Денвер Блэк

— Я Томас, — отозвался блондин. — А вы кто?

— Мы твои пятиюродные дядя и тетя, приемной племянницы, троюродной сестры, твоего двоюродного брата. Или же, говоря простым языком, мы твои прапрапрадядя и прапрапратетя — Наташа энергично закивала в знак поддержки. Умно выдал, ничего не скажешь. Пиратам потребовалось довольно много времени, чтобы переварить выданную мной информацию. Потом они извинились, отошли в дальний угол корабля на маленькое совещание. Наташа отвела меня в сторонку.

— Ты, что совсем с катушек съехал? — она решила дать мне подзатыльник, но я успел увернуться.

— А, что я собственно сделал?

— Ты сделал самую колоссальную ошибку в своей, жизни. Она же будит последней. Если они хотя бы на секунду усомнятся в твоей истории, нам перережут глотки и выкинут за борт, как лишний груз.

— Тогда доставай оружие, придется прорываться с боем.

— Ты ведь не собираешься их убивать? — поинтересовалась Натали.

— Скорей всего — нет… Но если ситуация выйдет из под контроля… Подошедший к нам Томас прервал нашу беседу.

— Дорогие родственнички! Я очень рад приветствовать вас на нашем корабле, — В наших руках мгновенно появились двуручные мечи. — Только разрешите одну маленькую формальность.

— Валяй, — одновременно высказались мы.

— Как вы попали на наш корабль.

— Мы потерпели крушение, пять дней назад, и оказались в открытом океане. Нам удалось спастись на деревянной двери. — Все! Теперь драки точно не избежать.

— Добро пожаловать на корабль господа аферисты. — Томми свистнул, и изо всех дверей повысовывались пиратские головы. Даже на первый взгляд их было не меньше десяти. Мы смогли бы их победить, но выстоять в неравном бою против тех, кто с раннего детства впитывал в себя запах боя, было равно самоубийству. Все вооружены, кто мечом, а кто и боевым топором. Засада была организованно превосходно. Нам отрезали все пути к отступлению (хотя и отступать некуда. Кругом океан.). Смущало лишь одно. Откуда пираты узнали, как нас зовут, как мы выглядим и когда прибудем на их корабль. Хотя это уже неважно. Скорей всего, мы сможем, зарубит больше половины пиратской команды, но оставшаяся половина успеет, уничтожит нас. Что ж хотя бы помрем героями. К нам медленно подошел капитан.

— Вы думаете, что мы настолько глупы, что попались на вашу уловку? Да?! Но вы просчитались! Мы специально решили подыграть вам, чтобы заманить в ловушку. Мы не очень приветствуем незваных гостей. А если они и появляются (тем более еще и таким неожиданным образом), то с радостью провожаем их на свидание к морским обитателям, — капитан к своей команде и стал раздавать указания. — Этого в трюм (он указал на меня) под замок. Пусть поживет… до утра. Затем мы предоставим ему выбор, какой смертью он желает умереть — быстрой и безболезненной или медленной и мучительной. А тебя крошка (это он уже рыжей колдуньи), я желаю видеть сегодня вечером в своей каюте. Выпьем вина, поговорим, а потом… — Наташа не выдержала и со всего размаху врезала капитану прямо по животу. Капитан охнул и сильно скрючился. — Ее… тоже… в трюм. Убьем… обоих. — с трудом прокряхтел он быстро отступая в сторону. Вся команда лениво достала оружие и приготовилась к атаке.

— Э-эх! — вздохнул я, медленно доставая свое оружие. — А так хотелось хоть сегодня обойтись без мордобоя. — И сильно приложил по голове ближайшего пирата, рукоятью меча.

Бой был быстрый, и обошлось без жертв. Не считая множество сломанных носов, шишек и синяков у пиратов и многочисленных ссадин и растяжек у нас. Вот и, слава богу. Мне вовсе не хотелось никого убивать. Помещение, в которое нас бросили, оказалось с широкими стенами, освещалось благодаря двум свечкам в плафонах. Самое странное было то, что там было довольно просторно. Разумеется, чтобы мы не сумели сбежать, пиратам пришлось связать нам руки и ноги. Наташа все время ругалась, как портовой рабочий с десятилетним стажем. Я же решил сохранять спокойствие. Все равно нам не куда бежать. Пираты вообще-то не очень волнуются за своих пленников. Да и правильно делают. Кругом океан, до ближайшей земли, наверное, миль сто, поэтому лучше остаться здесь и не куда не ходить. Здесь и накормят и напоят. На следующий день, конечно, могут, вздернуть на рее или же просто выкинуть за борт, зато будем сытыми и выспавшимися. Хотя последнее спорно. Бывший некромант ругалась, не известно с кем, весь день и почти всю ночь. Тем более, все время на повышенных тонах. Оставив последние попытки навлечь на себя сон, я с трудом принял сидячее положение и наблюдал за этим спектаклем больше часа. Потом это стало надоедать. Надо было как-нибудь привлечь внимание Наташи, чтобы отвлечь ее от оживленной дискуссии с самой собой. Результат превзошел все ожидания. Высвободив правую руку, и, невероятным образом извернувшись, решил слегка похлопать ее по плечу. Неожиданно корабль сильно накренило вправо, и мы вдвоем полетели в дальний угол трюма. Удивляет, то, что ни одна из свечей не упала на пол. Деревянному плавучему средству хватило бы одной искорки, и старые доски вспыхнули ли бы как спичка.

Я сильно ударился копчиком, а боевая подруга еще и придавила сверху всем своим весом, чуть не сломав три ребра. Нет. Весит она не то чтобы много, хотя и того хватает, чтобы кого-нибудь покалечить. Не подумаете на меня превратно, но пятьдесят пять килограмм со всего размаху по пузу — это перебор.

— Уф! — шумно выдохнул я. — Слезьте… с меня… Пожалуйста.

Наташа с большим трудом от меня отдвинулась (во-первых, корабль так и оставался под наклоном, а во-вторых, у нас обоих были связаны ноги, поэтому встать на колени было весьма проблематично).

Воздух довольно долго отказывался поступать в легкие и на секунду показалось, что я уже умер. Недовольный голос черного мага вернул сознание к реальности.

— Интересно, долго мы еще будем плыть в таком положении.

— Не знаю… скорей всего… мы поворачиваем… или… уходим от погони. — Воздух резал легкие, поэтому приходилось говорить не членораздельным языком, а простыми односложными предложениями.

Лишь через час я снова мог нормально разговаривать. Корабль опять принял прежнее положение. Это позволило нам свободно сесть недалеко друг от друга

— Э-э-э… Наташенька. Я давно хотел у тебя спросить…

— О чем? — на ее щеке появился легкий румянец.

— Когда мы отправились в путешествие… В общем…

— Что «В общем»?

— Тогда ты меня поцеловала и…

— Ты ответил на поцелуй и пытаешься понять, что между нами было? — понимающе кивнула она. Я кивнул и сильно покраснел. Девушка тепло улыбнулась.

— Мне кажется, нам лучше перенести эту тему, на более спокойное время.

— Понимаю дела, дела. — Грустно вздохнул я. — Пожалуй ты права. Пока не стоит забегать вперед. Просто я подумал: вот соберем мы сильных белых магов. Ну, накостыляем Теблемиусу и некромантам по первое число, а потом… Что потом будет…

— Не переживай. Я тебя не брошу. По крайней мере, в ближайшее время, ты всегда можешь рассчитывать на мою поддержку. Все равно мне уже не светит карьера наемника. Хотя бы поучаствую в этой твоей операции. А дальше устроюсь на какую-нибудь интересную работу, но только не убийцы. Меня не забавляют муки умирающей жертвы, мне не нравиться убивать всех подряд и вообще надо хорошенько накостылять некромантам по кумполу, а то они наглеют ТАК… что вскоре мы и шагу не сумеем ступить, без их ведома…

Она еще долго о чем-то говорила, а я, пропуская все мимо ушей, лишь отмахиваясь вялыми фразочками типа «Мгм», или «Да, да» или же когда она говорила, что-то очень волнующее я охал и восклицал «Не может быть!». На самом деле мне очень хотелось спать и облокотившись о стенку, я закрыл глаза, стал слушать морской прибой и пение пролетающих мимо птиц. Я пытался освободить свою голову от всех мыслей, но совершенно неожиданно одна мысль взрезалась в сознание как, локомотив о железобетонную стену. Почему Наташа совершенно не похожа ни на одну девушку, с которой я был, когда-либо знаком ранее? Почему с ней очень легко общаться? Хотя с людьми, которые мне нравятся (а Наташа так особенно) я двух слов связать не могу. Ну, пыталась она меня обезглавить. Не убила же. Пожалела, наверное. Я ее не виню. Она ведь не со зла. Просто работа такая. И все равно она великолепный собеседник и милый друг, которой можно доверить практически все секреты и тайны, но… она ведь меня целовала. И не раз. И ее поцелуи вовсе не назовешь дружескими. Скорее наоборот… Неужели Наташа думает, что мы… но она ведь еще ребенок. Возможно это только по моим меркам, она еще маленькая, но все-таки… Неожиданно громкий храп прервал мои мысли. Я продрал глаза и с трудом смог разобрать, откуда доносятся эти жуткие звуки. Какого же было мое удивление, когда я понял, что этот громкий храп издавала Наташа. Я попытался слегка пихнуть ее локтем в бок. Она что-то промямлила во сне и, положив голову мне на плечо, захрапела еще сильнее. Ну, ладно. Не буду будить. Пусть поспит. Сегодня у нас был наредкость тяжелый день, поэтому нам необходимо чуток отдохнуть. И снова закрыв глаза, я практически мгновенно провалился в глубокий сон.

Место в моем сне больше напоминало картинную галерею. По белым высоким стенам висели различные картины в дорогих рамах. Хм… интересно! А кто автор? Все эти произведения были посвящены жизни и привычному обиходу белых магов. Тут вам и лечение тяжелобольных людей и приготовление всевозможных магических снадобий. И даже помниться одна картина воскрешения из мертвых. Эта картина понравилась мне больше всего: огромных размеров полотно занимало почти всю стену, создавая эффект приближенный к реальности. На голой выжженной огнем и мечем землей стояло семь человек одетых в белые балахоны с плащами с изображением золотого клевера. Они окружали тело израненного человека подняв над ним свои руки. С неба на землю падал сильный столб света через который возможно душа человека и возвращается назад в тело. Поразительно! Жаль, конечно, что такого не бывает.

Вдруг мой взгляд упал на каменное сооружение, по форме напоминающее алтарь. Он был прямо под картиной, впритык к стене. Строение было выложено из красного мрамора. От него тянулась дорожка, выложенная на кафельном полу того же цвета. На алтаре не располагалось ни одной иконы, кроме средних размеров креста украшавшего его верхушку. Зато на его стенке я заметил три портрета с подписями внизу и машинально начал в них вчитываться: «Сэм Трест Менгрет — маг лекарь (мертв)», «Смарт Белон Брелд — чародей. Владеет магией четырех стихий (мертв)»… что-то мне это не нравится. Такие вроде бы выдающиеся личности и все неожиданно умерли. Или же их просто убили. Не знаю все может быть. Я обратил внимание на третий портрет и остолбенел. Да это же я! Только у этого человека лицо было покрыто ярко выраженными морщинами, и длинные волосы спадали ему на плечи. Боже мой! Неужели и я таким буду. Надпись над портретом развеяла последние тени сомнения: «Тогиус Талантр Блэк — серый маг-воин. Владеет магией превращения предметов в оружие (мертв)». У меня челюсть чуть не отпала до пола. Как?! Как это могло случиться?! И главное — когда и кто его мог убить?! В голове не укладывается. Неожиданно я поднял глаза к небу и остолбенел: прямо на куполе было чем-то приделано к потолку, массивное золотое распятье. Так это храм! Значит Тогиуса и тех двух магов, уже успели причислить к лику святых. Не хило братец. Что же он такого сделал, что его лицо теперь красуется рядом со знаменитостями? И самое главное — за что и кто его убил? Как много вопросов и так мало времени. Ну, что ж. Время всегда против нас.

Неожиданно огромные двери храма резко распахнулись и в помещение храма вошли четыре человека, в сверкающих доспехах в плащах с изображением золотого клевера. Впереди всех шел низенький человек в красной мантией и с массивным распятьем на шее. Те четверо (судя по всему — белые маги) несли на руках пятого человека, с колотой раной в боку. Эх! Жалко лица не видно. Плащом прикрыто. Человек в красной мантии (судя по всему — кардинал) направился к алтарю, пройдя сквозь меня как через туман, начал всем подряд раздавать указания. Четверо белых магов, покорно слушаясь его (снова прошли сквозь меня), подошли к алтарю и положили на него раненного мага. Погодите-ка! А почему у него плащ серого, а не белого цвета? В начале мне показалось, что он у него просто грязный. Но после более тщательного осмотра, я понял, что это такой материал. Кардинал развернулся и скинул плащ с лица раненого. Я буквально не вскрикнул от ужаса. Да это же я! Вернее он моя точная копия. Но как?! Как я могу быть в двух местах одновременно?! И почему у меня эта рана в боку? Я осмотрел себя со всех сторон, но не нигде не нашел ни следов порезов, ни следов крови. Ничего. Странно. И боли я тоже не чувствую. А этот «несчастный» так стонет, как будто бы настал его последний час. Хм… Слабак! Да, если бы я так стонал из-за каждой подобной царапины, меня бы давно выдворили из нашего цирка в три шеи. Ничего. Потерпит. От подобного еще никто не умирал. Неожиданно кардинал стал громко читать какую-то тягучею молитву, а четверо магов подняли над раненым свои руки и их пальцы засветились фиолетовым цветом. Неожиданно рана на теле моего двойника мгновенно исчезла, оставив после себя только большой тонкий шрам. Жаль, что такой метод заживления ран не практикуется в наше время. Каждый мог бы сам себя лечить. Конечно, несправедливо лишать работы, столького количества хирургов. Зато, какая экономия. И главное — надежно и всегда стопроцентный результат. Все-таки любой человек, всегда знает, что у него болит лучше любого врача. Закончив процесс исцеления, четверо магов опустили руки и сняли с головы шлемы. Все с хмурыми лицами и короткострижены. Конечно! Не каждый же день им перепадает подобная работенка. Но это того стоило. Парень выжил. Мой клон застонал и медленно открыл глаза. Кардинал улыбнулся и помог ему сесть. Тут мне как раз удалось отчетливо рассмотреть эмблему на его плаще. Это была голова орла вышитая зелеными нитями. В точности мой амулет. Значит это и правда я. Только совсем без морщин и седины в волосах. Тем более, что бархатная кожа моего двойника и отсутствие прыщей, вызвали у меня смешанные чувства зависти и раздражения. Как он (то есть я) смог так хорошо сохраниться. В его то возрасте. Не удивлюсь, если он сделал себе подтяжку лица. Мой двойник огляделся по сторонам и уставился на кардинала.

— Где я? — испугано произнес он.

— У друзей, сын мой. У друзей. — успокоил его он, широко улыбаясь. Вроде бы в нем все казалось безупречно. Прямо-таки, ангел во плоти. Но, почему-то, не очень понравился его взгляд. Уж больно хитрый.

Мой клон немного поморгал, видимо пытаясь, что-то понять, затем нахмурил взгляд и встав на ноги собрался уйти. Но маленький кардинал успел перегородить ему путь.

— Куда вы? — он пытался усадить моего двойника на место, но тот сильно сопротивлялся. — Вам нельзя вставать. Вы еще не окрепли.

— Все равно, — резко отмахнулся мой клон. — Я не могу оставить, этого фантома безнаказанным. Я должен за всех отомстить.

— Должны, то должны, но сейчас, в данный момент, вам лучше остаться. Темные духи и призраки не могут проникнуть в это место. Оно под охраной Господа. А уж Теблемиус тем более не сможет сюда проникнуть. Он и при жизни, то очень грешил, а уж после смерти… — священник провел рукой по волосам, показывая чрезмерное количество его прегрешений. Да уж. Даже для церкви это довольно много. — Это же надо, а? Вырезать под чистую целую династию и уйти после этого безнаказанным. Да таким как он самое место в адском котле.

— Вот именно поэтому, я и рвусь побыстрее его туда засунуть. Пустите меня! — Денвер попытался пройти, но кардинал схватил его крепкие плечи своими сухонькими ручонками. Думал, что таким образом сможет его остановить. Да это все равно, что танк останавливать обычной ниткой. Никакого току. Тем не менее священнослужитель был полон решимости никуда не пускать раненного.

— Пустите меня, — сквозь зубы процедил тот, уже начиная хвататься за меч.

— Нет! Не могу, — на лбу у кардинала, от испуга выступил пот, но отваги в глазах не убавилось ни на йоту. — Вы еще не окрепли. Вам надо еще два дня отлеживаться.

— Я в порядке, — отмахнулся клон и интенсивно зачесал излеченный бок. — Только, вот здесь жутко чешется. А это случайно не побочный эффект от заживления?

— Это нормальное явление, — успокоил его кардинал. — Так как идет интенсивный процесс заживления раны, то от этого она начинает безумно чесаться.

— Ерунда. Я все равно должен отомстить. Это мой долг! — настаивал на своем клон, опять пытаясь подняться.

— Не пущу!! — завопил кардинал, за что получил от Денвера сильный толчок, упал на пол и каким-то образом подбил себе глаз распятьем. Четверо молчавших мага разом бросились на помощь служителю церкви, но двойник остановил их жестом, и подмигнул, что, мол, сам подниму. Они покорно отступили, а мой клон разом поднял на ноги до сих пор моргавшего кардинала и отряхнул его мантию.

— Не знал, что вы еще и еретик, сэр Денвер, — пробубнил себе под нос он.

— А я не знал, что вы еще и… и… ну в общем, кто-то там еще, отец Тифий, — кое-как выкрутился клон. Затем надел валявшейся, где-то в стороне, шлем и развернулся к выходу. — Если я ему не отомщу, то духи моей семьи вечно не смогут обрести покой.

— Хорошо. Иди с миром, сын мой, — улыбнулся ему кардинал. — Я рад, что в тебе живет дух предков. Если бы король Пратейд, был жив, то он непременно мог бы гордиться тобой.

— Вот именно поэтому я и должен раз и навсегда разобраться с этим сумасшедшим призраком пока он не успел, больше никому навредить, — двойник дошел до двери, отрыл ее и развернулся ко всем. — Пожелайте мне удачи. Друзья.

— Удачи! — прокричали в след ему все, и мой клон быстро удалился куда-то вглубь горизонта.

— Мда-а-а… — задумчиво протянул кардинал. — Мне кажется, что Денвер уже идет на поправку. Теперь он воспринимает смерть, не как неизбежный конец, а лишь как продолжение чего-то более глубоко. Будем надеяться, что он сможет остановить Теблемиуса в его злодеяниях, — четверо магов согласно закивали. Кардинал перекрестил распятьем вход, а четверо магов последовали его примеру, проделав то же самое рукоятъями мечей. Я же в свою очередь лишь сел на пол и взялся за голову. Мне необходимо подумать. Только в начале необходимо проснуться. Но как? Решение пришло, откуда не ждали. Неожиданно перед глазами все поплыло, брызг холодной воды окатил меня с головы до ног и сон кончился. Вернее его прервали.

Я еле отфыркался от вылитой в лицо воды и разом открыл оба глаза. Наташа сидела рядом на присядках и тихо хихикала в кулачек. В руке у нее был грязный пустой стакан. Ух, я ей задам. Вы посмотрите, только! Намочила мои вельветовые брюки и… Стоп! Интересно, а когда мы успели переодеться?

— Ночью, наконец-таки, сработал «преобразователь одежды». Это заклинание, должно действовать сразу же, при переходе в другое время, но у меня оно почему-то часто запаздывает. Иногда на сутки, двое. — Объяснила Наташа, встряхивая, свои рыжие волосы. Какая же она красивая, в этом костюме (как, впрочем, и в любом другом): белая рубашка, с широким воротом полностью закрывала шею, широкие узорчатые рукава, свисали с запястье рук, а белоснежные перчатки скрывали тонкие прекрасные пальцы. Черные кожаные брюки облегали стройную талию, а кожаные сапожки, на среднем каблуке прибавляли ей в росте пару сантиметров. Судите сами. Раньше, она была на голову ниже меня, а сейчас наверно, мы с ней одного роста. Но даже в этом «боевом облачении» она оставалась все такой же обворажительно-привлекательной. Наташа помогла мне встать.

— А каким образом ты освободилась от пут? Девушка лукаво улыбнулась, показывая обрывки веревки.

— Вчера я нашла выступ в стене, попыталась перетереть об него веревки и спустя час, была свободна. А тебя я развязала еще ночью, пока ты спал.

Я подхватил ее на руки и стал кружить как на карусели. Она визжала от радости. Затем обхватила мою шею, чтобы не свалиться на пол и пристально, посмотрела в глаза. Пришлось остановиться.

— Что-нибудь не так, — Наташа медленно замотала головой и тепло улыбнулась. Неожиданно наши лица стали сближаться. Мы ничего не могли с этим поделать. Все происходило буквально на автомате. Оставалось всего каких-то несколько миллиметров, и наши губы сойдутся в долгом, горячем, поцелуи. Вот и думай после этого, что между нами ничего нет кроме дружбы. Нет! Наши чувства начинают перерастать в нечто большее. Вопрос в другом — хочет ли этого она? Судя по нашей машинальности в движениях — хочет. Но очень боится. Интересно, чего? И только мы закрыли глаза, в предвкушении, как вдруг…

— Полу-у-ундра-а!!! — раздалось на палубе.

Мы разочарованно вздохнули. Еще бы. Такой момент сорвали ё-моё. Ну, я им задам. Опустив девушку на пол, попытался, что-либо разглядеть на верху через зарешетчетое окно в стене. К сожалению, кроме снующих туда сюда ног ничего рассмотреть было просто невозможно. Зато по запаху пороха, скрежету старых пушек, крикам матросов и боцманов, можно было определить, что готовиться нападение на дружеский корабль. Никогда не присутствовал при взятия корабля на абордаж. Необходимо выбираться отсюда и как можно быстрее. Может быть, успеем еще, что-нибудь увидеть. Наташа сидела на полу уголке помещения, и внимательно изучала пол. Хотя я то, знаю, что она давно подслушивает мои мысли, но встревать еще не решается. Решила немного поиграть невинную жертву, которая только и ждет, пока ее спасут. Что ж, у нее это почти получилось. Еще немного отрепетировать мимику и можно выступать в театре играя всяких там Джульет и Дездемон (насчет последнего — шутка). Как же нам выбраться отсюда? Думай Денвер, думай…

Эврика! Можно выломать дверь при помощи какой-нибудь взрывоопасной магии. Если конечно, при этом не нарушиться наша конспирация, и мы не рассекретимся раньше времени. И только я собрался «аккуратно» снести дверь нашей темницы, как вдруг… послышался громкий звук пальбы из пушек и свист многочисленных ядер. Наверное, пираты уже открыли пальбу по захватываемому судну. Неужели им проще затопить корабль, чем захватить его и продать или присоединить к своему флоту. Вот лентяи, а? Видел бы вас старина Флинт! Мигом бы, половину на реях вздернул, а остальных закопал, вместе со своим кладом (да простит меня мистер Стивенсон, за безрассудное использование имен персонажей из его романа).

— И долго ты еще собираешься ничего не делать? — сердитый голос зеленоглазой бестии отвлек меня от важных мыслей. Видимо роль жертвы ее не очень прельщала.

— Но ведь нам же нельзя применять наши способности, до того как Томас не окажется на нашей стороне, — получив свой незаслуженный подзатыльник, я обиженно замолчал.

— Но к теперешнему нашему положению можно сделать исключение. Так что будь другом — выломай эту дверь, пожалуйста. Мне, между прочим, тоже хочется посмотреть на взятие корабля на абордаж, — она посмотрела на меня преданными, как у собачки глазами. Ой, лиса! Знает же, каким способом можно добиться своего, с меньшими потерями. Дверь вылетела наружу, разлетевшись на мелкие щепки, от большой шаровой молнии, слетевшей с моих рук. Мы быстро взлетели наверх по деревянной лестнице, притормозив рядом кубриком. Отчетливо слышался смех троих игроков в кости и звуки гулких ударов о чью-то пустую голову. Скорее всего, все шелбаны достались одному игроку, потому что тот дико орал после очередного проигрыша, усиливая при этом веселье остальных. О том, что никто не отвлечется от своего любимого занятия и выйдет посмотреть обстановку снаружи или же просто перекурить, сомнений не было. Но Натали посоветовала на всякий случай подпереть им выход чем-нибудь тяжелым (так, на всякий случай). После удостоверености в нашей полной безопасности, мы преодолели последний подъем и, наконец, взобрались на палубу. А там, уже давно творился полная неразбериха. Вся команда носилась взад вперед, постоянно, что-то крича. У каждого в руках, что-то было: у одно шестизарядный револьвер последней модели, у другого длинная серебряная шпага украшенная мелкими камушками, у третьего, так вообще в руках был настоящий винчестер. Сразу напрашивается два вопроса: откуда у бродячих морских разбойников столько оружия и кого они собираются брать на абордаж. Все, что мы успели заметить это, нос затонувшего судна. Значит, пираты уже давно потопили корабль, и теперь идут на склад, сдавать оружие. Очень, жаль. Мы так и не успели полюбоваться на это яркое зрелище. Неожиданно мимо нас пробежал маленький щуплый мужичок лет шестидесяти, в широкой красной шляпе и ножом в зубах. Поймать его не составило большого труда: Наташа подставила ему подножку (при этом, падая, он умудрился, не выронил изо рта ножик), а я невысоко приподнял за ворот рубашки, для того, чтобы тот не сбежал. Но мужичок, даже не понял, что его подняли в метре над землей. Он просто отряхнулся, взял оружие в руку и побежал дальше. На деле это выглядело довольно забавно. Карлик, лихо шевелил ногами в воздухе, думая, что набрал столь высокую скорость, что не ощущает своих ног. Но вскоре, поняв, что его тело никуда не движется, а буквальным образом висит в воздухе, он наконец-то удосужился обратить на хохочущих нас свое внимание. При этом постоянно ругался ТАКИМИ словами, что я не смею их произнести, дабы не позориться перед многоуважаемыми читателями, в своем бескультурье и безнравственности.

— Какого… Нет. Я спрашиваю, какого… носа, вы тут ничего делаете?

— А, позвольте узнать, — скромно вмешался я, пират разом прекратил свои телодвижения. — Что конкретно мы должны делать?

— Ну, для начала можете просто поставить меня на пол, а то уже все тело затекло.

Мы вежливо опустили его, извинились, отряхнули костюм от пыли (хотя для полноты эффекта, камзол не мешало бы еще хорошенько пропылесосить). Мужичек, что-то прогундосил себе под нос о невоспитанной молодежи, и посмотрев на нас пристальным изучающим взглядом, изрек самый мудрый для его склада ума вопрос.

— Простите. А не вы ли случайно те пленники, которые вчера притворялись родственниками Томаса, а затем покалечили больше половины нашей команды?

Мы энергично замотали головами. Либо, старый морской волк, поверил что пленники, до сих пор сидят в заточении, а перед ним два новых матроса которых он должен научить уму разуму. Либо, нас давно раскусили, но не хотят выдавать общественности. Хотелось бы верить в первое, потому что пиратам ни в чем доверять нельзя. Вмиг, все проболтают высшим эшелонам морской власти, затем коротенький суд, где тебя сразу объявят виновным (иногда обходятся даже без этого. Сразу петлю на шею, и твое бренное тело болтается на рее из стороны в сторону, как старая тряпка), ну и само собой, короткой, но запоминающееся встречей с океанскими рыбами. Мы предложили сесть за стол и разобраться в его проблемах… лучше бы мы этого не делали. Люди не пытайтесь все время изображать из себя кассу взаимопомощи или телефон доверия. Не заставляю — советую. Не каждый способен выдержать несколько часов, совершенно бесполезной беседы. При этом самому, надо попытаться, остаться нормальным человеком. Работа психолога это нечто сродни избавления от своих вредных привычек. Не хочется, а все равно надо. Старый пират отвел нас в маленькую каюту и стал нам жаловаться на все подряд. Чего он хотел добиться от нас, своей короткой аудиенцией, мы так и не поняли, но чего хотели от него мы, этого уже не помнили не я и не Наташа. Наверное, человеку за многие годы службы на пиратском корабле так и не удалось найти хорошего собеседника, вот и держал все эмоции в себе, пока не попались мы… О, боже! Кто бы мог подумать, что совершенно бессмысленный разговор одинокого человека, может так вывести из себя. После двух часов, нашей поучительной беседы о его подагре, пятой или шестой жене, пятиюродной тетке, которая выгнала его, из дома записанного на его покойную маму, мы уже пожалели, что сразу не выкинули его за борт, «на свиданье к рыбам». Наташа, начиная, уже открыто зевать, устало прошептала в ухо что, если старый пират, сию минуту не закончит свой «чрезвычайно интересный» рассказ, она за его жизнь не ручается. Я тоже стал клевал носом. Надо заканчивать эту бессмысленную болтологию. Иначе старик и до следующего утра не закончит свои мемуары.

— И почему же вы не бросите это, место и найдете себе работу по душе? — уже почти засыпая, спросил я, Наташа давно мирно спала, уютно устроившись на моем плече.

— Как же так любезный — ужаснулся старый пират. — Я не могу бросить капитана, потому что он выручил меня, спася с необитаемого острова. Хотя уже давно надоели его порицания и упреки. Бегаешь тут, круглыми сутками чуть ли не с космической скоростью, и обязательно попадается какая-нибудь… дырка, за которую, непременно цепляешься и растягиваешься на палубе во весь рост. Сколько, раз говорил капитану «пора чинить судно. Плаваем как на куске швейцарского сыра», а он «Нет! Корабль крепче нового. Ремонт ему еще лет двести не понадобиться. Ты просто хочешь выжать общие деньги нашей команды. Сорок футов под килем». Тьфу! Слушать противно. Вот и сейчас, если не передать ему важные сведения о приближении другого корабля, он с меня в три шкуры сдерет. А потом еще я удивляюсь, почему понижен до якоря.

— А, что это за корабль, и как скоро он будет в нашем периметре?

— Этого я не могу вам сказать.

— Почему? — широко зевнул я, приваливаясь к стенке каюты. Ей богу, если он не расскажет ничего дельного, мы его убьем,… нет! Сначала жестоко помучаем и только потом убьем (это, конечно же, шутка. У нас никогда не поднялась бы рука, на пожилого человека.) Знаю, что грубо. Нельзя издеваться над людьми преклонного возраста. Но после его «красочных» мемуар, мне почему-то кажется, что его третья жена — Жозефина, которая пыталась отравить своего мужа, подсыпав ему в чай лошадиную дозу яда, была бы просто вне себя… от радости.

— Помогать беглым пленникам, не в моей компетенции, — он положил обе ноги на стол, спустил шляпу на свой длинный нос и, задымив трубкой, предался своим нудным воспоминаниям. Я сразу проснулся от его неожиданного признания. Если пират давно знал, что мы беглые пленники, то почему же не поднял всеобщую тревогу и не предупредил об этом команду? Наверное, мы ему чем-то понравились, или же он просто решил с нами разделаться собственными руками. Ну, ничего. Шибзик, недоделанный. Скоро ты узнаешь, с кем связался.

Старый хрыч, только криво усмехнулся в усы и выпустил из носа длинную струю дыма прямо в лицо. Никогда не переносил запах табачного дыма. Особенно такого… Боже! Что он курит? Герметик, что ли. Вонь стояла, непереносимая. Прямо глаза резало, и мучил безумных кашель. Пират еще раз ухмыльнулся, вытащил из-за пояса метательный кинжал и нацелил его на меня. Нож пролетел в нескольких миллиметров от уха, ударился рукоятью об ножку кровати, отлетел от стола и воткнулся лезвием в створку окна. Каким-то образом окно слегка приоткрылось, и в помещение проник свежий морской воздух, выветривая «аромат пиратского благовония».

— Я не имею права помогать беглым пленникам, — пояснил морской волк. — Но могу предоставить нужную, вам информацию и защиту, за определенную плату.

— Сколько вы хотите? — от этого дыма у меня пошло сильное деление в глазах и поэтому пират был не один, а целых восемь.

— Один.

— Чего «один»?

— Всего лишь один час наедине с вашей дамой.

Так. Ну, все. Ноги можешь протягивать прямо здесь. Дальнейшие события протекали довольно быстро, поэтому я мало, помню. Помню только, как старый дед получил промеж глаз, металлической тростью, грязно выругался, упал на пол, опрокинув при этом стол. Кто-то подхватил меня под руки и посадил обратно на стул. Потом просто потерял сознания от длительной нехватки свежего воздуха.

Голова просто раскалывается. Первое, на что я заострил внимание, после того как очнулся (глаза, открывать не хотелось), так это то, что пальба и крики прекратились. Птицы продолжали свой многоголосный концерт, скрежет корабельных досок, при поворотах, громкие удары волн о борт корабля и одинокий голос, исполняющий какую-то грустную пиратскую песню. Мешало, только чье-то недовольное мычание. А, в общем — полнейшая идиллия. Да, кто же это все время чем-то скрипит. И эти мычания уже начинают, на нервы действовать. Ну, вот опять! Так! Все! Когда не дают выспаться, я становлюсь очень даже злым и горе тому, кто прервал сон Денвера Блэка!

Пришлось открыть глаза. Увиденное потрясало, шокировало и веселило одновременно. У противоположной стенки каюты, стоял деревянный, грубо сделанный стул, к спинке которого был привязан наш старый знакомый пират. Только теперь его усы были сильно ощипаны, под глазом сиял свежий синяк, а во рту вместо кляпа торчала половина его широкополой шляпы. При этом он не сводил глаз, со своего метательного ножа, которым небрежно поигрывала рыжая колдунья. Он вертела его прямо перед лицом пирата, поэтому бедный дедушка, постоянно взвизгивал, если кинжал нечаянно заденет его длинный нос.

— И давно продолжается этот концерт? — Наташа перестала играть с ножиком, отложила его в сторону и, подойдя по ближе, отвесила мне подзатыльник. Интересно, за что? Нет, боли не было, но обида весомая.

— Это тебе за то, что ты долго соображаешь, — охотно пояснила она. Ну, ладно, теперь понятно. Та-ак! А второй-то за, что?

— А это за то, что ты ничего не стал делать с этим лилипутом!

— Но… ты же сама видела, в каком я был состоянии. Мне казалось, что ты лучше с ним справишься.

— Эх, ты, — грустно вздохнула она. — Ну, я — это одно дело. Я всегда могла и могу за себя постоять. А если бы вместо меня была какая-нибудь слабонервная истеричка, которая даже от собственной тени шарахается, что тогда?! Ты бы тоже ничего не стал делать!

— Но ты же ведь не такая, — насупился я. Рыжая колдунья лишь улыбнулась и дружески хлопнула меня по плечу.

— Ладно. Проехали. Просто запомни на будущее — женщин надо защищать, — я хотел вякнуть что-то насчет Корнелиуса, но она продолжила свою мысль. — Причем всегда! Понял?

— Угу, — кивнул я и хотел еще что-то добавить, но нашу беседу прервал плененный карлик, который всеми усилиями пытался освободиться от веревок. Но все его попытки оказались тщетны. Узлы выглядели крепкими.

— Ему не сбежать, — заверила меня зеленоглазая волшебница. — Я его крепко связала. Он часа полтора развязываться будет. Не меньше.

— Это конечно хорошо, но… — я поскреб подбородок и покосился на пленника. Тот уже извивался, как только может и пока ему удалось развязать только один узел.

— И, что же будем с ним делать? — указала Наташа на связанного пленника. Связанный пират еще рьянее пытался развязать уже поддающиеся узлы.

— Его нужно, подробнейшим образом расспросить обо всем, что он знает. Так что, пока посиди где-нибудь в сторонке. Ну, а если он откажется что-либо говорить…