Единственный выход

— Боюсь, что я вас не совсем понимаю.

— Так вот, послушайте меня, милая девушка. За такие гонорары я могу вызвать себе несколько агентов Пинкертона из Нью-Йорка.

— Пожалуйста, вам никто не мешает, — с веселой улыбкой согласилась Виктория и встала, прихватив скоросшиватель и явно собираясь уходить.

— Минутку! — повысил голос Штайнерт-старший. — Разумеется, я хочу, чтобы вы на меня работали, герр Вебер. Вас мне рекомендовали. У вас, похоже, хорошая школа. Вы ведь долго состояли на государственной службе?

Вебер согласно кивнул.

— А потом, кажется, вас уволили? — в голосе Штайнерта-старшего прозвучала легкая ирония.

— Я сам ушел, — возразил Вебер с вежливой улыбкой.

— Все равно, во всяком случае, вы человек способный. А если речь о гонораре — я согласен.

Вебер не успел ответить, как на столе фройляйн Долл зазвонил телефон.

Подошел Вольфганг Штайнерт.

— Штайнерт, экспорт-импорт, — представился он. — Да, я у телефона. Прошу, говорите же!

Повисла пауза. Молодой Штайнерт внимательно слушал. По лицу его заметно было напряжение, которое передалось другим, напряженно ждавшим окончания разговора. Наконец Вольфганг отложил трубку.

— Я говорил это с самого начала, — довольно бросил он.

— Что случилось? — спросил отец. Сын триумфально посмотрел на Вебера.

— Михаэль Витте собирается в длительную поездку. Выезжает сегодня вечером и не один. Как полагаете, герр Вебер, с кем он поедет?

— С Магдаленой Кашелен?

— Француженка уехала сегодня утром и вернется в Гамбург только в конце будущей недели. Нет, не с француженкой.

Вебер внимательно взглянул на Штайнерта, потом спросил:

— С Анной?

Штайнерт кивнул.

— Да. Ну, что скажете?

Вебер ответил не сразу. Задумчиво пройдясь по комнате, он задержался у стола фройляйн Долл и ласково провел рукой по дорогому палисандру. Ловушка захлопнулась. Какие бы ни были у него возражения против предложения Штайнерта, сейчас они никакой роли не играли. Он возьмется за дело только из-за Анны.

— Ну, чем так долго раздумывать, лучше взяться наконец за работу! — Штайнерт-старший силился вывести его из прострации.

Вебер поднял глаза. Еще не успев ответить, он услышал спокойный и деловой голос Виктории:

— Я приготовила контракт, который мы обычно заключаем с нашими клиентами. — Она достала из папки лист бумаги. — Могу я получить вашу подпись? — И любезно подала бумагу Штайнерту-старшему.

Тот посмотрел на нее, как разъяренный тигр, который ни за что на свете не желает прыгать через пылающий обруч. Потом вырвал лист у нее из рук и торопливо пробежал глазами. Наконец сел и вытащил авторучку.

— От кого, собственно, вы получаете столь ценную информацию? — спросил тем временем Вебер Штайнерта-младшего.

Тот покачал головой.

— Герр Вебер, вас это интересовать не должно. Не мы вам, а вы нам должны поставлять информацию.

— Давайте договоримся сразу, чтобы потом не было недоразумений: я стану работать на вас только в том случае, если наши отношения будут основаны на взаимном доверии.

Штайнерт-старший молча подал Виктории подписанную копию договора, оригинал сложил и сунул в карман.

— Молодой человек, — высокомерно обратился он к Веберу, — оставьте при себе эти глупости. На основании этого документа вы просто мой сотрудник, и ничего больше.

— Прошу прощения, но тут вы ошибаетесь, — возразила Виктория. — Если вы внимательно прочитаете контракт, то обнаружите примечание, в котором говорится, что договорные отношения могут быть прекращены любой из сторон и в любое время.

— Так откуда у вас такая информация? — повторил вопрос Вебер со свойственным ему вежливым упорством.

Вольфганг пожал плечами и выжидательно покосился на отца. Штайнерт-старший поморщился, показывая, как ему не по душе этот разговор. Но поскольку Вебер с Викторией уходить не собирались, в конце концов буркнул:

— Собственно, почему бы вам не сказать? Наша информация поступает из дома Витте. Человек этот — садовник и шофер, короче говоря, мастер на все руки. Ну вот, а теперь пора взяться за работу, за которую я вам плачу.

— Пока что вы не заплатили ни пфеннига, — заметила Виктория, одарив его сладчайшей улыбкой. — Могу я попросить чек с гонораром за первую неделю…

Штайнерт-старший с трудом сдержался, но сел за стол фройляйн Долл и вытащил чековую книжку. Но, прежде чем поставить подпись, еще раз покосился на Викторию. На этот раз он присмотрелся к ней внимательнее и с явным интересом. Теперь казалось, что при первой же оказии он все-таки решится на покупку столь необычного цветка.

— Если когда-нибудь захотите сменить профессию, — заметил он, — то, наверное, я нашел бы для вас занятие.

— Очень мило с вашей стороны, — ответила Виктория, — но мое нынешнее занятие меня вполне устраивает.

Вебер не верил собственным ушам. Ему сделалось не по себе при взгляде на Викторию, пламенно улыбающуюся ему. Вообще-то он был счастлив, что на этот раз не он, а кто-то другой стал жертвой ее несокрушимой воли.

Штайнерт вручил Виктории чек со словами:

— Герр Вебер, ваша партнерша не только умна, но и остра на язык.

Вебер сочувственно вздохнул, а Виктория отрезала:

— Ну разумеется! И время от времени я оттачиваю его еще острее. Таким маленьким напильничком! — И с этими словами гордо покинула комнату.

Вебер молча последовал за ней, оставив Штайнертов в убеждении, что таких хитрецов на свете еще поискать.

4

Вебер отвез Викторию домой, в квартиру, где она жила с матерью. Потом поехал домой. Бросая в чемоданчик вещи из расчета на пару дней, он пришел к выводу, что никуда теперь не денешься, придется следовать по пятам за молодым Витте, куда бы его ни понесло. Все остальное лучше оставить на волю случая.

Слежка за каждым шагом Витте-младшего могла занять немало дней и растянуться на сотни километров. Чего стоят одни пробки на дорогах или опускающийся вдруг шлагбаум переезда… Или его задержит самая заурядная авария… Может произойти тысяча непредсказуемых случайностей, перед которыми Вебер окажется бессильным.

Неохотно захлопнув чемоданчик, он защелкнул замки, подошел к столу и из среднего ящика достал паспорт. Немного подумав, снял трубку и набрал номер Виктории.

— Вы не забыли, что нужно захватить паспорт?

— О Господи!

— Смотрите, не забудьте! Кто знает, куда нас занесет, вдруг в Италию или Францию… Это было бы божественно!

Вебер вздохнул.

— Ах, беззаботный ангелок!

— Нечего ехидничать! — воскликнула Виктория, уже охваченная горячкой странствий. — В любом случае я не позволю вам испортить мне поездку.

— Еще одно, — заметил он. — Вы блестяще провели переговоры у Штайнерта, но об одном забыли: нам еще нужно взять деньги по чеку.

— А я уже послала маму в банк, чтобы снять с моего счета. Для чека уже слишком поздно.

— Ну хорошо! Тогда поторопитесь, через четверть часа я буду у вас!

Отложив трубку, он еще минуту посидел молча.

«Нет, — думал он, — это не та работа, о которой я когда-то мечтал. Это точно». Он отдавал себе отчет, что взялся за нее не только из-за Анны. Гонорар Штайнерта мог спасти его от банкротства.

Вебер достал револьвер, который обычно хранил в столе, и проверил барабан. Потом еще раз открыл чемодан и сунул оружие в белье. Убедился, что в бумажнике лежат разрешение на оружие и лицензия детектива. Потом вышел из квартиры и старательно запер дверь.

Ровно через полтора часа после разговора со Штайнертом Вебер поставил машину на боковой улочке недалеко от усадьбы Витте. По дороге из Гамбурга в Риссен он подробно объяснил Виктории, что ей делать. Она вышла на перекресток, откуда была видна вся улица и въезд в поместье Витте. К счастью, там оказалась скамейка — ее поставили местные власти, заботящиеся об утомленных пешеходах. Стояла она в таком месте, где и в помине не было тени, на самом солнцепеке, но измученная Виктория с облегчением рухнула на нее.

Вебер достал пачку сигарет и сунул ее за противосолнечный щиток. Взяв «Ди вельт», он пробежал взглядом заголовки, но уже через пять минут отложил газету. Трудно было сосредоточиться на статьях, не имеющих отношения к делу Анны. Он думал, что теория Вольфганга Штайнерта верна: Витте-младший запланировал эту поездку, скорее всего, только для того, чтобы избавиться от девушки. Веберу было ясно, что моральным автором преступления станет не парень, а его отец. Сын казался недотепой, но именно поэтому отец и крутил им, как хотел, и мог подтолкнуть к любой пакости, вплоть до убийства.

Вебер откинулся на спинку и надвинул на лоб кожаную кепку, так что козырек почти коснулся очков. Хотя все стекла были опущены, в машине стояла страшная жара, солнце безжалостно калило крышу. С него сошло семь потов. Уже примерно четверть часа Виктория восседала на скамье. Тело его постепенно налилось свинцом — и он уснул.

И сразу вскочил, когда Виктория распахнула дверцу. Измученная, насквозь пропотевшая, она забралась на сиденье, крикнув:

— Поехали! Витте с девушкой выезжают!

Вебер покосился на часы — три часа дня! Господи Боже, он проспал почти два часа! Завел мотор и, переключая передачи, заметил, что машина Михаэля Витте стрелой промчалась мимо. Вебер подъехал к перекрестку и успел еще заметить, что Михаэль свернул в сторону Гамбурга. На трехполосной автостраде он держался за Витте так, чтобы их машины разделяло еще несколько автомобилей.

Они быстро добрались до центра, пересекли его и по мосту через Эльбу попали на автостраду, ведущую на юг. Между Гамбургом и Ганновером движение было относительно невелико, и Михаэль Витте, управляя старым «мерседесом», еще больше разогнался. Вебер покосился на спидометр, стрелка качалась между ста тридцатью и ста сорока километрами в час.

— Если так и дальше пойдет, — кисло заметил он Виктории, показывая на серый «мерседес» в какой-то сотне метров впереди, — можете позвонить Штайнерту из ближайшей забегаловки, потому что Витте от нас вот-вот оторвется.

Виктория склонилась в его сторону, тоже взглянув на спидометр.

— Ну, сто сорок эта колымага еще вытянет!

— Вопрос только, как долго. И вообще вся эта история — чистое безумие. Исключено, что мы сумеем не попасться им на глаза и не возбудить подозрений.

Вебер немного приотстал от серого «мерседеса», но так, чтобы не терять его из виду. Между ними оказалось шесть машин, но наблюдать они не мешали. За Ганновером движение стало гораздо плотнее, но скорость упала километров до ста.

Час за часом они мчались на юг. Вебер включил кондиционер. Теперь он чувствовал себя вполне прилично, вот только болели глаза. Ослепительный солнечный свет отражался от светлого бетона шоссе, веки горели и пощипывали.

Когда за Франкфуртом Михаэль Витте остановился возле какой-то закусочной, на спидометре было пятьсот километров. Вебер заехал на заправку. Пока заливали бак, он наблюдал через окно, как Михаэль и Анна вышли со стоянки и исчезли в ресторанчике.

Вебер предусмотрительно велел наполнить запасную канистру, поскольку не знал, когда снова подвернется оказия заправиться. Потом тоже подъехал на стоянку, откинул сиденья и устроился поудобнее. Он был измучен непрерывной гонкой по такой жаре; правая нога, жавшая на газ, совершенно онемела. Опустив окна, он наслаждался прохладным вечерним ветерком, который продувал машину и даже облегчал головную боль.

Виктория помчалась к стойке с напитками перед закусочной и вскоре вернулась, неся две бутылки «кока-колы». Наполнив картонный стаканчик, подала его Веберу.

— Прямо со льда! — искушала она. — Это вас освежит!

Он молча выхватил стакан и жадно его выпил. Потом тупо уставился на бутерброды, которые она придвинула с насмешливой улыбкой. От жары они совершенно засохли и больше всего напоминали старую подошву.

— Это оставьте для кроликов! — сердито буркнул он.

— Я тоже предпочла бы бифштекс с картошкой и шампиньонами, — огрызнулась она, откусив пересохший хлеб.

— Можете себе позволить! Там, в ресторанчике, всего полно! — Он закурил и выпустил столб дыма.

— Устали? — поинтересовалась она.

— Да что вы? Я свеж, как огурчик, и с удовольствием станцевал бы с вами твист!

— Надо же, какой галантный кавалер! — огрызнулась Виктория, и оба умолкли.

Тем временем смеркалось. Фонари вокруг стоянки уже бросали яркий свет на автомобили. Прошел почти час, и наконец Михаэль с Анной вышли из ресторанчика. Весело смеясь, они направились к «мерседесу». Девушка была в прекрасном настроении. Она удобно устроилась на переднем сиденье. Михаэль завел мотор вырулил со стоянки. Он не заметил, что следом за ним двинулся «форд» Вебера.

Тьма, спустившаяся на автостраду, позволяла Веберу держаться вплотную к машине Витте: тот заметить его не мог.

Время шло к десяти, когда они оставили позади Фрайбург, и теперь Вебер уже понял, что путь молодой пары лежит в Швейцарию. За полсотни километров до границы он обогнал «мерседес» и поехал вперед. Нужно было пройти паспортные формальности к тому времени, когда Витте будет пересекать границу.

Пришлось разбудить Викторию, прикорнувшую рядом.

— Где мы? — спросила она, сразу очнувшись.

— Швейцарская граница, — буркнул он.

— О, это прекрасно, — довольно промурлыкала она и, повернувшись на другой бок, снова уснула.

Паспортные формальности заняли всего четверть часа, после чего Вебер остановил машину на швейцарской стороне и стал ждать Витте.

Серый «мерседес» подъехал к шлагбауму. Витте подал в окошко паспорта и после краткой процедуры тоже пересек границу. Вебер, поставивший свой «форд» в тени большого магазина, облегченно вздохнул при виде целой колонны машин, еще ожидавшей оформления документов. Был туристский сезон, и плотное движение, даже ночью, облегчало преследование. Он видел, как Витте миновал магазин, и, подождав, пока следующая машина пересекла границу, пристроился следом. Постепенно набирая скорость, он вновь приблизился к «мерседесу». Михаэль мог подумать, что за ним едет машина, стоявшая следующей в очереди на границе.

Через Базель и Берн они ехали в направлении Невшателя над озером Нойенбург. Добрались они туда в половине третьего. Витте въехал на стоянку у большого отеля. Вебер сразу же остановил машину на улице, выключил фары, заглушил мотор и стал ждать. Из бардачка он достал плоскую бутылку, скрутил пробку, хватил приличный глоток, но коньяк взбодрил его лишь на миг. Он совершенно отупел, рев мотора, который давно уже смолк, все еще отдавался в его ушах.

Тем временем Витте с Анной, которые, видимо, прихватили с собой всего один чемодан и дорожную сумку, вошли в холл отеля. Вебер вылез из машины, но остался на противоположной стороне улицы. Через пару минут он заметил, как в одном из номеров на втором этаже блеснул свет. Опершись о дерево и закурив, он долго смотрел на окно, но минут через двадцать свет погас.

Вебер вернулся в машину и распахнул дверцу.

— Эй, подъем!

Виктория подпрыгнула.