Дневник над облаками

21 июня 1975 г.

Суббота, 29-е сутки полета.

СЕГОДНЯ ДЕНЬ АСТРОФИЗИЧЕСКИХ ЭКСПЕРИМЕНТОВ

Снова работаем с РТ-4 (рентгеновский телескоп) по двум рентгеновским источникам. Получили очень интересные результаты. Нам сообщили, что источник «Геркулес Х-1», который долгое время молчал, сейчас вновь заработал, и мы его исследуем. Мощность его излучения оказалась намного больше, чем раньше была. Мы получили удовлетворение.

Сегодня исполняется 4 недели со дня нашего отлета с Земли. Да, хотя это звучит странно — «отлет с Земли», но это так.

Мы постоянно летим, летим и летим. И хотя Земля — вот она, рядом, и летим мы вокруг нее, все-таки мы улетаем с Земли. И нам предстоит еще возвращаться на нее. А сейчас мы в полете. И вот отлетали уже 4 недели. Сегодня наша станция «Салют-4» совершила 2 800 оборотов вокруг Земли.

Петр тоже, видно, соскучился по Земле. Сегодня Земля передала, что погода у них теплая, хорошая. Петр их спрашивает:

— А вишня у вас есть? А потом мне:

— Вот бы ящик вишни сейчас, Виталий! Съели бы?

— Съели бы, — уверенно отвечаю я.

А сам я подумал о нашей черешне в Сочи, которую я посадил 26 лет назад. И которой дед с бабушкой каждый год балуют Наташеньку. И говорю Петру:

— И черешня наша в Сочи уже поспела. — Но тут же поправляюсь: — Уже отошла.

Вспоминаю, что сочинские дед и бабушка присылали черешню в этом году Наташе в пионерлагерь. Это было в самом начале полета. Мне об этом передала с Земли Аленка.

Да, летит время!

22 июня 1975 г.

Воскресенье, 30-е сутки полета.

ДЕНЬ ЛЕТНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ

Мы посвятили этот день фотографированию Земли. Различные участки территории СССР мы снимали на черно-белую, цветную, спектрозональную и другие пленки различными фотоаппаратами. Работали со спектрографирующей аппаратурой.

Дело в том, что наша орбита не неподвижная в пространстве, она прецессирует (смещается) относительно звезд. Открываются новые районы, которые раньше были в тени. Мы подбираем наиболее благоприятные условия фотографирования и производим картографическую съемку.

Сегодня съемка прошла довольно удачно — облачность почти не мешала.

Мы за работой забыли, что там, на Земле, воскресенье. Все отдыхают. «Едят вишню», — как говорит Петя. А мы работали.

Пролетая над Африкой в районе терминатора, мы проходили над мощным грозовым фронтом. Молнии сверкали беспрерывно. Наблюдая эти безмолвные сполохи (гром-то до нас не доходит!) на больших глубинах и вблизи поверхности облаков, я пришел к выводу, что они очень похожи на флоккулы на Солнце (флоккулы можно просто представить активной областью на Солнце). Я предложил Земле провести фотографирование грозового фронта на светочувствительную пленку и сравнить с фотографиями флоккул на Солнце. Земля согласилась.

Над Канадой в тайге мы увидели небольшой пожар. Я бы сказал, что это был совсем маленький источник дыма, если сравнить его с другими пожарами, часто нами наблюдаемыми и в Африке, и в Австралии, и в Южной Америке, и у нас в тайге. Дым от этого пожара случайно стлался в плоскости нашей орбиты. Он вытянулся на две-три сотни километров. Я сказал:

— Смотри, Петя, дым стелется на сотни километров, хотя пожар небольшой. На Земле он не был бы виден так далеко. А отсюда, из космоса, это прекрасно видно.

Действительно, из космоса можно хорошо определить загрязнение природной среды нашей Земли, ее атмосферы, океана, водоемов, лесов, почвы и т. д.

На Земле мало суши и много воды. И будущее человеческой цивилизации во многом связано с Мировым океаном, с его ресурсами. Сегодня у Австралии (в заливе Карпентария Арафурского моря) наблюдали два больших косяка рыбы.

И, наконец, сегодня я видел Сочи. Видел в ясную, солнечную погоду. Видел отчетливо порт, видел наш дом. Передал привет прекрасному Сочи и моим родным — отцу и маме.

Скоро ли их увижу?

Трудно поверить — правда? — но я действительно видел из космоса тот маленький двухэтажный домик в Сочи, в котором я вырос, и в котором и сейчас живут мои родители.

Как я искал свой дом? Сначала я высматривал на Кавказском побережье мыс Адлер. Река Мзымта, впадая в районе Адлера в море, резко подкрашивает морскую воду своим илом. Это самый точный ориентир. Для привязки я находил Адлер, а чуть-чуть дальше уже видел и Сочинений порт. А прямо по оси от главного причала, чуть выше, у основания телевышки, находил и свой дом. Видел его как маленькую точечку среди деревьев — наш дом окружен кипарисами.

В Сочи, в парке «Ривьера», растет магнолия, посаженная в мае 1961 года Юрием Гагариным. Каждый раз, бывая в своем родном городе, прихожу я к этому дереву Юрия Алексеевича. И каждый раз от него иду в дом — теперь уже музей — Николая Алексеевича Островского…

…Школа № 9, в которой я учился, носила имя Островского. Не по обязанности, а по хорошей традиции каждый из ребят перед вступлением в комсомол считал для себя обязательным «побывать у Островского» (так мы называли посещения музея). И, уж конечно, прочитать роман «Как закалялась сталь».

В 1950 году я впервые участвовал в городской комсомольской конференции. С тех пор первый делегатский мандат все время лежал в моем комсомольском билете. Так он побывал со мной и в космосе. И для меня было великой честью передать свой мандат в Музей Николая Островского: это в какой-то степени хоть немного, приближало меня к созданному еще в детстве и юности идеалу. В мир Павки Корчагина я погрузился 13-летним парнишкой и не раздумывал тогда над тем, может или не может быть в послевоенной жизни такой парень, как Павка. Просто он был — вот и все. Он делал меня смелее и добрее! Он заставлял меня расти, рваться к чему-то… Павка привел меня в комсомол.

Снова обратился я к этой книге в пору юношеской зрелости. Во время учебных каникул я плавал матросом на небольших катерках, курсирующих по маршруту Сочи — Хоста — Сочи. Море располагало к размышлениям. И я снова и снова перечитывал страницы уже знакомого романа. В нем было все, на что откликалась моя душа: нежность и твердость, справедливость и честность. Я был во власти огромной нравственной чистоты и силы, которые исходили от героев романа.

И когда жизнь моя уже определилась, вновь я перечитывал роман, словно впервые… Можно сказать, что каждый раз в меру своей душевной зрелости я открывал для себя нового Островского.

Сочи. Магнолия, посаженная Гагариным. Дом Островского… Думается мне, есть что-то символичное в том, что имена этих двух людей соединились именно здесь. Ведь Сочи не просто курортный городок… Здесь Николай Островский начинал свои литературные опыты. Здесь писал он вторую часть романа «Как закалялась сталь». В апреле 1935 года «Сочинская правда» начала печатать отдельные главы и фрагменты его нового романа «Рожденные бурей». Бюро Сочинского горкома партии 16 мая 1935 года слушало отчет писателя-коммуниста Н.А. Островского о его работе. Здесь, в Сочи, готовя пятое издание романа «Как закалялась сталь», в котором будет сказано, что «Печатается по полному тексту рукописи», писатель в окончательном варианте сформулировал слова о том, что «Самое дорогое у человека — это жизнь. И прожить ее надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы, чтобы не жег позор за подленькое и мелочное прошлое…»

Эти слова как самый дорогой наказ, как духовное наследие принял наш Юра Гагарин. И это он сказал, что «жизнь Николая Островского всегда будет ярким маяком для нашей молодежи».

Может быть, потому, что детство мое прошло в Сочи, что было оно буквально пропитано Островским, а взрослая жизнь связана с Гагариным, эти два человека постоянно мне видятся рядом. В них дух нашего советского времени, в них наша коммунистическая убежденность, твердость характера и человеческое очарование…

…Я вспомнил в тот день и о доме, в котором родился. Он находится в городе Красноуральске. Ровно тридцать четыре года назад — тогда был тоже воскресный день — я стоял на улице около нашего дома, а вокруг было много людей, и все повторяли только одно слово: «Война».

Петя не мог помнить этого дня — он родился в сорок втором. Петя и не помнит своего отца, который погиб в сорок четвертом…

Да и я, признаться, день начала войны — мне тогда было около шести лет — помню все-таки смутно, но зато отлично помню, как спустя три дня отец отправился на фронт. Он работал шофером на полуторке и уезжал на войну вместе со своей машиной. Отец и два его брата загнали свои перекрашенные в защитный цвет (цвет войны!) машины на открытую платформу, а к платформе была прицеплена теплушка, и в теплушке — нары лесенкой. Я забрался на самую верхнюю полку и, когда поезд, маневрируя, дернулся, слетел на пол и набил себе шишку. И помню, как отец прикладывал к моему лбу алюминиевый солдатский чайник с холодной водой.

Всю войну мама работала в пошивочной мастерской — шила телогрейки и ватные штаны, из лоскутиков которых сшила и мне ватничек. В этом ватничке я пошел в сорок третьем в школу.

Отец возвратился только в декабре сорок пятого. Ему было тридцать пять лет, а он уже был совершенно седой. А дядя Федя, который служил с отцом в одной танковой бригаде, не возвратился с войны…

Вскоре родители перебрались в Сочи и поселились в том окруженном кипарисами домике, который я маленькой точечкой видел из космоса.

23 июня 1975 г.

Понедельник, 31-е сутки полета.

СЕГОДНЯ ОПЯТЬ МЕДИЦИНСКИЕ СУТКИ

Они прошли спокойно, мы даже не очень устали. Мы уставали примерно первую неделю полета. Еще была, конечно, адаптация, первые дни.

Но главное иное — мы не умели работать в невесомости. Затем мы приобрели опыт и стали все делать сноровистее. Даже перемещаться по станции стали побыстрее, а иногда, как хороший водитель-лихач, даже с небольшим риском набить шишку. Вот тут мы стали работать лучше, с интересом, быстрее.

Главный бич для нас — сон! И даже не сон, а режим дня! У нас просто дурацкий режим дня: каждые сутки он смещается на полчаса. Вот завтра я должен встать с 12 часов ночи по московскому времени. Не можем мы привыкнуть к этому распорядку и мучаемся. Он хорош для управления полетом и для работы с Землей, но для нас он никак не подходит. Надо будет на Земле как следует в этом разобраться.

(Я постоянно указываю в дневнике наши рабочие, орбитальные, сутки, которые были на полчаса короче земных. Поэтому у меня и получается 65 полетных суток вместо 63 календарных.)

Нужно обязательно улучшить подготовку космонавтов по географии, геологии, океанологии, метеорологии. Нужно иметь профилированные кабинеты по этим предметам. А то будешь путать Японию с Тайванем, а Байкал с Валхашем. Но у нас уже сложилась устойчивая логическая связь в восприятии географических районов на Земле по трассе полета. Вот только что я пролетел через центр Африки и вышел южнее Мадагаскара на Индийский океан. И уже знаю, что дальше я пройду южнее Австралии над Тасманией (удивительно красивый остров!), далее над островами Фиджи в Тихом океане и выйду к американскому городу Портленду (посередине между Сан-Франциско и Сиэтлом), пройду над США и Канадой и подойду к Африке в районе Зеленого Мыса.

Когда пролетали через Африку, был поражен: ГОРИТ САВАННА! СОТНИ ПОЖАРОВ видны сразу. И стелется дым по ветру, превращая зелень в пепел. Даже душу защемило. Ведь это видишь всюду на Земле, каждый день. Правда, не такие массовые пожары, но каждый день.

Как лайнер в океане сопровождают чайки, так нас постоянно сопровождают «светящиеся частицы». Светятся они очень ярко в момент нашего выхода из тени, и светятся те, что несколько сзади нас. Их блеск постоянно падает, и на дневной стороне орбиты их не видно (за редким исключением). А когда (через виток) мы уходим из тени вновь, они снова рядом. Конечно, это уже не те частицы, а другие. Только что проходили Атлантический океан — от острова Ньюфаундленд до Канарских островов. Исключительно хорошо видны течения в океане. ВИДНО ДНО ОКЕАНА В РАЙОНЕ МЕЛЕЙ. Чудо просто!

Посмотрю еще Африку и спать…

Мировой океан, его трудно себе представить на Земле. В полете же по орбите, глядя на Землю, видишь — вода, вода, вода и вода… Обнаружив сушу, невольно восклицаешь: «Земля».

В дневнике, который я вел в первом полете, есть записи: «Вода (внизу) и облачность — надоели… Нравится — суша, особенно открытая от облачности… Очень радостно встречали каждый раз остров Таити и рядом расположенные острова Общества и другие. После „длительного“ полета над Океаном — вдруг группа живописных островов. Каждый можно описывать в самых радужных красках. Райские уголки! Сурово прекрасна южная часть Южной Америки: мыс Горн и Огненная Земля…»

В первом дневнике же отмечено, что в нашей терминологии появились такие выражения, как «там, на Земле», «вот придем домой», «скоро суша» — по-морскому…

Да, Мировой океан действительно грандиозен. И в разных местах планеты он выглядит по-разному. Средиземное море — удивительно ярко-голубое. Когда пролетаешь над Италией, то видишь его все сразу: под тобой «сапожок» — Апеннинский полуостров, южнее — Сицилия, слева — Сардиния, Корсика. Балеарские острова, справа — Крит и Кипр. Слева — Гибралтар, справа — Суэц. Еще видна Сахара и дельта Нила, далеко врезающегося своими мутными водами в морскую лазурь. Вдоль европейских берегов Средиземноморья, покрытых изумрудной полоской субтропической зелени, под водой просматривается прибрежный шельф и продолжение рельефа континента.

А впереди уже виден живописный массив Альп и справа — темное Черное море. Вот Красное море со светлой водой, зажатое Африкой, — массивы мертвых, черных гор без единого пятнышка зелени, и Азией — безжизненная аравийская пустыня. В Персидском заливе мы впервые увидели идущие по морю суда, у восточного берега Африки — большой риф. Далее — безбрежная гладь Индийского океана.

Тихий океан и из космоса суров и поистине велик. Пролетая острова Новой Зеландии, надолго прощаемся с сушей: дальше безбрежный водный простор. И только очень редко попадаются маленькие островки, окаймленные ожерельем коралловых рифов, с изумрудными лагунами. Обычно большая часть океана закрыта облаками. Когда облачность отступает, видишь серую либо «стальную» поверхность, сморщенную морскими волнами. Я и сейчас помню идущий в океане корабль. Это было так неожиданно — встретить на поверхности огромной массы воды одинокое судно. Я четко представил себе, как еще долго ему нужно плыть до ближайшей суши, и почти физически ощутил трудности профессии моряка. Даже мы, космонавты, двигаясь над водой со скоростью около 15 тысяч (!) узлов в час, и то с нетерпением ждем появления суши.

Совсем иначе выглядит Атлантический океан, особенно Карибское море и Мексиканский залив: в отличие от чистых вод Атлантики в Карибском море удивительные узоры, образованные изумрудными, бледно-зелеными, желтыми и кроваво-ржавыми разводами. Мексиканский залив штормит — берега окантованы белым прибоем, при хорошем солнечном освещении различается муар волн.

Впечатляет интересный вид восточного берега Южной Америки: рельеф континента продолжается и под водой. Различимы три террасы, уходящие в глубь океана. На дне отчетливо просматривается продолжение русел рек, которые прорыли себе глубокие каньоны под водой. Далеко в океан выносятся мутные воды Амазонки. Причем можно наблюдать, как они глубинными течениями уносятся под слоем чистой воды.

Пролетая еще на «Союзе-9» в районе острова Ньюфаундленд, мы заметили большие белые образования, будто гигантские корабли. Но за ними нет характерного следа, что тянется за кормой корабля. Мы, Николаев и я, долго не могли найти ответ: что же это? И только через сутки, вновь обнаружив их в том же районе, вдруг догадались: да это же айсберги! Так состоялось наше знакомство с удивительными посланцами «Зеленой Земли» — Гренландии — и Северного Ледовитого океана.

Интересно наблюдать поверхность Мирового океана: по ее глянцу стремительно бежит золотистый солнечный «зайчик». Удивительно!.. На громадном водном просторе отчетливо видны течения и различные зоны, которые они огибают. Создается впечатление, что поверхность океана — это пространство, на котором есть «пустыни» — мертвые области с температурными условиями, почти полностью исключающими существование там планктона, а, следовательно, и мальков промысловых рыб, есть «плоскогорья» со скудной жизнью и есть цветущие «долины» настоящий рай для морских животных и рыб. Все эти области относительно стабильны и ограничены слабыми и средними течениями — «ручейками» и «реками». К сожалению, обо всем этом мы сегодня еще очень плохо знаем. Поэтому рыбаки часто идут ловить рыбу в «пустыни» и «плоскогорья», а транспортные суда движутся по навигационным трассам, не учитывающим существование «рек» и «ручейков». Одна из задач космонавтики — произвести картирование Мирового океана, дать морякам информацию о слабых и средних течениях, о температурных зонах. И эта задача будет решена. Мировой океан — неотъемлемая часть нашей планеты — уже является и будет всегда полем широкой деятельности человека, особенно по использованию его природных ресурсов.

24 июня 1975 г.

Вторник, 32-е сутки полета.

ДЕНЬ ОТДЫХА

Итак, месяц позади. Месяц полета. Это тяжело…

Человек часто делает только шаг, даже не зная, сможет ли он сделать второй. НЕИЗВЕСТНО! Нет никаких данных. Нужно пробовать — проверять действием, не расчетом, а практикой.

Это и есть испытание. И здесь есть риск. Риск оказаться в тупике.

Но такой шаг, если он удачен, очень многое дает науке и человечеству.

И человек всегда будет делать шаг вперед, а потом еще шаг, а затем еще…

Вот и нам предстоит сделать шаг. Нам летать еще месяц.

Два месяца в космосе. Это очень сложно. Но я уверен, что мы сделаем все, чтобы завершить полет благополучно и доставить интересные и ценные научные результаты.

Сегодня, пролетая над Атлантикой в районе Канады, я вел связь с экспедиционным судном АН СССР «Космонавт Юрий Гагарин». Связь там ведет мой товарищ Дмитрий. И вот он спрашивает меня, что я вижу.

— Да что вижу? Полмира справа, полмира слева. Вот и весь Мир на ладони!

Земля! Ох, мала!

…В дни нашего полета на «Салюте-4» корабль академического научного флота «Космонавт Юрий Гагарин» работал в Атлантическом океане, неподалеку от острова Сейбл. Все его антенны слушали космос.

Я был на этом корабле, когда он пришел в Одессу, беседовал с его капитаном и членами экипажа, потом рассказал о нем в телевизионной передаче, которую я веду уже несколько лет, «Человек, Земля, Вселенная».

«Космонавт Юрий Гагарин» предназначен для изучения космического пространства. На его борту множество антенн — самые простые провода, протянутые между мачтами, сложные сооружения из набора стержней, устремленных ввысь, похожих на огромные рапиры. Более ста антенн на корабле. А над ними возвышаются четыре огромные — 12 и 25 метров — зеркальные параболические антенны для работы с космическими объектами. Двадцатипятиметровые зеркала за считанные минуты могут занять любое положение, направив острый луч радиоволн в заданную точку небосвода с поистине ювелирной точностью.

Во внутренних помещениях судна размещены лаборатории, в которых работают сотрудники экспедиции Академии наук СССР. В задачу экспедиции входит контролировать полет космических кораблей, спутников, межпланетных станций и управлять их движением. Данные контроля, полученные на судне, через спутники «Молния» передаются в Центр управления полетом, откуда велось управление полетом нашей орбитальной научной станции «Салют-4».

В дни нашей работы, кроме «Юрия Гагарина», в океане несли свою космическую вахту также корабли «Кегостров» и «Боровичи», заранее размещенные в таких точках Мирового океана, из которых они могут наблюдать наиболее ответственные этапы нашего полета. Поэтому сведения, поступающие в Центр управления с кораблей, особенно важны.

Корабельные радиотехнические системы должны измерить с высокой точностью угловые координаты космического объекта, расстояние до него, скорость движения, принять и записать сигналы телеметрического контроля, передать нам на «Салют» необходимые команды. Во время сеанса связи зеркала антенн должны быть всегда направлены точно на космический объект и сопровождать объект при его движении по небосводу. Все это далеко не простые операции, и в лабораториях судна размещена радиоаппаратура для их выполнения. Лаборатории корабля оснащены быстродействующими электронно-вычислительными машинами.

Наконец, нужно также сказать о системах для измерения географических координат, и не простых, а высшего класса точности: месторасположение судна в момент работы с космическим объектом должно быть известно безошибочно. Для этого на корабле используются все самые современные средства навигации.

Ракетно-космическая техника требует настолько высокой точности, что ее нелегко добиться и в стационарных, наземных условиях. А на корабле? Трудно направить антенну в заданную точку небосвода, когда океанские волны швыряют судно из стороны в сторону. Трудно определить точные координаты корабля в безбрежном океане, где нет ориентиров…

«Космонавт Юрий Гагарин», построенный в 1971 году на ленинградском Балтийском заводе, прошел в океанских просторах десятки тысяч миль, осуществляя прочную связь с космическими объектами, в том числе и нашим «Салютом», Такова вахта в океане…

25 июня 1975 г.

Среда, 33-и сутки полета.

Сегодня — 500 витков!

ДЕНЬ ФОТОГРАФИРОВАНИЯ ТЕРРИТОРИИ СССР

Целый день фотографировали и для геологов, и для географов, и для строителей, и для сельского хозяйства и т. д.

Фотографировали Камчатку, Сахалин, Хабаровский край, Приморский край. БАМ, Байкал, Алтай, Восточную Сибирь, Казахстан, Киргизию, Узбекистан, Таджикистан, Туркмению, Кубань, Украину, Поволжье, Крым и т. д. Все, начиная с востока на запад, потому что у нас так идут витки.

Насмотрелся! Здорово все это. Чудо просто!

Ну кто поверит, что я простым глазом с высоты 365 км могу определить, убран урожай с полей или нет?! Вижу поле, которое уже пересекают дороги, — урожай убран. Это свозили солому в скирды. Вот почему на этом поле появились «пауки»…

Я пробовал зарисовать это поле со скирдами, к которым тянутся дороги, и то, что у меня получилось, напоминало колонию пауков.

26 июня 1975 г.

Четверг, 34-е сутки полета.

СУТКИ ФОТОГРАФИРОВАНИЯ

Сегодня наши рабочие сутки начались с 00.17, хотя мы встали накануне в 23.10. Первая наша встреча с сушей происходит в районе Вьетнама, затем Китай, Япония, и здесь уже связь с Землей. Пролетаем Камчатку.

Камчатка — вот райский уголок. Из космоса он так же прекрасен, как и там, на Земле. Два года назад мы с Аленкой были на Камчатке. Аленка сказала:

— Теперь я знаю, куда мы уедем жить, когда уйдем на пенсию.

И вот теперь из космоса я приглядывал уголок на океанском берегу для маленького рубленого деревянного домика, обязательно с видом на вулканы — Авачинский и Ключевскую Сопку.

Выглядят эти вулканы из космоса грациозно и мощно, особенно когда возвышаются над морем облаков…

27 июня 1976 г.

Пятница, 35-е сутки полета.

ТРЕТЬИ СУТКИ ФОТОГРАФИРОВАНИЯ И СПЕКТРОГРАФИРОВАНИЯ — ИССЛЕДОВАНИЕ ПРИРОДНЫХ РЕСУРСОВ ЗЕМЛИ …Амур величав. Богатая низина. Если эту низину немного осушить, она будет кормить весь Дальний Восток.

БАМ должен оживить этот край несметных природных богатств и привести его к новому расцвету.

Весь БАМ я отснял несколько раз на фото разного масштаба. Я понимаю острейшую необходимость в оперативной информации (самой свежей) о геолого-географических особенностях на трассе. Да и о будущем уже сейчас нужно думать — о сохранении устойчивого динамического баланса воздействия человека на природу.

Нужно сейчас полностью описать динамическую модель природной среды этого прекрасного края и беречь ее.

Много раз на различных международных конгрессах, конференциях, симпозиумах мне приходилось выступать с докладами об использовании космических средств, помогающих решить человеку и чисто научные и прикладные проблемы.

Практическую прикладную пользу космических полетов уже сегодня в должной мере оценили специалисты многих вполне земных служб. Метеорологии космонавтика обещает надежность долгосрочных прогнозов погоды, поставляет оперативную информацию о возникновении и продвижении циклонов, цунами, пылевых бурь.

Немалую роль для прогнозирования сыграет разведка ледяных и снежных покровов планеты. Наземным метеорологическим станциям, которые не в состоянии дать глобальные, в планетарном масштабе, сведения о физическом состоянии атмосферы и ее взаимодействии с Мировым океаном, помогает космическая система «Метеор». И уж, конечно, человек не сможет научиться управлять погодой без космических средств.

В пользу геодезии и картографии космонавтика решает проблему глобального картирования поверхности нашей планеты. Космическое кино — и фотографирование, телевизионный контроль, а в будущем и голографическая съемка Земли позволяют постоянно следить за ее «лицом», которое довольно быстро меняется и под воздействием сил природы и вследствие хозяйственной деятельности человека.

Нетрудно представить, как велика роль космических средств для контроля среды и изучения природных ресурсов планеты. На фотоснимках из космоса, сделанных в различных лучах спектра, отчетливо видны количество и состояние растительного покрова Земли, различаются характер флоры, влагоснабжения и засоленность почв, лесные пожары, миграции биологических вредителей.

Околоземное пространство — прекрасная позиция для биологического изучения замкнутых и открытых водоемов Земли, биоресурсов Мирового океана.

А сельское хозяйство! Из космоса «как на ладони» видны четкие прямоугольники посевов различных культур, разрушенные эрозией почвы, маршруты опустошения, причиненного сельскохозяйственными вредителями. Взгляд из космоса позволяет оценить действенность мелиоративных систем и гидротехнических сооружений, обнаружить подземные запасы пресных вод в засушливых и полупустынных районах.

На снимках из космоса много геологической информации. Их анализ уже теперь становится самостоятельным методом изучения структуры земной коры. Снимки отражают такие черты ее строения, которые обусловлены наиболее глобальными причинами. Отдельные детали и местности, сливаясь на снимках в части крупных элементов рельефа, дают целостное изображение рельефа обширных районов планеты. Оказалось даже, что сквозь рыхлые отложения как бы просвечивает строение глубинных горизонтов земной коры. Так, например, опираясь на новые материалы из космоса, геологи заключили: подвижная зона смятия и разломов Уральской складчатой системы продолжается далеко на юг. Судя по всему, она пересекает пустыни Средней Азии и выходит к Персидскому заливу.

В сочетании с информацией, полученной обычными, «земными» геологическими методами, материалы из космоса позволяют точнее и полнее оценить географию и запасы рудных районов, нефтегазоносных провинций, угольных бассейнов, обнаружить новые перспективные месторождения полезных ископаемых. Космические средства, несомненно, помогут предотвратить истощение или даже исчезновение вследствие нерациональной эксплуатации тех или иных природных ресурсов.

Детище технического прогресса — космонавтика как бы возвращает долг традиционным областям техники. В будущем человечество получит качественно новую энергетическую базу, вынеся за атмосферу гелиоустановки для беспроводной передачи энергии с помощью лазерных систем. Там же появятся мощные атомные станции.

Немалую услугу космические средства оказывают транспорту, навигации судов и самолетов. Для них изучаются течения в открытых акваториях, состояние облачности, прокладываются новые трассы.

Сотни миллионов жителей планеты пользуются благами космической связи и телевидения. В нашей стране создана действующая космическая телевизионная система «Орбита», включающая в себя автоматы «Молния-1» и «Молния-2». Такие системы — эффективное средство коммуникации, информации и пропаганды. Грандиозны и перспективы космических средств в целях просвещения, общего и специального образования, распространения медицинских знаний, для культурного и общественно-этического воспитания масс. Естественно, такая глобальность использования средств пропаганды из космоса вызывает морально-правовые проблемы в разных странах. Проекты договоров, конвенций и соглашений уже теперь широко обсуждаются правительствами государств и, можно надеяться, выразят разумное решение проблем.

Нет сомнений, совместные усилия разных стран понадобятся для дальнейшего освоения космоса, тем более что человечество заинтересовано в исчерпывающей информации о своей планете.

Космонавтике, вобравшей в себя самые передовые достижения земной цивилизации, предстоит справиться с иным, пугающим порождением научно-технического прогресса — с быстрым и уже ощутимым уменьшением природных ресурсов Земли, с заметным и прогрессирующим загрязнением среды. Эта беда не обошла ни одну страну мира, и противостоять ей могут объединенные усилия всех стран планеты Земля.

Человечество середины XX века, решив проблему выхода человека в космос и обеспечив с помощью космических средств решение многих проблем будущего нашей планеты и человечества, должно решить и еще одну, более важную проблему.

Человечество не может связывать свое будущее только с нашей родной планетой. Об этом образно писал еще гениальный «калужский мечтатель» Константин Эдуардович Циолковский. Любая разумная цивилизация не осталась бы навечно на малых размеров планете, находящейся к тому же в системе остывающей звезды. Так и человеческое общество, развиваясь, естественно, устремится за пределы Земли — в силу ограниченной ее поверхности (а суши тем более) и увеличения населения планеты, что свидетельствует о жизнеспособности и мощи нашей цивилизации. Значит, человечеству предстоит переступить границы солнечной системы и отправиться на поиски планет с подходящими условиями для существования или создать искусственные поселения у других звезд. Конечно, это задача далекого будущего, других поколений землян. Человечество второй половины XX века, выйдя в космос, должно оставить потомкам глобальный, на несколько веков, план развития космических средств, которые вывели бы нашу цивилизацию из солнечной системы в другие миры, к другим подходящим звездам. В этом наш долг, наша ответственность перед будущими поколениями!

Ради будущего человечества вышел человек в космос. Это четко сознают космонавты — наши современники. Они живут и работают в реальном мире и первыми осознают ту великую, во многом еще не познанную роль, которую космос призван сыграть в судьбе человечества. Залог тому — многообещающее начало — информация, содержащаяся в бесценных записях научных наблюдений, в километрах осциллограмм, фото — и кинопленки, доставленных на Землю.