«Если», 2006 № 07

— Что тебе нужно, девочка? Какого дьявола ты ломишься в дверь к незнакомым людям в три часа ночи? — строго спросила она. Голос ее, впрочем, звучал не зло, но в нем сквозило вполне понятное раздражение.

— Мне нужно повидать… — Валентина понизила голос до шепота. — … Повидать Волшебника.

— А-а-а… — протянула женщина. — Это другое дело. Проходи. Для его друзей вход всегда открыт.

Квартира Волшебника была в точности такой, какой Валентина ее запомнила. Казалось, с той давней ночи здесь ничего не изменилось.

Белокурая женщина плавным жестом вытянула руку в сторону кухни, щелкнула пальцами, и оттуда сразу же потянулся дивный аромат свежесваренного кофе. Как пахнет кофе, Валентина давно забыла, но сейчас вспомнила, и ее рот наполнился слюной.

— Ты пока присядь, — предложила женщина, — а я пойду разбужу Его Величество…

Валентина осторожно опустилась на краешек великолепного дивана, который тянулся вдоль изогнутой стены гостиной. Она знала, что ее рабочие брюки, которые были до отвращения грязны еще до схватки с зомби, непременно оставят следы на его роскошной бархатной обивке, но подумать об этом успела только мельком. Из коридора доносились голоса. Слов она разобрать не могла, но тон был раздраженный, почти сердитый, и Валентина даже сквозь жар болезни почувствовала, как от стыда у нее начинают гореть щеки и уши. Этот дом все еще жил тихой, цивилизованной жизнью, а она принесла в него разлад и войну.

Потом в гостиную быстрым шагом вошел Волшебник. Резким движением руки он прибавил свет и невольно прищурился, когда лампы под потолком вспыхнули во всю мощь.

— Разве мы знакомы? — спросил он, пристально разглядывая Валентину.

Она хотела ответить, но почувствовала, что у нее язык прилип к гортани. Хозяин был в пижаме, волосы взъерошены, и все же он по-прежнему выглядел как самый настоящий Волшебник.

— Я… — Валентина запнулась и начала сначала: — Я… однажды ты дал мне одежду. И еду. Моя мама — солдат, она сражается с врагом на фронте…

Волшебник щелкнул пальцами и усмехнулся.

— Теперь вспомнил!.. Твоя мать — Герой Революции, не так ли? А ты — та сообразительная девчушка, которая сосчитала зубные щетки в моей ванной комнате.

— Посмотри на нее, она же настоящий ходячий скелет! — сказала красавица-блондинка из кухни, где небрежно манипулировала матрикатором, способным «печатать» самые изысканные блюда практически без участия человека.

— Хочешь сэндвичей, девочка? — спросила она. — Или рыбных палочек?

— Приготовь ей для начала горячего шоколада, Ана, — сказал Волшебник. — Горячего шоколада и какой-нибудь молочной болтушки. Маленькие девочки любят шоколад.

Валентина подумала, что не пробовала шоколад уже… Она даже не помнила — сколько месяцев. Рот ее заполнился слюной, и она непроизвольно облизнулась, глядя, как блондинка Ана нажимает кнопки на приборе и достает из буфета бутылку рома.

— Добавить тебе в шоколад капельку рома, детка?

— Я… я не знаю, — замялась Валентина.

— Она еще слишком мала для рома, — возразил Волшебник, опускаясь в мягкое кресло. Кресло плавно выгнулось, принимая форму его тела, а из-под низа выдвинулась подставка для ног.

— Я хочу рому, — твердо сказала Валентина. Ей не хотелось умереть, так ни разу и не попробовав спиртного.

— Вот это правильно, — одобрила Ана. — В конце концов, идет война, это многое меняет.

С этими словами она наполнила большую чашку густой темно-коричневой суспензией, похожей на жидкую глину, добавила туда две ложки рома и поставила на стол. Потом она приготовила порцию шоколада для себя.

— Иди сюда и бери, — позвала Ана. — Здесь не ресторан, официанток нету.

Прежде чем встать, Валентина стащила с ног башмаки, которые были малы ей уже почти на размер, и ступила грязными босыми ногами на великолепный ковер. Ощущение было непередаваемое. Упругий, мягкий ворс под ногами напоминал что-то давно забытое: траву на лужайке у реки или что-то еще из счастливого довоенного прошлого.

Шоколад пах просто сказочно. Именно сказочно — другого слова и не подберешь. Его густой, сладкий аромат будил ощущение чуда. Нет, не шоколад она пила, а какой-то волшебный напиток с другой планеты, из другого мира… Может быть, даже из рая.

Держа чашку в руках, Валентина почувствовала, как через ладони в нее вливается его живительное тепло. Осторожно, чтобы не расплескать драгоценную жидкость, она поднесла чашку к губам и, сделав осторожный глоток, задержала напиток во рту.

Шоколад оказался довольно острым, почти жгучим, словно был приправлен перцем. Но разве в шоколад кладут перец?… Или это от рома? Наверное… Язык у нее защипало, пары подогретого спирта, насыщенные ароматами шоколада и перца, проникли, казалось, прямо в голову. Из глаз Валентины хлынули слезы. Даже уши как будто были полны горячего шоколада.

Поспешно сглотнув, Валентина невольно ахнула, широко раскрыв рот, и Волшебник рассмеялся. Она вопросительно посмотрела на него.

— Что тут смешного?

— Прости, я тебя не предупредил. Ана всегда готовит шоколад по собственному рецепту — с перцем чили и другими пряностями. Мне, впрочем, нравится, а тебе? Мы называем этот напиток «шоколад по-ацтекски».

Валентина сделала еще глоток, подержала во рту, проглотила. Теперь она чувствовала шоколад и в желудке, который наконец начал отогреваться, но до полного насыщения было еще далеко. Казалось, два глотка напитка только раздразнили ее аппетит, и желудок настоятельно требовал еще и еще. Отбросив приличия, Валентина поднесла чашку к губам и в один присест осушила ее до дна.

Ана и Волшебник снова засмеялись. Потом Ана протянула Валентине покрытый инеем металлический бокал. Сверху горой громоздились взбитые сливки, из которых торчала полосатая оранжево-красная соломинка.

— Шоколад с солодом, — пояснила она. — Отличная запивка!

Валентина, словно загипнотизированная, взяла бокал. Шоколад с солодом оказался таким холодным, что после первого же глотка у нее заломило лоб и переносицу, но она не остановилась — просто не могла остановиться. Ух, как вкусно!.. И ни на что не похоже… Интересно, что еще может с этим сравниться? Может быть — мороженое?…

Соломинка издала хлюпающий звук — Валентина подобрала со дна бокала последние капли и перевела дух.

— Ну вот ты и подкрепилась, — сказал Волшебник. — А теперь — присядь. Пусть напитки сделают свое дело; чуть попозже мы тебя покормим, а сейчас поведай, что привело тебя ко мне.

Валентина повернулась и сделала шаг назад по направлению к дивану. Чувствовала она себя как-то странно, словно шла не по твердой поверхности, а по качающейся корабельной палубе, которая так и норовила выскользнуть из-под ног. При этом собственные движения казались ей настолько плавными и легкими, что было даже удивительно, почему ее так шатает. «Я пьяная, — подумала Валентина. — Мне всего четырнадцать, но я напилась как свинья!»

Добравшись до дивана, она со всеми предосторожностями опустилась на подушки и выпрямилась.

— Итак, девочка, что же привело тебя ко мне посреди ночи?… — снова спросил Волшебник, поудобнее устраиваясь в своем кресле.

Только сейчас Валентина вспомнила об опухоли на шее. При мысли об этом ее едва не вывернуло наизнанку — она сдержалась только потому, что боялась потерять хоть каплю драгоценного шоколада.

— Я должна была срочно поговорить с тобой, — сказала она. — Дело в том, что я… В общем, мне нужна помощь.

— Какая же? — осведомился Волшебник.

— Я… — Валентина снова запнулась и некоторое время молчала. Нет, она не могла сказать ему, что больна зомбизмом — новой разновидностью зомбизма. Солдат, которого она встретила в тот роковой для себя день, сказал ей совершенно недвусмысленно: излечиться от этой болезни нельзя, единственное средство — пуля в затылок.

Потом она поняла, что должна сказать. Шоколад… Он может спасти ее брата и мать от голодной смерти.

— Я… я скоро уеду, — проговорила Валентина. — А мама и брат вряд ли сумеют сами о себе позаботиться. Особенно брат — он еще маленький, а маму каждый день могут убить на фронте. Я хочу, чтобы, когда я уеду, они были в безопасности.

— Куда же ты уезжаешь?

От рома Валентину слегка развезло; соображала она с некоторым трудом, однако действию алкоголя противостояло изумительное, волшебное ощущение теплой тяжести в желудке. Перебрав в уме несколько возможных ответов, Валентина сказала:

— Я познакомилась с одним человеком, который… В общем, он обещал вывезти меня из Города в безопасное место.

— Разве на свете еще остались безопасные места? — вмешалась Ана, пожимая плечами.

— На надо дешевого цинизма, — возразил Волшебник. — Безопасных мест еще довольно много. Мир полон ими, надо только знать, где искать. И еще — как искать, потому что такие места не правило, а исключение. Не за этим ли и ты в свое время пришла ко мне?

— Сейчас речь не о том, почему я пришла к тебе, — смутилась Ана и, кивнув головой в сторону Валентины, показала на нее рукой. — Речь идет вот об этой девчонке…

Валентина слегка нахмурилась. Она никак не могла понять, нравится ей Ана или не очень, хотя та, конечно, была очень красива.

— Я прошу не за себя, а за свою семью, — сказала она и нахмурилась.

— А почему я должен помогать твоей семье? — ответил Волшебник вопросом на вопрос. Он все еще улыбался, но на его лице — лице человека, который однажды был тяжело ранен, да так и не оправился до конца — появилось выражение, которое чем-то напугало Валентину. Свет в гостиной был слегка пригашен, и в легкой полутьме глаза Волшебника мерцали, словно уголья.

Стараясь отодвинуться от него, Валентина откинулась назад и сразу почувствовала, как ее плечи мягко обволакивает «умная» спинка дивана.

— Потому что один раз ты уже помог мне, — сказала она.

— Понятно, — кивнул Волшебник. — Один раз я тебе помог, и ты вообразила, что коль скоро я проявил щедрость один раз, — а надо сказать прямо, что тот мой поступок действительно был очень, очень щедрым, — ты можешь рассчитывать на меня и в дальнейшем. И вот ты решила отплатить мне за мою доброту, обратившись ко мне с новой просьбой. Так, что ли, у нас получается?…

Валентина покачала головой.

— Нет?… А как же?

— Я… найду способ заплатить, — сказала она. — Я могу работать для тебя.

— Вынужден тебя огорчить, детка: мне пока не нужны ни траншеи, ни противотанковые рвы.

Где-то в глубине квартиры отворилась и снова захлопнулась дверь, потом послышались приглушенные голоса. Много голосов. Значит, Волшебник и Ана здесь не одни, поняла Валентина, вспоминая зубные щетки в ванной. Квартира просто полна людей!

— Я могу делать самую разную работу, — сказала она и попыталась улыбнуться. Валентина еще сама не знала толком, что именно она предлагает. Ей ясно было только одно: она еще слишком мала, чтобы предлагать подобные вещи. Кроме того, у нее зомбизм, а с этой болезнью шутить не стоит. Вдруг она передается не только через укусы? Нет, она должна быть предельно осторожной, чтобы Волшебник остался в живых и смог помочь ее семье.

Валентина уже собиралась сказать, что она имела в виду нечто совсем другое, но не успела. Ана сорвалась с места и, молнией метнувшись к Волшебнику, закатила ему такую крепкую оплеуху, что его голова откинулась далеко назад, а на щеке отпечатался отчетливый красный след.

— Не смей играть с этой маленькой девочкой! — воскликнула она. — Разве ты не видишь, в каком она состоянии? Ты — ее последняя надежда!

Потом Ана резко повернулась к Валентине, которой стоило огромных усилий смело встретить взгляд этой откормленной красотки. Больше всего на свете ей хотелось броситься наутек, но она подавила в себе это желание. Глупо было бы пугаться чего-либо после того, как ей хватило наглости предложить себя Волшебнику. Нет, она не дрогнет и будет стоять до конца.

— А ты, милочка, перестань притворяться дурой, — сказала ей Ана. — Я же вижу — ты вовсе не глупа, вот и веди себя по-умному. Чтобы выжить, существуют десятки разных способов — для этого вовсе не обязательно ложиться на спину и раздвигать ноги. И эти способы тебе наверняка известны, иначе бы ты давно загнулась. В общем, либо говори дело, либо убирайся. Я не хочу смотреть, как ты тут ломаешь бездарную комедию.

— Что ты знаешь о выживании, Ана?… — зло спросил Волшебник. Он сидел, прижав руку к щеке и глядя на Ану такими же горящими глазами, какими за минуту до этого смотрел на Валентину.

— Просто перестань играть с ней, — отрезала Ана. — Либо помоги ей, либо прогони, но не играй!..

— Хорошо, — неожиданно согласился Волшебник. — Ступай к остальным, Ануша, а я побеседую по душам с нашей новой подругой. Если мы придем к соглашению, я позову тебя, чтобы еще раз обсудить условия, договорились?

Ана бросила взгляд в направлении коридора, откуда все еще доносились какие-то голоса, потом снова посмотрела на Волшебника и Валентину.

— Смотри не продешеви, милочка, — предупредила она.

Когда Ана вышла, Волшебник принес Валентине тарелку пирожков с гусиной печенкой, а себе взял сэндвич с поджаренной грудинкой, который обильно смазал горчицей.

— Да, — кивнул он. — Игры кончились, детка. Но если ты действительно готова кое-что для меня сделать, что ж работа найдется. Скажи пожалуйста, тебе когда-нибудь приходилось видеть иллюзионистов? Я имею в виду этих скучных типов во фраках, которые достают из цилиндров кроликов и белых голубей?…

Валентина кивнула.

— Да, до войны, — сказала она.

— Тогда ты, конечно, знаешь, что у каждого иллюзиониста всегда есть несколько очаровательных ассистенток?

Валентина снова кивнула. Она хорошо помнила симпатичных молоденьких девушек в плотно облегающих фигуру рейтузах, высоких сапожках, расшитых жилетах с бахромой и с перьями на голове.

— У каждого, кто занимается иллюзионизмом, обязательно должны быть один-два помощника. Я тоже волшебник, но моя магия, пожалуй, самая лучшая. Именно поэтому мне необходимо большое количество помощников, и у меня их действительно много — целая армия. Они помогают мне, а я помогаю им…

— Я уезжаю через пять дней, — напомнила Валентина.

— Дело, которое я хотел тебе поручить, можно сделать, скажем, послезавтра… Тебя это устраивает?

— И тогда ты позаботишься о моей семье?

— Да, — кивнул Волшебник. — Я всегда забочусь о семьях своих ассистентов. Ну что, договорились?

Валентина протянула руку, и они обменялись рукопожатием.

— Ешь свои пирожки, — сказал Волшебник. — А потом мы соберем кое-что и для твоих родственников.

* * *

Прошло два дня, и лихорадка сделалась постоянной спутницей Валентины. Болезнь не оставляла ее ни на секунду, так что в конце концов девочка к ней привыкла и почти перестала замечать, хотя из-за постоянного жара и ломоты во всем теле она двигалась медленно, как старуха, и не всегда могла сосредоточиться на том, что ей говорили.

На третий день она проснулась рано и с удовольствием позавтракала булочками с хрустящей, поджаристой корочкой, лимонным печеньем, крепким мясным бульоном, чаем, кашей с изюмом, черничным джемом и сгущеным молоком, а на десерт съела шоколадный батончик.

Тровер съел еще больше, а потом собрал со стола крошки и тоже отправил в рот. Валентина заметила, что он спрятал под кофтой два джекфрута, но не разозлилась, а напротив — с удовлетворением кивнула. Кажется, ее братец тоже усвоил кое-что по части выживания.

Мать не задала Валентине ни одного вопроса, касающегося ее отсутствия позапрошлой ночью. Она даже не спросила, откуда взялись еда и одежда. Когда Валентина вошла в квартиру, сгибаясь под тяжестью пакетов и свертков, она только наградила ее взглядом, который яснее ясного говорил: «Ты мне больше не дочь!». Нет, мама не отказывалась от вещей и продуктов, которые принесла Валентина — это было выше человеческих сил. Она отказывалась от нее. Валентина отлично понимала, что думает о ней мама, но даже не пыталась объясниться. Она знала: мать ей все равно не поверит, к тому же правда была во многих отношениях хуже, чем ее самые страшные подозрения.

За завтраком мама с благоговением выпила чашку кофе с тремя кусочками сахара и густыми сливками из специального баллончика. Потом она съела несколько тостов с сардинами, омлет с кусочками селедки и запила чашкой бульона. Натянув свой десантный комбинезон, она взяла автомат и вышла за дверь, так и не сказав Валентине ни слова и даже не оглянувшись на нее.

«Что ж, к концу этой недели ей уже не нужно будет беспокоиться, что ее дочь стала проституткой», — с горечью подумала Валентина. От очередного приступа лихорадки пальцы у нее сильно дрожали, но девочка все-таки ухитрилась допить шоколад, не расплескав.

С некоторых пор Тровер сам ходил в свои ясли-сад, благо те располагались в подвале дома. Валентина выпустила его на лестничную площадку, потом оделась сама и спустилась на улицу. Волшебник назвал ей цену, которую она должна заплатить за счастье и жизнь ближних. Пора было отрабатывать долг.

* * *

Кроме продуктов и одежды Волшебник дал Валентине небольшой мешок, в котором лежало несколько сотен искусственных камней с электронной начинкой, внешне очень похожих на обыкновенную гальку. Валентина должна была разместить их не менее чем в трех сотнях мест в непосредственной близости от передового края, а также в траншеях на предполагаемых направлениях вражеских ударов. Это были камни-шпионы, способные воспринимать звуки, картины и даже, кажется, радиоволны и передавать их на значительные расстояния. Похожими, хотя и несколько более простыми устройствами, Валентина и ее подруги когда-то обменивались перед сном, чтобы с их помощью беседовать друг с другом и по ночам, в тайне от родителей.

«Но что будет, если меня схватят?» — спросила Валентина.

«Тебя расстреляют без суда и следствия, — ответил Волшебник. — И для тебя это самый лучший вариант, потому что если ты приведешь контрразведку ко мне, жизнью можем поплатиться не только ты или я, но и все мои друзья и помощники, и даже твои мать и брат. Мой дом со всем, что в нем есть, будет разгромлен. Твоя квартира, вероятно, тоже».

На работу Валентина не выходила уже два дня, но в этом не было ничего страшного. Многие из тех, с кем она работала, пропускали, порой, по несколько дней, когда чувствовали себя слишком слабыми, чтобы держать в руках кирку или заступ. Валентина не сомневалась: ее никто не хватится.

На ногах у нее красовались самые легкие и крепкие туфли, какие Волшебник только сумел «напечатать» на своем аппарате. Разумеется, Валентине пришлось испачкать их грязью и землей, чтобы они не бросались в глаза на улицах, но туфли все равно оставались замечательно крепкими и легкими — самыми подходящими для предстоящего дела. В таких туфлях она могла бегать быстро, как ветер. Даже еще быстрее, потому что Волшебник дал ей ингалятор с лекарством, повышавшим скорость и силу мышечных сокращений. Правда, работа в таком «ускоренном» режиме требовала колоссального расхода калорий, поэтому он специально предупредил ее: после каждого приема лекарства Валентина должна поесть, чтобы компенсировать затраты энергии. В противном случае уже к вечеру она могла свалиться или даже умереть от самого обыкновенного истощения. Валентина хорошо запомнила его наставления, поэтому сейчас карманы ее полувоенного комбинезона были набиты арахисом, кусочками шоколада, вареными почками и кусочками печенки, которые должны были помочь ей сохранить силы и энергию, сколько бы она ни прибегала к помощи ингалятора.