Сердце ведьмы

Наталья Евгеньевна Котрасева

Сердце ведьмы

Кто же знал, что великанша ушла жить в лес специально, чтобы избавиться от общества ненавистных ей мужчин?

Локи-то полагал, что, проторчав в забытой не только богами, но даже и дикими зверями глуши, она будет рада компании симпатичного мужчины в полном расцвете сил, но ошибся.

Великанша ни только не набросилась на него с распростертыми объятиями, но наоборот, стоило ему сказать ей какой-то двусмысленный комплимент, как она, вереща от злости, превратилась в волчицу и бросилась в атаку. Локи еле успел увернуться.

Это было особенно обидно, так как он даже не собирался сильно к ней приставать — комплименты были отвешены просто так, для порядка. В конце концов, великанша совсем не была красавицей — ее огромная мужеподобная фигура вряд ли возбудила бы желание у кого-нибудь, кроме ее сородича (желательно, ослепшего). Он действительно хотел с ней просто поговорить — она была единственным известным ему существом в Утгарде, которому удалось овладеть магией сейда. О сейде Локи знал мало, и это его раздражало — он привык знать все и обо всем.

Говорили так же, что великаншу учила Фрейя, одна богиня из ванов, и это делало ее вдвойне интересной — с ванами Локи давно хотел познакомиться, но те долго и нудно воевали с асами, а в военные конфликты встревать у него не было никакого желания (тем более, что и с асами Локи планировал рано или поздно пообщаться). Правда, ходили слухи, что ваны и асы обменялись заложниками и заключили перемирие, но пока этого никто подтвердить не смог.

Локи едва успел прошептать заклинание и превратиться в бурого медведя, как великанша атаковала снова. Но теперь перевес был на его стороне и, мстительно зарычав, Локи двинулся на агрессоршу. Волчица разочарованно взвыла и перекинулась в белого медведя, раза в два превосходившего его по размерам.

Локи выругался по-медвежьи, и превратился в синицу.

Птичка метнулась ввысь, но за ней тут же стрелой взлетел сокол.

Локи эта игра начинала надоедать. В конце концов, он был богом, а она — простой великаншей, и то, что она вынудила его отступать, ему совсем не понравилось. Но драться, чтобы доказать свое превосходство, ему тоже не хотелось — глупость какая-то, драться с неотесанной лесной женщиной!

Стратегию нужно было менять; Локи и раньше участвовал в подобных поединках с превращениями (когда у него было подходящее настроение) и знал, что действо может тянуться до бесконечности. Конечно, умения ведьмы внушали уважение, но с фарсом пора было заканчивать.

Ведьме необходимо было показать, с кем она имеет дело — кажется, она до сих пор не поняла, что гоняется не за простым магом, а за существом высшего порядка.

Поэтому Локи резко спикировал вниз и, коснувшись земли, вернул себе человеческий облик. Затем он взмахнул рукой, и на пути великанши встала стена огня. К сожалению, ведьма не ожидала такого поворота событий и поэтому не успела затормозить — она с размаху влетела в пламя, и все вокруг заполнил пронзительный птичий крик.

Локи грязно выругался (на этот раз по-гномьи) и мгновенно потушил огонь, но было уже поздно — на обгоревшей траве черный и обуглившийся труп сокола бился в последних судорогах, возвращая себе истинную форму. Секунду спустя на земле лежала мертвая и очень обгоревшая йотунша.

— Кто бы мог подумать, что ведьмы так хорошо горят, — пробормотал Локи, подходя поближе и оглядывая теперь уже человеческий труп.

Затем он задумался. Уходить так, оставив наполовину сожженное тело валяться на земле, не хотелось, поэтому Локи снова прочитал заклинание огня, и пламя поднялось во второй раз.

Колдунья была достойным (хотя и чертовски глупым) противником, и вполне заслужила погребальный костер. Магический огонь сжигал быстро и яростно и, через несколько минут, перед Локи осталась только кучка пепла и обугленных костей. Он погасил пламя и собирался было уйти, когда в золе что-то зашевелилось.

Локи удивленно приподнял бровь и склонился над останками — между черными обломками ребер пульсировал красноватый, покрытый угольками предмет, в котором бог с удивлением опознал ведьмино сердце.

— Интересно, — Локи присел на корточки и, взяв валявшуюся рядом палочку, осторожно ткнул ей в трепыхающийся орган. Сердце забилось чуть быстрее, а потом снова вернулось к прежнему спокойному ритму.

Локи нахмурился; с таким явлением он еще не сталкивался — насколько он знал, когда великаны умирали, они умирали окончательно и бесповоротно; их тело после смерти двигаться не могло. Сердце ведьмы вело себя очень и очень эксцентрично. Возможно, это занятия сейдом дали такие странные побочные эффекты, или, ведьма сама наложила на себя какое-то заклинание, которое привело к неожиданным последствиям. Локи провел над сердцем рукой, шепча тайные слова, но никаких следов магии не обнаружил.

Правда, теперь у него заурчало в желудке — он с утра ничего не ел, и вид жареного мяса начал вызывать у него слюноотделение.

А ведь ведьма была достойным противником — она явно достигла в колдовстве заслуживающих уважения результатов, да и тот факт, что Фрейя согласилась ее учить, чего-нибудь да значил.

Любому нормальному существу было ясно, что сердце достойного противника нужно съесть; с ним передавалась сила погибшего, его доблесть.

Локи такими вещами не увлекался (разве что был очень голоден после долгого пути, как сегодня), да и вообще, с противниками предпочитал договариваться, а не рубить их на кусочки, но раз уж представилась такая возможность…

Он протянул руку и осторожно взял горячее и все еще бьющееся сердце. Пахло аппетитно.

Локи облизнулся и откусил большой кусок.

— Ммм, — сказал он с набитым ртом, отдавая последний салют рукой, в которой держал сердце. — Твое здоровье, дорогая! Спасибо за обед!

Через минуту все было съедено; Локи облизал пальцы и, поднявшись на ноги, отправился прочь из этого негостеприимного места.

* * *

Месяц ничего необычного не происходило, и Локи уже почти совсем забыл о происшедшем. К тому времени он уже был далеко от злополучного места, в совсем другой, гораздо более населенной, части Утгарда. Он гостил у одного знакомого великана, где весело проводил время в постоянных пьянках, когда вдруг случилось нечто странное. По утрам его начало тошнить.

Вначале Локи списал это на злоупотребление алкоголем. Хотя раньше он за собой подобного не замечал, по рассказам людей бог знал о существовании такого явления, как похмелье. Он клятвенно пообещал себе не брать в рот эля следующие несколько дней. Но тошнота не прошла, к тому же у него начались странные перепады настроения; в конце концов, он настолько достал великана своими вспышками темперамента, что был с руганью выгнан прочь.

Локи не очень-то расстроился — недостатка в гостеприимных знакомых в Утгарде он не испытывал. Что его действительно начинало беспокоить, так это состояние здоровья. С ним явно что-то было не так, а в чем дело, Локи не понимал. Не мог же он заболеть? Он же был богом, а боги не болеют!

Нужно было посоветоваться со знающими людьми… или не людьми, а, например, гномами. Выйдя из очередных кустиков, где его тошнило, и вытерев рот рукой, Локи, для скорости, превратился в сокола и отправился к черным альвам.

Гномы были рады его видеть — когда Локи не пытался у них что-то своровать, подколоть кого-нибудь, или заключить дурацкое пари, он был приятным собеседником. Но не в этот раз — усевшись на камень в пещере у своего знакомого, Скафинна, Локи надул губы и раздраженно спросил:

— Скажи мне, друг, по каким причинам может тошнить бога?

Удивленный темой, гном оглядел Локи с ног до головы и сказал:

— Видимо, он слишком много выпил?

— Я не брал в рот спиртного неделю! — возмутился Локи, скрестив руки на груди и задрав ноги на стоящую рядом наковальню.

Скафинн еще раз скептически посмотрел на него, но, видя, в каком поганом настроении пребывает его собеседник, от комментариев воздержался.

— Может, у тебя… — тут альв произнес длинное слово на гномьем языке, которое Локи не вполне понял, но которое можно было расшифровать приблизительно как «болезнь-высоких-с-поверхности-которые-не-в-состоянии-выдержать-даже-укороченный-рабочий-день-в-гномьей-каменоломне-для-обучения-малышей».

— Нет, — устало отмахнулся Локи, ни в каких каменоломнях я не был… до сегодняшнего дня, и уж тем более я там не работал! — тут он презрительно фыркнул, всем своим видом показывая, что испытывает к работе законное презрение.

— Ну, тогда не знаю, — задумчиво сказал гном. — Может, ты чем-нибудь другим заболел? Ведь бывают, наверное, и другие болезни?

Сами альвы вообще ничем не болели, а когда к ним попадали представители других рас, вполне естественно, они подцепляли именно то самое заболевание с непроизносимым названием, которое уже упомянул Скафинн, поэтому гномьи познания в медицине были очень ограниченны.

Но это было не важно, так как Локи-то все равно никогда ничем не болел, о чем он и поспешил все так же раздраженно сообщить гному.

— Ну, тогда не знаю! — развел руками Скафинн. — А может, тебя заколдовали?

— Ой, не смеши! — возвел очи горе Локи. — Я бы почувствовал.

— А может, маг был получше тебя? — Усмехнулся в бороду гном.

— Это еще что за речи? Где это ты видел мага лучшего, чем я?

— Ну, с кого начать… — серьезно начал гном. — Ваны, во-первых. Может, они и не лучше, но колдуют по-другому. Ты мог и не понять, если какое мудреное заклятие было, у них ведь своя, особая магия.

— А зачем я им нужен? — удивился Локи. — Они сидят себе дома, я их не трогаю, они меня не трогают.

— Ты что, с ними еще не общался? — удивился гном. — На тебя не похоже.

— Не хочу встревать в местные разборки, — пояснил Локи. — у них же война с асами; еще решат, что я им помочь хочу. Кстати, ты не слышал, они все еще воюют?

— Кажется, да. Хотя, я на поверхности редко бываю, новости до меня доходят медленно. — Гном удрученно вздохнул. — Да и эти, асы, тоже колдовать умеют. Они недавно пришли, так что я про них мало что знаю, но, судя по слухам, ребята они серьезные.

— Про них я пока тоже мало что знаю, — нахмурился Локи. — Надо будет познакомиться поближе. Но и у них нет причин мне пакостить.

— Ну надо же! — удивился Скафинн. — Целых два народа, у которых нет причин тебе пакостить! Теряешь былую прыть!

— Какая прыть, в моем-то состоянии, — Локи опять надулся, явно жалея самого себя. — Мне теперь только от кустиков до кустиков. А про асов… может, они и выдающиеся маги, но я-то тоже не дурак! Никто на меня никаких заклятий не накладывал. Другое дело, если бы это был магический предмет — их вычислить трудно, но я всю свою одежду осмотрел — никаких посторонних предметов там нет.

— Может, это проклятие? — спросил гном.

— Ты, видимо, мало знаешь о проклятиях. Для того, чтобы оно подействовало, я должен о нем знать, а я никаких проклятий в свой адрес не слышал.

— Может, ты просто съел что-то не то? — тоскливо протянул гном, которому уже порядком надоел этот разговор. — Ел ты что-нибудь необычное?

Локи задумался.

— Да нет, все то же, что всегда. Разве что… — он сделал паузу. — Как-то раз я съел сердце великанши.

— Сердце великанши?!!

— Да, великанши-колдуньи.

— С ума сошел? Разве можно все, что не попадется, в рот тащить?

— Так ведь все так делают, — возразил Локи. — В смысле, съедают сердце врага. Даже люди, когда кого-нибудь убьют, съедают либо его сердце, либо печень.

— Слушай, ты хоть и бог, но все же дурак полный! — закричал гном. — Так ведь они сердце врага съедают, а не колдуньи!

— А она была моим врагом. Ну, то есть я был ее врагом, я-то сам против нее ничего не имел.

— Но она была великаншей, и к тому же колдуньей. Сердце и печень зачем едят? Чтобы получить качества убитого. А какие качества можно получить от женщины и, тем более, женщины, занимающейся магией? Ясно же, что ничего хорошего! Если бы ты сердце обычной женщины съел, может, никаких страшных последствий и не было бы, а вот за сердце колдуньи никто не поручится!

Гном еще долго возмущался по этому поводу, но Локи просто молча сидел, время от времени кивая. Внутри у него все похолодело, так как в голову ему внезапно пришла одна мысль о том, какие именно качества можно получить от женщины.

Ничего не сказав гному о своих догадках, он поспешил свалить и, найдя место поукромнее, приступил к проверке страшной гипотезы. Первое же заклинание выдало положительный результат — Локи забеременел.

— Гм, возможно, заклинание неправильно сработало, — пробормотал он. В конце концов, на беременность ему последние две-три сотни лет никого проверять не приходилось, и он мог допустить ошибку. Он на секунду задумался, а потом несколько изменил слова, но в результате получил тот же самый ответ.

Локи смачно и от чистого сердца выругался на всех известных ему языках. Пытаясь придумать, как сказать «порождение похотливой кобылицы и недавно умершего от гангрены гнома» на языке светлых альвов, он немного успокоился и сумел взять себя в руки.

— Ну ладно, я залетел, — признал он, наконец. — Подумаешь, с кем не бывает! (Список тех, с кем такого не бывает, сразу же возник у него в голове, но Локи отогнал непрошенную мысль, чтобы совсем не расстроиться). Главное теперь решить, что же делать дальше?

Конечно, можно было избавиться от ребенка, но теперь, когда инстинктивное чувство ужаса его оставило, у Локи проснулось любопытство — весьма интересно было бы посмотреть на то, кто же родится у таких странных родителей. Главное, сразу сбагрить ребенка после рождения — младенцев Локи и раньше видел, и никакого умиления они у него не вызывали, а вызывали непреодолимое желание стукнуть их всех головой о стену, чтобы они заткнулись и перестали плакать.

Но как раз в своей способности найти кого-нибудь, кто согласится «ненадолго приглядеть» за младенцем, Локи не сомневался.

Приняв решение, он задумался о более насущных проблемах: о вынашивании детей он имел весьма смутное представление, но, логически рассуждая и учитывая некоторые особенности женской и мужской физиологии, можно было прийти к выводу, что ребенка нужно через что-то рожать, а этого чего-то у Локи в настоящий момент не было.

— Ну ладно, раз уж мне предстоит стать мамой, сделаем все по правилам, — решил Локи и начал шептать заклинание.

Через несколько минут что-то в его облике начало неуловимо меняться: вначале он слегка уменьшился в росте, плечи стали менее широкими, а черты лица сгладились и стали более женственными. Затем заметно прибавилось в груди и раздались бедра, а волосы отросли ниже плеч и разлились по плечам рыжей волной.

Вскоре трансформация была закончена — Локи превратился в женщину. На всякий случай он заколдовал себя аж на 10 месяцев — почему-то ему казалось, что впарить ребенка, будучи милой юной девушкой, будет легче.

С удовлетворением оглядев свое отражение в близлежащем прудике, он еще немного поколдовал, и его одежда сменилась на простое зеленое платье.

— Теперь не стыдно и на людях показаться! — похвалил он сам себя и отправился в Митгард.

Дело было в том, что, хотя в женской анатомии Локи разбирался неплохо, он все-таки никогда не интересовался беременными женщинами, и в области родов, беременностей и тому подобных вещей, был полным профаном. Так что, теперь он счел логичным найти кого-нибудь, более осведомленного.

* * *

Добравшись до Митграда, мира людей, он пешком, чтобы не привлекать ненужного внимания, пошел по первой попавшейся дороге, справедливо рассудив, что к какому-нибудь поселению она его да приведет. Поселение оказалось небольшим городком с двумя улицами и странным на вид питейным заведением на их пересечении. Туда-то Локи и направился, вернее, направилась, в надежде узнать, как найти местную бабку-знахарку. У нее он собирался получить дополнительную консультацию по проблемам вынашивания детей.

Внутри было шумно и пахло селедкой, так что Локи почувствовал себя дурно и, быстро найдя свободное место, с размаху плюхнулся на скамью, прикрыв голову руками. Его снова начинало тошнить.

— О-о! — простонал он, — ну за что мне такие муки!

— Тебя что-то тревожит, милая? — неожиданно на скамейку рядом с ним опустилась фигура, облаченная в серый просторный плащ. Локи повернулся, и с легким презрением осмотрел незнакомца.

После осмотра взгляд его несколько смягчился: незнакомец неплохо выглядел, хотя, кажется, был не очень-то молод — его короткая борода была полностью седой. Правда, лица его толком Локи так разглядеть не удалось — на глаза мужчина надвинул широкополую шляпу.

— Меня тревожат судьбы мира, — пробормотал Локи, надеясь, что на незнакомца его все-таки не стошнит. Тот не был похож на человека, способного такое простить.

— Хм, — мужчина усмехнулся в бороду. — И что же такого тревожного в судьбе этого мира?

— Я разве сказал… сказала, что говорю про этот мир? — огрызнулся Локи. Никакой бабки-знахарки в данный момент искать не хотелось, а хотелось лечь и полежать где-нибудь в уголке, или наговорить кому-нибудь гадостей, или… или съесть что-нибудь и выпить пива. Голод проснулся внезапно и, хотя головой Локи понимал, что с тошнотой это чувство плохо сочетается, душа (вернее, желудок) требовала еды.

— «Гм, вот тут то и может пригодиться общительный незнакомец», — подумал Локи и, сделав выражение лица как можно более кокетливым (насколько это было в его силах при сложившихся обстоятельствах), обратился к седому:

— А что это мы все обо мне и обо мне, давайте лучше о Вас поговорим! Такой… видный мужчина заслуживает этого!

Незнакомец то ли правда смутился, то ли сделал вид, а потом сам ответил комплиментом на комплимент. Выслушав извилистую тираду, прославляющую его красоту, Локи почувствовал, что у него начинают гореть щеки. Таких вещей ему раньше никто не говорил; хотя, это было вполне объяснимо — в женщину он раньше тоже никогда не превращался. Оказывается, в смене пола были свои преимущества.

— «Возможно, стоило делать это почаще», — решил он про себя.

— И как же зовут столь прекрасную деву? — Спрашивал тем временем незнакомец, склонившись в его сторону.

— Лок… — начал был Локи, но вовремя понял, что говорит совсем не то, что нужно, и быстро исправился, — Лофт.

Произнеся свое новое имя, он и сам поморщился — ну надо же, придумать такую чушь! Но незнакомец на странное имя прореагировал спокойно.

— А тебя как называть? — быстро спросил Локи, не давая тому времени задуматься.

— О… Хо… Харбард! — почему-то вдруг начав заикаться, ответил седой.