Помоги проекту - поделись книгой:
Особо мощного сопротивления они не встретили, и Грааборг привлек к работе команду фон Брекка, способную управлять кораблем и вести бой в этот критический момент. Сначала колрешиты были ошарашены, но затем они объединились и попытались организовать сопротивление. Грааборг оказался в затруднительном положении: тут он не мог руководить боем. Майор просто рассеял свои силы по судну, предоставив солдатам действовать по собственному усмотрению.
И его надежды оправдались, хотя к моменту, когда был расстрелян последний колрешит, корабль уже находился в жалком состоянии.
Сам Грааборг во время боя с удовольствием использовал свой острый штык.
Мкатзе Ундума вошел в приемную Чародейной башни.
— Вы посылали за мной, ваша светлость? — спросил он холодным тоном.
За окном свистел ледяной ветер.
— Да, садитесь, пожалуйста. У меня есть для вас новости.
Маркграф Ганс фон Тома Руш выглядел усталым.
— Что еще за новости? Две недели назад вы объявили Земле войну. Ваши войска еще даже не успели туда добраться. Или вы нашли способ, чтобы выслать меня домой? — спросил посол, нагнувшись над столом.
— Нет, ваше превосходительство, новости хорошие.
Руш включил телеэкран. На нем возникло изображение роботов и занятых чем-то молодых офицеров.
Затем на дисплее появилось лицо — молодое, живое, совсем не похожее на те тупые лица, какие Ундума привык видеть на этой планете.
— Центральный штаб. Ой, здравствуйте, ваша светлость! — браво выкрикнул офицер, опять же против обычных правил. — Мы захватили его! Только что доложили с «Бхеоки»… Он наш!
— Хм, хорошо. — Руш взглянул на Ундуму и пояснил: — «Бхеока» — это суперкрейсер, сопровождавший вторую штурмовую группу. Еще новости есть?
— Да, сэр. Он уже расстреливает те боевые единицы, которые нам не удалось захватить. Адмирал Сорренс считает, что через час вторая группа будет целиком под нашим контролем. Только что пришло донесение от третьей группы. Адмирал Гундруп убит в бою, но вице-адмирал Смитт уже принял командование и докладывает, что три четверти корабля — в наших руках. Он пока не открыл огонь, ждет, когда корабль будет захвачен целиком. И еще…
— Достаточно, — сказал Руш. — Я получу исчерпывающее донесение позднее. Напомните, что в ближайшие часы все решения командиры могут принимать на местах. Позже мы увидим общую картину и разработаем дальнейшую тактику. Если не произойдет никаких неожиданностей, через несколько часов я прибуду в штаб.
— Да, сэр. Сэр, я… я просто не могу выразить… — Можно было подумать, что молодой норрон обращался к Богу.
— Ладно, сынок, считай, что я тебя понял, — сказал Руш.
— А вы-то сами разобрались в том, что происходит? — спросил он Ундуму.
Посол сел. Казалось, ноги отказывались ему служить.
— Да что такое стряслось?
Голос посла тоже звучал не так, как обычно.
— Просто я наконец осуществил то, что задумал несколько лет назад, — ответил маркграф.
Затем он достал из письменного стола бутылку.
— Вот, ваше превосходительство. Думаю, сейчас нам обоим не помешает. Настоящее земное шотландское виски. Я берег его на этот день.
Однако на лице маркграфа не было заметно особого восторга. Такое частенько бывает: когда наконец достигаешь цели, чувствуешь одну только усталость.
Ундума сделал глоток живительной жидкости.
— Так вы поняли или нет? — спросил Руш. — Семь столетий шла битва слона и кита, и ни нам, ни колрешитам не удавалось одержать верх над другим. Я пошел на этот союз против Земли только ради того, чтобы мои люди смогли подняться на борт их кораблей. Однако просто инсценировать подобное невозможно. Все должно было быть по-настоящему: соглашение, подготовка, пропаганда — все. Только горстка офицеров, людей, которым я безгранично доверяю… — Его голос дрогнул, и Ундума подумал о пленных, принесенных в жертву, о страшных стычках и о погибших в лабиринтах коридоров кораблей, о пушках норронов, стрелявших по колрешитским судам, о норронских подразделениях, которым не удалось захватить вражеские корабли… Тем временем маркграф продолжал: — Только немногим я смог все рассказать, да и то лишь в последний момент. В остальном я полагался на качества наших солдат. Они отличные ребята, все без исключения, и свободно ориентируются в сложных ситуациях. Особенно если им прикажут вступить в бой с теми, кого они больше всего ненавидят.
Руш снова наполнил стаканы виски.
— Это нам дорого обойдется, — произнес он сдавленным голосом. — Несомненно, мы потеряем убитыми больше, чем за десять лет обычных боевых действий. Но, если бы я не пошел на это, война могла бы растянуться еще на семьсот лет. Что? Разве не так? А теперь мы уже перебили хребет колрешитского флота. У них еще осталось немало судов, так что, безусловно, угроза пока не устранена, но им нанесен серьезный урон. Я рассчитываю, что теперь Земля нам поможет. Вместе мы быстро покончим с колрешитами. Ведь Колреш объявил вам войну и хотел вас уничтожить. И даже без вашей помощи мы уже справимся сами, ведь теперь мощь их флота подорвана. Однако я надеюсь, что вы все-таки присоединитесь к нам.
— Я не знаю, — ответил Ундума. Он еще не привык к новой расстановке сил во Вселенной. Мы не столь уж… воинственны.
— Но вам придется стать такими, — сказал Руш. — Достаточно сильными, чтобы защищать свои интересы в области Полариса. Поларис — это важнейший рубеж.
— Да, — не сразу согласился Ундума. — Это так. Я не уверен, что новость вызовет ликование на наших улицах, но… да, пожалуй, мы должны продолжить войну в качестве вашего союзника, в том числе и для того, чтобы предупредить вашу расправу с колрешитами. Видите ли, им надо дать шанс.
— Лично я в этом сильно сомневаюсь, — проворчал Руш. — Но, может, вы и правы. Во всяком случае, колрешитам следует запретить вооружаться. — Он поднял бровь и шутливо добавил: — Думаю, у нас тоже появится шанс, если вы пришлете к нам миротворческие миссии и психологов. Не сомневаюсь, что вы вынудите нас пойти на демилитаризацию и превратиться в мягкотелых демократов. Ладно, Ундума, высылайте своих цивилизованных миссионеров. Но позвольте мне выразить надежду, что я не доживу до тех пор, когда они закончат свою работу!
Землянин сдержанно кивнул. Ундума не мог обвинять Руша в вероломстве, грубости или самонадеянности — он был продуктом своего времени и своего народа. И все же для цивилизованного человека маркграф был не слишком приятной компанией.
— Я должен безотлагательно связаться с моим правительством, ваша светлость, порекомендовать ему заключение нового союза. Условия этого союза мы обсудим позже, — сказал посол. — Я доложу вам о результатах переговоров, как только это станет возможно. Да, кстати… а где мне вас искать?
— Да я и сам толком не знаю. — Руш встал с кресла.
За его спиной чернела зимняя ночь.
— Я должен созвать заседание правительства и выступить с заявлением по телевидению, а потом отправиться в штаб и… Впрочем, нет! Черт с ним, это все может подождать! Если я вам понадоблюсь в ближайшие несколько часов, ищите меня в Зоргенлосе, на Остарике. И не будем терять времени!
Филип К. Дик
Репутация Филипа К. Дика, считающегося одним из наиболее значительных творцов научно-фантастической прозы в XX столетии, базируется на написанных им изысканно-сложных повествованиях о переплетающихся альтернативных реальностях. Его роман «Человек в высоком замке», действие которого развивается в будущем, где Япония и Германия победили во Второй мировой войне, получивший премию «Хьюго» в 1963 году, считается одним из лучших произведений в жанре «альтернативной истории». В романе «Доктор Бладмани, или Как мы жили после бомбы» автор предлагает свой взгляд на американское общество, пережившее ядерную войну. «Три стигмата Палмера Элдрича» и «Убик», действие которых происходит в мирах, где нормой является то, что время неуловимо, а реальность непостоянна, выкристаллизовывают настроение паранойи и зачастую комической хаотичной нестабильности, характерной для многих работ автора. Трилогия «Валис», в которую входят романы «Валис», «Божественное вторжение» и «Трансмиграция Тимоти Арчера», заслужила похвалы критиков за использование методов научной фантастики и фэнтези дня создания философского и космологического расследования. Несколько его популярных произведений были с успехом перенесены на экран. Кинобестселлер «Бегущий по лезвию бритвы», снятый в 1982 году, является экранизацией романа «Снятся ли андроидам электроовцы?», а фильм 1990 года «Вспомнить все» — короткого рассказа «Из глубин памяти» (в другом варианте перевода — «Мы вам все припомним»).
Пробудившийся после смерти Дика в 1982 году интерес к его творчеству привел к публикации многих его не фантастических романов, нескольких томов писем и пяти сборников малой прозы, где были собраны все рассказы и повести писателя.
Вторая модель
Русский солдат с винтовкой наперевес пробирался вверх по вздыбленному взрывами склону холма. Он то и дело беспокойно озирался и облизывал пересохшие губы. Время от времени он поднимал руку в перчатке и, отгибая ворот шинели, вытирал с шеи пот.
Эрик повернулся к капралу Леонэ.
— Не желаете, капрал? А то могу и я. — Он настроил прицел так, что заросшее щетиной мрачное лицо русского как раз оказалось в перекрестии окуляра.
Леонэ думал. Русский был уже совсем близко, и он шел очень быстро, почти бежал.
— Погоди, не стреляй. По-моему, это уже не нужно.
Солдат наконец достиг вершины холма и там остановился, тяжело дыша и лихорадочно осматриваясь. Серые плотные тучи пепла почти полностью заволокли небо. Обгорелые стволы деревьев да торчащие то тут, то там желтые, словно черепа, остовы зданий — вот и все, что осталось на этой голой мертвой равнине.
Русский вел себя очень беспокойно. Он начал спускаться с холма и теперь уже был в нескольких шагах от бункера. Эрик засуетился: он вертел в руке пистолет и не сводил глаз с капрала.
— Не волнуйся, — успокаивал Леонэ. — Он сюда не попадет. О нем сейчас позаботятся.
— Вы уверены? Он зашел слишком далеко.
— Эти штуковины овиваются у самого бункера, так что скоро все будет кончено.
Русский спешил. Скользя и увязая в толстом слое пепла, он старался удержать равновесие. На мгновение он остановился и поднес к глазам бинокль.
— Он смотрит прямо на нас, — произнес Эрик.
Солдат двинулся дальше. Теперь они могли внимательно рассмотреть его. Как два камешка — холодные голубые глаза. Рот слегка приоткрыт. Небритый подбородок. На худой грязной щеке — квадратик пластыря, из-под которого по краям виднеется что-то синее, должно быть лишай. Рваная шинель, лишь одна перчатка. Когда он бежал, счетчик радиации подпрыгивал у него на поясе.
Леонэ коснулся руки Эрика.
— Смотри, один уже появился.
По земле, поблескивая металлом в свете тусклого дневного солнца, двигалось нечто необычное, похожее на металлический шар. Шарик быстро поднимался, упруго подпрыгивая, по склону холма. Он был очень маленький, еще детеныш. Русский услышал шум, мгновенно развернулся и выстрелил. Шар разлетелся вдребезги. Но уже появился второй. Русский выстрелил вновь.
Третий шарик, жужжа и щелкая, впился в ногу солдата, потом забрался на плечо, и длинные вращающиеся лезвия, похожие на когти, вонзились в горло жертвы.
Эрик облегченно вздохнул.
— Да… От одного вида этих чертовых роботов меня в дрожь бросает. Иногда я думаю, что лучше бы было обходиться без них.
— Если бы мы не изобрели их, изобрели бы они. — Леонэ нервно закурил. — Хотелось бы знать, почему русский шел один? Его никто не прикрывал.
В бункер из тоннеля пролез лейтенант Скотт.
— Что случилось? Кого-нибудь обнаружили?
— Опять Иван.
— Один?
Эрик повернул экран к лейтенанту. На экране было видно, как по распростертому телу, расчленяя его, ползали многочисленные шары.
— О боже! Сколько же их… — пробормотал офицер.
— Они как мухи. Им это ничего не стоит.
Скотт с отвращением оттолкнул экран.
— Как мухи. Точно. Но зачем он сюда шел? Они же прекрасно знают про «когти».
К маленьким шарам присоединился робот покрупнее. Он руководил работой, вращая длинной широкой трубкой, оснащенной парой выпуклых линз. «Когти» стаскивали куски тела к подножию холма.
— Сэр, — сказал Леонэ, — если вы не возражаете, я хотел бы вылезти и посмотреть на то, что осталось.
— Зачем?
— Может, он не просто так шел.
Лейтенант задумался и наконец кивнул.
— Хорошо. Только будьте осторожны.
— У меня есть браслет. — Леонэ погладил металлический браслет, стягивающий запястье. — Я не буду рисковать.
Он взял винтовку и, пробираясь низко пригнувшись между железобетонными балками и стальной арматурой, выбрался из бункера. Наверху было холодно. Ступая по мягкому пеплу, он приближался к останкам солдата. Дул ветер и запорашивал пеплом глаза. Капрал прищурился и поспешил вперед.
При его приближении «когти» отступили. Некоторые из них застыли, словно парализованные. Леонэ прикоснулся к браслету. Иван многое бы отдал за эту штуку!
Слабое проникающее излучение, исходящее от браслета, нейтрализовывало «когти», выводило их из строя. Даже большой робот с двумя подрагивающими глазами-линзами с почтением отступил, когда Леонэ подошел поближе.
Капрал склонился над трупом. Рука в перчатке была сжата в кулак. Леонэ развел в стороны пальцы. На ладони лежал еще не потерявший блеска запечатанный алюминиевый тюбик.
Леонэ сунул его в карман и с теми же предосторожностями вернулся в бункер. Он слышал, как за его спиной ожили роботы. Работа возобновилась: металлические шары мерно покатились по серому пеплу, перетаскивая добычу. Слышно было, как их гусеницы скребут по земле.
Скотт внимательно рассматривал блестящий тюбик.
— Это у него было?
— В руке, — ответил Леонэ, откручивая колпачок. — Может, вам следовало бы взглянуть, сэр?
Скотт взял тюбик и вытряс его содержимое на ладонь. Маленький, аккуратно сложенный кусочек шелковистой бумаги. Лейтенант сел поближе к свету и развернул листок.
— Что там, сэр? — спросил Эрик.
В тоннеле появилось несколько офицеров во главе с майором Хендриксом.
— Майор, — обратился к начальнику Скотт, — взгляните.
Хендрикс прочитал.
— Откуда это? Когда?
— Солдат-одиночка. Только что.
— Где он сейчас? — резко спросил майор.
— «Когти», сэр.
Майор Хендрикс что-то недовольно пробурчал, а затем, обращаясь к своим спутникам, произнес:
— Я думаю, что это как раз то, чего мы ожидали. Похоже, они стали сговорчивее.
— Значит, они готовы вести переговоры, — сказал Скотт. — И мы начнем их?
— Это не нам решать. — Хендрикс сел. — Где связист? Мне нужна Лунная база.
Поделиться книгой: