Поле боя - Арктика

Длина корабля выросла до трехсот метров, водоизмещение возросло вдвое, с двадцати пяти тысяч тонн до пятидесяти. Но в сочетании с хорошей мореходностью и новыми, более мощными реакторами «тандемного» типа, которые были установлены и на подводных авианосцах «Северсталь» и «Архангельск», скорость нового корабля составила тридцать два узла. На атомном крейсере появилась угловая палуба. Разгон самолетов осуществлялся электромагнитными катапультами, которых было на корабле три: две на основной полетной палубе и одна на угловой. Между ними в носовой части полетной палубы были расположены двумя рядами неподвижные подпалубные пусковые установки ракет «Обсидиан». Такие же, как и установленные по проекту модернизации на атомных ракетных крейсерах «Петр Великий», «Адмирал Нахимов» и «Адмирал Лазарев». Но, в отличие от них, на новом авианосце для экономии места отказались от счетверенных пусковых барабанов, а установили восемь неподвижных ракетных шахт. Все же главным оружием авианосца были самолеты.

Основную ударную силу представляли восемь многоцелевых истребителей-бомбардировщиков Су-34К — «корабельные», представляющие собой модификацию знаменитого ударного самолета нового поколения, пришедшего на смену Су-24М.

Так, спустя более чем двадцать лет Су-34 «получил прописку» на авианосце, которую еще в 1990 году невольно «предсказали» ему журналисты. Именно тогда, во время показа авианесущего крейсера «Тбилиси» (который впоследствии стал «Адмиралом Кузнецовым») бесталанному первому и последнему президенту СССР, над палубой корабля прошел экспериментальный ударный самолет Су-27ИБ. Его демонстрационный полет был снят находившимся на полетной палубе корреспондентом ТАСС. Впоследствии этот снимок с подписью: «Посадка на ТАКР «Тбилиси» обошел страницы мировой прессы.

Прикрывали «крылатые тридцатьчетверки» восемь палубных многоцелевых истребителей Су-ЗЗМ.

Они тоже могли нести управляемое вооружение класса «воздух — корабль», «воздух — РЛС» и «воздух-поверхность». Кроме того, на атомном авианесущем крейсере базировались четыре многоцелевых вертолета Ка-31 и беспилотные боевые самолеты РСК МиГ «Скат». Радиолокационное обеспечение корабельной группировки выполняли два самолета ДРЛО Ан-71 и беспилотные аппараты «Прорыв-РЛД» ОКБ Яковлева.

Зенитно-ракетные комплексы «Кинжал» и ракетно-артиллерийские «Кортики» располагались на четырех носовых и кормовых спонсонах обоих бортов корабля, создавая непреодолимый частокол из ракет и потоков 30-миллиметровых снарядов на пути самолетов, «беспилотников» и крылатых ракет противника.

Еще одной «изюминкой» на этом корабле стало размещение в кормовой части надстройки массивной башни с двуствольной шестидюймовой орудийной установкой. Пушки калибром 152 миллиметра могли стрелять не только обычными и активно-реактивными снарядами, но и управляемыми боеприпасами «Краснополь» и «Сантиметр». Так что моряки сразу же окрестили новый корабль «Русским «Лексингтоном» в честь американских авианосцев Второй мировой, переделанных из крейсеров и сохранивших мощное, «крейсерское», вооружение.

От подводных лодок атомный корабль защищали реактивные бомбометы и палубные вертолеты, которые могли поразить субмарины глубинными бомбами и самонаводящимися торпедами.

Авианесущий крейсер «Слава» представлял собой огромный, сложнейший организм, который управлялся с помощью новой интегрированной системы «Нейромир». Она объединяла локаторы освещения надводной и воздушной обстановки, гидроакустический комплекс, оптико-локационные станции обзора и наведения, а также могла взаимодействовать с аналогичными БИУС, установленными на кораблях, подводных лодках, самолетах и береговых объектах. «Нейромир» значительно превосходил американскую ИДЖИС и позволял одновременно управлять большим количеством самых разных боевых единиц.

Атомный крейсер «Слава» действительно стал первым универсальным кораблем океанской зоны. Благодаря мощному комплексу ударного ракетного вооружения «Обсидиан» он мог бороться с надводными кораблями противника и наносить удары по береговым объектам, прорываясь сквозь систему ПРО, комплекс «Водопад-НК» и гидроакустическая станция позволяли обнаруживать и поражать подводные лодки.

Уникальные истребители-бомбардировщики Су-34, уже отлично проявившие себя в боях за Венесуэлу, могли прорваться практически сквозь любую систему ПВО, вести маневренный воздушный бой практически на равных с истребителями и наносить мощные удары высокоточным оружием класса «воздух — поверхность». Причем «крылатая тридцатьчетверка» в одном заходе могла поражать до четырех разных высокозащищенных объектов на земле, да еще и вместе с этим — обстреливать десять различных воздушных целей!

Палубные многоцелевые истребители Су-ЗЗМ были дальнейшим развитием самолетов Су-27К. Они получили совершенно новый комплекс бортового прицельно-навигационного оборудования и новое вооружение. Двигатели с управляемым вектором тяги позволили им в маневренности сравняться, а во многом даже и превзойти «Раптор» и «Лайтнинг II». С такими выдающимися данными превосходство в воздухе оставалось за Су-ЗЗМ, а кроме того, они вполне могли «работать» и по наземным целями, дополняя истребители-бомбардировщики Су-34.

Четверка многоцелевых вертолетов Ка-31 также может решать самый широкий круг задач: высадку и огневое прикрытие десанта, поиск и уничтожение субмарин противника, поисково-спасательные операции, ведение радиолокационной разведки. Последним занималась и пара специализированных самолетов ДРЛО Ан-71 «Чебурашка».

А ведь кроме пилотируемых на АТАКР[32] «Слава» базировались и беспилотные ударные самолеты «Скат». Эта разработка РСК «МиГ» произвела настоящий фурор на авиакосмической выставке в Москве МАКС-2007. А затем уже у берегов Венесуэлы русские «беспилотники» успешно прошли боевое крещение в боях с американскими самолетами. Десятитонный беспилотный ударный аппарат может брать на борт ракеты или управляемые бомбы общей массой до двух тонн, а интегрированная система дистанционного управления с элементами искусственного интеллекта позволяет ему вести воздушный бой и атаковать наземные объекты в любых погодных условиях и при сильном противодействии ПВО противника. На «Славе» базировалось десять таких самолетов вместе с комплексом технического обслуживания и дистанционного пилотирования.

«Прорыв-РЛД» — новинка ОКБ Яковлева, которое уже давно занимается беспилотной тематикой. Данный самолет-робот несет в обтекателе над фюзеляжем антенну РЛС кругового обзора, а комплекс радиотехнической разведки позволяет отображать всю картину театра военных действий сразу в трех основных диапазонах: радиолокационном, инфракрасном и визуальном. И делать это в режиме реального времени.

Так что «Слава» стал настоящим кораблем будущего, в котором были воплощены самые передовые технологии и реализован научный потенциал России.

* * *

Ну а сейчас мощные компьютеры БИУС «Славы» были загружены тем, что просчитывали совершенно головоломные траектории неизвестных и непривычных для глаза, но, несомненно, своих, краснозвездных истребителей.

Отблески экранов компьютеров и круглых, светящихся зеленым индикаторов РЛС отражались в глазах «Первого после Бога» на этом корабле, капитана 1-го ранга Дмитрия Федоровича Штерна. Внешне скромный, добродушный и интеллигентный, в бою он превращался в настоящего волка, бойца, который не отступит и вырвет победу у противника в самой безнадежной ситуации. Русская отвага и удаль самым наилучшим образом сочетались в нем с немецкой педантичностью, осторожностью и хитростью. А острый ум позволял принимать самые неординарные решения, которые в итоге оказывались наиболее верными. В семье Дмитрия Федоровича несколько поколений Штернов служили, что называется, верой и правдой русскому флоту. Его прадед участвовал в Цусимском сражении в команде крейсера «Изумруд», единственного корабля, которому удалось вырваться из окружения японских броненосцев адмирала Того. Дед командовал эсминцем типа «семерка», на котором эскортировал караваны PQ, идущие из США через Северную Атлантику. Он едва не был репрессирован из-за фамилии и происхождения, но прошел всю войну и был награжден орденами и медалями. Отец в составе Оперативной эскадры Черноморского флота выслеживал в Адриатике авианосные группы ВМС США. А сейчас Дмитрий Федорович Штерн — капитан самого мощного корабля русского флота!

— Оператор РЛС, доложите обстановку.

* * *

Летчики, пользуясь совершенной безнаказанностью, творили в небе все что хотели. Их воздушные выкрутасы сводили с ума расчеты корабельных РЛС и боевых модулей. Но и моряки были не лыком шиты, многие из них пришли с «Петра Великого» и погибшего в Венесуэльском заливе «Очакова» и были опытными бойцами.

В кабине Су-207 истошно выла сирена, предупреждая, что истребитель находится в стробах захвата прицельных РЛС. А на губах Олега Щербины под кислородной маской играла улыбка. Ручку на себя, РУД — на малый газ! Су-207 резко вздергивает острый нос к солнцу и зависает вертикально между небом и землей. Но, кроме эффектности, «Кобра Пугачева» имела и сугубо прикладной характер — для импульсно-доплеровских локаторов неподвижная цель невидима: так лягушка не может заметить замеревшую на мгновение муху.

* * *

— Докладывает оператор РЛС, у нас срыв захвата! Повторяю, у нас срыв захвата.

— Использовать оптический канал наведения!

Вслед за истребителем потянулся шлейф отстреленных тепловых ловушек и молочно-белое, не проницаемое для лазеров и оптики облако специальных наномерных частиц.

— Захват в оптическом диапазоне сорван!

— Вот черт! — Штерн выругался. — Истребители — в воздух! Нас ведь не предупреждали о налете, так что руки и у нас развязаны, мы вольны поступать как считаем нужным, — усмехнулся он.

* * *

Сейчас на «Славе» базировалось звено модернизированных корабельных истребителей Су-ЗЗМ из состава Североморского 279-го отдельного корабельного истребительного авиаполка, приписанного к «Адмиралу Кузнецову». Летчики проходили тренировочную программу здесь же, в Крыму, на аэродроме Ново-Федоровка, на тренажерном комплексе НИУТК «Нитка». Ну а «попутно» они знакомились и с новым атомным авианосцем, на котором многим летчикам из этого полка вскоре придется служить.

Четверка морских истребителей взмыла в воздух. Летчики из Североморска были элитой боевой авиации и собирались это доказать «агрессорам» на необычных машинах с обратной стреловидностью крыла. Завертелась карусель условного воздушного боя.

Щербина сцепил зубы, когда перегрузка навалилась на него свинцовой плитой, окрасив небо в багровые тона. Ручку на себя… Сверхманевренный палубный истребитель проскакивает под ним — переворот через крыло, земля и небо меняются местами, а силуэт Су-ЗЗМ перечеркивают тонкие зеленоватые линии коллиматорного прицела на ИЛС[33]. «Цель в захвате. Пуск разрешен». «Представляю, как там сейчас в кабине «Су-тридцать третьего» сирена воет», — мелькнула у Щербины мысль. Но в следующий момент уже в кабине Олега взвыла такая сирена.

А черт, отворот! Ручка управления отклонена вправо, правая педаль выжата до упора, отклоняя рули поворота на широких двойных хвостах. Су-207 чуть проседает и уходит в крутой правый вираж Став «на нож», Щербина дает полный газ двигателям, а потом резко гасит скорость, давая ручку на себя. Су-207 зависает перпендикулярно земле и разворачивается практически на одном месте, «вокруг хвоста»! Выполнив «хук», Щербина снова поймал корабельный истребитель в прицел.

— «Восемьсот первому», прекратить атаку. Всем истребителям — возврат на «точку»!

Такую же команду получили и летчики Су-ЗЗМ от капитана Штерна. И шла она с борта «летающего радара» А-50М, который «скромно» барражировал в ста пятидесяти километрах севернее. Необходимая информация по параметрам самолетов и корабля была получена, а рапорты летчикови моряков вскоре дополнят общую картину.

* * *

А на следующий день испытания новейших истребителей Су-207 вместе с новейшим атомным авианесущим крейсером продолжились уже вполне мирно. Истребители совместно с «палубниками» выполняли различные маневры, операторы на корабле отслеживали их показания, сравнивали с эталонными, а за всем процессом следили экипажи двух «летающих лабораторий* на базе широкофюзеляжных транспортников Ил-76МЛД.

— «Восемьсот первый», пройди по правому борту, скорость — семьсот.

— Я 801-й, «Слава», вас понял. Выполняю. — Олег Щербина чуть отдал ручку от себя и двинул РУД назад.

Су-207 прогрохотал турбинами всего в нескольких метрах возле борта атомного авианесущего крейсера и с набором высоты выполнил отворот вправо. Собравшиеся на палубе и на мостиках надстройки члены заводского экипажа, моряки-североморцы и высокое начальство из приемочной комиссии зааплодировали летному мастерству и лихости.

А для полковника Щербины, прошедшего горнило двух войн, нынешние полеты были чем-то сродни детским играм. В самом деле, никто в тебя не целится, не стреляет, не орет в кабине сирена станции радиоэлектронной разведки, предупреждая о пуске ракеты. Лепота! Летай — не хочу.

— «Восемьсот первому», «Восемьсот второму» — занять десять тысяч на удалении двести.

— «Восемьсот первый» — понял. Выполняю десять на двести.

Олег взял ручку на себя и двинул рычаги управления двигателями вперед, до защелки форсажа. Взревели мощные турбины, и самолет, нацелив острый нос в зенит, рванулся вверх. Чуть позади и ниже рвался ввысь самолет ведомого. Оба истребителя скользили в воздухе, словно связанные невидимой нитью.

На тело свинцовой плитой навалилась перегрузка, в глазах потемнело. Но на ногах и на поясе сжались пневмокамеры противоперегрузочного комплекта, препятствуя оттоку крови от мозга и всей верхней части тела. Зрение прояснилось. Восхитительное чувство полета, того, что возносишься на невиданную высоту, окрылило душу. А перегрузка только подчеркивала стремительность маневра.

«Истребитель Су-27 в наборе высоты обгоняет ракету-носитель космического корабля «Союз-ТМ», — припомнил Щербина красочное сравнение преподавателя с кафедры аэродинамики. А ведь этот самолет оставил далеко позади своего легендарного прародителя. Интересно, кого Су-207 мог теперь обогнать в наборе высоты, «Сатурн-5»? Или — «Энергию»?

Не успели на корабле и глазом моргнуть, как два суперистребителя уже унеслись от поверхности моря на две сотни «кэмэ» и на десять «тыщ» вверх.

— Я 801-й, «Слава», прием. Высоту занял, удаление двести.

— «Восемьсот первому» и «второму» — пикирование с углом сорок пять градусов к горизонту. Выход из маневра на двух тысячах.

— Я 801-й, вас понял, условия принял.

Два истребителя неслись теперь в пикировании, с каждой секундой теряя несколько сотен метров высоты. К силе гравитации сейчас присоединилась огромная мощь турбин. В правом верхнем углу прозрачной панели ИЛС бежали, стремительно сокращаясь, цифры потерянных метров высоты. Пять тысяч, четыре с половиной, четыре, три с половиной, три, две с половиной… Пора… Ручку на себя, перегрузка обрушивается подобно паровому молоту, расплющивая тело. Хрустят кости, ноют сухожилия, и даже новый противоперегрузочный костюм едва спасает от обморока. Но истребитель послушно задирает нос, переходя в горизонтальный полет. Багрово-серая муть в глазах рассеивается.

— «Восемьсот первый», «Восемьсот второй», прием. Разворот влево сорок градусов.

— Вас понял, влево сорок выполняю…

Оба истребителя слитно легли на крыло. Совместные испытания продолжались.

Глава 7

САМАЯ ПЛОХАЯ ПРИМЕТА

В каюте командира атомного подводного авианесущего крейсера «Северсталь» между хозяином «апартаментов» и старпомом произошел довольно неприятный разговор.

«Северсталь» огибала Архипелаг Шпицберген с севера, лавируя среди айсбергов сверху и подводных скал снизу в относительно небольшом пространстве чистой воды под ледяным полярным панцирем.

За русскими подводниками сейчас гонялись оперативные соединения флотов США, Великобритании, Канады и Норвегии. Благодаря маневру штурмана Сергея Строгова удалось оторваться от надводных сил. Но на перехват «Северстали» вышли подводные лодки. Сначала это были норвежские дизель-электрические субмарины типа «Ула», приспособленные для действий в относительно мелководных районах прибрежного шельфа. Они действовали вместе с канадскими ДЭПЛ[34] «Виктория». Это были дизельные подлодки, переданные Канаде от Великобритании. В метрополии они носили название «Апхолдер» и имели на момент постройки самое совершенное гидроакустическое и радиоэлектронное оборудование. Скрыться от них экипажу «Северстали» стоило немалых трудов.

Но и когда русский подводный крейсер вышел наконец в котловину Нансена, идеально выверенные расчеты штурмана Строгова пошли прахом. Там русскую субмарину поджидала засада сразу из двух многоцелевых АПЛ: американской «Лос-Анджелес» и британской «Аститьют».

Началась многосуточная, выматывающая душу игра в «кошки-мышки» в непроглядной толще холодного океана. Субмарины рисковали напороться на айсберг, разбиться о подводную гору или столкнуться во мраке друг с другом. Только опыт капитана русского подводного корабля, талант штурмана, стальная воля старпома и слаженные действия экипажа помогли все же оторваться от преследования. Сейчас атомный подводный авианесущий крейсер ТК-20 «Северсталь» крался на глубине в четверть километра в подводном ущелье. По кораблю был объявлен режим «тишина». Оба громадных винта в кольцевых обтекателях-фенестронах были застопорены. Работали только сверхмалошумные водометные движители, да и то — вполсилы.

— Пойми меня, Ваня, приказ есть приказ! Мне приказано доставить больного на материк — и точка!

— Но — женщина на корабле!!! — Иван Сергеевич Смолин, пожалуй, впервые за многолетнюю, полную опасностей службу на подводных лодках был так растерян и озадачен.

— Да тише ты, е мое!.. Еще услышат… И, товарищ капитан 2-го ранга, извините, что командование не поставило нас в известность по поводу половой принадлежности пациента!

— Баба на корабле… — сокрушенно повторил старпом, хранитель традиций, хозяин кают-компании подводного крейсера русского флота. — Ну, теперь ясно, почему мы еле от эсминцев ушли и сейчас третьи сутки здесь маринуемся… Все в цвет! Чего еще ждать?..

— Да не каркай ты, не гневи Нептуна! Заладил: «баба, баба»! Так что ж мне теперь, ее через торпедный аппарат выбросить?!

Тираду командира подлодки прервал осторожный стук в дверь каюты.

— Черт! Да, войдите.

— Разрешите, товарищ капитан 1-го ранга? — В проеме двери стоял капитан Игорь Чайка.

— Что случилось?

— Товарищ капитан, мне нужно к офтальмологу на обязательную проверку зрения, а его нет.

Поскольку зрение во время подводного похода снижается из-за того, что практически все время люди проводят в замкнутом пространстве отсеков, для летчиков были созданы специальные тренажеры, тренировки на которых поддерживали высокую остроту зрения. А в экипаже подводных атомных авианосцев, кроме обычного корабельного врача, был еще и специалист-офтальмолог. Проверки зрения каждые трое суток по корабельному времени были для летчиков обязательными.

— Иди к Доку, он скажет, где твой офтальмолог.

— Есть!

— Да не шуми ты…

Игорь Чайка постучал в дверь корабельного лазарета и, отодвинув створку, вошел внутрь.

— Григорий Семенович, я на проверку зрения…

Летчик так и замер с открытым ртом. «У меня что, галлюцинация?.. Действительно — не верь глазам своим», — думал ошарашенный Чайка.

Действительно, ну а кто б поверил? Спиной к нему на кушетке сидела девушка и причесывала светлые волосы.

— Ой, здравствуйте, товарищ военный! — Из-под пшеничного цвета челки на Игоря смотрели удивительно чистые голубые глаза.

— А-а… Э-э… Ну… Кто вы? — наконец обрел речь летчик.

— Я тот самый пациент, которого вы должны доставить в Мурманск.

— О, господи… Женщина на корабле…

— Да что вы все заладили: «Женщина на корабле!» Можно подумать, что я не человек вовсе! Мужланы! — Девушка резко поднялась и тут же схватилась за живот. — Ой, больно…

Игорь подхватил девушку на руки и усадил обратно.

— Что случилось? Чем я могу помочь?

— Швы болят, мне недавно аппендицит вырезали, врачи говорят, были осложнения… Но спасибо за готовность помочь. — Девушка улыбнулась. — Александра Каширина, — представилась она.

Летчик поцеловал изящную ладошку.

— Извините, что сразу не представился. Капитан ВВС Игорь Чайка.