Помоги проекту - поделись книгой:
7. Красавица и чудовище
В этом подвале, надо полагать, годами расчленяли, резали, жгли утюгами и кислотой… Видок, по крайней мере, соответствующий. Мрачные сырые стены, штукатурка местами обвалилась, змеятся под потолком трубы, где-то капает вода. Тусклая лампочка не столько освещает, сколько подчеркивает плотные тени по углам.
Психология! Пациент сразу должен ощутить серьезность своего положения. Будь я атаманшей разбойников, именно так бы и оборудовала помещение для переговоров. Я, кстати, атаманшей уже была — полвека назад, в школьном драмкружке. Ставили "Снежную королеву". Ничего, мне понравилось.
Кресло, однако, тут нашлось. Некогда роскошное, директорское, но теперь обшивка разорвалась и гостеприимно выглядывали из ваты пружины.
— У нас тут, извините, обстановочка, — глубокомысленно изрек Толик. В кресле поосторожнее, а то ваша новая юбка станет старой.
Он думал, это остроумно.
Я решила проявить голубиную кротость. Оборотная сторона коей мудрость змия. Вот выберу момент и ужалю, мало не покажется. А пока изобразим испуганную старушку.
Тем более, это почти правда.
Долго ждать мне, впрочем, не пришлось. Откуда-то из тьмы вышел человечек. До человека не дорос. В дорогом костюме, при галстуке. В такую жару — как не позлорадствовать?
Был человечек худ, лицом печален, а главное — лыс. Я не удивилась. Разве я жду от него чего хорошего?
Вслед за ним явились квадратный Толик и еще один кадр, похожий на кабана. Тащили кресло для шефа. Прямо как мое, только пружинки не торчали.
— Здравствуйте, Ольга Николаевна, — грустно сказал человечек и сделал нетерпеливый жест: испаритесь. Толик с коллегой моментально утянулись во тьму.
Я не стала отвечать. Рано.
— Прежде всего хочу извиниться за обстановку, — он неопределенно повел рукой. — Дело в том, что в офисе нашу встречу проводить нежелательно… есть на то причины. А это помещение… скоро здесь будет нормальный склад.
— Героин в бочках? — не утерпела я.
— Зачем героин? — удивился мой собеседник. — Электротовары. У вас какие-то банальные представления… устаревшие. Поверьте, эпоха малиновых пиджаков давно прошла.
— И вы теперь стали интеллигентными? Оджентльменились? — я слегка усмехнулась. — А докажите делом!
— Это как? — не понял лысый.
— Поменяйтесь со мною местами. Джентльмен не сажает даму на пружинки.
Я поднялась с кресло и приглашающе ткнула рукой.
— А у вас есть зубки, — засмеялся лысый и, к моему удивлению, действительно пересел в кресло для посетителей.
— Еще бы, — согласилась я. — К дантистам хожу регулярно, о профилактике не забываю.
— Это правильно, — кивнул пахан (или кто он там в бандитской иерархии?). — Нужно ходить к докторам. И к юристам, и к деканам, и к химикам.
Ого! Намек столь же толстый, как и ломоть деревенского сала! Значит, случилось банальное. Утекла тайна, и скорее всего, через кого-то из наших. И теперь, разведав о наших возможностях, мафиози возжелали… Чего именно? Подключиться к нам? Крышевать? Построить свою внутреннюю Сеть? И сколько же им известно?
— Резонно, — я ободряюще улыбнулась ему. — И как же вас звать, господин резонер?
— Называйте Савелием Фомичом, — отозвался лысый. — Сразу внесу ясность — я тут далеко не самый главный, но представляю интересы очень серьезных людей. И давайте поговорим без ерунды. Нам нужна ваша помощь, Ольга Николаевна. Вы сейчас по поручению московских друзей ищете одного человека. Терлецкого Юрия Михайловича. Того самого, которого в своем кругу вы называете Боссом. Того самого, кто объединил вас в психическую сеть. Как видите, мы знаем довольно много.
Я задумчиво изучала его переносицу. Можно, конечно, попробовать сейчас подключиться. Допустим, пройдет. Ну, сломаю я Фомичу кости, а дальше? Метастазы, по всему видать, далеко пошли. Кто же выдал-то?
— Хотите, угадаю, о чем сейчас думаете? — улыбнулся тонкими губами Фомич. — Могу вас обрадовать, в ваших рядах не завелось ренегата. Просто заинтересовал нас один ваш человечек, совсем по другой теме. Поставили мы его на прослушку, вот тут-то интересное и всплыло.
— Короче, Савелий, это гнилые базары, — прервала его я. — Чего вы хотите вообще от жизни и конкретно от меня?
Лысый ответил не сразу. Посмотрел задумчиво, все с тем же плохо объяснимым сочувствием. Встал с кресла (допекли все же пружинки!), прошелся по неприятному бетонному полу.
— Собственно, мы хотим того же, чего и ваши друзья. Найдите Юрия Михайловича и уговорите его не глупить. Общаться с нами все равно ему придется, и для всех будет лучше, если договоримся полюбовно.
— То есть чтобы я уговорила Михалыча возлюбить вас. А дальше? Чего вы от него хотите? Процент получать?
— Ну Ольга Николаевна, ну вы же умная женщина, — прищурился Фомич. Зачем нам от него какие-то проценты? Наоборот, мы и сами будем выплачивать, в разумных пределах.
— Ага, в Сеть проситесь. — Я поглядела на лысого с интересом. — А вы знаете, что туда не каждого берут? Вы вот, к примеру, лимон любите?
— Я? — слегка растерялся он. — Ну, с чаем… или коньяк закусывать, сахарной пудрой посыпать и чуточку соли. А что?
— Пролетаете. Как фанера над Парижем, — ласково проворковала я. Только семнадцать процентов людей, по нашим данным, физически способны быть подключенными к Сети. Из этих семнадцати процентов откидываем тех, кто ничего из себя не представляет. Вот, к примеру, этот ваш Толик — ну какой от него прок? Мощные мышцы — ресурс частый и потому дешевый.
— Насчет Толика вы, кстати, зря, — возразил Фомич. — Он, между прочим, учился в аспирантуре, в МГУ. Филфак. Но…
— Но жизненно потребовались деньги, — поняла я. — Жаль юношу. Впрочем, это лишь пример. Следующий фильтр — человеческая надежность. А то бы вы куда раньше о нас узнали. И даже не вы… многие облизнулись бы. И, наконец, моральный аспект. Убийцы и воры нам в Сети не нужны. Мы, извините, люди брезгливые.
Фомич поморщился.
— Как же вы все-таки наивны, Ольга Николаевна, — вздохнул он. — Там, где для вас только черное и белое, для остальных — миллионы оттенков. Впрочем, не будем разводить философские дебаты. Поймите простую вещь — мы теперь о вашей Сети знаем и не отступимся. Нравится Юрию Михайловичу это или нет, а наших людей ему подключить придется. Если вы столь брезгливы, то Бог с вами, на соседство не претендуем. Решайте себе свои квадратные уравнения, а мы делом займемся. В другой Сети, которую нам соорудит Юрий Михайлович. За очень приличное, кстати, вознаграждение. Плюс к тому же решение разных житейских коллизий.
— А если откажется Юрий Михайлович? — поинтересовалась я тихо. Пока Фомич разглагольствовал, я потихоньку проверила Сеть. Удивительное дело, работает. Пляшут в серой мгле голубые ручейки. Подключаться ни к кому не стала, сейчас все равно без толку. Жаль, что телепатия нам недоступна. А то бы Спецназа порадовала… хотя все равно ведь ничем не поможет. Зато должен быть в курсе.
Фомич отвернулся.
— Ну вы же не девочка… Ну знаете же, как такие вопросы решаются. Нам, интеллигентным людям, — необоснованно причислил он себя к духовной элите, — легко жертвовать собой… вернее, легко петушиться до некоторого предела. Но когда речь идет о близких… наши же моральные комплексы нас крутят и плющат.
— Вы поэтому Олега сцапали? — не стала я тянуть кота за хвост. Шантажировать будете?
— Будем, — печально согласился лысый. — Если с вами не договоримся. Но вы ведь не столь бессердечны, Ольга Николаевна?
— Что с ним? — резко подалась я вперед.
— Да все нормально с ним. В уютной комнате сидит, видак смотрит. Правда, был момент, махаться начал. Хорошо махался, профессионально. Но у нас ведь тоже не детсадовцы. Аккуратно взяли, наручники надели. Поставили интересный фильм, с Брюсом Ли. Чем плохо?
— Пошло, — скривилась я. — Могли бы и "Серенаду солнечной долины"… раз уж у вас все быки с кандидатскими степенями.
— Ну, простите, не догадались, — пожал плечами Фомич. — Мы не о том говорим, Ольга. Поймите, мы не звери и не садисты.
— Понимаю, — на какую-то секунду мне неудержимо захотелось впитать спецназовский ресурс и чуть-чуть над лысым позверствовать. Но врожденная интеллигентность удержала. — Понимаю… звери и садисты у вас на окладе.
— Да прекратите вы ерничать, — в голосе Фомича ощутимо прибавилось металла. — Мне самому неприятен этот разговор. А что поделаешь — надо. Ольга Николаевна, здесь участвуют такие имена и такие деньги, что лично мы с вами ничего не решаем. Так что думайте. Если вы согласны продолжить поиски Терлецкого и применить свой дар убеждения, получите мальчика живым и здоровым. В противном случае — сами объясняйтесь с его родителями… Я приду сюда через десять минут.
Лысый мягкими шагами проследовал в темноту. Где-то чуть слышно скрипнула дверь. А я осталась наедине с тусклой лампочкой и тенями.
Да, не сумела ты ужалить, мудрая змея Нонова. Трудно змее ужалить дракона.
— Фильм-то хоть понравился? — осторожно поинтересовалась я.
Олег передернул плечами. Похоже, сейчас, в самый зной, его слегка знобило. И немудрено — в тринадцать лет носить наручники рановато.
— Да я вообще не смотрел! К стене отвернулся.
Возмутился. Как же, посмели заподозрить в поддатливости вражеским обольщениям. Думаю, на самом деле он украдкой таки посматривал. Что с него взять — дитя.
Дитя, которого могло бы уже и не быть — прояви я излишнюю принципиальность. Вряд ли лысый Фомич блефовал — таким что цыпленку голову свернуть, что ребенку…
На прощание совал пачку денег — командировочные, как он выразился. Отказалась с презрением. Кажется, все-таки этим уколола.
Но что толку, если сидим сейчас на вокзале во Владимире, ждем электричку до Нижнего. А там еще придется ночь проторчать на вокзале первая подходящая нам электричка отправляется без четверти семь.
Разумеется, я не стала звонить по мобильнику Спецназу и рассказывать о наших неприятностях. Наверняка ведь прослушивают, гады. Повторится история с ножичком.
Сия догадка явилась мне сразу, как только нас с Олегом на том же самом черном джипе довезли до гостиницы. Вез, кстати говоря, квадратный филолог Толик. Я не удержалась, попросила дать определение аориста. Промолчал.
Сперва, конечно, мальчишка решительно не поверил, ножика было жалко. Но потом все же, уступив моим настойчивым понуканиям, полез в Сеть, подключился к Сисадмину. Тот у нас не только по компьютерам спец, но и по всякой прочей электронике.
Надо было видеть его разочарованную мордочку! Но искромсав перламутровую рукоятку моей отверткой (на всякий пожарный ношу в косметичке), он своими глазами узрел малюсенькую микросхемку. Маячок. Хорошо хоть, не передатчик.
Выпотрошенный нож торжественно утопили еще в Суздале, в деревянном туалете при автостанции. Пускай Фомич поныряет.
— А не зря ли мы туда катимся? — глубокомысленно вздохнула я. — Может, Босс все-таки крутится где-то в Суздале? Как там насчет интуиции?
— Да ни фига его там нету, — подумав, отозвался Олег. — Мы правильно едем, тетя Оля. Как вы про этот Варнавин рассказали, я сразу почувствовал, туда! А в этом Варнавине река есть?
— Судя по атласу, должна прилагаться. А тебе зачем?
— Ну как зачем? Купаться!
Гм… Кто о чем, а вшивый о бане. Уж не этим ли объясняется направленность его интуиции?
— Ну, здесь целая куча "но", — усмехнулась я. — Во-первых, может быть, мы завтра же оттуда уедем, если Юрий Михайлович согласится. Во-вторых, в незнакомом месте купаться нельзя, я этого не допущу. В-третьих, у тебя нет плавок!
— Есть! — торжествующе возгласил Олег. — Я специально в рюкзачок сунул, на всякий пожарный.
Надо же — подхватил у меня выражение.
Ругаться по поводу купания мне сейчас не хотелось. Вообще внутри было так, будто проглотила дохлого ежа. Причина смерти коего — острая алкогольная интоксикация.
Меня победили, растоптали, сунули мордой в экскременты, приложили фэйсом об тэйбл. Давно такого не случалось. Даже тридцать пять лет назад, когда мой жених Иннокентий за неделю до свадьбы круто изменил свои намерения и слинял на Дальний Восток — и то не клокотало во мне такое бешенство.
Самое поганое — все только начинается. Мне еще предстоит уговаривать Босса сваять бандитскую сетку — хмыкая, охая, давясь тухлыми словами… И не в одном ведь Олеге дело — у многих из нас дети, престарелые родители, горячо любые жены и мужья… Лысый совершенно правильно сказал — когда в дело вложены бешеные деньги, конечными исполнителями оказываются бешеные люди. С извращенной садистской фантазией.
Не хватит нам возможностей Сети, чтобы защитить своих близких. Во-первых, большинство этих близких ни сном ни духом про Сеть не ведают и подключить их невозможно. Во-вторых, против нас не кучка обкурившихся гопников, а профессионалы в своем деле. В-третьих, и Сеть наша что-то уж больно стала нестабильной.
Наверное, что-то такое происходит с Боссом. Все ведь завязано на него. С некоторой периодичностью он делает нечто, называемое гордым словом "инициализация". Какие-то регламентные работы, чего-то подкрутить, подстроить. А сейчас он, похоже, пропустил очередной срок — отсюда и странности.
Было еще и "в-четвертых", но столь грустное и циничное, что думать на сей предмет мне решительно не хотелось.
Раскрыла наугад любимую книгу. Выпало такое:
Мы вот тоже сеяли, как нам казалось, разумное, доброе и даже вечное. Хотели, разумеется, как лучше…
8. Встреча на Эльбе
Когда зверею, себя не помню. Потом, бывает, каюсь. Вот и сейчас, в битком набитой электричке (нам с Олегом все же удалось сесть), недоумевала — как это я, скромная интеллигентная женщина, учитель с тридцатипятилетним стажем, только что рычала, работала локтями, клыками и хоботом? То, что все остальные вели себя так же — не оправдание. Как выражаются сверстники Олега — голимая отмазка. И бессонная ночь на нижегородском вокзале — тоже не оправдание. Все-таки стоит нас чуть-чуть поскрести — и под тонким слоем культуры проступает свалявшаяся звериная шерсть, когти, щупальца, жвалы…
Олег, привалившись к моему плечу, мгновенно заснул. Я же гнала от себя сон чтением Геродота. Очень хорошо идет в связке с японской поэзией.
За пыльным окном проплывали облитые восходящим солнцем сосны, зеркальными осколками посверкивали озера, тянулись деревеньки — чаще всего серые, пожеванные природой и временем. Опять чувствовала сродненность. Опасный признак — как бы снова камнем не залепили. При нестабильной-то Сети…
На всякий случай попробовала — нет, вроде работает. Потянулась к Юристу, навела кое-какие справки. Легенда должна быть чистой, ни сучка, ни жучка.
Кстати, я так и не была до конца уверена, что люди Фомича не подбросили нам никакой электронной живности. Хотя еще во Владимире тщательно перетряхнула вещи, и свои, и Олега.
В любом случае, дилетантам смешно соревноваться с профессионалами. Будь наша Сеть раз в десять побольше, будь у нас спецы по любому профилю тогда еще поглядели бы, кто кого. Но Босс не слишком хотел расширяться. Каждый лишний человек — это риск. Да и отношения в большой толпе неизбежно становятся официальными.
Знаю по дачным делам. Пятнадцать лет назад достался мне по наследству от дяди Лёвы дачный участочек, шесть соток, близ Дмитрова. В нашем маленьком, двадцать домов, поселке все дружны, всегда находим, как выражался один полузабытый политический деятель, консенсус. А рядом огромный муравейник под названием "Дружба". Полторы тысячи участков. И грызутся, серпентарий чистой пробы. Хотя по отдельности — приличные люди.
Не читалось, да и не спалось. Грызла меня изнутри то ли желчь, то ли хищная рыба-мутант, что вывелась в городской канализации под воздействием инфракрасного излучения из жабьей икры. Иногда проглядываю желтую прессу. Не верю, но восхищаюсь полетом фантазии.
Однако, не проехать бы станцию назначения… Электричка-то сквозная, до некоей колоритной Шахуньи, которая у меня, конечно, сразу ассоциировалась с глазуньей.
— Извините, — обратилась я к бабке, сидящей напротив, — Ветлужская скоро ли будет?
Бабка — сморщенная, седая, несмотря на жару, в теплой вязаной кофте, улыбнулась мне по-доброму:
— Не, милая, еще час с лишним… Мы еще Семенов не проехали… Ты не беспокойся, я там тоже сойду. Что, впервые едешь?
Отчего бы не опробовать новопридуманную легенду на этой соседке по душному несчастью? Заранее сгладить возможные шероховатости…
— Да, знаете ли, — кивнула я доверительно. — Мы сами-то, — легкий кивок в сторону спящего Олега, — из Москвы. Раньше тут бывать не приходилось.
— А куда едете, ежели, конечно, не секрет? — поинтересовалась бабка.
— Да вот, — грустно улыбнулась я, — решила круто изменить жизнь. Пятый год на пенсии, трудно все-таки. Московские цены кусачие, да и эта жилищная реформа, будь она неладна. В общем, пораскинула я мозгами и решила — надо перебираться в провинцию. Купить в небольшом городке домик… и обязательно чтобы с участком, я огородничать люблю. Мне шестьдесят, силы-то еще какие-никакие имеются. На свежем воздухе, натуральные продукты… Подкопила денег… и Коля, племянник, тоже помог, на фирме работает… Посовещалась со знакомыми, поддержали. Если пенсии не будет хватать, могу пока что и подработать… я всю жизнь в школе, математику вела.
Бабушка взглянула на меня с живым интересом.
Поделиться книгой: