- Конечно, Евгений Максимович!

Кудояров достал визитную карточку, написал на обороте адрес полигона и поставил свою подпись.

- 20 минут езды на электричке. Это будет вам пропуском.

Я знал, что Кудояров любит и привечает писателей, журналистов, художников, но такой удачи я просто не ожидал.

...Нет, Андрей. Ты положительно неисправимый романтик. В короткие минуты беспокойного сна с четверга на пятницу тебе снятся океанские дали и участники симпозиума, для большинства которых Океан - дом, рабочее место, снитесь вы

Паладины Зеленого храма,

Над пасмурным морем

следившие румб...

Смотри, Андрей, не вздумай сам начать сочинять стихи...

22 июля

Готовимся к заходу в Дакар, крупный порт на северо-западе Африки, столицу республики Сенегал. Утром объявлен аврал "по наведению косметики", как выражается старпом Шестаков. В нем принимают участие все находящиеся на борту "Академика" свободные от вахты или от неотложных корабельных и научных работ, независимо от ученых званий и должности. Извинительной причиной служит только пенсионный возрастсвыше шестидесяти.

Забавно было видеть кандидата наук с изрядной лысиной и холеной бородкой клинышком, старательно драющего шваброй палубу, или корабельного врача, человека отнюдь не старого, но уже нагулявшего изрядное брюшко, со шлангом в руках. Боцман Замиралов, в эти часы полноправный хозяин на всех палубах, только покрикивает хриплым командным басом: "Эй, там, по правому борту, товарищ, который с бородкой, чаще споласкивайте швабру!"

Сразу после завтрака мы услыхали по внутренней связи глуховатый голос капитана Леха: "Капитан приглашает пресс-группу занять рабочие места на верхней палубе". Наша бригада состоит из меня, корреспондентов еще двух центральных газет и Агентства Печати Новости, оператора кинохроники. (В фотокорреспондентах надобности нет, так как кроме нас, журналистов, на судне, кажется, нет человека, который не располагал бы фотоаппаратом). В подкрепление приданы: Лев Маркович Киперфлак, и суперкарго* Маша Находкина, Мария Ивановна, "звезда и украшение корабля", по высокопарной терминологии Льва Марковича. Наши остряки "выдали" ей прозвище "Суперкарга", что является чистой игрой слов и никак не соответствует действительности: это молодая, очень миловидная и обходительная женщина. Бригадиром к нам поставлен матрос Руденя, ученых степеней не имеющий, зато отлично осведомленный, что такое чистота на корабле и как ее наводить.

Киперфлак вообще-то попал на "Академик" случайно. Перед самым отходом в рейс неожиданно и весьма серьезно заболел наш заведующий материальной частью, и командование было вынуждено взять на эту должность того, кого предложило Министерство морского флота. Этот одессит сделал за свою жизнь два рейса на Черном море и один на Балтике и поэтому считает себя старым морским волком. Ходит с развальцей и не выпускает из зубов трубки, которую курить не умеет, и поэтому она у него постоянно гаснет. На корабле ему присвоили клички: первая - "Товарищ, везде наводящий порядок" - за приверженность к администрированию где нужно и не нужно, и вторая-"Рококо"-за пристрастие к этому словечку ("Мария Ивановна - oro! - это сплошное рококо!").

На уборку Киперфлак вышел в радужных шортах и шелковой рубашке в стиле "радость папуаса". Вид, как всегда, полный напыщенного достоинства, тем более, что рядом - предмет его воздыханий (Киперфлак очень влюбчив).

- Прямо - голландский петух! - шепчет мне Радий Макаренко младший научный сотрудник Института земного магнетизма, большой затейник и озорник. И неожиданно направляет шланг на Киперфлака. Мощная струя окатывает того с ног до головы. "Суперкарга" громко и заразительно хохочет и от этого становится еще привлекательнее.

- Хулиганство! - вопит Киперфлак.

- Пардон! - в комическом отчаянии восклицает Радий, шланг в его руке при этом подает еще основательную порцию океанской воды прямо в физиономию Льва Марковича.

Все это, конечно, грубоватая, но безобидная проказа: в тропической температуре одежда на Киперфлаке высохла бы через пять минут, но бедный Рококо в ярости бросает швабру и несется жаловаться капитану.

Он влетает в капитанскую каюту без стука. Капитан Лех сидит на кожаном диване в турецкой позе, поджав под себя скрещенные ноги, и беседует со Скобелевым (Геннадий Сергеевич и передал мне потом диалог между "кэпом" и Киперфлаком).

Лех Казимирович с участливым видом выслушал гневную тираду Киперфлака. После продолжительной паузы сказал, обращаясь к Скобелеву:

- А знаете, Геннадий Сергеевич, в моей молодости за такие штуки купали с раины...

- Что это такое? - оторопело спросил Киперфлак.

- Провинившегося на длинном лине* сбрасывали с реи за борт и протаскивали под килем корабля.

Киперфлак озадачен:

- Мне кажется, Лех Казимирович, что для Макаренко это будет слишком суровым наказанием. Хотя, конечно, молодежь нужно учить. Распустились...

- Извините, Лев Маркович, но я имею в виду не того молодого шутника, а того, кто жалуется...

- Как же так? - пискнул Киперфлак, но "кэп" сурово оборвал его:

- А так: идете в море и боитесь соленой воды. Следовало бы списать на берег, как не соответствующе го назначению. На сей раз прощаю. Идите на свое рабочее место.

- Пустяковый человек! - резюмировал Лех, когда Киперфлак ретировался.

- Нужно было видеть физиономию нашего Льва, - от души смеялся Скобелев, этот "рыцарь печального образа", из которого вообще-то с трудом можно было выжать улыбку.

А "Академик" тем временем приобретал первозданный блеск и нарядность...

Хроники

XX ВЕК. "БЕТСИ". АВГУСТ

СЕНТЯБРЬ 1965 г.

"Бетси", одна из самых опустошительных бурь нашего века, не хотела признавать никаких закономерностей, которые выявили ученые в движении ураганов. Ее путь был неожиданным и прихотливым.

Дата рождения "Бетси" - 27 августа. В этот день с метеорологического спутника "Тайрос" был принят фотопортрет этой взбалмошной "дамы" - крупное скопление облаков в форме спирали в Атлантике, близ Наветренных островов.

Отсюда она кинулась на Флориду, затем, сделав петлю, прошлась по Багамским островам, усеивая свой путь трупами и развалинами, и унеслась в сторону открытого моря. Никто не смог предвидеть, какие пируэты выкинет "Бетси" в ближайшие дни. По словам летописца, этот ураган напоминал разъяренного быка, выпущенного на арену. Несколько дней "Бетси" носилась над Мексиканским заливом, как бы присматривая себе новую жертву. И, наконец, на пятнадцатые сутки с необычайной яростью ринулась на материк, избрав мишенью город Новый Орлеан, столицу штата Луизиана.

Ураган промчался над населенными пунктами, полями и рощами цветущего штата, сокрушая дома, срывая суда с якорей, расшвыривая автомашины, выгоняя реки из берегов...

Большинство жителей угрожаемых районов удалось эвакуировать, но в Новом Орлеане, с его миллионным населением, разумеется, нашлось немало людей, не внявших голосу предупреждения и не пожелавших покинуть насиженные места. Многие из них бесследно исчезли во время урагана.

Лошади, коровы и другой крупный скот гибли тысячами. Их раздутые трупы покачивались на воде или лежали на земле вперемешку с мертвецами.

Представитель Красного Креста посетил после урагана район бедствия. Первое, что он произнес вернувшись, было: "Разрушения невероятны!" Он рассказал, что в населенном пункте Реджо дома смыты с фундаментов и некоторые из них унесены ветром и водой на 6-8 километров в болото. В Чалметт и Арби множество жилых кварталов затоплены по самые крыши. Край процветания и изобилия за двое суток превратился в край разрухи и запустения.

Вода понемногу начала убывать, но муки людей на этом не кончились. На улицах селений разыгрались сцены, как будто выхваченные из фильма ужасов.

Некоторые реки и водоемы штата Луизиана кишат аллигаторами. Вековой инстинкт самосохранения предупредил их о приближении урагана. Гигантские черные рептилии поспешили укрыться в глухих топях и травянистых болотистых зарослях. Они же первыми почуяли и угасание урагана. Тогда аллигаторы по полой воде двинулись на города и селения. На полузатопленных улицах завязывались ожесточенные сражения людей с чудовищами...

Две недели бушевала обезумевшая "Бетси". Сотни тысяч людей остались без крова, материальный ущерб составил миллиард долларов.

Глава III. ДЕМОН ПОД МИКРОСКОПОМ

Голиафа можно победить.

Но прежде нужно научиться

побеждать Давида.

Хуан Гареиа Лоредо.

"Пятидесятая дверь".

Электричка за двадцать минут доставила Апухтина до станции, указанной Кудояровым. Нужный журналисту объект находился на отшибе от платформы, на участке, расчищенном в сосновом бору. Это было большое, приземистое, двухэтажное здание из силикатного кирпича. Территория полигона с находящимися на ней строениями была обнесена высокой металлической ажурной решеткой.

У ворот на красной стеклянной доске золотыми буквами значилось "Экспериментальный полигон научноисследовательского института тайфунологии Академии наук СССР". Апухтин предъявил в проходной карточку Кудоярова, и его беспрепятственно пропустили на территорию института.

Журналисту сказали, что Евгений Максимович находится в зале, где расположен полигон, и один из сотрудников предупредительно вызвался проводить его.

Спутник Апухтина, длинноволосый юнец с тоненькой ниточкой усиков над полными губами, полюбопытствовал, кто такой посетитель и откуда. Услышав, что перед ним газетчик, он чуть удивленно поднял брови:

- Редкий у нас гость, - заметил молодой жрец науки.

- Что так?

- Евгений Максимович не любит рекламы...

Апухтин в свою очередь удивленно взглянул на него, он знал, что Кудояров привечает журналистов.

Углубляться в этот вопрос не было уже времени,

Перед ним распахнулись двери полигона. Апухтин ожидал увидеть бассейн или что-нибудь в этом роде, но ничего подобного здесь не было. Полигон представлял собой обширный круглый зал, вымощенный метлахской плиткой, освещенный верхним светом через стеклянный потолок.

Середину зала занимало любопытное сооружениенизкий и плоский круглый котел метров десяти в диаметре, накрытый выпуклой крышкой, по окружности которой через равные промежутки были расположены двойные окуляры, как у стереоскопического микроскопа. Сбоку "котла" помещался вертикальный пульт управления с рубильниками и многочисленными разноцветными тумблерами. Около пульта - небольшой столик и два стула да в углу возле стены высокий, почти до потолка, цилиндрический стальной бак, как позднее узнал Апухтин - газгольдер. По бокам - два огромных трансформатора. Больше ничего в зале не было.

Кудояров в белом халате сидел за столиком и что-то писал. Завидев журналиста, он поднялся и пошел навстречу.

- А, корреспондент, - сказал он с приветливой улыбкой. Люблю аккуратность!

Кроме Кудоярова здесь была еще девушка в таком же лабораторном халате, в которую, как уверяет романтическая литература, можно было влюбиться с первого взгляда - воплощение женственности и изящества. Апухтин с трудом оторвал взгляд от ее лица, глаз, соболиных бровей.

Кудояров, однако, все замечал.

- Ну, ну, не заглядывайтесь, - сказал он шутливо, положив руку на плечо Апухтина. - Прошу любить и жаловать, - добавил он, знакомя журналиста с этой феей. - Искра Демидовна Попова, многообещающий метеоролог. А сей симпатичный муж - морской журналист и литератор Андрей Сергеевич Апухтин, жаждущий приобщиться к тайфунологии.

- Очень приятно, - грудным голосом промолвила Искра Демидовна, подавая руку.

- Вот, - сказал Кудояров, похлопывая ладонью по крышке котла, - прибор, который мы называем "генератором ураганов". Что мы варим в этом котле, сконструированном нашими тайфунологами? Здесь мы, так сказать, анатомируем демона по имени "тропический циклон". Сначала была создана математическая модель урагана, затем на основе этих расчетов действующая гидродинамическая модель. Сознайтесь: вы разочарованы? (Кудояров, казалось, читал мысли Апухтина). Ничего, это быстро пройдет.

Вы, конечно, ожидали увидеть штормовой бассейн, подобный тому, какой построен в Черноморском отделении Морского гидрофизического института?..

- Я видел его, - заметил Апухтин. - Это в Кацевели.

- Но та установка, - сказал Кудояров, - основана на совсем другом принципе. Вкратце сказать - все выглядит очень просто. Глядите...

Кудояров включил рубильник, и Апухтин приник к окулярам. В первый миг он был прямо-таки потрясен. Целый мир открылся его глазам, вроде бы настоящий, но уменьшенный, как видение, выхваченное из микромира. Перед его взором проходили берега, коричневые, обрывистые, скалистые, суша какой-то тропической страны, палимая знойным солнцем. Солнце было настоящее, только крохотное, ослепительной точкой сиявшее в густой синеве неба. Подножия скал лизал океан. Но вот берег стал отдаляться и океан раскидывался шире и шире во всем своем, пусть миниатюрном, величии.

Кудояров за спиной Апухтина вертел верньер, и пейзаж менялся.

Апухтин не смог удержаться от возгласа удивления и восторга. Руки каких волшебников создали с ювелирной тщательностью этот поразительный микромир? Иллюзия подлинности была полной - и берега, и океан, и малютка-светило.

- Черт подери! - только и мог выдохнуть журналист.

Как это сделано? Что это было? Голографическое изображение? Стереокино? Но эти замечательные достижения науки и техники казались Апухтину слишком бледными и слабыми для того, чтобы осуществить то, что он сейчас видел.

- А теперь вы увидите рождение демона, - услышал Апухтин голос Кудоярова. - Вы, конечно, имеете представление об общей схеме образования тропических циклонов?

- Конечно! - отозвался журналист. Апухтин знал, почему и как гигантская тепловая машина планеты в трех своих ипостасях - Солнце, Атмосфера и Океан плюс вращение Земли - порождает этих чудовищ.

Определенные участки суши прогреваются сильнее, чем поверхность океана. Здесь создается зона высокого атмосферного давления, а над океаном - низкого. В результате возникшего термического контраста огромные массы воздуха с огромной скоростью устремляются из зоны высокого давления в зону низкого, над океаном образуется вращающийся вихрь диаметром 80-300 километров колоссальной силы...

- Демона, которого вы сейчас увидите, - снова зазвучал голос Кудоярова, - в разных местах планеты называют по-разному: в Китае - тайфун, на Филиппинах - бегвиз, в Австралии - вилли-вилли, на побережьях Индийского океана - оркан, на Малабарском берегу - элефантас... Большинство этих названий в существе своем означает "большой ветер".

Кудояров щелкнул красным тумблером, и пейзаж неузнаваемо изменился. Поверхность океана, до сих пор ритмически колыхавшаяся, покрылась гигантскими валами, небо затянули тучи. Они свивались в спиралевидный хоровод, и мрачный лик их то и дело прорезали молнии.

- Да, "большой" ветер"... - продолжал Кудояров, наклоняясь к окулярам возле Апухтина. - Этот нежный зефир, который так любили воспевать поэты девятнадцатого века, внезапно становится грозной ужасающей силой. Скорость ветра доходит иногда до 400 километров в час. В циклонах развивается энергия космического масштаба. И тогда на суше летят в воздух автомашины, даже трактора, и этот "ласкающий зефир" сметает с лица земли целые города. На море циклон способен выбросить крупное судно на несколько километров в глубь материка. И это, пожалуй, лучшее, что может случиться с кораблем...

Андрей Сергеевич, обратите внимание на черное пятнышко в центре облачной спирали. Видите? Это "глаз бури", небольшая зона относительного спокойствия в самом центре урагана. Там, правда, большое водотолчение, но ветра почти нет.

А теперь попробуем вступить в единоборство с этим дьяволом. - Пальцы Кудоярова легли на белый тумблер, над которым находилась никелированная дощечка с надписью: "Перехватчик".

Апухтин с трудом оторвался от окуляров и ошеломленно уставился на Кудоярова. Вид у него был даже несколько комичный, так что Кудояров и Искра Попова не могли удержаться от улыбки. В первую минуту Апухтин не мог сказать ни слова.

- Я знаю, что вы хотите спросить, - упредил его Кудояров. - Могу вас заверить, что это отнюдь не "иллюзион", как именовали кино на заре его появления. Нет, это самая настоящая модель, не изображение, а материальная конструкция, созданная в нашем институте. Я вам позже расскажу как все это устроено. А пока скажу, что хотя механизм урагана нам в общих чертах понятен, но в нем есть еще много неясного. "Генератор циклонов" позволил нам внести ясность в темные стороны вопроса, а главное помог в создании "Перехватчика".

Кудояров помолчал и вдруг неожиданно спросил:

- А что бы вы сказали о рейсе на "Академике Хмелевском"?

Апухтин перевел дух и, наконец, смог выговорить:

- Предел моих желаний, Евгений Максимович! (Ему уже грезилась книга о тайфунах, увлекательный рассказ о необычайном, осуществляемом впервые в истории науки эксперименте). Неужели это возможно?

- Не вижу ничего невозможного. Но должен предупредить экспедиция связана с немалым риском.

- С вами - в огонь и воду, Евгений Максимович!

- Э, да я вижу вы слеплены из нашего теста. Ну что ж, постараемся сделать из вас заправского тайфунолога. Только чур! - уговор: до поры до времени не касайтесь двух тем - о профессоре Румянцеве и об установке "Перехватчик ураганов". В свое время все узнаете, а "Перехватчик" увидите в действии собственными глазами.

- Есть, Евгений Максимович!

- И еще учтите вот что: на "Академике", кроме экипажа и научных работников, нет ни одного человека, кто бы не служил общей цели, не вкладывал бы свою лепту в успех эксперимента. Можете, понятно, писать в свою газету, мы дадим вам возможность пользоваться всеми средствами связи. Но вместе с тем на вас в коллективе будут возложены какие-то обязанности, короче говоря, вам не придется чувствовать себя свободным художником.

- Что вы! - горячо возразил Апухтин. - Я не собираюсь быть на "Академике" нахлебником-пассажиром. Ведь на "Тунце" я в свое время ходил палубным матросом, "рогатиком", как говорится, а на "Полярнице" помощником лаборанта. Я хочу пойти на "Академике", хотя бы для этого мне пришлось чистить гальюны*.

- Нет, зачем же, - возразил Кудояров, - мы найдем вам более квалифицированную работу. В общем, договаривайтесь с вашим редактором, а я постараюсь включить вас в пресс-группу.

И достав записную книжку, Кудояров сделал в ней пометку.

Хроники