Зимовье зверей

Различные картины, Различные черты, Но в общем-то едины Мы в поисках мечты. А разногласья — это Не повод унывать. Ах где ты, наше лето? Ах где ты, наше лето? Ах, наше лето, где ты? Идём тебя искать!

Лисий вальс

Молчат дрозды, рассвет еще не близок, Горит над сопками раскосая Луна. Леса пусты — в них нет приличных лисов, И я брожу по темной просеке одна. Выхожу на большую дорогу, Промышляю умом понемногу. Лишь бобры, исчезая в тумане, Уличают во лжи и обмане. Ну а чем пробавляться лисе В этом сумрачном диком лесу? А за то, что обман различают не все, Я ответственности не несу. Ручьи оделись в ледяные платья, Ежи и суслики забылись глупым сном. Медведь и Волк мне дороги, как братья, Но я как женщина мечтаю об ином. Чистый воздух, рыбалка, охота, Только мне не хватает чего-то. А бобры, не видавшие жизни, Обвиняют меня в феминизме. А куда ещё деться лисе, Коли не с кем наладить семью? Ну а в том, что ко мне равнодушны не все, Я вины своей не признаю. А мне б рвануть в большой далекий город И там шустрить, не покладая лап! Я б утолила свой духовный голод И всем талантам применение нашла б. Я бы стала там главная прима, Я бы всех без труда обхитрила… А в лесу все одно — вечерами Маята да дебаты с бобрами. Вот и все, что осталось лисе От наивных ее перспектив! Мне не быть вольной птицею в полной красе, А кружить рыжей дурой в лесном колесе — Вот такой невеселый мотив.

Гусиный блюз

Нас у бабуси раньше было двое — Я серым был, а брат мой бел. И вот Как раз под прошлый високосный Новый год Я получил крещенье боевое, А брат мой — дробь и яблоки в живот. А ведь когда-то гуси были в чести, И даже Рим они сумели спасти. Да нам и целый батальон — ерунда. Что с других — бульон, то с гуся — вода. Он лег на стол гусятиной безликой, Он кончил путь бабусиной едой. Я ж, удрученный эдакой бедой, Враз поседел и сделался заикой. Да, я не белый, братцы, я совсем седой! А если б нас не уводили на пир, То мы б спасли не только Рим, но и мир, Пощипали б легион — только так. Что с других — мильон, то с гуся — пятак. Да, мир суров, но я усвоил вкратце Мысль одного ветеринарного врача. Он говорил: гусь должен гогоча С никчёмным серым прошлым расставаться. И я расстался — задал стрекача. Но я смеюсь, и, что смешнее всего, — Что впору мне спасать себя самого. Вот такие, боже мой, чудеса! Что другим — помои, гусю — роса.

Метамарфозы хищников

С Новым годом вас, лесные беглецы! Щас мы вам устроим фокусы и цирк. Мы явились к вам из сказочной земли И сюрпризец — будьте нате — припасли. Вот мешок, а в том мешке — добра немерено: Может, брюква там, а может быть, горох? Закрывайте-ка глаза, дышите медленно И считайте, как положено, до трех. Получайте наш обещанный сюрприз! Вот вам зубы, вот вам когти — берегись! Мы людишкам вас в обиду не дадим, Сами быстро и по-доброму съедим. Пожелайте нам любви и долголетия. Становитесь — крылья вместе, лапы врозь. Да на первое, второе и на третие Рассчитайтесь-ка, пока не началось! Нам вовеки не избыть своей вины, Мы раскаянья и трепета полны. Мы киваем вам повинной головой — Это голод нас направил на разбой. Просчитались, завалили напрочь миссию — Что мы трое стоим против пятерых! Объявите ж нам в честь праздника амнистию, Оцените наш естественный порыв!

Медвежий дивертисмент

Я родился поутру Во сосновом во бору, В корабельной звонкой роще — Мне бы быть немного проще! Зимы в спячке коротал, Шишек с неба не хватал, Жил размерено и просто, Но душа хотела роста. А по весне в душе запели гусли — Цыганский табор взял меня с собой. Так начиналась жизнь моя в искусстве, Так потерял я творческий покой. Я цыганку полюбил, я с цыганами ушёл. Промотался по одежде, Осрамился по уму. Поначалу было плохо, дальше стало хорошо. Знать, башка моя медвежья Привыкает ко всему. С этим табором вперед Мы шагали цельный год. Я во все дела сувался, Всесторонне развивался. Но с цыганочкой своей Я намаялся, ей-ей! Все у ней не шито-крыто: Не любовь — Кармен-сюита! Я ей назло вязал узлами елки И во хмелю чебучил черт-те что, Губил талант, пока в одном поселке Не повстречался с цирком шапито. Я циркачку полюбил, от цыганки я ушел. Убежал от жизни прежней, Променял вранье на ложь. Поначалу было плохо, дальше вышло хорошо. Шкура грубая медвежья Перетерпит все, что хошь. Цирковая беготня Затянула враз меня, Под влиянием арены Позабыты перемены! Но с циркачкой — сущий ад, У нее матриархат! Ей тюленей было мало — Все меня дрессировала. Я нарезал круги на лисапеде, Я умножал, дробил и вычитал. Я стал таким начитанным медведем — Своей циркачке, право, не чета. И ушел я навсегда из искусств и из мужей: Коль на личном фронте туго, В целом — полная труба. Поначалу было плохо, дальше стало все хужей. И опять в медвежий угол Загнала меня судьба.

Романс свинки

Обо мне понавешали на уши всякой лапши: Мол, и рылом не вышла, и рот у нее до ушей. Но не видят поэты за рылом изящной души, Да и я разглядеть не даю — Гоню любопытных взашей. Не найдете жемчужину правды в подобном вранье. Лучше просто спросите — я вам свое кредо открою: Даже если случилось родиться в свинячьей семье, То не значит, что нужно всю жизнь оставаться свиньею. Говорят, что визглива не в меру и слишком грязна, Обзывают по-всякому: бочка, кадушка, брюзга! Я другая по сути, да суть моя вряд ли нужна Тем, которые видят во мне Лишь сало да окорока. С поросячьей поры стала я помышлять о другом, И однажды решила, хлебая баланду из миски: Даже если свинарник повсюду и свинство кругом, То не значит, что нужно свинячить и мыслить по-свински. Все глумятся, и только молочные детки мои Знают правду про мамку, какой даже боров не знал, — Как тепло и уютно под боком у мамы Свиньи, Как суров и трагичен порой Души поросячьей финал. Мы теперь породнились и жить будем дружной семьей, И на поиски лета отправимся общей тропинкой. И пускай все чужие меня называют Свиньей, Вы отныне меня называйте по-дружески Свинкой.

Разговор по душам

ХОЗЯИН.

Здрасьте, звери. Вы ли это Пели только что про лето? Как живёте, звери? Хорошо? Совесть никого не беспокоит? Я ж насилу, звери, вас нашёл! Девять вёрст исколесил в погоне! Думал, вас медведь задрал, Или волк живьём сожрал! Я почти полдня бродил по бурелому, Заблудился, перемёрз, жевал солому, Не присел ни на минутку на пенек, Сам себя едва сберег от паники, А у них тут — новогодний огонек, Да ещё с волками же в компании! Мы их дома, прямо скажем, заждались, А они гостят у медведей и лис!

БАРАН.

Мы, батяня, не гостим, Мы теперь здесь вместе обитаем. Не пируем, даже не едим, А скорее, просто доедаем. Потому-то нам веселья не унять. Только этого тебе, батяня, не понять.

ХОЗЯИН.

Где уж мне понять-то, ётесь! Ждём, когда же вы вернётесь! Баба плачет, причитает, Богу молится, Каждый час выходит за околицу: Жить не может без гуся, Без гуся худеет вся! Да и я, друзья, грущу немножечко — Сердце ноет целый день, под самой ложечкой. Видно, в сердце том открылась рана, Так сказать, навылет, ножевая. Очень не хватает мне барана; За Барана я переживаю! Новый год — ведь это праздник, а без Свинки Он не праздник, а какие-то поминки. В рационе из-за вашего чудачества — Сухофрукты, сухари и сухоовощи! Возвращайтесь к нам, друзья, хотя бы в качестве, Так сказать, гуманитарной помощи.

СВИНКА.

А зачем нам возвращаться? Чтобы в мясо превращаться?

ХОЗЯИН.

Я не съем вас, вот вам зуб! Даже пальцем вас не трону! Буду есть молочный суп, Толокно и макароны! Буду с вами божьим агнцем! Стану вегетарианцем! Мы ж теперича постимся, Мы с попом теперь друзья. К слову: как же без гостинца Будут поп и попадья? Вот придут к нам причащаться, Опрокинут грамм по сто, А закусывать? Общаться? Чем, скажите, скрасить стол? Трезвый поп и попадья голодная — Дело это Богу неугодное!

ГУСЬ.

Поп без мяса перебьётся, Чтоб его не путал чёрт.

ХОЗЯИН.

Без закуски поп сопьётся. Он уже ни жив ни мёртв!.. А ещё придёт урядник — После всех вечерних смен. Он ведь нынче судит-рядит, Не урядник — полисмен! (Привинтил звезду шерифа на тулуп, Брови сдвинул — притворился, что неглуп.) Чтобы он судил-рядил себе лояльно, Надо, братцы, поддержать его материально. Что вам стоит накормить честну компанию? А без вас — откуда взяться пониманию!

БАРАН.

Это как — откуда взяться? По сусекам, по подвалам… У друзей твоих в хозяйстве Животины что ли мало? Эк они к чужой, однако, Проявляют интерес!

ХОЗЯИН.

У попа была собака — Убежала сука в лес! А у нашего шерифа — у урядника — Эмигрировали куры из курятника, Из яиц ему оставив только бой! И какой он без яиц теперь ковбой!? Всё сбежали! Даже козы и овечки! Утекли, как ироды казанские! Пожалейте, звери, души человечьи! Прекратите ваши штучки партизанские!

ГУСЬ.

Нет, отец, не прекратим. Мы теперя жить хотим. Мы — не мясо для паштета, И не фарш для колбасы.

СВИНКА.

Ждёт, отец, тебя диета! Звери мы, и ищем лето, И сдаётся нам, что это — Наши звёздные часы.

ХОЗЯИН.

Понимаю, понимаю, что вам нужно! Дело ведь в условиях — не в них ли? Никаких проблем не будет! Мир и дружба! Мы таперя в ваши нужды вникли: Знаем, как и чем живёт Наш родной домашний скот. Дам вам вдвое больше сена, Втрое больше фуражу, Залатаю дыры в стенах, Крышу паклей проложу. Будет всё благопристойно — Каждой твари — шест и стойло! Мало? Нате! — Два обоза Заграничного навоза! Это ж вам огромный плюс — На навоз не поскуплюсь!

ГУСЬ.

Сам в навозе удобряйся. Может, станешь подобрей. МЕДВЕДЬ. Прочь скорее убирайся, Отставной царек зверей!

ХОЗЯИН.

Значит, не хотите по-хорошему! Значит, вот такие вы неугомонные! Да ведь мы же вас сотрём в мясное крошево, Разберём на кубики бульонные! Брезгуете с нами Новый год отпраздновать! Мы ж вам были ближе, чем родители! Записаться захотели в книгу красную? А в поваренную книгу не хотите ли!?

БАРАН.

Не хотим, батяня, не хотим. Уходи-ка, ты, батяня, уходи!

СВИНКА.

Лучше будут нам соседи Волки, лисы да медведи. Пусть они не любят труд, Но зато в глаза не врут.

ХОЗЯИН.

Жаль, что я не взял ружьё… Так-растак, зверьё моё! Что за вечер за такой сегодня скверный! Что за невезучий Новый год!

БЫК.

Это, дедушка, не невезенье, а исход. И исход вполне закономерный.

ХОЗЯИН.

Моя ж потенциальная еда Указывает мне ж теперь на двери… Вы форменные звери, господа! Вы звери!

ВОЛК.

Ступай-ка, батя, от греха подальше. Мы, если нужно, сами кого хошь заткнём за пояс.

БЫК.

Служенье лету не выносит фальши. Мы звери мирные, но и у нас в душе есть бронепоезд.

Частушки зверей

Мы сбежали из-под крова, Мы оставили постой. Босиком ушли из дома, Как писатель граф Толстой. Все мы нынче, как Толстые, Все мы нынче беглецы. Но зато не отбивные, Но зато не голубцы. Мы ушли пешком из дома, Мы ютимся под сосной, Нам придется, как Толстому, Пренебречь едой мясной. Но клянёмся всем на свете: Все же лучше натощак Быть бараном на диете, Чем бараниной во щах. Дело правое за нами, Не вернемся в грязный хлев. Граф Толстой для нас как знамя — Он из наших, он же Лев! Слишком долгое терпенье Ощетинило наш нрав, И теперь непротивленье Не внушит нам даже граф. Мы бродяжничали, стыли, Претерпели много бед, И, хотя мы не Толстые, Но и нам молчать не след. Все, кто биты и гонимы, Зарубите на носу: Лишь трусливый да ленивый Попадает в колбасу.

В поисках лета (3)

Мы в нищете встречаем Новый Год, Зато у нас любое дело спорится. Ведь верим мы, что Лето к нам когда-нибудь придет, А к чуду тоже нужно приготовиться. У нас немного шансов — Чуть больше одного. Нам нужно продержаться Пять месяцев всего. Подремлем, а с рассветом Возьмемся за дела. А там, глядишь, и лето, А там, глядишь, и лето, А там, глядишь, и лето — Глядишь, зима прошла!

СВИНКА.

Друзья, предвидя всякие нападки, И чтоб не оскорбить собой меню, Не буду утверждать, что лето — это свиноматка, А лучше кое-что вам объясню. Любой из нас, когда он с летом встретится, Обрадуется и не огорчится. Медведю оно встретится медведицей, А волку — соответственно — волчицей.

ВСЕ ВМЕСТЕ.

Ежовы рукавицы, Куриный домострой — Пусть в Лете отразится Любимый образ твой. Оставим же портреты Пытливому уму. Большое наше лето, Большое наше лето, Большое наше лето, — В нём место есть всему!

Финал

Мир сказки замкнут, завершён, закончен — Хороший камень требует оправы. Но вот тебе волшебный колокольчик: Кто им владеет, тот имеет право Скользить по разным сказкам без границ, Входить в любые сны в обход дверей И понимать язык цветов и птиц, А также рыб, деревьев и зверей. Пойди, вернись — и, может быть, тогда Язык людей освоишь без труда. Те звери человеческой закваски, Что лето так насущно торопили, — Они к тебе пришли из старой сказки И ожили в твоём реальном мире. Чтоб закружить весёлый хоровод, Чтоб хворь и скуку выгнать со двора, Они берутся за руки, и вот — Приходит расставания пора. Но, с кем бы ты ни разделил свой путь, Язык людей случайно не забудь. Мир сказки замкнут, завершён, закончен. И вряд ли мы туда вернемся вскоре. Но у тебя теперь есть колокольчик, Пусть будет он в пути твоим подспорьем. Пускай его веселый камертон На разных музыкальных языках Напоминает иногда о том, Что быль и сказка — все в твоих руках. И сказка, лишь закончится зима, К тебе неслышно явится сама.

У букиниста

Когда мне хочется забыть о главном, Когда мне хочется в себе уединиться, Я не спеша сворачиваю в лавку — В недорогую лавку букиниста. Другие время отмывают в главке, За бизнес-ланчем прячут друг от друга фиги, А я свой день проглатываю плавно, Листая мной не читанные книги. Я захожу туда без всякой цели, Отбросив повседневной жизни атрибуты. Не выбираю, не смотрю на ценник, А просто молча впитываю буквы. И как в кругу своих друзей давнишних, На фоне выцветших, но сладких иллюстраций, Я замираю в этой сонной нише И не спешу до срока просыпаться. Покуда вечные движения, брожения и танцы без конца Определяют выражение Не одного усталого лица, Пускай мне лучше будет сниться — Безо всяких толкований, напрямик, — Что я живу у букиниста И ночую среди старых книг. Как Дон-Жуан, попавший на девишник, Я прирастаю к месту и хочу остаться. Мне хорошо без пассов муз тивишных, Без чартов радио активных станций. Я наблюдаю жизнь с другого боку, Как книжный червь, как новый типографский инок, И мне становится смешна убогость Тупых корпоративных вечеринок. Все эти вечные движения, вторжения — потуги без конца, Чтоб сделать общим выражение И без того безликого лица. Но я не ноль, я единица, Я вращаюсь где-то далеко от них. Ведь я живу у букиниста И ночую среди старых книг. Когда мне хочется узнать о главном, Когда мне хочется с собой соединиться, Я не спеша сворачиваю в лавку — В недорогую лавку букиниста. Один попил себе пивка — и ладно, Другому — ничего нет выше высшей лиги, А для меня — отдохновенье в лавке, Где ждут другими читанные книги. Все эти тайные движения, Спряжение, глаголы без конца Усугубляют выражение И без того счастливого лица. Всё в мире может измениться, Может сгинуть за какой-то краткий миг, Но я живу у букиниста И ночую среди старых книг.