Караванщица

На лице высокой худой нарушительницы покоя ночного озера, кутающейся в длинный индолийский кафтан, нарисовалось искреннее удивление. Потом промелькнула досада, а следом узнавание.

– Шаери Вирин? – глуховатый приятный голос разогнал напряженную тишину.

– О, разумеется. Мы нарушили ваши планы?

– Скорее я – ваши, но прошу меня простить, ночные купания моя большая слабость.

– В одиночестве?

– Сегодня, увы, да.

– Жаль…

Сероглазая женщина поставила на выступ скалы светильник, оглядела мужчину, ответившего ей столь же внимательным взглядом.

– А вы, я вижу…

– Да, простите меня, – вставая, заметила Нирина. – Мой новый управляющий, Рилисэ Хедани, мастер Слова.

Тот кивнул, натягивая свежую рубаху, едва заметно кивнул. Руки от пояса, куда был привешен кинжал, он далеко не относил. Последние события пробудили в нем особую подозрительность, в добавление к здоровому скептицизму придворного.

– И, будь уверен, лучший мастер Ремесел в каганатах и далее, Лирина Дарин.

– Мое глубочайшее почтение, – мужчина проникся. – Вы ронийский мастер?

– Той школы, да, – женщина кивнула. Обернулась, – а это кто же?

– Мой сын, Жильвэ.

Подчинившись жесту мужчины, ребенок скинул капюшон и поклонился. Нирина отступила подальше, предоставляя право вести разговор мастеру Слова. За таким представлением можно и со стороны понаблюдать. Исходные данные у подопечного есть. Пусть попробует выйти из подполья, в конце концов, до Арана один переход остался. А там уж у Плоскогорья руки не дотянутся. А шаери Дарин весьма умна, лишнего выспрашивать не будет. Караванщица потянула растерянно стоящего в свете фонарика Жильвэ следом, вновь накидывая на него капюшон. Мальчишка кинул отчаянный взгляд на учителя. Тот ободряюще кивнул.

Лирина резко выдохнула.

– А мать?

Мужчина передернул плечами, прищурил и без того узкие глаза, надевая на лицо подвижную эмоциональную маску.

– Не выжила.

Мастер понимающе кивнула. Покосилась на замершую в тени Нирину.

– И откуда же вы?

– Из Шегрета…

– Слишком близко к Плоскогорью, – в голосе женщины появилось понимание. Она тоже, насколько поняла глава Торгового Дома, приложила все силы, чтобы оказаться подальше от родных. Ее там, правда, убить не пытались, физически. Но иногда смерть души куда страшнее, особенно если вспомнить, что ближайшие люди хотели сделать с названной племянницей, целительницей по призванию.

– Увы, – на лице мужчины проступила искренняя горечь,– но это был наш дом, да и соседство с Алании ранее нас не беспокоило.

– Так как же вы здесь оказались?

– Кружной дорогой, с караваном Шарана. Волею удачи…

– И шаери Вирин? – с улыбкой вопросила мастер Ремесел.

– О, да… некоторое время назад мы обговорили условия нашего сотрудничества, но, к сожалению, выполнять их теперь придется мне одному. Именно поэтому я благодарен богам за удачу, позволившую оказаться нам с шаери Вирин здесь в один день. Мы ушли из дома абсолютно ни с чем, даже одежда наша…

Рилисэ развел руками, демонстративно расправляя заношенную палетту.

– С чужого плеча. Мне тоже доводилось… так уходить. – Вот только лицо шаери Дарин, в отличие от сочувствующего тона было скорее мечтательным. Окинув лица волосы, она еще раз огляделась. Чуть просительно склонила голову к плечу.

– Мы уже уходим, – улыбнувшись, сказал Хедани. – Наслаждайтесь.

– Мастер, – окликнула его Лирина Дарин, – вы завтра с кем отправляетесь? С Шараном?

– Нет, конечно же. Зачем? – взгляд мужчины был безмятежен. – Шаери Вирин благородно предоставила нам место в своем фургоне.

Тут сероглазая, уже было сбросившая белую тунику, встрепенулась.

– Так вы тут с фургоном, Нирина?

Та отозвалась спокойно:

– Разумеется! Как же иначе.

– Тогда… Вы же с рассветом выходите? Я забегу, надо письмо одно передать. По тому же адресу… Не спешное, и вестником его не пошлешь.

– Всегда пожалуйста, – караванщица кивнула, в темноте блеснула широкая улыбка. – За ту же цену…

– Услуга за услугу. Мое почтение.

– Взаимно, и приятной ночи… – и женщина ступила на узкую тропу, увлекая за собой обоих Рилисэ.

Хороший разговор, отличная ночь…

– Вы так считаете? – тихо спросил Хедани.

– Я вслух? Простите, – Нирина отвела от лица назойливую ветку, сорвала бутончик и пристроила его в вьющиеся волосы, – конечно же. Совершенно случайная встреча, с человеком знакомым, умным, понимающим и нелюбопытным. Удачный разговор. За это благодарю вас.

– А это «услуга за услугу»?

– Привыкайте. Это способ ведения дел, не оформляемых на бумаге.

– То есть вас не обременит…

– Ни в коем разе, – женщина качнула головой, подхватывая Рилисэ под руку и хватая за шиворот мальчишку. – Это даже интересно. И стоило бы познакомить вас с Релатом, главой нашего каравана, но…

Но не получилось. У почти погасшего костра сидели только трое стражей. Они тихо переговаривались, шевеля алые, медленно тлеющие угли. Тихо грелся котелок, исходя пряным, терпким ароматом. Раскланявшись с мужчинами, Нирина подхватила его с держалки и направилась к фургону. Стражи проводили ее спутников внимательными взглядами, но вопросы решили оставить до утра. В конце концов, это гости почтенной караванщицы, а она не из тех, кто приводит в свой дом воров. Да и лица старший из посетителей ничуть не скрывал.

Утро…

Утро началось не с восходом солнца, а чуть раньше, в тот миг, когда чья-то бесцеремонная рука отдернула полог фургона, где ночевал Рилисэ Хедани. Впервые за много дней – на постели.

Так вот. Исчезнувшая внутри фигура немного погодя вылетела наружу. Пролетела через скамью, постромки и плюхнулась в пыль. Выругалась. Из проема, резко отдернув плотную ткань, выбрался Хедани. Мастер слова прислушался к тому, что хрипло, с присвистом и взрыкиванием высказывает поднимающаяся с земли фигура и добавил. Громко, от души, обращаясь к медленно светлеющему небу.

– Утро доброе, почтенный Лис, – раздалось из-за колеса. Это Нирина, перекатившись, выбралась из плотного кокона одеял и, подперев рукой лицо, из-под повозки с интересом наблюдала за побудкой.

– Мое почтение, шаери Вирин, – сказал посетитель и скинул капюшон плаща. – Я, собственно, с письмом к вам…

Женщина встала, сдерживая желание потянуться. Оглянулась на замершего Рилисэ, с удивлением созерцавшего раннего гостя. Невысокого, хрупкого смуглокожего блондина с раскосыми глазами ярко-синего оттенка и острыми ушами, прикрытыми, впрочем, съехавшей повязкой.

– Мой новый управляющий, Рилисэ Хедани – Лис Ранирашери шеер'нари Лирины Данир, – быстро произнесла карванщица, представляя друг другу мужчин, и протянула руку. На ладонь лег толстый, перевязанный лентами конверт, извлеченный из недр серого кафтана.

– Утро доброе, – заметил Хедани.

– И весьма, – ответил Лис, – услуга за услугу, шаери.

– Сочтемся, – Нирина прикрыла глаза. И резко развернулась к Главе карвана, неслышно возникшему из предрассветных сумерек, – приветствую, Релат. Где вы вчера ночью пропадали, друг мой? У меня для вас новости.

– И какие же, о пропустившая костер? – старший каравана был доволен, видимо тем, как поправляются раненые.

Запоздало Нирина сообразила, почему Релата ночью не было на месте. Целители!

– Да вот, – женщина раздраженно махнула рукой в сторону замершего на пороге фургона мужчину. – Мой новый управляющий с семьей. Поедут с нами дальше. Я внесу за них полагающуюся плату.

– И много той семьи? – нахмурившись, осведомился ведущий каравана.

– Только я, – из-за спины учителя выглянул заспанный мальчишка. Все пару мгновений помолчали. Ну кто из живущих за Красными песками не знает, как выглядят аланийские аристократы?

Лис фыркнул, звонким голосом разбивая напряженную тишину на серебристые осколки:

– За сим я вас оставляю, шаери, почтенный Глава, Мастер, – раскланявшись со всеми, остроухий попятился, затем вдруг театрально прищелкнул пальцами и начал охлопывать себя по карманам. – Забыл! Мастер Лирина просила передать… вам, Рилисэ!

Светловолосый вытащил тонкий пергаментный свиток, опутанный алой нитью. Кончики ее были вплавлены в темно-алую восковую печать.

– Рекомендация в Школу, – подошел ближе, осторожно, медленно, скользящим шагом, готовый в любой момент отскочить назад, из-под удара. Уж больно недовольным, а еще более раздраженным выглядел белокожий аланийский полукровка, мог бы и сорваться. Всеобщее внимание, сосредоточенное на ребенке, его абсолютно не радовало. Но… никто никого не собирается убивать. Прямо сейчас.

Рилисэ вынул руку из-под полога, выпуская из пальцев скрытый под тканью клинок и, спрыгнув вниз, с поклоном принял бумагу.

– Мои наилучшие пожелания вашей шеер, почтенный Лис. – Замялся на миг, внимаельно разглядывая синеглазого, демонстрирующего дружелюбный оскал на запыленном лице, а потом добавил, резко кивнув, – услуга за услугу.

Остроухий удивленно вздернул бровь, но согласно взмахнул рукой. И, наконец, удалился, весело что-то насвистывая. Рилисэ же, отправив за полог своего мальчишку, решительно пошел знакомиться с будущими спутниками. Главой каравана, охранниками, соседями по пути…

А стоянка тем временем оживала. Релат, уверенно дирижируя людьми, готовил караван к отходу. Водоворот лиц вокруг целенаправлен и точен, указания скупы, и, в общем-то, не так уж необходимы. Все прекрасно знают, что полагается делать ранним утром, едва забрезжит рассвет над верхушками Дарующих жизнь. Стоящий рядом Рилисэ Хедани запоминал каждого, кто проскальзывал мимо, кивал в ответ на приветствия, четко отвечал на вопросы… Самый главный – что ты умеешь, способен ли прикрыть в случае неприятностей оружием или магией? Но мастер улыбался, старательно подавляя желание сбежать, отвечая, что скорее способен убить Словом.

Заболтать до смерти, то есть.

Один из воинов весело улыбнулся, демонстрируя острую нехватку зубов.

– Тогда мы пригласим вас к нашему костру, почтенный Мастер. Ради ваших несомненно интересных историй.

– Буду рад.

Но вот звучит рожок, и Рилисэ опускается на скамью рядом с караванщицей. Нирина придирчиво изучает спутника, одетого в потрепанную дорожную палетту. Из-под коротковатых рукавов выглядывают манжеты нательной рубахи. На голову накинут глубокий капюшон, мягкие сапоги на ногах, и никакого, даже самого тонкого доспеха. Шаери Вирин вздохнула. В таком виде придется ехать до Арана, а то и далее. Где подходящий найдешь? И одолжила мужчине широкий шарф из плотного двойного плетения шелка, дабы прикрыть лицо.

Стражи на границах оазиса никого не задержали, только проводили каждую повозку внимательным взглядом, пересчитывая людей. Релат поднял вымпел, раскланялся с дорожным служителем, поставившим печать на большой подорожной, вскочил на подножку, резко свистнув. И фургоны выкатились под беспощадное солнце.

Длинный переход пролетел незаметно, за разговорами. А чем еще заниматься, когда колеса, проворачиваясь с легким скрипом, беспечно пересчитывают бесконечные шаги пути, когда солнце, нависая над головой, выжигает в глазах цвет, а руки привычно удерживают поводья? И если имеются аж два весьма благодарных слушателя?

Вот Нирина и говорила, неспешно нанизывая на нить повествования слова. Легенда о Аран Пресветлой и пуховом клубке заняла время почти до самого полуденного привала. Долог был путь прекрасной принцессы, ушедшей в пустыню в поисках возлюбленного, обманом захваченного в плен коварным ворожеем. А шла она за пуховым клубком, чародейкой зачарованным и самостоятельно катящимся. По дороге сей клубок ронял семена, ибо был скатан из тонких нитей и цеплючих головок воздушного репейника. И там, где семена прорастали, появлялись оазисы. В том же месте, где настигла принцесса ворожея и победила его умом и хитростью, клубок укоренился. Подчинившись высшей воле, принцесса и ее возлюбленный поселились там, основав город. Так появился оазис Аран.

Вот почему предвестниками этого пустынного приюта являются многочисленные рощи сухих колючек, узкими языками пересекающие пологие песчаные холмы и чередующиеся с ними проплешины растрескавшейся земли.

Так, по крайней мере, звучит сказание, объясняющее наличие огромного количества того самого воздушного репья в окрестностях источника. Из него плели циновки, строили дома, из обмятых в молотилке стеблей делали плотную ткань.

Вот так вот. Караванщица закончила как раз тогда, когда фургоны один за другим принялись втягиваться в огороженный репьем колодезный круг.

Рилисэ с интересом помял в руках клубок колючек, потом принялся задумчиво выщипывать белые пушинки. Нирина загнала фургон в полукруг стоянки, бросила поводья и заглянула за полог:

– Ребенок, пойдем, разомнемся. Поможешь воду принести. А вы… – это уже потирающему повязку бывшему учителю, – не могли бы… отвар поставить?

Мужчина кивнул согласно, и поднялся, пережидая неожиданный приступ слабости. Пальцы, легшие на одной из реек, побелели от напряжения.

А Жильвэ выглянул неохотно, поморщился на стоящее в зените солнце, но послушно выбрался наружу и поплелся следом, огибая серо-зеленые, похожие на меховые комки, но вовсе не такие мягкие, кусты. Широкие, свернутые трубочкой жесткие листья и усыпанные мелкими иголочками ветки подцепили подол палетты, отчего она сползла, мальчишка, нервно оглядываясь, одернул ее, вновь скрывая лицо под тканью.

Он сторонился людей, в особенности звонко и громко смеющихся мальчишек, наперегонки таскающих полные меха и ведра к своим фургонам. Кто-то его толкнул, он отскочил, напоролся на еще один куст, который с расстановкой, неспешно похрустывая плодам и веткаи, поедала чья-то лошадь. И все же добрался до разомкнутой колодезной башенки. Тронул за руку женщину, с трудом найдя ее в пестрой шумной толпе.

– Шаери Вирин… Я…

– Успокойся, лучше на вот, отнеси! – и Нирина всучила подопечному большой булькающий мех, отчего мальчишка едва не завалился на камни. Поправив лямку, перекинутую через худое плечо, отправила ребенка обратно, ободряюще стиснув руки. Пусть привыкает, маленький принц. Понаблюдав за его неровной, шарахающейся походкой, хмыкнула и, обернувшись к колодцу, с наслаждением погрузила руки в ледяную воду.

Строго говоря, это был не колодец, а широкий и глубокий круговой желоб из темно-серого камня, в который сейчас струилась поднимаемая воротами влага. Чуть желтоватая, сладкая и мягкая, прошедшая залегший где-то под землей глиняный пласт.

Вода оазиса Аран.

Странно, но делить путь на двоих, а точнее на троих оказалось не легче, нет. Приятнее. Нирина всегда сама прекрасно справлялась, но…

Рилисэ Хедани, отлежавший в подполье, по его собственному заявлению, все кости, прекрасно справился с лошадьми. Напоенные отъевшиеся животины, помахивая хвостами, довольно хрустели лакомством – сочными колючками, обмятыми в большом мешке так, чтобы пошел сок. Жильвэ прилежно учил ронийский по названиям трав и мазей, заваривая настой на маленькой жаровне. Смахивая капли пота, он, прикусив язык и скосив глаза, тщательно размешивал ароматную жидкость, стараясь не поднять осадок. Отложил мешалку, потянулся, вставая… И громко вскрикнул, перекрыв на миг шум и гам стоянки.

Это Нирина, подойдя сзади, ловко окатила его ледяной водой. Тряся головой и разбрызгивая с волос капли, мальчишка яростно выпалил что-то на дворцовом алани. И испуганно замер, зажав рот руками, но никто, кроме неодобрительно качающего головой Рилисэ, не обратил внимания на вспышку ребенка. Других дел хватало.

Лошади недовольно переступили копытами, лишившись внимания восхищенного пассажира, и мужчина вернулся к расчесыванию грив. Еще он раздумывал, что бы такое рассказать у вечернего костра на перекрестке путей. Приглашали его всерьез. Что, если…