Делирий

Девушка действительно сидела перед объёмным дисплеем в том же халатике, в каком вчера приходила к нему, и печатала на клавиатуре письмо. Нога, которую лечил Роман, лежала выпрямленная на стуле, колено было обмотано тёплым шарфом. В комнате девушки вился неуловимый приятный аромат чистого женского тела, пробивающийся сквозь знакомые запахи трав и жасмина.

— Ой, Роман Евлампиевич! — попыталась она встать, мгновенно оценивая его взгляд, но ни капельки не смущаясь.

— Сиди, сиди, — остановил он её, коснувшись плеча и буквально ощутив проскочившую между ладонью и плечом искру. — Как самочувствие?

— Замечательно! В колене ворошатся муравейчики, так приятно! И коленка такая горячая!

— Дай-ка посмотрю.

Юна с готовностью размотала шарф.

Колено выглядело, как и прежде, хотя шрамы на нём побледнели, а само оно покраснело. Обычно краснота сопровождает воспаление, но Роман был уверен, что в данном случае это следствие восстановительного процесса, запущенного им через волновую матрицу девушки.

Он положил ладонь на колено девушки, не обращая внимания на её странный — ожидающий и неуверенный одновременно взгляд, легонько помассировал горячее колено, передавая мысленно-волевое л а ж е н и е, структурирующее энергопотоки в ноге.

— Как сейчас?

— Внутри река течёт. снизу вверх. щекотно. хочется бегать!

— Бегать ещё рано. Смазываешь колено окопником?

— Утром смазывала.

— К вечеру можно будет ходить с палочкой, с утра начнёшь приседать. Окопник втирать три раза в день. Терафлекс пить два раза в день.

— Да, патер. папа принёс. Ты. вы зайдёте ещё?

Он встретил взгляд Юны: глаза большие, тёплые, и плавятся в них такие восторженные токи, что становится не по себе.

— Зайду.

Глаза девушки засияли ярче.

— Буду ждать.

Роман вышел из комнаты, предупредил Нину Александровну, что будет контролировать состояние пациентки, и, пока добирался до автобуса, приводил в порядок разбежавшиеся мысли и чувства. Он не имел права отвечать Юне тем же, веря, что Даниэла может вернуться и жизнь его холостяцкая изменится.

Занятия с преподавателем ФАГа прошли, как всегда, очень информативно и насыщенно. Снова речь зашла о четырёхуровневом мышлении, позволяющем анализировать проблемы гораздо быстрее, а главное — решать сразу две, а то и три задачи одновременно. Потом Роман вспомнил передачу по ТВЦ, в которой поднимались острые вопросы современности, и Геннадий Евгеньевич сказал с грустью:

— Современный образ жизни, преподносимый как единственно возможный всеми СМИ и социальными институтами, является лишь всеохватывающим и бессодержательным туманом, окутывающим коллективное бессознательное нашего народа и сознание молодёжи. Чем ты занимаешься в свободное время?

— Читаю, — ответил, подумав, Роман. — Изредка отдыхаю на природе, музыку слушаю.

— А молодёжь в большинстве своём «отрывается по полной», то есть кормится в фастфуде, пьёт пепси и быстрорастворимый кофе, слушает зомбирующие тексты «говорилыциков» песен, поклоняется культу знаменитостей, изрекающих несусветные банальности. Где программы, несущие знания и творческие призывы?

— Я где-то читал о программах Славянских союзов и Общин.

— Их так мало, что не стоит на них надеяться. К тому же их давят агенты АПГ, не дают жить нормально. Что в результате? Всё вывернуто наизнанку. Доктора калечат здоровье, юристы — справедливость, университеты — знания, правительства калечат свободу, средства массовой информации — новости, а рабская религия калечит духовность. Причём не в масштабах одной страны, в масштабах всего мира. Ты можешь найти хотя бы один институт, не калечащий что-нибудь?

Роман помолчал.

— Народ.

Геннадий Евгеньевич рассмеялся.

— Ну, разве что. Народ трудно искалечить, особенно если у него есть иммунитет против лжи и наглости, а если нет.

— В таком случае мы сражаемся с ветряными мельницами.

— Мы сражаемся с «пастухами» человечества, а это другая категория противостояния духовного мира и бездуховного. Потенциально мы превосходим противника, несмотря на его колоссальные способности, однако наши возможности пока не реализованы. Как враг, так и мы вынуждены скрывать свои карты, потому что в их руках все ресурсы, все рычаги, формирующие общественное мнение. Приведу лишь один пример: шесть лет назад известнейший режиссёр снял фильм о Великой Отечественной войне, в надежде показать её внутреннюю суть, всё, что происходило, достаточно близкок истине. Фильм получился тяжёлый, но оптимистичный, обличающий зверства фашизма, мощный и правдивый. Но агенты АПГ так повернули общественное мнение, что только ленивый не пинал режиссёра.

Роман промолчал. В кино он не ходил, хотя и знал, о ком идёт речь.

Расстались они с преподавателем ФАГа дружески, вполне понимая друг друга.

Шёл уже десятый час вечера, солнце опустилось за городские дома, по улицам протянулись длинные тени. Погода по-прежнему радовала теплом и свежестью. Хотя, с другой стороны, свежесть можно было воспринимать как относительное явление: количество автотранспорта в Пскове было намного меньше московского, где по чьему-то меткому выражению «машина, по сути, уже превратилась в недвижимость».

Возле подъезда тусовалась какая-то молодёжная компания: четверо юнцов в невообразимой расцветки хламидах и штанах, двое постарше, стриженые, в безрукавках, обнажающих наколки на плечах, и один парень с гитарой. В другое время Роман не обратил бы на компанию никакого внимания, мало ли сколько таких бродит по улицам. Однако интуиция вдруг потянула его за ухо, он насторожился и мгновенно оценил перегородившую подход к подъезду молодёжь.

Ждали именно его! А отступать по факту было уже поздно, да и не хотелось. Впрочем, не хотелось и конфликтовать, так как убеждённости в том, что он справится с этой командой, не было. Хотя почему бы и не попробовать? Чем не тренировка, да ещё в условиях, «приближённых к боевым»?

Программа отработки условий предстоящего сражения включи. тсь сама собой.

Мозги компании не были отягощены интеллектом (кто их послал и зачем, хотелось бы узнать), но вполне поддавались прямому пси-давлению и должны были реагировать на контуры ложного узнавания. В этом Роман убедился, как только начал упреждающее отваживание, что соответствовало вполне конкретной психологической нейтрализации хулиганствующих отморозков.

— Санчо, ты? — обрадовался Роман, стремительно подходя к парням, и хлопнул по плечу самого здорового из компании (у того действительно было выколото на плече имя Санчо). — Какая встреча! (Добавить жест, захватить сознание, сделать провал в памяти.) Ты вчера здорово набрался! (Это видно по красным глазам, спутанной энергетике и по запаху изо рта.) А кто это с тобой? (Удар по психике всех присутствующих, введение в транс.) А-а, Тиша (имя произнёс сам Санчо, одними губами), здорово! Хорошо выглядишь. — Роман пожал потную руку второго здоровяка в безрукавке. — Говорят, ты начисто проигрался в казино? Сочувствую. (В глубинах сознания этого дуболома долг торчит как гвоздь, и ещё вопрос — где взять деньги.) Ничего, отыграешься! (Ухмылки на лицах, удивлённые взгляды, ошеломление в глазах, неуверенность. Это хорошо, однако надо расширить психопаузу, ловить настроение.) А это кто? (Родик, выговорили губы Санчо, полностью подчинившегося воле Романа.) Родик? Привет! — Роман тряхнул локоть парня (что же это у них руки-то у всех потные?). — Как дела? (Добавить гипнотекста: я свой, всё в порядке, все очарованы, хорошая погода, пиво ждёт, девочки, и вот вам шаблон: действуйте!) Ну, всё, я побежал, всем привет. Санчо, позвони.

Все расступились.

Пять шагов до двери подъезда. Сзади молчание. Сдавленный голос:

— Санёк, откуда он тебя знает?

Подъезд обнял прохладой и тишиной.

Блин, кто их послал сюда, с какой целью? Может, он ошибся и ждали не его? Или, к примеру, хотели чуть-чуть припугнуть безволосого дядьку, чтобы денег отстегнул? Или это ухажёры Юны, сподобившиеся устроить мордобой новому хахалю? Кстати, надо спросить, есть у неё такие приятели или нет. Или, что намного хуже, его таки решили прощупать

местные Аі 11 -контролёры?

Роман открыл дверь, закрыл за собой, прислушался не столько к шуму во дворе, сколько к ментальному фону.

Нет, не похоже на контролёров. Фон не пронизывали потоки ярости или злобы, как бывает, когда противнику удаётся ускользнуть. Для этой компании он не являлся врагом, он был объектом изучения и предупреждения. А предупредить его могли только на бытовом уровне: типа, не лезь к нашим девчонкам, козёл! Рога обломаем!

Он медленно переоделся, размышляя над странной встречей. Покачал головой. Что-то здесь было не так, но что именно, прояснить пока было нельзя.

Гадство, только этого не хватало! А с другой стороны — классный тренинг в реальных условиях. Он ведь справился? Поднялся выше обыкновенного мордобоя? Не нарушил спокойствия души? Как говорил Олег Харитонович? Не следует терять три вещи: честь, надежду и спокойствие.

Зазвонил айком:

— Роман Шмелёв?

— Слушаю, — отозвался он, не узнавая голоса.

— Минуту. — В трубке возник глухой шум, тихий перезвон, щелчки, будто кто-то переключал старинный пакетник, затем послышался далёкий негромкий голос Афанасия Вьюгина:

— Рома, это я. Как дела?

— Нормально, — ответил Роман, не принадлежа к людям, которые в ответ на вопрос «как дела?» начинают говорить о делах.

— Я в Арктике, на краю света.

— Где?

— На новой нефтяной платформе, её завтра утром, в десять по Москве, запустят. Прибыл танкер, готов принять первую нефть. Прилетела Еврокомиссия по экологии, пограничники работают, всё под контролем. — Афанасий замолчал.

— Слушаю, — подождал продолжения Роман.

— Но мне тревожно, — признался начальник психоцентра.

— Понятно.

— Не знаю, что тебе понятно, мне ничего не понятно. Всё проверили, прослушали, просканировали — ну не подобраться к платформе ни с какой стороны! Противолодочный катер ни одну подлодку не пропустит, все люди проверены, а мне почему-то кажется, смотрит на нас из-под воды какая-то зараза и усмехается.

— Эффект долгого ожидания.

— Что?

— Ты предлагаешь мне приехать?

— Приезжать уже поздно, не успеешь, сможешь пощупать наш район оттуда, из Пскова?

— Не пробовал. Координаты?

— Северный Ледовитый океан, сто с лишним километров от острова Шмидта.

Роман помолчал, представляя глобус.

— Попытаюсь.

— Уж попытайся, висв, век буду благодарен. Ты же знаешь, я зря тебя не потревожу.

— Что говорят сенсы?

— Конкретно ничего. Платформа чистая, никаких взрывных устройств не обнаружено.

Но Джокер чувствует то же, что и я: за нами наблюдают. И это не спутник, не корабль, не самолёт.

— Как тебе позвонить? По мобиле можно?

— Можно, я доступен через спутник, уже дал команду на скремблерную проводку.

— Жди. — Роман выключил телефон, посидел немного в позе лотоса, взвешивая просьбу Афони.

Вьюгин не относился к рефлексирующим по каждому поводу и без оного личностям. Не был он и экстрасенсом, хотя задатки видящего суть вещей имел и всегда адекватно оценивал своё положение. Если он чувствовал «взгляд из-под воды», значит, пси-атмосфера на платформе была нарушена, кто-то направил на неё извне поток внимания.

Ладно, попытаемся помочь. Интересно даже, кто наблюдает за платформой, держа её в фокусе пси-полей. Агентура «дружественного государства» или эмиссары АПГ? Кому из них хочется больше, чтобы случилась авария на буровой, способная надолго затормозить экспансию России на Север?

Роман умылся, сделал себе чаю, нашёл на карте указанный Афоней район. Подумал, что так далеко на Север он не только не забирался, но даже не мечтал об этом.

Настройка на интерактивную медитацию длилась пару минут.

На сердце легло спокойствие. Душа или скорее «эфирное тело» воспарило над миром. Точно так же парила душа героя романа Джека Лондона «Смирительная рубашка, или Странник по звёздам». Наверное, Лондон и сам мог л е т а т ь по Вселенной, как эфирный ветер, иначе не сумел бы описать удивительные ощущения героя.

Роман отогнал ненужные мысли, сосредоточился на цели и стрелой метнулся из тесной псковской квартиры в безбрежный океан света и стылых вод Арктики.

Нефтяную платформу на водной глади он нашёл быстро, поднялся повыше, в стратосферу, чтобы оценить удобство позиции находящихся над Северным Ледовитым океаном спутников.

Спутников насчитывалось четыре. Два принадлежали России (от них веяло теплом), два — другим государствам, скорее всего Соединённым Штатам. Но угрозы они не индуцировали, наблюдали за океаном, и всё, передавая картинку в реальном времени далёким операторам в Центрах управления.

Пролетел самолёт. Но и он не представлял опасности, так как нёс в своём чреве две с лишним сотни пассажиров. Такие самолёты летали здесь часто и должны были отслеживаться радиолокационными системами спутников и земных комплексов.

Роман поднялся ещё выше, над атмосферой.

Солнце засияло ярче, здесь его лучи не поглощались воздухом. Мысленному взору человека распахнулся безбрежный космический океан. Но и океан этот не сулил угрозы в адрес изделия рук человеческих — платформы, помещённой в суровый северный район Земли.

Тогда Роман нырнул к платформе, внимательно просканировал водную толщу в радиусе нескольких километров от неё и почти сразу наткнулся на бесплотное чёрное щупальце ментального интереса, протянутое к платформе. Причём — протянутое действительно снизу, из океанских глубин. Щупальце казалось живым, несмотря на всю свою эфемерность, потому что всё время извивалось, как кнут в руках ковбоя, и настороженно смотрело по сторонам невидимыми «глазами».

Роман вернулся в свой космос (называемый ортодоксами менталом), начал обследовать весь район, но вынужден был снова обратить внимание на щупальце, потому что оно заворочалось сильнее и неожиданно протянуло отросток к «астральному путешественнику», неизвестным образом почуяв его присутствие.

Роман поспешно накрыл голову (и эфирное тело) зеркальным колпаком.

На какое-то время это помогло, щупальце занялось своим делом — подсматриванием за платформой. Роман проследил за его извивами, удивляясь их сложности, и обнаружил километрах в тридцати от платформы длинную металлическую трубу. Не понял сначала, что это такое, принял за утонувшую трубу газопровода. Потом услышал внутри трубы живое пыхтение и понял: это подводная лодка! Щупальце входило в неё и поднималось призрачным фонтаном к поверхности океана, вздымаясь ещё выше — в космос!

— Лодка! — пробормотал Роман вслух. — Контролируется через спутник!

Пришло озарение.

Неважно, кому принадлежала залёгшая в глубинах океана подводная лодка. Важно, что она могла в нужный момент выпустить торпеду (немагнитную, которую невозможно обнаружить) либо подводного робота, созданного на основе нанотехнологий, и повредить трубу, по которой нефть должна была течь в ёмкости танкера. И даже если катастрофа не произойдёт, какое-то количество нефти всё равно разольётся по акватории океана, а саму буровую придётся долго восстанавливать. Если только платформу не закроют в результате яростных воплей СМИ и радетелей экологии за рубежом.

Очевидно, на мгновение Роман утратил контроль над собой, хотя уже умел защищаться от пси-стрел операторов класса Арчибальда Феллера. Слишком ошеломляющим было открытие! Щупальце вдруг выстрелило в него ветвистым побегом, и голову потряс колюче-ослепляющий удар: будто её пронзили иглы и шипы крапивы!

Сознание померкло.

Роман судорожно натянул на себя зеркальный колпак защитной поляризации, попытался перейти на другой уровень мышления, на третий, на четвёртый, но каждый раз «крапива» настигала и беспощадно колола и рвала сознание на тающие вихрики боли.

Спасительная мысль пришла, когда он был уже почти слеп и глух: перенаправить «щупальце» гипнотической атаки в иной живой объект! И он метнулся из последних сил по Пскову, выискивая мало-мальски подходящий живой организм, обходя эгрегоры человеческих коллективов, пока не наткнулся на звериный эгрегор, не имеющий признаков высокой сознательной деятельности.

Это был зоопарк.