Невеста из морозильника

«Конечно взглянула бы. Ты отличный парень, и неплохо выглядишь».

Ликан просиял. Как же так происходит, думала Мира, что мы верим любой льстивой лжи, какой бы невероятной она не была?

«Некоторые люди зажигают что-то в тебе, заставляют дыхание учащаться, понимаешь о чем я?» сказал Ликан, «Другие — нет. Трудно понять почему, но в те первые секунды, когда видишь женщину,» он щелкнул пальцами, «сразу же чувствуешь да или нет». Он задержал взгляд на ее глазах на секунду, это было очевидно неудобно для него, затем отвел глаза на свои колени и покраснел.

«Я понимаю, о чем ты говоришь,» сказала Мира. Она попыталась состроить теплую, понимающую улыбку. От этого она почувствовала себя полным дерьмом.

Где то в стороне фоном звучала беседа.

«… через жизнь и оживление, вместе рука об руку…»

«Что я слышу? Это что, свадебная церемония?» спросила Мира.

Ликан глянул через плечо и кивнул. «Они все время здесь проводятся. А иначе рискованно оживлять кого-либо».

«Да, точно,» сказала Мира. Она находилась здесь десятилетия и все еще ничего не знала об этом месте.

«Я должен кое-что тебе сказать,» сказал Ликан. Это было их шестое или седьмое свидание. Мире Ликан был уже слегка приятен, не смотря на то, что единственным, что она видела, были его рыхлые щеки и маленькая выпуклость подбородка, торчащая из них. Он был ее жизнью, уж такой какой был.

«Что-то случилось?» спросила Мира.

Он посмотрел в глубь комнаты, глубоко вздохнув. «Мне никогда не было так хорошо в компании женщины как с тобой. Я должен быть честен с тобой, но боюсь, что потеряю тебя…»

Мира попыталась представить, что же такого этот человек мог сказать, что могло бы заставить ее предпочесть быть мертвой вместо его компании. «Я уверена, этого не случится, что бы ты не сказал. Верь мне».

Ликан закрыл глаза руками. Его грудь содрогнулась. Мира издала мягкое «Ш-ш-ш-ш-ш» — звуки, которые никогда не издавала ее мать, даже после смерти Джанетт.

«Все хорошо,» проворковала она. «Что бы там ни было, все будет хорошо».

Ликан, наконец, взглянул на нее. Глаза его покраснели. «Ты мне правда очень нравишься, Мира. Я думаю я даже люблю тебя. Но я не богач. Я не могу позволить себе твое оживление, да и никогда не смогу. Даже если продам все, что у меня есть».

Она даже не подозревала сколько надежды таилось в ней пока не услышала это.

«Я думаю это не твоя вина». Она старалась говорить бодро, хотя внутри было жуткое отчаяние.

Ликан кивнул. «Прости, что лгал тебе».

Мира не стала спрашивать, зачем он пришел сюда, притворившись будто ищет жену, если у него не было денег на оживление. Женщины отсюда должно быть все добры к нему, каждая цепляется за каждое его слово с надеждой, что выбрана будет именно она и он освободит ее от долгого сна. Где еще такой мужчина как Ликан мог получить столько внимания?

«Ты сможешь меня простить?» спросил Ликан, выглядя как только что отруганный бульдог. «Можно я буду продолжать приходить к тебе?»

«Конечно. Я буду ужасно скучать если ты не станешь приходить». А правда была в том, что если Ликан не приходил бы к Мире, она была бы банально неспособна скучать по кому бы то ни было. Никто другой не приходил, и никто не останавливался рядом с ней среди армии замороженных невест, сложенных плечом к плечу в этом бесконечном мавзолее.

На этом инцидент был исчерпан. Ликан сменил тему, начав рассказывать про свою коллекцию старинных игрушек, а Мира слушала, и говорила «ага» в паузах, думая о своем.

Она поймала себя на том, что думала о матери больше чем о Джанетт. Может быть потому что она уже свыклась с фактом, что Джанетт больше нет, а смерть матери была еще свежей, несмотря на то, по своей тяжести и сравниться не могла с смертью Джанетт. Когда Джанетт умерла, Мира переживала ее смерть и в ее голове не было никаких других мыслей. Но в конце концов она смогла отпустить Джанетт…

Вдруг она вспомнила кое-что и это поразило ее. Она не могла поверить что это мысль не пришла к ней раньше. Джанетт как и она работала на Кэпитал Лайфкей. Сохранение в заморозке было частью бонусного пакета Джанет, как и у Миры.

«Ликан, ты не мог бы кое-что сделать для меня?» Казалось, пройдет вечность прежде чем она сможет задать свой вопрос.

«Да, конечно, Все, что угодно».

«Ты не мог бы найти мою умершую подругу?»

«Как ее звали?»

«Джанетт Зирк. Родилась в 2224».

Мира ожидала что ее волнение будет куда больше, пока Ликан искал. Возможно так было потому, что сердце ее не билось, а ладони не могли покрыться потом. Было удивительно сколько составляющих эмоций, как оказалось, ютилось в теле человека, а не в сознании.

Ликан нашел. «Да, она здесь».

«Она здесь? В этом самом месте?»

«Да». Он взглянул на приборчик на ладони, поднеся его к самому носу, затем указал куда-то в глубину огромного помещения, ниже того места, где они были. «Где-то там. Не понимаю, почему ты так удивлена. Не следовать контракту «сохранения» было бы большим преступлением».

Мире хотелось поднять голову и посмотреть туда куда он показывал. Она провела последние несколько лет своей жизни уже смирившись со смертью Джанетт, с тем что ее больше никогда не вернуть. «Ты не мог бы пробудить ее и передать сообщение от меня? Пожалуйста?»

Ликан внезапно будто в рот воды набрал.

«Прошу!» сказала Мира «это очень важно для меня, пожалуйста!»

«Ладно. Хорошо. Давай». Ликан нехотя встал, замешкался на секунду, затем пошел. Тут же вернулся. «А что ей передать?»

Мира хотела чтобы Ликан передал Джанетт, что она любит ее, но это была скорее всего плохая идея. «Просто скажи ей что я здесь. Огромное спасибо тебе».

Может это был и кто-то другой, но Мира была уверена, что услышала удивленное карканье в отдалении. Реакция Джанетт на сообщение.

Скоро появился улыбающийся Ликан. «Она была очень обрадована. Чертовски обрадована! Я думал она выпрыгнет из своих ясель чтобы обнять меня!»

«Что она сказала?» Мира старалась чтобы ее голос звучал спокойно. Джанетт была здесь. Внезапно, все менялось. У Миры была причина жить. Ей надо было придумать как выбраться отсюда.

«Она просила передать, что любит тебя».

Мира всхлипнула. Он вправду говорил с Джанетт. Как это странно, невероятно, но все же чудесно.

«Она еще сказала, что надеется, что ты не сильно мучалась, когда произошел несчастный случай».

«Это не был несчастный случай,» сказала Мира.

Выскочило. Сказала не подумав. Будто кто-то перехватил контроль над ее мертвыми губами и сложил слова, выплеснул их в потоке воздуха, шедшем через ее горло.

Проследовало долгое молчание.

«Что ты имеешь ввиду?», Ликан нахмурился.

Теперь она вспомнила. Не сам последний момент, а как она готовилась, планировала. Она одела свое лучшее платье. Мать все спрашивала, чего это она так вырядилась. Она не могла понять зачем такая суета, если они всего лишь собирались отобедать у Пан Пиетро. Она сказала, что Мира не так уж красива как ей [Мире] кажется и чтобы она охладила свой пыл. Мира едва слушала ее. В этот раз ее не трогали, не задевали слова матери.

«Я имею ввиду, что это не был несчастный случай,» повторила Мира. «Ты был честен со мной — я хочу быть честна с тобой». Вообще-то, ей не хотелось откровенничать с ним, но что сказано — то сказано, и что-то изменить не было сил.

«Ну что ж, спасибо», Ликан почесал затылок, обдумывая услышанное. Мира не была уверена понимает ли он то, что она ему говорит. После всех их бесед, она так и не смогла понять был ли он достаточно умен или нет. «Знаешь, если я найду способ оживать тебя, то ты сможешь пойти со мной на ежегодный пикник, что проводится нашей компанией. В последний раз я объявил что выиграю во входную лотерею и я таки выиграл!»

Ликан все рассказывал про ежегодный пикник своей компании, а Мира думала о Джанетт, которая только что сказала, что любит ее, хоть они обе и были мертвы.

На этот раз Ликан попрощался быстрее обычного. Он сказал Мире, что они увидятся в четверг, а затем «убил» ее.

Мужчина, нависший над ней был в пиджаке и галстуке, только костюм был без рукавов, галстук был закругленным, а кожа у мужчины была ярко-оранжевой.

«Какой сейчас год, скажите пожалуйста?» — сказала Мира.

«2427»— ответил он доброжелательно.

Она не могла вспомнить дату, когда Ликан был здесь в последний раз. 24..? Вроде бы было 2300-сколько-то… Сто лет назад. Ликан больше не пришел. Его уже не было — мертв, или сидит спутником с кем-то(в ком-то) из родственников.

Оранжевого человека звали Неас. Мира подумала, что было бы наверное невежливо спрашивать почему он был оранжевым, так что вместо этого она спросили чем он занимался. Он был адвокатом. Да, мир не так уж изменился с тех пор как она была еще жива, адвокаты все еще были востребованы, пусть и с оранжевой кожей.

«Мой дедушка Ликан передает Вам привет» — сказал Неас.

Мира улыбнулась. Было тяжело удерживать улыбку одеревеневшими губами, но это была настоящая улыбка. Ликан все таки вернулся. «Скажи ему, что он опоздал, но это ничего».

«Он настоял на том, чтобы мы поговорили с тобой».

Неас с удовольствием рассказал ей о Ликане. Ликан встретил свою жену в клубе по избавлению от лишнего веса, и… в общем жена была против дальнейших встреч Ликана с Мирой. Двадцатью годами позже они развелись. Он умер от сердечного приступа в 66, был оживлен, затем «переселился» к своему сыну, когда ему было уже за 90. Сын Ликана стал спутником Неаса несколько лет назад вместе с Ликаном соответственно.

«Я рада, что с Ликаном все хорошо» — сказала Мира, когда Неас закончил рассказ. «Мне он очень нравился».

«Вы ему тоже». Неас скрестил ноги, прочистил горло. «Мира, скажи ты хотела иметь детей, когда была жива?» Его тон был тоном начальника, который проводит собеседование с будущим работником.

Вопрос застал Миру врасплох. Она посчитала, что это был дружеский визит, особенно после того, как Неас сказал, что Ликан настоял на этой встрече.

«Вообще-то да. Я надеялась… Но редко что получается сделать по заранее подготовленному плану». Мира представила Джанетт: она же здесь, рядом. Мертвая, в ящике. Вопрос Неаса породил маленький лучик надежды. «Тогда, выходит, это свидание?» — спросила она.

«Нет». Он кивнул, наверное на какое-то предложение одного из его спутников. «Нам нужен некто кто бы мог выносить нашего ребенка и помогать растить его». Видишь ли, моя жена умирала от синдрома Дитца, а после него оживить невозможно, в итоге она сделалась моим спутником. Мы хотим иметь ребенка. Нам нужна суррогатная мать, и та кто бы заботилась о нем.

«Понимаю». Голова у Миры шла кругом. Должна ли она выпалить, что она была бы счастлива растить их дитя, или это будет сигналом о том, что она слишком легкомысленно воспринимает предложение? Она сделала задумчивое выражение лица, которое, как она надеялась, покажет что она понимает всю серьезность ситуации.

«Брак будет официальным, конечно же, но отношения будут чисто платоническими».

«Да, конечно».

Неас вздохнул и внезапно помрачнел. «Прости, Мира, но моя жена говорит что ты не подходишь нам. Ликан очень расстроен». Он встал, протянул руку за голову Миры. «Мы беседовали с сорока или пятьюдесятью женщинами, но все они нам не подошли» — добавил он с раздражением.

«Нет! Подождите!» — крикнула Мира.

Неас остановился.

Она думала очень быстро. Что она сделала такого, чтоб жена Неаса не захотела иметь с ней дело? Ей наверное жутко от идеи, что в ее доме будет другая женщина. Она будет растить ее ребенка, заигрывать с ее мужем. Если бы Мира только могла развеять эти страхи…

«Я — лесбиянка» — сказала она.

Неас был более чем удивлен. Очевидно Ликан не понял, кто такая была Джанетт, даже после передачи слов о любви. Друзья тоже могут говорить, что любят друг друга.

Неас ничего не сказал и Мира решила, что у них там происходит дискуссия. Она молилась, чтобы она была права.

«Значит, ты не сможешь влюбиться в меня?» — спросил, наконец, Неас. Это был чудной вопрос. Неас был не просто мужчиной, он был оранжевым мужчиной и совсем не привлекательным.

«Нет. Я люблю женщину по имени Джанетт. Ликан видел ее».

Опять долгое молчание.

«Нам еще не все ясно про твой несчастный случай, который таковым не был».

Мира забыла. Как она могла так просто забыть как убила себя и свою собственную мать? Может потому что это было так давно. Все что было до ее смерти казалось таким далеким. Будто другая жизнь.

«Это было очень давно» — пробормотала Мира — «Но, да — это правда».

«Ты унесла с собой жизнь своей матери?»

«Нет, не это было моей целью». Это была правда. Мира не хотела убивать свою мать, она лишь хотела сбежать от нее. «Я сбежала от нее. Если кто-то и является твоей матерью, то это еще не значит, что с ней не может быть невыносимо жить вместе».

Неас медленно кивнул. «Нам сложно подумать о таком. Жизнь со спутниками оказалась очень хорошим выходом для нас. Мы с Ооной никогда и не мечтали о такой близости друг к другу. И какое это счастье, когда отец, дедушка и прабабушка могут быть вместе с нами. Я бы ни на что не променял это».

«Да, это действительно здорово» — сказала Мира — «это почти как брак, даже немного большее. Это усиливает связь — хорошие становятся только ближе, с плохими становится жить невыносимо».

Неас прослезился. «Ликан сказал, что мы можем тебе доверять. Нам так нужен кто-то, кому мы могли бы доверять». Он все кивал головой, задумавшись о чем-то. Затем он махнул рукой и сказал, будто читая текст: «Считаешь ли ты, что отшлепать ребенка бывает полезно?»

«Конечно же нет» — ответила Мира, понимая что само ее существование зависело от ответов.

Сердце Миры едва не выскакивало из груди. Люси спала, ее маленькая головка была прижата к бьющемуся сердцу Миры. Лифт поднял их наверх; открылось огромное пространство, а люди внизу превратились в маленькие точки.

Ей хотелось побежать, но она старалась держать походку непринужденной, стуча прозрачными туфлями по мраморному полу.

Она зарыдала, когда Джанетт открыла глаза. Прикоснулась пальцами к ее уху голубоватого цвета, к ее посиневшим губам.

Джанет всхлипнула. Для нее это было первое пробуждение с того момента как с ней говорил Ликан.

«Ты сделала это», прохрипела Джанетт своим жутким мертвым голосом. Она заметила ребенка и улыбнулась. «Молодец. Рада за тебя». Вот такая была Джанетт. Не стала ни о чем просить, даже о жизни. Если бы Джанетт пришла к ящику Миры, живая и здоровая, первыми словами Миры были бы: «Забери меня отсюда!»

Голоса брачных церемоний звучали с верхних этажей, сильный и уверенный голос мужа, бесцветное квакание жены.

«Я не могу оплатить твое оживление, любимая» — сказала Мира, — «но я накопила достаточно, чтобы ты стала моим спутником. Так будет нормально? Останешься ли ты со мной до конца наших дней?»

Мертвые не могут плакать, но Джанетт попыталась, только слез не было. «Да» — сказала она — «это в тысячу раз лучше чем нормально!»

Мира кивнула, улыбаясь. «Нужно несколько дней чтобы все оформить». Она коснулась холодной щеки Джанетт. «Не успеешь и моргнуть, как я вернусь. Сейчас ты умираешь в ПОСЛЕДНИЙ раз». «Обещаешь?»

«Обещаю».