Делирий

— Холодно, — поёжился Зяблик, натягивая капюшон.

— Минус пять и ветер.

Появился молодой парень в таком же «Урсе», что и его начальник. Глаза у него были сонные.

— Идёмте, кубрик на втором ярусе.

Прибывшие, озираясь, спустились по металлической лестнице на этаж ниже, миновали решетчатое ограждение большого проёма и вышли к белой, пластиковой на вид стене с дверью и красной надписью на ней: «Гостиница».

— Ребята шутят, — виновато покосился сопровождающий на Афанасия.

— Нормально.

Кубрик, выделенный гостям, оказался вместительным, хотя и рассчитан был на троих.

— Мы здесь не задержимся, — сказал Афанасий в ответ на красноречивый взгляд Джокера. — Ночь продержимся, а после пуска улетим.

Побросав свои сумки в угол кубрика, группа проверила качество местного биотуалета, умылась, после чего проводник повёл её в блок питания.

На завтрак ушло полчаса.

Вместе с прилетевшими завтракали нешумные молодые парни в оранжево-синих спецовках и две девушки, с любопытством поглядывающие на бледнолицых москвичей.

— Хорошо кормят, — оценил меню Крист.

С ним согласились все. Кормили работавших на буровой людей действительно хорошо, вкусно и сытно. Особенно понравилась москвичам рисовая каша, которую они едали в столице редко.

Напились настоящего — не растворимого — кофе, повеселели.

— Теперь можно и подремать минуток шестьсот, — пошутил Зяблик.

— Дома будешь дремать, — встал первым из-за стола Шаймиев. — Пошли изучать натуру.

Проводник по имени Гоша (Крист спросил, как его зовут) с готовностью поднялся из-за стола. Он тоже решил позавтракать.

Вышли на верхнюю палубу платформы.

— Что вам показать?

— Всё, — лаконично сказал Афанасий.

— Где реактор? — поинтересовался Зюма.

— Внизу, под котельной, отдельный блок.

— Давайте пройдёмся сначала по верху, — сказал Афанасий. — Покажите нам главные узлы платформы, причалы, оборудование, реактор посмотрим в последнюю очередь.

— Хорошо, тогда начнём с вышки. — Гоша направился к центру платформы, тыкая рукой во все стороны. — Это буровое сооружение, вышка, мостки, лебёдка, кранблок. Дальше — двигатели, буровые насосы.

Через час осмотр платформы закончился.

Гости впервые увидели, как выглядят в реальности манифольды (нефтегазовая арматура), дроссели, вертлюги (блоки, связывающие долото и тали), а также оборудование для очистки бурового раствора, котельная, склад ГСМ и реактор, снабжающий платформу электроэнергией.

Впрочем, непосредственно в зону реактора «экспертов» не пустили, у них не было на это разрешения. Да этого и не требовалось, экстрасенсам достаточно было посмотреть на легко встраиваемый в любую конструкцию модуль реактора, представляющий по сути судно, способное самостоятельно передвигаться по морю.

— Это всё, — сказал Гоша, когда группа снова поднялась к вертолётной площадке. — Вопросы есть?

— Как платформа охраняется? — спросил Джокер.

Во время экскурсии они много раз встречали работающих наладчиков и монтажников оборудования и буровых рабочих в оранжево-синих робах, но ни одного охранника так и не увидели.

— Сторожевик так и будет стоять здесь всё время? — кивнул Зяблик на военный корабль, на палубе которого не было видно ни одного матроса.

— Это малый противолодочный корабль «Севастополец».

— Не вижу разницы.

— Охрана есть, — расплылся в улыбке Гоша. — Но об этом вам лучше поговорить с начальством. Мы не имеем права разглашать.

— Спасибо за лекцию, — сказал Афанасий. — Мы теперь сами погуляем.

— Лучше бы вы не гуляли без сопровождения. — Гоша помялся, не решаясь задать какой-то мучивший его вопрос. — Мне сказали, что вы эксперты.

— И что?

— По какому оборудованию? Я понял, что платформа для вас, что для селёдки телевизор.

Экстрасенсы переглянулись.

— Мы эксперты по общепсихосферным манипулятивным системам, — серьёзно сказал Шаймиев.

— А-а. — Гоша почесал в затылке. — Тогда понятно. Так я пойду доложу Кириллу Силантьевичу?

— Без возражений.

Проводник ссыпался по лесенке куда-то в недра первой палубы.

— Ну-ка повтори, в какой области науки мы эксперты? — хмыкнул Крист.

— В области общепсихосферных манипуляций, — повторил слова майора Джокер.

— И как это вяжется с нефтяной платформой?

— А пусть теперь думает, что мы тут делаем.

— Отставить ёрничество, — сказал Афанасий. — Вы всё видели. Что скажете?

— Надо просканировать, — буркнул Зюма.

— Я ничего подозрительного не заметил, — пожал плечами Крист.

— Здесь сплошное железо, — пожаловался Зяблик, плохо сканируется.

— Откуда ждать удара, если кому-то взбредёт в голову взорвать платформу?

— Разве что снизу, — высказал свое мнение Джокер, — из-под воды.

— Подводная лодка? Её враз засекут пограничники. Диверсанты-камикадзе?

— Сюда хрен кто доплывёт с островов, — покачал головой Зюма.

— А обученные дельфины или косатки?

— Да кому это надо, торпедировать платформу касатками? — удивился Зяблик.

— Дай бог, чтобы никому, — жёстко сказал Афанасий. — Но мы должны предусмотреть все варианты, даже если они и кажутся кому-нибудь дурацкими. Идите в кубрик, работайте по своим методикам.

— А ты? — спросил Джокер.

Афанасий заметил яркий костюм Кирилла Силантьевича.

— Я потолкую с начальником смены. Майор, проводи.

Шаймиев махнул рукой экстрасенсам, направился к лестнице. Члены группы потянулись за ним, косясь на море и на появившиеся на горизонте облака.

Двигуненко взглядом спросил у командира, что ему делать.

— Постереги кубрик, — сказал ему Афанасий. — Чтобы никто им не помешал.

Тарас ушёл вслед за остальными.

На палубу взобрался Кирилл Силантьевич.

— Ну как, осмотрелись?

— Всё отлично, приступаем к работе.

— А что собираетесь делать конкретно, если не секрет?

— Изучать психосферу, — усмехнулся Афанасий, вспомнив фразу Шаймиева. — Сколько людей сейчас работает на платформе?

— В смене тридцать человек, работаем по шесть часов. Но это ещё не штатное расписание, чисто наладочное, предпусковое. Вообще численность экипажа буровой — сто двадцать человек, по сорок в смене, каждая будет работать по четыре часа через восемь.

— Я имею в виду, сколько людей на платформе в данный момент.

— Этого я не знаю. Наших — около сотни, и ваших человек десять.

— Кого вы имеете в виду — «ваших»?

— Ну как же, — ухмыльнулся Кирилл Силантьевич, — разве вы не из безопасности?

Афанасий сдержал ответную улыбку. На платформу перед запуском действительно

могли пропустить только специалистов с соответствующими допусками и чекистов.

— Советую на эту тему не распространяться.

— Я понимаю.

— Пограничники давно здесь стоят?

— «Севастополец» пришёл вчера, до этого «Бора» дежурил, ракетный катер на воздушной подушке. Сколько пробудет этот, не знаю. «Балкер» — наше судно, привозит материалы и готовые конструкции. Корабли автономны, и экипажи на платформу не высаживаются.

— Металлодетекторного контроля у вас нет?

— Зачем? Мы же не аэропорт. На берегу знают, кого сюда посылают.

— Что ж, спасибо за приём.

Афанасий кивнул, и начальник смены убежал, мгновенно переключившись на решение своих проблем. Заботы чекистов ему были непонятны.

На вертолёт спикировал альбатрос.

Афанасий проводил его взглядом, прошёлся вдоль ограждения взлётно-посадочной площадки, прислушиваясь к своим ощущениям, и ему вдруг показалось, что кто-то посмотрел на него из глубин океана, изучающе и недобро.

— Чёрт побери! — медленно процедил он сквозь зубы, чувствуя холодок, пробежавший по спине.

Тренировки сделали своё дело.

Роман и раньше считал себя очень спокойным и уравновешенным человеком, а научившись управлять словом, согласно инструкциям ФАГ а, и телом — на основе рекомендаций интуитивной системы боя, и вовсе перешёл в «созерцательно-безмятежное» состояние, которое отнюдь не характеризовало его как флегматика или меланхолика. Просто он научился реагировать на движение вокруг, а в глобальном смысле — на вызовы социума, до того, как это отмечало сознание, то есть на инстинктивно-подсознательном уровне.

После того как на его глазах кодирант (кавказец на джипе) выполнил заложенную в него программу, Роман начал искать в Пскове зоны «негативной энергии» и обнаружил две довольно внушительные аномалии. Одна располагалась на территории филармонии, вторая пряталась возле прудов на Спортивной площади. В глубь зон Роман проникать мысленным взором побоялся, но на всякий случай доложил о своих открытиях модератору.

— Да, есть такие подозрения, — сказал ему Варсонофий. — Филармонию возглавляет Юлиан Припечко, известный в городе хореограф. Он масон и не скрывает этого, потому что чувствует себя абсолютно вольготно. Начальник милиции Пскова — его кум. Вполне возможно, Припечко является эмиссаром АПГ. А Спортивная площадь давно находится под нашим наблюдением. В спортзале работает известный Клуб единоборств, который посещают все бандиты города и охранники местных чиновников. Кстати, «Форд Мондео», который ты засёк недавно, принадлежит охране Клуба.

— Тогда это «шестёрки» местного отделения АПГ.

— Мы ими занимаемся. Послушайка, Роман, ты ведь действительно целитель, Харитоныч мне рассказывал, не посмотришь коленку моей дочуры? Болит она у неё, спать не даёт.

— Она не жаловалась, — осторожно сказал Роман.

— Зачем ей тебе жаловаться? Она никому не жалуется, даже матери, не приучена жаловаться. Да только вижу я, мучается бедная. Уже и прихрамывать начала, платья перестала надевать, только брюки.

— Пусть приходит, посмотрю. Девочка она симпатичная, а красота, к сожалению, всегда требует жертв.