СССР. Тогда 10-20% уцелевших советских ракет - "космический зонтик" действительно станет эффективной преградой. Ущерб же от отдельных советских ракет, все-таки прорвавшихся через лазерную систему ПРО, будет ликвидирован силами гражданской обороны. В результате Америка уничтожит противника и выйдет победителем из третьей мировой войны, избежав "неприемлемого ущерба". Так что инициативу СОИ можно было назвать "оборонной" только в том общеизвестном смысле, что лучший способ обороны - это нападение.

Точно оценить эффективность СОИ можно было только в процессе использования - то есть в случае войны. Но к этому, похоже, не стремился даже Рейган, прекрасно понимая, что даже одна прорвавшаяся на американскую территорию советская ракета все равно положит конец его президентству. СОИ была нужна ему для другого - загнать с ее помощью СССР в финансово-политическую западню. Чтобы нейтрализовать эту новую для себя угрозу, Москва должна была выложить огромные суммы из своего ограниченного бюджета. Кроме того, спешно перевооружившись, США могли возобновить переговоры о разоружении с позиции силы. Американский эксперт С. Тэлбот так оценивал стратегию нового президента по этому вопросу: "Соединенные Штаты должны настаивать на резких сокращениях в наиболее современных и мощных видах советских вооружений. Не допускать сравнимых сокращений в существующих американских силах. Результатом соглашений о контроле над вооружениями должна стать по меньшей мере перекройка с головы до ног советских арсеналов и обеспечение таких изменений в ядерном балансе, которых Соединенные Штаты не смогли добиться усилиями своей собственной военной программы. [...] С тех пор как у власти стала администрация Рейгана, главная цель контроля над вооружениями свелась к тому, чтобы навязывать СССР совсем новую структуру арсеналов, которая отвечала бы больше американскому вкусу и которая потребовала бы того, чтобы Советы пустили на металлолом свое новейшее, дорогостоящее, мощное и наиболее ценное оружие"225.

Впрочем, тогда еще не было растиражировано столь популярное позднее высказывание одного из американских экспертов - о том, что самым выгодным для СССР было бы взорвать все свои ракеты на своей территории. В этом случае русским была бы обеспечена быстрая и легкая смерть в то время, как остальной мир (не исключая Америки) был обречен на медленное умирание от радиоактивного заражения. Ядерное оружие еще считалось способом ведения войны, а не бомбой в чемоданчике смертника-террориста. Самая главная непригодность программы СОИ была в том, что СССР и США находятся на одной планете.

Кроме военного шантажа, одним из наиболее излюбленных средств внешней политики США был шантаж экономический. Они издавна набили себе в этом руку. Так, например, призывая именно этим способом свергнуть ненавистный Вашингтону режим Альенде, американский посол в Сантьяго Э. Корри писал своему руководству: "При режиме Альенде не будет разрешено послать в Чили ни один болт, ни одну гайку... Мы сделаем все возможное, чтобы обречь чилийцев на предельные лишения и нищету"226. Теперь администрация Рейгана решила использовать этот метод не только против стран "третьего мира", но и против сверхдержавы.

Новый суперагрессивный курс по отношению к СССР в военной, политической и экономической сферах органически сочетался у администрации Белого дома со всесторонней и детально разработанной психологической войной. Теперь она была направлена не только против рядового населения, но и против руководства страны, чтобы посеять в Кремле страх и неуверенность. Для нажима в этой области годилась и угроза СОИ, и старательно создаваемый образ Рейгана как невменяемого сумасшедшего, и ряд других тайных мер. Следует сказать, что тут Вашингтону еще и чрезвычайно повезло. После смерти Брежнева должность генсека ЦК КПСС поочередно, менее чем на год, занимали старые и больные Ю. Андропов и К. Черненко, которые явно не были равноценными соперниками американского лидера. Потом американцам повезло еще больше - после них к власти пришел М. Горбачев, по поводу которого существуют более чем обоснованные подозрения, что он являлся американским агентом влияния. Именно при нем произошел столь желанный для всех врагов России окончательный "демонтаж советской империи". Сначала советские войска ушли из Афганистана, затем "Солидарности" и стоящим за ее спиной американцам была сдана Польша, после чего последовал распад Варшавского Договора при одновременном сохранении и даже расширении (за счет ГДР) НАТО и под конец, под аккомпанемент воинствующего национализма и русофобии, в 1991 году произошел развал Советского Союза. Уничтожение великой сверхдержавы велось за дымовой завесой разговоров о "демократизации" и советско-американском разоружении, сопровождавшихся (только с советской стороны) активным разрушением якобы выдуманного "образа врага". Впрочем, в этой области не без плюсов: теперь "образа" врага создавать не надо - на его месте существует враг вполне реальный.

Но, как бы ни велика была роль личности в истории, сама американская пресса при анализе причин победы США в "холодной войне" на первое место ставила все же методы войны экономической. Так, газета "Крисчен сайенс монитор" 15 августа 1989 года писала: "Великое долларовое наступление на Советский Союз успешно развивается. 30 тысяч ядерных боеголовок и оснащенная по последнему слову техники самая большая армия в мире оказалась не в состоянии прикрыть территорию своей страны от всепроникающего доллара, который уже наполовину уничтожил русскую промышленность, добил коммунистическую идеологию и разъел советское общество. СССР уже не в состоянии сопротивляться, и его крушение специалисты предсказывают в течение ближайших двух-трех лет... Нам же следует отдать должное тому великому плану, который вчерне разработал еще президент Тафт, отшлифовал президент Рузвельт и последовательно выполняли все последующие американские президенты"227.

И снова шпионаж

Одну из главных ролей в реализации своей антисоветской стратегии Рейган отводил, разумеется, ЦРУ. Поскольку именно это ведомство должно было вести тайную, ничем не сдерживаемую войну против "империи зла" по всему миру, именно при этом президенте происходит "реабилитация" Лэнгли, сотрудников которого начинают превозносить как "героев тайной войны". В 1983 году Рейган особо отметил, что "интересы США наилучшим образом обеспечиваются проведением тайной деятельности" и что Америка "имеет право на такую деятельность"228.

Во главе ЦРУ Рейган поставил ветерана УСС Уильяма Кейси. По сравнению со своими предшественниками в ЦРУ, Кейси добился небывало высокого статуса в американской иерархии власти. Во-первых, он получил ранг члена кабинета и возможность официально участвовать в формировании внешней политики Белого дома. В самом Белом доме он имел не только личный кабинет, но и возможность неограниченных контактов как с президентом, так и с остальными членами СНБ. "Он был, - особо подчеркивает П. Швейцер, - самым могущественным директором ЦРУ в истории Америки и имел круглосуточный доступ к президенту"229.

Во время Второй мировой войны Кейси был консультантом Управления по вопросам экономической войны (ставшей с тех пор его излюбленным коньком) и к исходу войны создал агентурную сеть на территории Германии, где американцы прежде не могли похвастаться особыми успехами. Именно тогда и сформировались те методы работы шефа ЦРУ, которые он многие годы спустя использует в борьбе против СССР. Хорошо знавшие его сотрудники отмечали: "Замысел ведения Америкой экономической войны против Советского Союза родился в голове у Кейси практически во время Второй мировой войны. Так что никого не должно удивлять то, что он надеялся разорить Советы"230. С этой целью Кейси, как бы ни был он загружен, обязательно каждый день выкраивал по одному часу для чтения рапортов агентов по советской экономике. Советский Союз новый глава Лэнгли ненавидел всеми силами души. Любимым предметом его размышлений было - где больнее всего ударить по Советам, как им навредить, пустить им кровь, причинить максимально возможный ущерб. Того же он требовал и от своих подчиненных.

Для ведения объявленного крестового похода против коммунизма были мобилизованы все имеющиеся силы. Помимо ЦРУ в первую очередь под его знамена было поставлено все остальное американское разведывательное сообщество, численность которого на 1983 год превышала 150 тысяч человек, а бюджет - 6 миллиардов долларов. Компетентные советские авторы отмечают: "Новым элементом в деятельности иностранных спецслужб, проявившимся в 80-е годы, стало подключение к подготовке и проведению агентурных операций на территории нашей страны легальных военных резидентур РУМО. Ранее это категорически запрещалось. Но наступательная доктрина Рейгана, видимо, потребовала мобилизации всех наличных разведывательных сил"231. Однако этих сил, по-видимому, оказалось маловато, и Вашингтон подключил к наступлению на "невидимом фронте" не только разведслужбы всех своих официальных союзников по НАТО, но и спецслужбы всех стран, на которые он имел хоть какое-то влияние. Наличию там таких американских сателлитов, как Япония, Израиль или Пакистан, естественно, удивляться не приходится, однако наряду с ними были задействованы разведки таких формально нейтральных государств, как Австрия и Ватикан, а также малозначительных в глобальной игре стран "третьего мира" типа Судана, Марокко и Сенегала. Весь потенциал "свободного" мира в области "тайной войны" был собран в один американский кулак и обрушен на СССР.

И все-таки, несмотря на агрессивность и напористость, американской разведке все равно особенно гордиться было нечем. Вплоть до расцвета горбачевской перестройки КГБ довольно эффективно нейтрализовывал давление ЦРУ на советской территории. Но, по сравнению с прежними временами, успехи все же были. Наши контрразведчики так оценивают результаты усилий своих заокеанских противников в этот период: "Надо полагать, что в восьмидесятые годы ЦРУ за счет целенаправленных усилий по вербовке советских граждан как в самом СССР, так и за рубежом, удалось создать агентурную сеть в наших важных ведомствах и учреждениях, в частности, в Министерстве иностранных дел, Министерстве обороны, на некоторых объектах оборонной промышленности, в нескольких научно-исследовательских институтах. К сожалению, не составили исключения внешняя и военная разведка и даже контрразведка"232. Чрезвычайно важную роль по связи с агентами играла группа американских разведчиков под дипломатической "крышей": "Посольская резидентура в Москве задумывалась как основной исполнитель разведывательно-подрывной деятельности американских спецслужб на территории Советского Союза. В ее функциональные задачи должно было входить: проведение операций по вербовке и связи с агентами из числа советских граждан, а также проведение акций технической разведки"233. Хорошо осведомленный по этому поводу Колби, один из бывших директоров ЦРУ, как-то сказал, что "вся сила Центрального разведывательного управления исходит от его заграничных резидентур".

Пытаясь, в отличие от предшественников, делать упор на агентуру, практичный Кейси не забывал все же и о техническом шпионаже. Помимо продолжавших динамично развиваться космических средств разведки, Лэнгли предприняло в этой сфере ряд крупных операций. Одной из них стала сверхсекретная акция "Бильярдный шар", проведенная силами посольской резидентуры в 1980-1985 годах ЦРУ стало известно, что в подмосковном городе Троицке находится оборонное предприятие, занятое разработкой лазеров. Поскольку этот важный объект находился в закрытой зоне, попасть туда американцам было практически невозможно. Слежка из космоса также поначалу ничего не давала - до тех пор пока на одном из снимков разведчики не увидели, что на трассе Москва - Троицк началось рытье траншей для прокладки телефонного кабеля. Основываясь на снимках из космоса, аналитики ЦРУ спланировали операцию по подключению к телефонному кабелю сложного подслушивающе-записывающего устройства. Действуя согласно инструкциям, исполнитель без особого труда нашел в небольшой чаще колодец, залез туда и установил на кабеле шпионскую аппаратуру. Информация записывалась на кассеты, которые американские разведчики заменяли на новые в среднем два раза в год. Естественно, обслуживанием супержучка занималась посольская резидентура. В числе исполнителей этой акции советская печать упоминает следующих сотрудников ЦРУ: Л. Томаса, Д. Койла и Д. Макмэхена. Несмотря на соблюдавшуюся всеми участниками полную секретность, операция "Бильярдный шар" была пресечена КГБ через пять лет.

Другая крупная американская акция в сфере технической разведки окончилась трагически и повлекла за собой массовую гибель людей. Речь идет о печально известном "Боинге-747". В ночь с 31 августа на 1 сентября 1983 года этот пассажирский южнокорейский лайнер Вторгся в советское воздушное пространство в районе Дальнего Востока. Не отвечая на запросы советских служб слежения, "Боинг" все дальше и дальше углублялся в воздушное пространство СССР, пока не был сбит советским истребителем. Экипаж и все пассажиры погибли.

Причастность ЦРУ к этой трагедии несомненна. Во-первых, пассажирский лайнер сопровождал американский разведывательный самолет "РС-135". Причем, как стало известно впоследствии, он был не один: "Полет "Боинга-747" был строго синхронизирован с полетом разведспутника "Феррет-Д". Космический шпион появился над Чукоткой в ночь на 1 сентября, в 18 часов 45 минут, и в течение примерно 12 минут летел восточнее Камчатки и Курильских островов, прослушивая советские радиоэлектронные средства, работающие в обычном режиме. На следующем витке "Феррет-Д" появился над Камчаткой как раз в момент Вторжения самолета-нарушителя, фиксируя деятельность советских радиотехнических средств, изменивших интенсивность работы. Наконец, было установлено, что третий виток с абсолютной точностью совпал с последующим, третьим, этапом полета "Боинга-747" над Сахалином"234. Американцы сверхцинично спланировали эту разведывательную акцию, прикрывшись более чем сотней жизней ни в чем не повинных людей. Они надеялись, что СССР не станет атаковать пассажирский самолет, который спокойно сможет окончить свою шпионскую миссию. Когда же их расчеты не оправдались и нарушитель был сбит, именно американцы первыми подняли истеричную кампанию, обвиняя Советский Союз в жестокости и бесчеловечности и представляя его в образе кровожадного монстра. Что же касается невинно погибших пассажиров "Боинга", то руководители Вашингтона с легкостью их списали, приплюсовав к тому миллиону человек, которые, согласно подсчетам бывшего сотрудника ЦРУ Д. Стокуэлла, погибли в результате "тайных операций" этого ведомства. Как верно подчеркнул Рейган, интересы США лучше всего обеспечиваются именно такими способами.

Третья крупная операция технической разведки, получившая в Лэнгли кодовое наименование "Абсорб", также началась на Дальнем Востоке в конце 1985 года. Одна японская гражданская компания решила отправить в Гамбург контейнер с декоративными цветочными горшками. Отправляясь из Японии в ФРГ, груз должен был проследовать транзитом через СССР и проехать по железным дорогам практически через всю советскую территорию, от Находки до Ленинграда. Однако, когда советские таможенники вскрыли контейнер, они обнаружили в нем, помимо горшков, еще и уникальную электронную лабораторию: "Она способна обнаруживать источники радиоактивности, регистрировать и накапливать информацию об интенсивности, спектральном составе и суммарной дозе нейтронного и гамма-излучений, фиксировать пройденное расстояние, атмосферное давление, температуру, определять с большой точностью географические координаты, а также производить панорамную фотосъемку по маршруту движения контейнера. Отсюда и наиболее вероятное назначение комплекса - разведка районов с повышенной радиоактивностью, связанной с производством, хранением, транспортировкой ядерных материалов, в том числе ядерного оружия, и военных объектов, оснащенных ядерным оружием"235. Однако и эта крупная акция ЦРУ, потребовавшая немалых денежных затрат, окончилась провалом на начальной фазе.

Гораздо лучше у шпионского ведомства шли дела за пределами СССР. Превратив Афганистан в самую болевую точку советской империи, вашингтонская администрация, постоянно наращивающая военную помощь моджахедам, ставила теперь своей целью не просто изматывание там Советской Армии, а достижение над ней военной победы. Лэнгли занималось не только переправкой оружия и новейших средств связи афганским моджахедам, не только их обучением, но и предоставляло им чрезвычайно ценную разведывательную информацию. Для этого спутник-шпион "КН-11" был так скорректирован на орбите, чтобы собирать больше информации об Афганистане. Полученные снимки с выводами о маневрах и операциях Советской Армии еженедельно передавались пакистанской разведке, помогавшей афганским антиправительственным силам определять цели своих атак. Благодаря этому стали возможны сложные операции, требовавшие точности и слаженности действий. Не отставало от ЦРУ и АНБ, которое сконцентрировало свои подслушивающие устройства на Афганистане и Советской Средней Азии. С помощью электронной разведки американцы прослушивали все переговоры советской авиации в этом регионе и оперативно передавали полученные сведения моджахедам.

Однако Кейси, рвавшийся в крестовый поход на Советский Союз не меньше Рейгана, не хотел останавливаться на достигнутом. Не желая ограничиваться Афганистаном, он мечтал перенести войну в граничащую с ним Среднюю Азию, которую не без оснований считал ахиллесовой пятой СССР. Во время одного из своих регулярных визитов в Пакистан директор ЦРУ заявил местным коллегам: "Опасностью для Советского Союза является этническая напряженность. Это последняя многоэтническая империя, и в конце концов народы бросят свой вызов. Северный Афганистан - это трамплин для советской Средней Азии. И это как раз мягкое подбрюшье Советов. Мы должны переправлять туда литературу, дабы посеять раздор. А потом мы должны послать туда оружие, чтобы подтолкнуть локальные восстания"236. По сути дела, это был замысел прямой вооруженной агрессии США против СССР, напоминающий операцию по высадке солдат на Кубе. Нападение и на этот раз предполагалось осуществить чужими силами, но планированием, финансированием и руководством операции занимались американцы.

Перед военной интервенцией надо было провести идеологическую обработку местного населения, и эксперты ЦРУ по психологической войне, решив сыграть на религиозных чувствах советских мусульман, выбрали Коран и книги о зверствах Красной Армии в этом регионе во время Гражданской войны. Нечего и говорить, что Лэнгли немедленно оплатило печать многотысячного тиража и пересылку его в Пешавар. Тем временем пакистанские спецслужбы тщательно отбирали кандидатуры на роль разведчика-раздатчика пропагандистской литературы на соседней с Афганистаном советской территории. В результате был выбран этнический узбек под псевдонимом Вали Бек. В 1984 году он переправился через пограничную Амударью и успешно выполнил возложенную на него миссию. Советские мусульмане с готовностью брали пропагандистскую литературу и изъявляли желание помогать исламистам. Сразу после удачной вылазки разведчика на советскую Среднюю Азию ЦРУ закупило несколько сот резиновых лодок для перевозки через Амударью литературы и афганских моджахедов, призванных составить костяк местных антисоветских групп.

Когда почва была идеологически взрыхлена, настала пора активных действий. С 1986 года начинаются рейды афганских моджахедов на советскую территорию. Атакам подвергались военные и промышленные объекты, устраивались диверсии, гибли люди, а некоторые из советских мусульман перебегали к своим афганским братьям по вере. Однако, в отличие от Афганистана, осторожные американцы не предоставляли моджахедам спутниковые снимки для террористических операций в советской Средней Азии. Слишком точные нападения на расположенные вдали от границы объекты могли бы вызвать подозрения о причастности к ним ЦРУ, а этого в Вашингтоне пока не хотели. Но на дипломатическом уровне Белый дом прозрачно намекал Кремлю, что если русские не уйдут из Афганистана, то война может распространиться и на советскую Среднюю Азию. Памятуя о том, что в начале XX века именно военные поражения приводили к революциям в России, элита США стремилась любой ценой устроить СССР поражение в Афганистане.

Новоявленные "крестоносцы" усиливали свои удары и по другим слабым звеньям советской империи. Наряду со все возрастающей финансовой помощью польской "Солидарности", ЦРУ с 1986 года начало финансирование чешской оппозиции, представленной подпольными группами "Хартия-77" и "Светские католики". Поскольку они объединяли лишь немногих интеллектуалов и до польской массовости им было далеко, то и гонорары были гораздо скромнее по нескольку тысяч долларов в год. Все же подпитываемая из-за океана оппозиция в Восточной Европе достаточно быстро росла. Надо думать, не без подсказки аналитиков из США она объединилась, и в конце 1986 года 122 диссидента из Польши, ЧССР, ГДР и Венгрии подписали совместный призыв к народам своих стран свергнуть советское иго. Поскольку совместное письмо было составлено в точном соответствии с рейгановской директивой СНБ-32, на подписантов немедленно пролился щедрый долларовый дождь. Текст письма оперативно был выдан в эфир контролируемыми ЦРУ радиостанциями "Свобода" и "Свободная Европа". Пользуясь капитулянтской политикой Горбачева, Вашингтон наращивал финансовую подпитку оппозиции до тех пор, пока она оказалась не в состоянии свергнуть в своих странах коммунистические режимы и, выйдя из советской сферы влияния, передать Восточную Европу под американский контроль.

Толкачев и другие

Рассмотрим несколько фрагментов агентурной сети, созданной ЦРУ в СССР ценой больших усилий и больших затрат. Мы уже писали об агенте Сфера, предложившем свои услуги американцам в 1978 году и вскоре ставшем для них агентом № 1 на советской территории. Своим заокеанским хозяевам Толкачев продавал всю информацию, какую только мог узнать в своем НИИ - в первую очередь секреты электронного оборудования советской авиации и других систем, применяемых в Вооруженных Силах СССР. Работал он настолько серьезно и успешно, что о его существовании узнали не благодаря оплошности связника из резидентуры, как обычно, а потому, что в КГБ стали поступать сигналы об утечке информации о советских ВВС.

Адольф Георгиевич Толкачев был не просто "инициативником", но, можно сказать, инициативником в превосходной степени. Решив работать на американцев, он с редкой настойчивостью бомбардировал посольство письмами с предложениями о сотрудничестве до тех пор, пока ему не ответили. Для этого ему пришлось написать четыре (!) письма. Причина была проста и до невозможного прозаична - деньги. Он откровенно торговал оборонными секретами, и не просчитался. При аресте в квартире Толкачева было обнаружено 600 тысяч рублей (до перестройки это была совершенно фантастическая сумма), и еще 200 тысяч он, почуяв опасность, сжег у себя на даче. Сумма гонораров тоже косвенно говорит об эффективности агента Сфера и важности поставляемой им информации. Что же касается главной цели... то Адольф Георгиевич оказался в положении бухгалтера Корейко - так же как и знаменитый "подпольный миллионер", он, имея уйму денег, не имел возможности их тратить. Получилось, что, идя на сотрудничество с ЦРУ ради денег, он сотрудничал с американцами "за идею". Какая насмешка судьбы!

Сначала он выносил секретные документы из своего НИИ "Фазотрон" во время обеденного перерыва по изготовленному для него в ЦРУ поддельному пропуску и фотографировал их дома, а затем, получив от американцев вмонтированный в брелок для ключей мини-фотоаппарат, начал снимать их в туалете института. Толкачев по роду работы имел доступ к секретам ВВС и ПВО. На допросе он признавался: "За указанный период я передал американской разведке большое количество различной информации на 236 фотокассетах и 5 мини-аппаратах с заснятыми мной 54 секретными и совершенно секретными научно-исследовательскими работами и документами... общим объемом 8094 листа. Помимо фотопленок, я передал американским спецорганам ряд письменных сообщений с совершенно секретной информацией по ряду вопросов военного характера"237.

Лэнгли щедро платило изменнику, но эти затраты с лихвой окупались: по оценке американских экспертов, в случае войны у ВВС США благодаря полученной от Толкачева информации об электронной технологии советской авиации было бы бесспорное превосходство в воздухе. Суперценный источник всячески холили и лелеяли. В одном из писем хозяева так оценивают его вклад в усиление оборонной мощи США: "Вы должны твердо усвоить, что передаваемая вами инфомация, попросту говоря, считается бесценной. Ее значимость была доведена до внимания высших уровней нашего правительства... потеря такой информации явилась бы тяжелым ударом для нашего правительства и серьезно отразилась бы на нашем государственном положении как сейчас, так и многие годы спустя..."238.

Связь Толкачева с посольской резидентурой была продумана до мелочей. Она включала в себя и безличные контакты с помощью тайников, и односторонние передачи европейского радиоцентра, и личные встречи по специально разработанному графику с условными звонками по телефону, зажженным светом в квартире, открытой форточкой, книгой с белой обложкой в левой руке и прочей шпионской атрибутикой. На протяжении нескольких лет с агентом Сфера встречались пять оперативников посольской резидентуры. Шестому, П. Стомбау, занимавшему пост второго секретаря посольства США в Москве, не повезло: он был арестован прямо на месте встречи в 1985 году и выслан из СССР.

Потребовалась долгая и сложная работа, чтобы найти агента Сферу. Допрашивал Толкачева Председатель КГБ Чебриков в следственном изоляторе Лефортово. Толкачев признался в шпионской связи с американской разведкой под воздействием предъявленных ему неоспоримых улик.

По халатности самих американцев был почти сразу арестован их агент в КГБ - также упоминавшийся в нашей книге агент по кличке Весы. Оказавшись в 1985 году прикомандированным к советскому посольству в Нигерии, Полещук поспешил восстановить свою связь с ЦРУ. Выслушав все, что он мог рассказать на момент встречи, американцы приготовились использовать агента Весы в Управлении внешней контрразведки КГБ, куда он должен был вернуться после командировки в Африку, и вручили ему средства для тайнописи. Зная жадность Полещука, ему для начала решили выделить 20 тысяч рублей, которые он должен был забрать уже на месте, в Москве, из тайника, замаскированного под булыжник. Закладку посылки поручили разведчику "глубокого прикрытия" П. Залаки, работавшему в административно-хозяйственном отделе посольства. Как и было приказано, тот заложил тайник на указанном месте, но за ним следили. Таким образом был раскрыт агент Весы.

Третий агент исправно снабжал, пока мог, ЦРУ информацией об Институте США и Канады АН СССР. Это был В. Поташев, старший научный сотрудник по военно-политическим вопросам этого института, добровольно предложивший свои услуги американцам в 1981 году. Пройдя ускоренный курс обучения, агент Медиан начинает продавать ЦРУ информацию о своем институте, его сотрудниках, проблемах и научных разработках, которыми они занимаются, а также и другие известные ему сведения. Однако чрезмерная активность "американиста", явно выходящая за круг его служебных обязанностей, относительно быстро привела к тому, что им заинтересовался КГБ.

И все же, несмотря на успехи, шпионскую дуэль КГБ - ЦРУ в 80-е годы, точнее, в первую их половину, американцы явно проиграли. Тогда Второе главное управление КГБ пресекло около 30 шпионских операций американских спецслужб, в результате чего первоочередная цель Кейси - вербовка агентов за "железным занавесом" - так и не была достигнута. В конкретных цифрах итог шпионской схватки выглядел следующим образом: "Вот печальный для Центрального разведывательного управления и его посольской резидентуры в Москве итог восьмидесятых годов: семеро сотрудников захвачены с поличным советской контрразведкой при проведении разведывательных акций и выдворены из Советского Союза; четверо оперативников высланы из нашей страны в порядке ответных мер и более тридцати раскрыты в средствах массовой информации как участники конкретных шпионских операций. Далее разоблачены и обезврежены двадцать два агента из числа советских граждан; прекращены две крупные технические операции; перехвачены более десяти "инициативников", которые могли бы стать активными американскими агентами"239. Но, хотя разгром посольской резидентуры в Москве и оказался трагичен почти для всех ее рядовых агентов, он совершенно не затронул "агентов влияния" предусмотрительные американцы строго-настрого запретили посольской резидентуре выходить с ними на контакт, а связь их с ЦРУ осуществлялась лишь за пределами СССР.

Нефтяной заговор

Однако все эти и многие другие удары при всей их важности, масштабности и болезненности для СССР были все же Второстепенными в схватке сверхдержав. Основной удар Лэнгли и Белый дом направили против советской экономики. Как свидетельствуют хорошо знавшие его люди, весь первый год своего пребывания в кресле директора ЦРУ Кейси старательно изучал состояние советской экономики и к весне 1982 года почувствовал, что держит руку на ее пульсе. Как-то раз в беседе он так выразил свое видение положения дел у Советов: "Это мафиозная экономика. Они крадут у нас технологии, необходимые для их выживания. Единственный путь, которым они могут добыть твердую валюту, - это экспорт нефти по высоким ценам. Это все так запутано, что если мы хорошо разыграем нашу карту, то колосс рухнет"240.

Для нанесения решающего удара в экономической войне нужен был точный анализ ситуации, а для составления последнего требовалась разносторонняя информация. Эту жизненно необходимую ему информацию директор ЦРУ черпал не только из подчиненного ему ведомства, но, в значительной степени, от американских бизнесменов, имевших экономические контакты с СССР. (Сотрудничество бизнеса и разведки, как мы помним, было традиционным.) Хорошо ориентируясь на месте, фирмачи охотно шли на сотрудничество с ЦРУ и по возвращении из Советского Союза писали для шпионского ведомства рапорты об увиденном. Представители компаний не только предоставляли разведывательную информацию о состоянии советской экономики, но нередко прямо указывали Лэнгли на советских граждан, перспективных в плане вербовки. В своем стремлении услужить разведке они не ограничивались ролью информаторов и наводчиков. "Почти 200 крупнейших американских предприятий, - пишет хорошо информированный

П. Швейцер, - не только делились информацией с Управлением, но и служили прикрытием для агентов ЦРУ"24 .

Основной целью стратегии американской элиты стало резкое сокращение притока в СССР твердой валюты. Согласно секретным выкладкам ЦРУ, 80% валюты советская экономика получала от продажи за рубеж энергии и энергоносителей, в первую очередь нефти и газа. Ключевым звеном во всем этом бизнесе была цена на нефть, поскольку, во-первых, мировые цены на природный газ ориентировались на уровень цен на нефть, а во-вторых, основными платежеспособными покупателями советского оружия были мусульманские нефтедобывающие страны. Резкий рост этих цен в 70-х годах принес Советскому Союзу огромную прибыль, и можно было предположить, что ее резкое падение принесет СССР не менее огромные убытки. Американские аналитики подсчитали, что от каждого повышения цены за баррель нефти на 1 доллар СССР получает дополнительной прибыли около 1 миллиарда долларов в год, и наоборот. Цена нефти на мировых рынках, подчеркивали эксперты Лэнгли, является существенным фактором, от которого зависит состояние советской экономики. Как только У. Кейси прочел этот доклад, он в экстазе воскликнул: "Мы можем их уложить!"

Основным производителем нефти в мире являлась Саудовская Аравия, сильно зависимая от Вашингтона и с охотой поддерживавшая его в антисоветских операциях в Афганистане и Средней Азии. США использовали все свое официальное и неофициальное влияние на эту страну, в результате чего с августа 1985 года Аравия начала выбрасывать на мировой рынок огромные партии нефти. Цена одного барреля немедленно скатилась с 30 до 12 долларов. Эта крупнейшая акция экономической войны, которую так обожал новый шеф ЦРУ, нанесла СССР колоссальный ущерб. Только за счет падения цен на нефть советская экономика стала в среднем терять около 13 миллиардов долларов в год. Параллельно с этим упали и цены на газ, что также обошлось советской казне в новые миллиарды. К этому же моменту Вашингтон приурочил девальвацию доллара, что в среднем стоило СССР еще 2 миллиарда долларов ежегодно. Падение цен на нефть немедленно заставило исламские страны снизить закупки советского оружия, и уже в 1986 году продажа вооружений уменьшилась на 20%, и СССР потерял еще 2 миллиарда долларов. Ущерб был огромен. Весь баланс советской торговли был нарушен. В секретном докладе ЦРУ отмечалось, что, если в первом квартале 1984 года сальдо СССР от торговли с Западом было положительным и составляло 700 миллионов долларов, то уже в первом квартале 1985 года оно было отрицательным, и дефицит измерялся 1,4 миллиарда долларов.