Помоги проекту - поделись книгой:
НОВЫЙ ПРОЕКТ
НОВЫЕ ГЕРОИ
Приключенческая фантастика о наших современниках
в других мирах
НОВЫЕ ГЕРОИ
НАШ ЧЕЛОВЕК В ПАРАЛЛЕЛЬНОМ МИРЕ
Судьба простого парня из нашего мира, Володи Старикова, совершила неожиданный поворот. Российским спецслужбам оказался необходим как раз такой, какой. Для него не пожалели ни дорогих лекарств, ни новейших методик боевой подготовки,
ни сверхсекретной технологии перехода между мирами. И вот он уже не беспризорник Володя, а — князь Вольдемар, и спасение портового города Тортона в далеком королевстве Локхер зависит только от него.
Джесси Уотсон
Поверхностная копия
Всякое деяние имеет свои последствия, они же налагают обязательства…
Уилл заявил, что всё готово, но определенно не собирался закрывать ноутбук. Его глубоко посаженные прищуренные глаза не отрывались от экрана, а тонкие пальцы продолжали барабанить по клавиатуре короткими очередями.
Макс знал, это могло продолжаться часами или же прекратиться через несколько секунд.
Ожидая, пока Уилл закончит воплощать свою идею, он привычно оглядывал комнату друга: все стены были увешаны эклектичным набором плакатов. Макс часто их рассматривал, когда оставался здесь с ночевкой, то есть почти каждые выходные. Уиллу они не надоедали, и менять их он не собирался: Периодическая система элементов Менделеева, «Отчаянные слюнтяи»[1], яркое изображение множества Мандельброта[2], «Клэш»[3], репродукции Эшера[4]. Больше всего ему нравился плакат группы «R.E.M.»[5], обрамленный множеством мистических пятиконечных звезд, склепанных из стальных полос.
Блуждающий взгляд Макса опустился со стен на пол, к кипам разнообразного бумажного барахла: стопки тетрадей и блокнотов, переложенные пожелтевшими листами чертежей, необрамленные наградные сертификаты с разных программистских конкурсов, прослоенные бегло нарисованными схемами и диаграммами, пустые блестящие пакеты от чипсов вперемешку с научными трудами и книгами — видимо, Уилл позаимствовал их у своих родителей, университетских профессоров.
Щелканье клавиш прекратилось. Макс повернулся и увидел, что Уилл развернул ноутбук и торжественно возложил компьютер к ногам друга на ковер.
— Давай, напечатай что-нибудь.
Худощавое лицо Уилла растянулось в широкой улыбке.
У Уилла всегда имелся некий проект, и каждый был сногсшибательным. К сожалению, Макс знал, что и этот может в конечном счете оказаться не более чем игрушкой. Мистер Моррисон, препод по углубленному программированию, объяснял, что понятие «искусственный интеллект» — досадное искажение термина либо намеренно неверное его употребление. После шестидесяти лет работы в области с этим наименованием и неимоверного количества попыток его создания следует признать, что самого предмета не существует. Даже лучшие ИИ-программы — всего лишь игрушки.
Максу стало не по себе. Уилл казался таким серьезным и убедительным, когда сидел в углу комнаты над ноутбуком, согнув ноги так, что коленки почти касались подбородка. Искренний взгляд Уилла сквозь круглые очки, как у Джона Леннона, был исполнен убежденности и предвкушения очередной маленькой сенсации. Вся его пугающе костлявая фигура словно напряглась в ожидании, что при виде нового проекта друг изумленно ахнет.
— Напечатать, например, что? — спросил Макс.
— Все равно, — по-прежнему широко улыбаясь, ответил Уилл.
Ну точно, игрушка.
Но определенно удивительная. Уилл был умнейшим из всех, кого Макс знал. Черт побери, Уилл был лучше всех, кого Макс мог себе представить!
Альберт Эйнштейн. Мария Кюри. Ричард Фейнман.
Нет, Макс не делал необдуманных сравнений. Нет, это не тот случай, когда заторможенный мальчик возводит на пьедестал более способного. По крайней мере, ему хотелось так думать. Ведь и самого Макса в пятом классе учительница английского языка называла необыкновенно одаренным, чем приводила стеснительного ребенка в смущение. Он был одним из рано развившихся детей — научился читать и писать к трем годам, ну, вы понимаете. В своем карманном компьютере он с семилетнего возраста вел дневник (между прочим, сегодня утром он сделал очередную запись). В шестом классе Макс опубликовал несколько стихов и очерков в журнале «для юных талантов» под названием «Калейдоскоп». Но после восьмого класса у него начался классический «синдром зайца и черепахи». Заяц подзадержался, и черепахи наверстали упущенное. Однако справедливости ради надо сказать, что его процентильный эквивалент[6] был равен 95 или около того. В общем, он был достаточно толковым.
Сообразительность, ум и талант — это одно, но Уилл — совсем другое дело. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы углядеть в нем подлинную гениальность. Даже не надо было специально наблюдать за ним, истинный самородок проявлялся сам.
Макс замечал, что Уилл передает своим учителям после лекций списки необходимых исправлений. Он обращал внимание, как Уилл производит дифференциальные и интегральные счисления, уже в первые недели обучения применяя матанализ. Пока остальные учились рисовать квадратики по принципу черепашьей графики на Лого[7], Макс наблюдал, как Уилл программировал трехмерную видеоигру-стрелялку, исполненную реалистичного кровавого месива.
И это была действительно добротная игра.
Поначалу, когда они только познакомились, Макс завидовал одаренности Уилла, но это было давно, еще в средней школе. Зависть быстро угасла, когда Макс понял, что Уилл — словно не от мира сего: бескорыстный и простодушный человек. Это было прекрасно, но в известном смысле и печально. Как-то во время их вылазки в Денверский музей естественной истории Макс заметил, что Уилл раздал более семидесяти долларов бомжам на углу улицы. А ведь он месяцами копил эти деньги на новый вычислитель диаграмм.
Но все гениальные люди расплачиваются за это, не так ли?
Макс был абсолютно уверен, что однажды имя Уилл Дэвис будет добавлено к списку величайших умов в истории человечества. Но ключевое слово в этой фразе — «однажды». Уиллу было семнадцать. Разве гению не положено отметить двадцать первый день рождения и стать совершеннолетним, перед тем как сделать сногсшибательное открытие и внести свой чрезвычайно важный вклад в мировую науку?
Макс щелкнул костяшками пальцев (его мать ненавидела эту ужасную привычку), потом подтянул к себе ноутбук Уилла. Он не представлял себе, что лучше сделать, а потому напечатал первое слово, пришедшее в голову.
«Я банан».
И нажал клавишу ввода.
Сначала ничего не произошло, и Макс предположил, что программа не работает. В большинстве случаев программное обеспечение с похожей командной строкой реагировало мгновенно или не отвечало вообще. (Да и самому Максу довелось написать несколько образчиков подобного барахла.) Но здесь на ответ потребовалось несколько секунд:
«Это невозможно. Бананы не умеют печатать».
— Неплохо, — признал Макс.
Как бы то ни было, но этот софт кое-что знает о реальном мире. Он перевел взгляд с экрана на приятеля. Уилл по-прежнему широко улыбался.
— Давай, попробуй что-нибудь еще.
Макс секунду подумал и напечатал:
«Я обезьяна».
На этот раз ответ пришел быстрее:
«Ты сам себя ешь?»
Макс громко хохотнул, а потом перечитал и тщательно обдумал ответы. Очевидно, в программу заложен некий пакет данных, из которого она черпает нужную информацию, вот хотя бы о бананах и обезьянах. И конечно, также имеется память, потому что утверждение о банане сохранилось и связалось со следующим заявлением об обезьяне.
Но это — стандартная имитация ИИ. Пора положить конец надувательству, как иногда поговаривал отец Макса. И его сын точно знал, как это сделать. Он наклонился над экраном и напечатал:
«Я видел в тот день человека в лесу, который ронял на тропинки листву. Какой был лес?»
Секунду спустя пришел ответ:
«Роняющий листву».
Макс от удивления даже раскрыл рот, и ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы его закрыть. Этот вопрос мистер Моррисон приводил как пример для возможного простейшего теста на наличие искусственного интеллекта. Для человека задание совсем несложное, но предполагалось, что оно совершенно собьет с толку компьютер.
Конечно, Уилл тоже присутствовал на том занятии и, возможно, даже слушал препода краем уха, пока программировал какую-нибудь очередную видеоигру. Скорее всего, Уилл заложил в программу и эту фразочку. Макс секунду подумал, потом ввел другую забавную реплику, на этот раз некорректно «забыв» о знаках препинания:
«Я видел как медведь лез на дерево при помощи бинокля. Что у медведя в лапах?»
Ответ:
«Ветки дерева».
Вот теперь Макс был по-настоящему ошеломлен.
Мистер Моррисон объяснял, что подобные фразы сбивают логические цепочки компьютеров, потому что допускают неоднозначное толкование. Из совокупности информации «я видел в тот день человека в лесу, который ронял на тропинки листву», компьютер может распрекрасно заключить, что человек шел себе по лесу и ронял листву, которую нес с собой. Пошел мужик в лес со своей листвой…
С равной степенью вероятности компьютер мог легко и просто сделать вывод, что ронял листву не человек, а действительно лес или же тот день, которому именно так довелось провести свои часы и минуты.
Бред, конечно.
Но в этом-то весь смысл. Компьютер не понимает, что есть абсурд, а что нет. Он не задумается и не ответит: «Погоди-ка, это же полная чушь!»
Человек же мгновенно запустит в памяти миллионы событий — личных и общемировых: отношения между объектами, правдоподобные ситуации и забавную чепуху. Другими словами, задействует здравый смысл.
Современные умники с карманными протекторами[8] говорят, что тщательная симуляция «здравого смысла» требует так много сложнейшим образом взаимосвязанных данных, что достичь подобного не удастся никогда, кроме, возможно, очень точной имитации человеческого мозга. Подразумевая при этом, что для программы требуется смоделировать кровоток, электрические импульсы, нейроны — в общем, всю физическую структуру мозга до клеточного уровня. Обычно они добавляют, что вычислительные мощности такого комплекса потребуют больше кремния, чем имеется в Солнечной системе, и больше энергии, чем есть в нашей Галактике, и вообще, для запуска программе понадобится «дофигальон» лет или около того.
Дело в том, что Уилл, как обычно, пошел другим путем. Макс знал, конечно, что Уилл гений, но не до такой же степени.
Оставалось единственное объяснение.
Фокус с подвохом. Изящный розыгрыш. Бугагашенька.
Макс нарочито гневно посмотрел на друга и театральным жестом обвиняюще наставил на него указующий перст:
— Понятно! В соседней комнате за компьютером сидит твой отец! Он и отвечает на вопросы.
Довольная улыбка Уилла цепко сидела на месте.
— Не-а. Попробуй еще раз.
По его ясному выражению лица Макс видел, что друг не лжет. Настолько хорошо обман ему никогда не удавался. Макс поразмыслил чуть подольше, потом решил использовать другой текст:
«Как тебя зовут?»
Спустя минуту пришел ответ.
НЕДОПУСТИМАЯ ОПЕРАЦИЯ: неверное употребление слова «тебя».
Макс нахмурился. Должно быть, Уилл заметил выражение его лица, потому что подполз, по-паучьи переставляя длинные ноги, поближе к ноутбуку и прищурился на экран.
— А, это… Это специально.
— Что специально?
Уилл внезапно разволновался. Он снял очки и стал нервно протирать их краем своей мешковатой футболки.
— Оно не знает, что существует, — я это отключил.
Потихоньку Макса осенило.
Возможно, в этой штуковине скрыт больший потенциал, и это совсем не игрушка…
— Итак, ты утверждаешь, что мог наделить его… самосознанием?
— Верно. Но туда заложена целая куча разных систем и приложений, способных работать и без него, гибкая настройка… — Уилл снова надел очки, в его голосе опять зазвучало вдохновение. — По сути, я соединил в общую сеть все суперкомпьютеры университета и написал программульку — поискового робота, который добывает инфу из Интернета и передает ее в модель коры человеческого мозга.
Модель коры головного мозга человека. Уилл говорил и говорил, а взгляд Макса блуждал по разложенным по всей комнате стопкам книг и бумаг. На корешках в одной из кип он прочел названия: «Нервная система», «Введение в нейрологию», «Интерполяция нейросигналов». Плюс набор учебных пособий, связанных с разработками ИИ.
Макс знал, что отец Уилла — профессор информатики и вычислительной техники, потом смутно вспомнил, что мать вроде бы работает на кафедре неврологии. Очевидно, Уилл не только влез в родительскую библиотеку, но сделал больше: объединил их области знаний. Причем успешно.
Он сделал это!
— …И потом, оно должно быть достаточно мощным для применения любых экспертных систем, — продолжал Уилл. — Оно будет совершенно для имитации программного агента справочной системы. Только представь себе: автоматический телефонный оператор, который на самом деле тебя понимает!
Наконец Уилл умолк и выжидательно улыбнулся Максу, явно готовый к воплям радости и восхищения.
Но эту стадию Макс уже прошел.
Теперь он прокручивал в голове разные возможности. Уилл расколол орешек, который был не по зубам самым выдающимся ученым на протяжении шестидесяти лет. Он создал действующую модель человеческого разума — искусственный интеллект.
Уилл сделал свое Великое Открытие в нежном возрасте семнадцати лет.
Но кое-что из сказанного им беспокоило Макса.
Оно не знает, что существует, — я это отключил.
Что скажешь, когда тебе показывают первую в мире лампочку накаливания, но не включают ее? Что ответишь тому, кто взволнованно перечисляет 1001 способ ее применения, кроме освещения? Уилл уже был невероятно близок к решению задачи. Просто немного не довел ее до конца. А самое поразительное — он сделал это
Макс не смог сам угадать причину. Пришлось спросить:
— Почему бы не завершить работу?
Поделиться книгой: