25.03.02 г., 12 час. 42 мин.
Мюллер неожиданно расшифровал код! Нарезы на «рогах» представляют собой криптографическую последовательность, из чего следует вывод о том, что на Марсе есть или когда-то была
26.03.02 г., 23 час. 00 мин.
Новостей нет.
27.03.02 г., 09 час. 45 мин.
Длина «рога» каждого из четырех субъектов составляет 30 см. Группа Мюллера пока сумела расшифровать лишь две записи на «роге» γ, каждая из которых обладает размерами в 0,04 микрона. Ниже я попытаюсь воспроизвести приблизительный перевод обоих фрагментов.
Фрагмент номер один: «Представим себе бесконечное множество Книг
Фрагмент номер два: «Стояло лето. Было тепло: -287°. У подножия Ттлаха
28.03.02 г., 08 час. 30 мин.
С учетом изложенного на этих страницах, существование разумной жизни на Марсе неоспоримо. Нами были сделаны потрясающие открытия. Однако остается ответить на последний критический вопрос: марсианская разумная жизнь существовала когда-то ранее или продолжает существовать и поныне (свидетельством чего являются субъекты α, β, γ и δ)? В этой связи мне в голову приходят два возможных варианта:
а) Когда-то на Марсе, существовала разумная жизнь, которая погибла по неизвестным причинам. Перед гибелью разумные существа оставили завещание своей цивилизации, записанное на «рогах» простейших многоклеточных, обладающих высокой прочностью. Возможно, эти многоклеточные были созданы искусственно с единственной целью: использовать их «рога» в качестве архивов, пригодных для хранения на протяжении миллионов лет.
б) Второй вариант заключается в том, что субъекты α, β, γ и δ являются разумными. У них нет нервной системы (ни нейронов, ни мозжечка, ни чего-либо другого, с помощью чего обеспечивается мышление), но нет и других органов, обеспечивающих их жизнедеятельность, однако они, как это ни парадоксально, живы (кроме α). Не знаю, как эти разумные существа могут передвигаться по Марсу, несмотря на свой незначительный вес, как они могут видеть и как могут делать записи на своих внутренних хрящах. Однако эти противоречия механического типа не идут ни в какое сравнение с невероятным фактом того, что они живут. По необъяснимым причинам лично я склоняюсь ко второму варианту, согласно которому объекты нашего исследования обладают разумом. Моя теория заключается в том, что марсианская форма жизни развивалась путем не усложнения, а упрощения жизненных систем наряду с повышением их эффективности. Предполагаю, что α, β, γ и δ являются существами, находящимися на гораздо более высокой стадии развития, чем человечество. Полагаю также, что на протяжении длительного времени (миллионов лет) марсиане перешли – возможно, намеренно – к более пассивной форме жизни, склонной к наблюдениям и размышлениям, почти без физического взаимодействия с окружающей средой, но внутренне очень богатой и насыщенной. Думаю, со временем я сумею доказать, что нитевидные отростки, окружающие «рога», используются этими существами, чтобы читать и неоднократно перечитывать свои собственные воспоминания о прошлом, научные хроники и историю своей цивилизации.
29.03.02 г., 00 час. 40 мин.
Не знаю, смогу ли я продолжать это исследование. Я пережил эмоциональный шок. Собираюсь передать руководство работами Лоуэллу. Постоянно думаю лишь об одном: я убил α, и мысль об этом терзает меня – ведь я погубил разумное существо, которому было 270 миллионов лет! Я должен быть последовательным в своих принципах, должен: то самооправдание, которое позволяло мне на протяжении многих лет проводить эксперименты на морских свинках из-за того, что речь шла о низших существах (не осознающих действительность так же, как люди), теперь возлагает на меня ответственность за убийство высшего существа (более сознательного и более разумного). Если средняя продолжительность жизни человека оценивается в 80 лет, то по своему возрасту существо α равноценно (хотя бы по этому параметру, не говоря уже о качественных критериях) трем миллионам человек! Я могу быть последовательным в своих принципах, могу не быть; но если я буду таковым, то на моей совести лежит самый настоящий геноцид!…
29.03.02 г., 09 час. 40 мин.
Я должен лететь в Берлин. Новое известие меняет все мои планы. В Берлине мой коллега Шпиттлер (кажется, ранее я не упоминал о нем) с самого начала следил за тем, как проходит мое исследование. Вначале он проявлял к нему интерес как посторонний наблюдатель, но когда Мюллеру удалось расшифровать код «рогов», исследовательская деятельность Шпиттлера приобрела иной, абсолютно неожиданный характер. И теперь, полагаю, он тоже войдет в Историю, как и я. Мне надо спешить на самолет: Шпиттлер расшифровал криптографический код чайной розы.
Перевел с испанского Владимир ИЛЬИН
© Juan Jacinto Muňoz Rengel. Códigos foráneos. 1998. Публикуется с разрешения автора.
РОДОЛЬФО МАРТИНЕС
ШОССЕ
Дорога ведет всегда только вперед. Не помню, кто это сказал. Но это верно: она бежит, не останавливаясь, и с монотонным постоянством упирается в горизонт. Она бежит и не останавливается – как и я.
Сейчас меня окружает пустыня: обожженный песок и палящее солнце по обе стороны Шоссе. Гладкая поверхность – как затвердевшее море цвета ржавчины. Всего пару часов назад огромные деревья роняли свои увядшие ветви на асфальт (если только эта инопланетная субстанция действительно асфальт; по крайней мере, она обладает теми же свойствами). Потом зелень внезапно исчезла, воздух стал сухим и горячим, и передо мной распростерлась пустыня. Сколько бы лет я ни прожил здесь, никогда не привыкну к столь резкой смене декораций. И это логично: в конце концов этот мир был создан не людьми и не для людей.
Вчера я нашел нечто, смахивающее на заправочную станцию. Может, это и была заправка, кто знает. Я там долго не задержался. Ведь мое задание состоит не в том, чтобы любоваться пейзажами, мне нужно просто мчаться по этому Шоссе, спроектированному каким-то чокнутым инопланетным инженером так, что оно тянется вокруг всей планеты, словно лента вокруг коробки с подарком на день рождения. По крайней мере, мне так сказали. По правде говоря, мне совсем не нравится здесь, в кабине железного гроба. Почти все пространство занято канистрами с горючим и продовольствием. Время от времени Компания сбрасывает баллоны с водородом и контейнеры с продуктами и запчастями для турболета, но некоторые из них не долетают до земли или падают вне Шоссе. А я не могу покидать его. Я уже пытался это сделать. Проклятая колымага отказалась поворачивать. Я могу прибавлять скорость или останавливаться, поднимать машину над дорожным полотном или мчаться на бреющем полете, но всегда только по Шоссе, будто я прикован к этой серой ленте, которая сверкает и переливается, как озеро под жаркими лучами солнца.
Несколько секунд я созерцал заправочную станцию. Рядом с ней стояла пустая машина. Ее пассажиров не было видно. Я подождал еще немного, но они так и не появились. В здании (если, конечно, это было здание – как можно быть в чем-то уверенным в этаком дурдоме?) что-то скрипнуло, потом вновь воцарилась тишина.
Я уехал. Машина у заправки принадлежала конкурирующей Компании, и то, что произошло с ее пассажирами (по размерам машины я сделал вывод, что их было несколько), меня не касалось. Вскоре заправочная станция – или что там было, черт возьми! – осталась за моей спиной, и горизонт проглотил ее.
Тут все меняется: пейзаж, климат, даже состав атмосферы. Ты можешь проехать мимо развалин, напоминающих руины Нью-Йорка, а затем с головой окунуться в ад из горящего аммиака, после чего оказаться в окружении стай воющих зверей, которые стараются сомкнуть свои челюсти (или что-то в этом роде) на турболете. Все меняется, нет ничего одинакового. Но дорога все время бежит вперед, вперед, вперед…
Наверное, я сошел с ума, раз согласился на эту проклятую работу. Я действительно сумасшедший – об этом сказал и судья, который вынес мне приговор.
Думаю, мне не суждено завершить работу. До меня никто не сумел этого сделать. Все, что удавалось отдельным счастливчикам, – найти Дверь. Впрочем, логично: если бы кто-то довел дело до конца, то меня не стали бы нанимать. Люди Компании могут быть мерзавцами, но они не из тех, кто швыряет деньги на ветер. Возможно, эту работу вообще нельзя завершить, ведь Шоссе бесконечно. Я слышал, что это невозможно, но, черт возьми, кто может знать об этом? Я отдал Шоссе уже пять лет своей жизни и, кажется, отдам еще больше. Если не погибну. Что, кстати, вполне возможно. Среднее время выживания разведчиков составляет три года, а я уже с лихвой превысил его. Но удача не всегда будет сопровождать меня. Однажды Колесо Фортуны провернется вниз, и я вместе с ним. Что ж, пусть уж лучше так, чем корчиться в тесной кабине три на три, в инопланетном аду, построенном без какой-либо цели. Я так думаю.
– Что ж, кажется, он отвечает нашим требованиям. Как он вел себя в последнее время?
– Ну, вы же знаете, как они себя ведут. Вроде бы он утратил прежнюю агрессивность, но, скорее всего, просто затаился до тех пор, пока не станет возможным вновь показать себя.
– Это именно то, что нам нужно. Как вы думаете, он согласится?
– Возможно.
– Что ж, вызовите его. Я хочу с ним поговорить. И без охраны.
– Вам должно быть известно, что мы будем следить за вашей беседой.
– Это меня не волнует. Я только хочу, чтобы мы были с ним вдвоем. А вы можете записывать наш разговор сколько угодно.
– Хорошо, сейчас я его приведу.
Вчера на Шоссе выпрыгнул гибрид змеи и носорога. Никогда не встречал ничего подобного. Я-то думал, что Шоссе неприкосновенно. Но, конечно же, ошибался. К счастью, я вовремя заметил это существо и промчался над ним сверху. Видимо, оно было не опасным. Возможно, ему просто захотелось поиграть со мной, чтобы я погладил его по загривку. Может, я так и сделал бы, если б у этой твари имелся загривок. Но теперь она осталась далеко позади, а Шоссе бежит передо мной все время по прямой, не кончаясь.
– Полагаю, вы знаете, кто я такой, господин Словоски.
Он не возразил. Только оглядел собеседника с ног до головы своими светлыми, как у альбиноса, глазами. Лицо его ничего не выражало.
– Я представляю Компанию исследований «Альбрес». Подряжаю для нее разведчиков.
Человек, сидевший на другом конце стола, шевельнулся, сделав почти незаметное глазу движение.
– У меня есть разрешение забрать вас отсюда, если вы согласны на наши условия.
Глаза человека за столом прикрылись, превратившись в холодные голубые щелки. Поднеся руку ко рту, он изобразил зевок.
– Так вот, господин Словоски, я не могу тратить на вас целый день. Интересует вас мое предложение или нет?
– А вы как думаете?
Гость вздрогнул от этого голоса, лишенного каких-либо интонаций, словно он был воспроизведен на синтезаторе речи.
– Мне не платят за то, чтобы думать. Интересует ли вас то, что я хотел бы сказать вам?
– Конечно, нет. Меня интересует, что вы можете мне предложить. А на ваши слова я чихать хотел.
Это было самое длинное высказывание Станислава Словоски за тот день. В дальнейшем у него было достаточно времени, чтобы раскаяться в своей многословности.
А вот в небе маячит корабль Компании.
– Компьютер, визуальный режим. Увеличение пять-три-восемь. С координатной сеткой. Давай.
Да, это кто-то из наших. Я спрашиваю себя, о чем думают эти типы там, наверху. Они же не могут видеть поверхность планеты, скрытую от них пеленой туч, но им известно, что мы (и не только мы) можем видеть их. Подожди-ка: кажется, они что-то сбрасывают. Да, верно: ракетные двигатели вспыхивают и тут же гаснут. Парашют. Эта штука упадет довольно далеко. Ладно, у меня пока нет проблем ни с топливом, ни с пищей. Едем дальше.
– Компьютер, обычный визуальный режим. Давай.
Выжимаю газ до отказа. За спиной свистят турбины. Меня вжимает в сиденье. Краем глаза вижу, как за мной исчезает мир. Впереди меня – Шоссе. Всегда впереди.
Система проста и эффективна. Места в кабине хватает лишь для тела разведчика. Ни больше, ни меньше. Часть его нервных окончаний подключена к электрическим цепям, через которые на тело разведчика ежедневно подаются разряды тока, чтобы заставить работать мышцы. Поэтому разведчику не суждено растолстеть, и его мускулы всегда готовы к действию. Не потому, что Компанию беспокоит состояние здоровья разведчика – просто если он растолстеет, то не поместится в кабине и даже может умереть, а это будет означать, что Компания выбросила деньги на ветер.
Система проста и эффективна. Тело разведчика подвергается химической обработке, уменьшающей потребность в отдыхе. Снотворные пилюли обеспечивают 20 минут глубокого сна. Строго столько, сколько требуется. И вовсе не потому, что Компанию волнует психическое здоровье разведчика. Но если он сойдет с ума, то окажется ни к чему не пригодным.
Система проста и эффективна. Синтетические продукты с адекватным содержанием белков, калорий, витаминов и солей. Все легко усваивается организмом. Вреда почти нет. Вода, в которой нуждается тело человека, содержится в пище. А условия труда Компанию абсолютно не интересуют. Для нее главное – чтобы разведчик продолжал двигаться по нелепой дороге безумной планеты.
Вчера я наткнулся на Ревуна. Вернее, на то, что от него осталось. Он был хорошим парнем. Когда мы встретились в первый раз, он попытался прикончить меня, хотя мы оба работали на одну Компанию. Потом, когда мы узнали друг друга, он мне пришелся по душе. Думаю, и я ему тоже, иначе он не делился бы со мной своими компьютерными познаниями. Ревун усовершенствовал мой бортовой комп, адаптировав его к моим запросам так, что он словно стал частью тела. И это не раз спасало меня в различных передрягах.
Турболет Ревуна был полностью разрушен, часть обломков валялась за пределами Шоссе. Не знаю, что с ним случилось, какая штука могла рухнуть на него сверху, но она наверняка была громадной и очень тяжелой. Из всех, кого я встречал, у Ревуна была самая быстрая реакция. Однажды я видел, как он избежал столкновения с огромной пружиной, хотя у него совсем не было времени для маневра. Но он сумел это сделать, и его турболет остался целым и невредимым, без единой царапины.
Ревун нравился мне. Он принимал жизнь такой, какая она есть, а это единственный разумный подход. Помню нашу последнюю встречу. Она произошла два с лишним месяца назад. Он подлетел ко мне, узнал и стал выделывать головокружительные фигуры на своем турболете. Потом мы остановились потрепаться. К счастью, рядом оказался контейнер с горючим и пищей, и мы сумели обмануть свои компы, чтобы покинуть кабины турболетов. Всегда, когда я выхожу из кабины, мне кажется, что я не смогу сделать ни одного шага, рухну лицом в грунт и буду валяться до тех пор, пока какая-нибудь неизвестная тварь не сожрет меня. Но проклятые микротоки поддерживают наши мышцы в отличном состоянии – по крайней мере, достаточном для ходьбы и даже для бега, если нам вздумается рвануть во весь опор.
Мы с Ревуном провели вместе пару часов, болтая о разных пустяках. Он был родом с Земли, из Европы, если я не ошибаюсь. А вчера его изуродованное тело лежало среди обломков турболета. Он мне нравился. Может быть, в другом мире и в моей прежней жизни он стал бы моей жертвой или, наоборот, я – одной из его жертв, кто знает… Но здесь мы были друзьями. Я ценил его, черт возьми! А теперь от него осталась кучка сгоревшей плоти среди обломков.
Такой конец ждет и меня. Рано или поздно нечто подкараулит меня и сделает со мной то же самое, что оно сделало с Ревуном, или еще хуже. И тогда я перестану существовать.
Я остановил машину, созерцая останки турболета и Ревуна до тех пор, пока проклятый комп не уведомил меня, что разрешенное время истекло. Я включил максимальную скорость и покинул то место.