- Пока я заполнял анкету, меня успели сфотографировать, о чем я и не подозревал.

Рун-Рин улыбнулся.

- Так положено. К вечеру детективное бюро института будет иметь исчерпывающие сведения о тебе. На постороннее лицо, хотя бы оно побывало в стенах института только раз, заводится досье... И тут я ничего не могу сделать.

Дельфас выругался про себя, он понял, что дал маху.

- Видишь ли, - продолжал Рун-Рин, - работы, которые мы ведем, находятся в стадии эксперимента, излишняя гласность могла бы только повредить. Электронные и кибернетические новинки, которые здесь создаются, - лакомый кусочек, и охота за секретами фирмы приняла такой размах, что администрации волей-неволей приходится ограждаться от нее.

- Над чем же ты сейчас работаешь, если не секрет?

- Секрета, собственно, нет. Ты помнишь мое увлечение самовоспроизводящимися машинами еще в бытность в Париже?

- Да, ты не раз толковал об этом. Но ты знаешь, что я в технике профан и мне до сих пор многое неясно...

На круглом столике перед диктатором медленно вращались миниатюрные диски портативного магнитофона. Весь разговор Дельфаса с Рун-Рином был записан на пленку. Это устройство, размером чуть больше портсигара, выпускалось фирмой "Юниверсал электронике" и предназначалось для "термитов экономики", то есть для лиц, занимающихся промышленным шпионажем.

Голос Рун-Рина: Идея не нова, почему я и говорю, что секрета нет. Эту идею высказал еще в начале шестидесятых годов английский ученый Артур Кларк. Но так как он был не только ученым, но и писателем-фантастом, то его идею восприняли не как прозрение человека науки, а как игру ума фантаста. Ну, де, фантаст и фантаст, что с него взять... Правду сказать, при тогдашнем уровне техники эта идея выглядела преждевременной.

Но похоронена она не была. Ведь незадолго до Кларка выдающийся математик Джон Нейман сформулировал важный принцип, который утверждает возможность создания машины, способной воспроизводить любые другие машины, в том числе и самое себя.

Идея - это "тайна, лежащая открыто". Кто можетпусть разгадает. Разгадка - секрет, конструктивное решение, в которое я, извини, не могу тебя посвятить.

Дельфас: А потом? Что было потом, после Неймана и Кларка?

Рун-Рин: За эту задачу взялся замечательный физик, голландец Ван-Хорн. Для решения задачи у него были необходимые технические средства в виде электронно-вычислительной машины, новейшая электроника, прекрасная лаборатория. Истратив на изыскание свое весьма значительное состояние, он не сумел получить поддержку от государства или от промышленных магнатов. Те, кто считал создание самовоспроизводящихся машин химерой, оказались, к сожалению, в большинстве.

Ван-Хорн, человек уже преклонных лет, умер в лаборатории от инфаркта, так и не добившись своего. Эстафету приняли его ученики и сотрудники - французы Анри Дюваль и Мишель Эне, испанец Луис Монтеро и, независимо от них, такая звезда кибернетики, как профессор Высшей королевской технологической школы в Стокгольме Фольке Хальден.

Я разыскал Дюваля, и он работает сейчас у меня. Что делают остальные - мне неизвестно. Во всяком случае могу сказать, что эти люди в своих поисках шагнули вперед через столетие.

Дельфас: Благодарю за посвящение в историю вопроса. Но все же главное остается для меня по-прежнему неясным...

Рун-Рин: Тебе приходилось когда-нибудь видеть автоматическую станочную линию?

Дельфас: Нет, как-то не приходилось. Это ведь не по моей части...

Рун-Рин: Представь себе, что мы с тобой основали фирму "Дельфас и Рун-Рин" и решили выпускать на автоматической линии такие сложные устройства, как телевизоры и мотоциклы. Для этого нам нужно иметь точное словесное описание предмета, а также чертежи, синьки, а лучше всего их современный эквивалент - импульсы, записанные на магнитной ленте. Вот эта лента, управляющая автоматической станковой линией, несет на себе в закодированной форме полное физическое описание производимого предмета.

Но вот лента с программой готова, и на этом, по существу, акт творения заканчивается. Начинается производство, то есть чисто механический процесс воспроизведения, так же, как печатание газеты с готовых печатных форм. Нынче таким автоматизированным образом изготовляют все более и более сложные изделия. Но для каждого предмета требуются узкоспециализированные машины. Так, скажем, машину, изготовляющую радиоприемники, нельзя переключать на выпуск кинопроекторов. Так считалось до сих пор.

Дельфас: А теперь уже не считается?

Рун-Рин: Как человек, работающий над решением этой проблемы, могу заявить - не считается.

Дельфас: Значит, ты нашел решение?

Рун-Рин: Не я, а мы. Но это решение не окончательное.

Дельфас: Не понимаю.

Рун-Рин: Я вижу, дорогой Кербер, что для тебя все это не более, как китайская грамота. Но попробую пояснить. Представь себе, что ты перенесся в Испанию средних веков и что ты изобрел такую прозаическую вещь, как фотоаппарат для цветной съемки. За какую-то долю секунды он может создать копию картины, которой гениальный художник отдал, может быть, полжизни. По существу это универсальная машина, которая воспроизводит с большой, хотя и не абсолютной точностью, все возможные сочетания света, тени и красок. Слухи об этом доходят до всеслышащих ушей "святейшей" инквизиции. И на тебя напяливают балахон, разрисованный чертями, и торжественно, под звон колоколов, волокут на костер...

Дельфас: Бр-р-р... За что?

Рун-Рин: За опасное чародейство и связь с дьяволом.

Я бы не сказал, что в наше просвещенное время в некоторых государствах времена инквизиции миновали. Но современным инквизиторам приходится считаться с тем, что нынешняя техника располагает . устройствами, могущими решать неизмеримо более сложные задачи, чем фотоаппарат. Назову, например, нейтронные активационные анализаторы, спектрометры для инфракрасного и рентгеновского излучения, газовые хроматографы - широкая публика даже не слыхивала названия многих таких приборов. С их помощью в считанные секунды можно выполнить детальный анализ сложных веществ. Можно с уверенностью сказать, что в предвидимом будущем учеными будет создана аппаратура, которая сможет проникнуть в тайны любого объекта и автоматически записать все его характеристики.

Дельфас: И все же я не понимаю: где же решение?

Рун-Рин: Сделай еще хороший глоток арманьяка, Кербер, может быть, это прояснит твои юридические мозги. Что я подразумеваю под окончательным решением проблемы? Абсолютно универсальную автоматическую линию, на которой можно производить все, что угодно. Нужно только изменять закладываемую программу. Я имею в виду машину, которая сможет воспроизводить даже самое себя. Но такую машину современная техника при всех ее достижениях создать пока не может. Это крепкий орешек, и раскусить его в недалеком будущем призвана новая область техники - микроэлектроника. Дельфас: Арманьяк не помогает... Рун-Рин: Теперь мы уже располагаем микрорадиосхемами, в которых атомы программно напыляются слой за слоем. Компоненты этих схем настолько малы, что их мож"но разглядеть только в сильный микроскоп. Управление этим процессом, само собой разумеется, автоматизировано.

Дельфас: Но все-таки, на каком же этапе пути вы находитесь сейчас?

Рун-Рин: На полпути к цели. Сконструирована автоматическая линия, на которой машина может производить любые неодушевленные предметы, за исключением самой себя.

Дельфас: И танк?

Рун-Рин: Да.

Дельфас: И атомную бомбу?

Рун-Рин: И атомную бомбу.

(Если бы кто-нибудь присутствовал при этом разговоре, то заметил бы, что, отвечая на эти вопросы, Рун-Рин как-то странно посмотрел на собеседника).

Дельфас: А что же будет представлять собой абсолютно универсальная машина?

Рун-Рин: Артур Кларк условно называет ее дубликатором и предсказывает, что она сможет осуществлять синтез высших органических структур.

Дельфас: Но это ведь явится революционной перестройкой всех методов производства!

(Магнитофон не зарегистрировал, что, произнося эту фразу, Дельфас прикусил язык: само слово "революционный" рассматривалось ныне в Микроландии, как величайшая крамола).

Рун-Рин: Ты прав. Рождение дубликатора будет означать конец фабрикам и заводам. Для производства дубликатору потребуются только воздух и вода. Превращая элементы один в другой, машина сама обеспечит себя любым сырьем. Каждая семья все необходимое будет производить на месте у себя дома - от муки до мяса, от обуви до мебели.

Дельфас: Но ведь это возвращение к натуральному хозяйству!

Рун-Рин: Да, но на высочайшем уровне.

Дельфас: Ты рассказываешь необычайные вещи!

Рун-Рин: Однако следует учесть, что первый экземпляр дубликатора будет стоить баснословно дорого - не менее триллиона долларов... Зато второй и последующие будут получены, так сказать, бесплатно - ибо первой задачей первого дубликатора будет производство подобных себе. Таким образом задача решена нами только наполовину, пожалуй, даже на одну треть.

Дельфас: И как называется ваша конструкция?

Рун-Рин: Кодовое название "ЛА-5", то есть "Лампа Аладдина, модель 5".

Дельфас: Остроумно, дружище...

На этом магнитофонная запись обрывалась - не хватило ленты. Но все главное, в сущности, уже было сказано.

Дельфас взглянул на часы и стал торопливо прощаться.

- Я очень рад, что мы встретились, дружище. Но у меня в два часа арбитраж. Знаешь что? Давай-ка, по старой памяти, отужинаем на неделе в хорошем ресторане.

- Охотно, - отозвался Рун-Рин. - Вспомним студенческие времена и кутнем как следует. Я чувствую, что мне просто необходимо хотя бы на несколько часов отключиться от всяческих электронно-кибернетических материй, пока я не свихнулся на этих треклятых формулах и уравнениях.

Договорились встретиться послезавтра, в пятницу, в ресторане "Фонтенбло" с французской кухней.

Прямо от Рун-Рина Дельфас гнал машину к диктат торскому дворцу. Вот оно, валится само в руки - чины, ордена, деньги...

Это ликование омрачала одна мысль: завтра детективное бюро института сообщит Рун-Рину, кто такой Дельфас на самом деле. Дельфас морщился, ерзал за баранкой и, наконец, решил:

- А, будь что будет. Может быть, до Рун-Рина это и не дойдет? Во всяком случае на встречу я пойду...

6. НЕОЖИДАННОСТЬ

Выслушав Дельфаса и его комментарии к беседе с Рун-Рином, диктатор задумался. Крупные капли пота выступили на его низком лбу, и, казалось, слышно было, как со скрипом, медленно поворачиваются мозги в его голове.

- Так, говоришь, и атомную бомбу?

- Сколько угодно. И водородную. И даже кобальтовую, приврал Дельфас...

Диктатор тяжело дышал, лицо его приняло свекольный оттенок и выражение свирепого ликования. Он знал, что одной кобальтовой бомбы достаточно, чтобы жизнь на земле прекратилась. Это ли не предел мечтаний? Получить в свои руки оружие, с помощью которого он будет держать в страхе весь мир!

Наконец, диктатор пришел в себя и увидел Дельфаса, подносящего ему стакан воды. Его наперсник не на шутку испугался, что Фуркаля хватит удар.

Диктатор оттолкнул ст.акан, и вода пролилась на ковер.

- Скажи мне, в какой стадии находятся работы по реализации проекта "ЛА-5"?

- Насколько я понял, выполнены на две трети.

- За чем же дело стало? - выпалил, не задумываясь, Фуркаль. - Национализировать предприятия "Юниверсал электронике" - и дело с концом. Работы доведем до конца мы сами.

- Национализировать? - Дельфас позволил себе иронически усмехнуться. - Вы хотите, чтобы Микроландию оккупировали? Ведь это предприятие по существу концессия: 60 процентов акций находится в руках иностранных капиталистов.

- Что же делать, посоветуй, Кербер?..

- Нужно, во-первых, выкупить контрольный пакет акций. Во-вторых, нужны средства для достройки аппарата "ЛА-5".

- И много ли нужно?

Тут Дельфас назвал цифру, которая заставила диктатора разинуть рот:

- Около трех миллиардов долларов. Два - для выкупа акций и один - для завершения работ.

- Да где я возьму такие деньги? Ты знаешь - в казначействе хоть шаром покати. Последние тридцать пять миллионов валюты ушли на оплату партии самолетов "Молния-14". Кредит повсюду исчерпан. А ты говоришь-три миллиарда!..

Дельфас подумал, потом произнес:

- Я знаю, у кого мы можем найти эту сумму, скажем, под залог наших урановых рудников. (Кстати сказать, рудники эти являлись единственно реальным национальным достоянием, все остальное было заложено и перезаложено).

- Так. Где и у кого?

- У Ага Хана IV. *

- Первый раз слышу.

* Имам Ага Хан IV - духовный главарь исмаилитов.

- А кто такие исмаилиты?

- Самая богатая и многочисленная секта современного ислама. Исмаилиты почитают Ага Хана как "живого бога", происходящего, якобы, по прямой линии от пророка Мухаммеда и зятя его Али. Он имеет неограниченную власть над умами и кошельками своих приверженцев. А их - около 20 миллионов. И каждый из них платит ему налог - десятину с любого дохода. Ага Хан - один из пяти самых богатых людей на свете.

Дельфас картинно нарисовал портрет крупнейшего бизнесмена мусульманского мира, обладателя сказочного состояния, рядом с которым индийские махараджи показались бы нищими, владельца множества промышленных и финансовых предприятий в разных странах, любимца высшего аристократического английского общества, состоящего в родстве с верхушками лондонской финансовой знати, законодателя мод и прочая, и прочая...

- И вы думаете, что Ага Хан может раскошелиться на такую сумму? - неуверенно спросил Фуркаль.

- Только поборы с исмаилитов приносят ему 4 с половиной миллиарда долларов в год. Если он вкладывает огромные деньги в крупнейшие нефтяные и текстильные компании, то я не вижу причины почему бы ему отказать нам.

- А где найти его?

- В Бомбее, в Карачи, в Дар-эс-Саламе, в Лондоне, в Швейцарии... Но мы сами искать не будем, я знаю человека, который возьмет это поручение на себя.

- Ты золотой парень, Кербер! Кто он?

- Исмаилит.

- Здесь, в Микроландии?!

На диктатора это сообщение произвело такое впечатление, будто Дельфас сказал, что в Микроландии водятся бамбуковые медведи.

- Не удивляйтесь, экселенц. Исмаилиты рассеяны по всему миру, они живут в двадцати двух странах. Недаром эту секту называют "государством без территории". В Микроландии есть общины исмаилитов, человек пятьдесят. Все они - ваши подданные. Человек, которого я имею в виду, находится в одном квартале от вашего дворца.

- ?

- Вам никогда не приходилось обращать внимание на уличного предсказателя судьбы, что сидит в пролете здания Коммерческого суда?

- Представьте, что нет.

- Это и есть искомый человек.

- Ну что же. Дадим ему денег на поездку, необходимые полномочия и охранную грамоту. В случае успеха его миссии он получит хороший куртаж *.

- Но есть еще одно препятствие...