Помоги проекту - поделись книгой:
Несмотря на то, что парализующее излучение к тому времени уже сняли, Пфаффер не мог пошевелить ни рукой, ни ногой: на них невыносимым грузом лежали трупы. А между тем полицейские, оттаскивавшие мертвецов, приближались… Еще четверть часа — и его тоже положат на носилки, оторвут от этой изумительной груды, которая так и не досталась ему…
Глотать, скорее глотать, благо хоть челюсти еще могут двигаться! Он ртом добрался до золотой цепочки и начал, давясь, затягивать ее в горло. Когда он окажется в своем времени, он найдет способ вытащить ее из желудка. Медицина в XXIII веке все-таки кое-чего достигла! Проглоченные вещи извлекают без разрезания тела. Правда, сама процедура довольно болезненная; один знакомый доктор рассказывал Пфафферу, что особенно неприятные ощущения испытывают пациенты как раз в момент вытягивания предмета через задний проход…
Но ради золота Пфаффер готов был на все. И пока есть возможность, надо глотать, как можно больше глотать… Острая, как зубная боль, пронзила мысль: если он обратится в клинику, то об извлеченных из него золотых вещах сразу поставят в известность полицию!.. Видно, придется пойти на поклон к Брауэру, этому гнусному мошеннику и шарлатану от медицины. А он наверняка потребует для себя половину всего добытого Пфаффером… А то и две трети…
Осилив цепочку, Пфаффер принялся загребать ртом монеты и, содрогаясь от спазм, глотать их одну за другой.
— До него долетел разговор двух полицейских, остановившихся возле золотой груды.
— Поздравляю вас, комиссар. Это самая грандиозная операция за всю историю существования полиции времени!
— Честь ее разработки принадлежит профессору Хайгету, — отозвался тот, кого назвали комиссаром. — Признаться, поначалу я скептически отнесся к его плану. Но в борьбе с хрономобильными бандитами приходится использовать все средства, даже такие экзотические, как сочинение фальшивых мемуаров…
— Я тоже не ожидал, что на эту удочку кто-то клюнет, — сказал его собеседник.
— А между тем, дорогой лейтенант, на нее клюнуло, по предварительным подсчетам, двадцать две крупные хрономобильные банды, не считая мелких объединений и одиночек, орудующих на свой страх и риск. Вся банда Кречмера, за которой Интерпол безуспешно охотится сразу в двух тысячелетиях, полегла тут в перестрелке. Здесь же нашли свой конец и знаменитые братья Дурысовы…
— Это те, которые в 2415 году совершили дерзкий побег из камеры Омского централа и за головы которых объявлена крупная награда?
— Они самые.
— Удивительно! Вот уж не подумал бы, что эти полуграмотные головорезы читают книги, да еще изданные в такую старину…
— Не забывайте, лейтенант, что в XXIV веке по мемуарам Керкийона сняли отличный стереофильм!
— Посмотрите-ка сюда! — Лейтенант показал на труп, голова которого была разбита о статую Будды. — Разрази меня гром, если это не Дик Краковски из XXX века, прозванный Неуловимым Убийцей! Здорово его измочалили…
— А в метре от него лежит Хью Гарвей, — добавил комиссар. — Надеюсь, слышали историю про золотой трон Рамсеса Третьего?
Лейтенант присвистнул.
— Так это он? Тот самый парень, который ухитрился ввести хрономобиль точно в пространство тронного зала египетского царя в каком-то там доисторическом веке, причем вычислил момент, когда зал был пуст?
— Да, и умыкнул трон. Он переправил его в XXVI век, где продал одному каучуковому тузу из Рио-де-Жанейро за бешеные деньги. Трон лет двести находился в частной коллекции, пока одному из наследников туза не пришло в голову продать его на лондонском аукционе. Тут-то и всплыла вся эта история. По закону украденное полагается, вернуть настоящему владельцу, и фараон получил обратно свое кресло в целости и сохранности. Оно было доставлено к нему во дворец и установлено на прежнем месте ровно шесть минут спустя после того, как было похищено. Древние египтяне, кажется, даже не заметили, что их реликвия за шесть минут «постарела» на двести лет!
Разбиравшие трупы полицейские приближались к Пфафферу. Тот вынужден был прервать глотание и с набитым монетами ртом вновь прикинуться мертвецом Надо подождать, пока его уложат на носилки и унесут в санитарный хрономобиль. А уж там он как-нибудь улучит минуту, когда за ним не будут следить, и проглотит все, что удалось зачерпнуть…
— Не сомневаюсь, что в самом скором времени вас ждет повышение по службе, — сказал комиссар, останавливаясь возле Пфаффера. — План профессора Хайгета прошел как по маслу, и в этом ваша немалая заслуга.
— О, не больше, чем того специалиста по старой литературе, который состряпал Мемуары, и наших людей, которые инкогнито внедрились в XVIII век и издали их в качестве душеприказчиков Керкийона, — ответил лейтенант. — Кстати, надо бы представить к награде того малого, который играл роль француза. Ему ведь пришлось несладко. Вокруг разыгралась настоящая битва — рвались гранаты, падали обломки…
— С ним все в порядке, — сказал комиссар. — Беднягу, правда, изрядно накачали снотворным газом, но это, может быть, и к лучшему. Он благополучно проспал весь спектакль…
— Чего не скажешь об ублюдках, которые лежат здесь бездыханными! — подхватил лейтенант. — Взгляните хотя бы на этого лопоухого, с плутовской рожей, — он показал на Пфаффера. — Такое впечатление, что перед смертью он окончательно спятил и начал пожирать золото…
— Они слетелись на сокровища, как мухи на дерьмо… — комиссар брезгливо переступил через труп бандита с распоротым животом. — И хоть бы кто-нибудь успел сообразить, что золото им подсунули фальшивое, а вместо бриллиантов насыпали цветных стекляшек!
И тут оба вздрогнули от неожиданности: окровавленный труп, простертый у их ног, судорожно скрючился и выплюнул целую пригоршню монет!
Пфаффер извивался, хрипел, засовывыал себе в рот пальцы, содрогался от приступов рвоты, но цепочка и еще с десяток металлических кругляков уже ушли в желудок… Он выл от отчаяния…
Полицейские смотрели на него в немом изумлении.
Игорь Волознев
АДСКАЯ РУЛЕТКА
Пресыщенные созерцанием космических чудес, путешественники недоумевали: звездолет затормозил возле невзрачной, безжизненной планеты. Неужели тут предусмотрена остановка?
На Креаррере они прогуливались по зеркальным пещерам с оживающими отражениями, на Унне парили в туннелях, искривляющих пространство, на Сэйдане в нейтринных годолосферах погружались в океан гипномузыкальной плазмы; но какое развлечение сулят им эти голые скалы, камни, воронки от взрывов и поля оплавленной почвы?
Корабль снизился и полетел над пустынной поверхностью. Зал, где в удобных креслах располагались пассажиры, походил на стереотеатр: на громадных обзорных экранах плыли угрюмые, озаренные низким зеленым солнцем ландшафты. Ничего примечательного на них не появлялось; даже попадавшиеся временами развалины циклопических строений и те казались какими-то унылыми, вызывающими скорее скуку, чем любопытство.
— Зачем нас сюда притащили? — ворчал лысый толстяк с сигарой в зубах. — Эка невидаль — обломки!
— В космосе миллионы планет, где есть точно такие же руины, — кривила лицо старуха, поправляя в волосах бриллиантовую брошь. — От них тоска одна!
— Немного терпения, господа, — заговорил долговязый улыбчивый распорядитель круиза, прохаживаясь между креслами. — Мы приближаемся к одной очень любопытной постройке, чудом уцелевшей в пожаре грандиозной войны, которая уничтожила жизнь на планете сотни тысяч лет назад… А, да вон же она!.. Взгляните налево… Нет, не развалины города нас сейчас интересуют, а та башня еще левее развалин…
Звездолет приблизился к упомянутой башне и завис примерно в километре над ней. Башня располагалась центре круглого ровного участка, обнесенного сплошной, массивной стеной. Участок в разных направлениях пересекали другие стены, но не такие массивные и не сплошные, отчего при взгляде сверху он походил на примитивный лабиринт.
Центральное строение, или «башня», как назвал ее экскурсовод, внешне напоминала граненый стакан — она не имела крыши и внутри была абсолютно пуста. Экраны показывали ее так отчетливо, что путешественники могли видеть ее гладкое, почти зеркальное дно.
Невзрачный, запущенный вид постройки, облезлых стен, кое-где уже подернутых плесенью и бурой ржавчиной, вызвал среди туристов шепот разочарования. Толстяк демонстративно развернул перед собой иллюстрированный журнал.
— Башня далеко не так безобидна, как это представляется на первый взгляд, — заторопился с объяснениями экскурсовод. — Сравнительно недавно здесь побывала археологическая экспедиция, которая смогла узнать достаточно много о прошлом планеты. Оно, в общем, тривиально и характерно почти для всех планет, кончивших самоубийственной войной. В последние годы перед своей гибелью обе враждующие стороны стали испытывать острую нехватку живой силы. Этим и вызвано сооружение объектов, один из которых вы видите. Их было много, но в рабочем состоянии сохранился только один…
— Уж не хотите ли вы сказать, — осведомился — впрочем, без особого любопытства, — кто-то из путешественников, — что башня способна создавать эту самую «живую силу»?
— Как, живых людей? — вскричала старуха. — Вы сказали: живых?
— О нет, речь идет о клонах, то есть двойниках, — ответил экскурсовод. — Способ их, если можно так выразиться, изготовления чрезвычайно прост. Достаточно поместить человека — живого, обычного человека — внутрь башни, как тотчас срабатывает механизм клонирования, и из всех дверей, которые расположены по периметру здания, начинают выскакивать двойники. Они во всем подобны своему оригиналу. На них та же одежда, с ними те же вещи, даже интеллект клонов, как удалось выяснить, приближается к интеллекту помещенного внутрь башни индивида. Существенное отличие их от оригинала (заключается в том, что они созданы прежде всего для войны, для убийства; в них изначально, уже при самом процессе создания, заложен сильный заряд агрессивности; едва возникнув, они сразу начинают искать, к чему бы приложить переполняющую их боевую энергию. Поэтому пространство вокруг башни замкнуто стеной и разделено на секторы — чтобы клоны не истребили друг друга в первые минуты после своего появления…
— Неплохо было бы посмотреть на это в натуре! — воскликнуло сразу несколько голосов.
— Для этого здесь и предусмотрена короткая остановка, — отозвался экскурсовод. — На нашем звездолете в особо охраняемом отсеке находится группа опасных преступников, приговоренных судом Сэйдана к смертной казни. Туристическое агентство выкупило право на свершение приговора…
— Странным, однако, образом вы намереваетесь их казнить! — недовольно перебил его толстяк с сигарой. — Вместо того, чтобы уничтожить преступников, вы хотите их… размножить!
— Но это и будет казнью… В окруженном стеной пространстве, которое вы видите внизу, преступник окажется один на один со своими двойниками, охваченными жаждой убийства. Они тотчас начнут охотиться друг за другом, и преступнику не останется ничего другого, как тоже вступить в драку. Ему просто негде будет скрыться… И, уверяю вас, все закончится довольно быстро. Клоны прикончат друг друга, а заодно — и того человека, с которого началось клонирование. Возможно, и даже наверняка, кто-то один останется в живых. Самый последний. И необязательно, чтоб этим оставшимся был человек…
— Но если все они будут похожи друг на друга, — сказала одна из дам, — то как мы узнаем, кто из них кто?
— Да вам-то какая разница? — воскликнул неугомонный толстяк.
— Я к тому говорю, — пояснила дама, — что вдруг этим последним, кто выживет, окажется человек?
— Нет ничего проще, сударыня, — ответил экскурсовод. — За уцелевшим мы вышлем зонд, и если это клон, то он исчезнет, растворится в воздухе, когда зонд поднимет его на пару сотен метров от поверхности… Если уцелеет человек — что, повторяю, весьма маловероятно, — то он благополучно достигнет звездолета, где ему будет оказана медицинская помощь. В этом случае фирма помилует его и он будет высажен на первой же обитаемой планете.
— Валяйте, запускайте ваших преступников, — зашумело оживившееся собрание. — Невелико удовольствие любоваться на драку, так мы хоть «поболеем» за своего, за человека!
— Мы обставим сражение так, что для вас, господ это будет игрой наподобие рулетки, в которой полем станет весь этот обнесенный стеной лабиринт, а шариками — гладиаторы, которые будут бродить по нему и истреблять друг друга, — с любезной улыбкой сказал экскурсовод.
И он предложил всем пройти в соседний зал.
— Располагайтесь, господа, прошу вас, — перейдя туда, он рукой показал на широкий круглый стол с мерцающей голубоватым светом поверхностью и расставленные вокруг него кресла.
Все расселись. Поверхность стола представляла собой экран, на который проецировалась башня и лабиринт вокруг нее. Глядя на этот экран, казалось, будто смотришь на загадочную постройку древних с высоты птичьего полета.
— Надеюсь, сегодняшний вечер будет таким же приятным, как и все предыдущие вечера нашего прекрасного путешествия, — сказал экскурсовод. — Итак, мы открываем казино, где рулеткой будет этот экран, который покажет нам все, что происходит в лабиринте! Обязанности крупье я, с вашего разрешения, возьму на себя… — он отвесил церемонный поклон. — Сейчас, сбросив в башню одного из наших гладиаторов, мы разбудим ее древний механизм. Тотчас начнут появляться двойники. На экране возле каждого из них засветятся цифры порядкового номера, чтоб вы могли делать ставки — на одного или на нескольких, как вам больше понравится… А пока взгляните сюда… — он показал на стену, где замерцал еще один экран.
На нем возник крепкий коренастый человек с черными усами. Не зная, что его видят, он утирал нос и засовывал за голенище сапога большой зазубренный нож. Еще один нож был приторочен к его поясу.
— Экземпляр номер один, — сказал экскурсовод (теперь уже крупье). — Приговорен к смерти за вооруженные грабежи и убийства.
К человеку с ножами приблизился массивный, медленно переставлявший ноги кибер и бесцеремонно толкнул его. Усач понуро поплелся к двери. Экран на стене погас.
— Наш первый экземпляр спускается в зонде к размножающей башне, — сообщил крупье, длинной палочкой показывая на центр стола-экрана. — Вот вы видите спускающийся зонд. Он подлетает к башне и… сейчас кибер швырнет нашего гладиатора прямо в ее пустую утробу… Вот, полюбуйтесь!
Сидевшие за столом разразились изумленными восклицаниями, глядя, как из всех дверей башни начали стремительно выскакивать усачи, вооруженные ножами. В считанные секунды башня опустела. Клоны, и среди них осужденный рассеялись по лабиринту.
— А где все-таки наш-то? — недоумевала старуха с брошью, вглядываясь в совершенно одинаковых человечков на экране. — Я даже не успела углядеть. Они посыпались из башни, как горох…
— Клонирование происходит с чудовищной быстротой, — объяснил крупье. — Поэтому человеку, помещенному внутрь устройства, необходимо как можно скорее его покинуть. Каждая секунда промедления чревата появлением новых двойников, а это уменьшает его шансы выжить в предстоящем поединке. Осужденный получил инструкцию на этот счет и, как видите, поторопился. Но и за те секунды, что он провел в башне, он успел наплодить свыше трех десятков клонов… Сейчас все они разбрелись по лабиринту… Определить, кто из этих тридцати четырех тот, с кого началось размножение, теперь не представляется возможным. Мы выясним это только после того, как они истребят друг друга — Крупье дал знак официантам внести напитки и принялся излагать условия игры, оказавшейся очень похожей на обыкновенную рулетку.
Возле каждой фигурки на экране светился ее порядковый номер, который неотступно сопровождал ее в блужданиях по лабиринту и кровавых стычках с другими фигурками. На эти цифры и делались ставки, причем самый крупный выигрыш должен был достаться тому, кто угадает номер уцелевшего в поединке.
Крупье еще не кончил объяснений, а экран уже показывал вспыхнувшую в лабиринте бойню. Гладиатор — выхватив ножи, ринулись друг на друга. Видимость был настолько хорошая, что можно было различить горящие яростью глаза, разинутые в неистовом реве рты, страшные кровавые раны. Каждый дрался сам за себя. Раненых мгновенно добивали.
Уже через четверть часа в живых осталось не более десятка сражающихся. Один за другим гасли номера, повышались ставки. К концу тура азарт светился в глазах даже самых апатичных игроков. Крупье своей палочкой двигал прямо по экрану круглые пластиковые жетоны, заменявшие деньги.
— Делайте игру, господа, — повторял он. Наконец в живых осталось двое — номер шестой и номер двадцать второй. Оба были ранены и едва передвигали ноги, и все же с неутолимой злобой спешили навстречу друг другу. Тот из игроков, что с самого начала поставил на двадцать второго, сдавленно охнул: шестой всадил кинжал в грудь своему противнику!
— Проиграл! — воскликнул он. Крупье сгреб жетоны в кучу.
— Итак, выжил номер шестой, — объявил он. — К нему уже подлетает зонд. Вы видите, как кибер поднимает нашего героя на борт летательного аппарата… Через пару минут мы будем знать, кто такой этот номер шестой — клон или человек. Если человек — то ему здорово повезло. А пока оцените следующего гладиатора…
Стена снова осветилась. Перед публикой предстал готовившийся к спуску в лабиринт силач с мощными бицепсами. Он пальцем пробовал острие громадного, под стать себе, тесака.
— Номер шестой исчез, — доложил по рации кибер.
— Значит, это был клон, — сказал крупье.
Силач вошел в освободившийся зонд и через несколько минут был доставлен в размножающую башню. Он замешкался в ней, и в результате возникло более пятидесяти двойников. С неистовым ожесточением, заложенным в их сознание древними изобретателями башни, они бросились убивать друг друга.
Еще не успели растаять в прозрачном воздухе мертвые тела предыдущего побоища, как у всех поворотов лабиринта уже валялись новые трупы. Ручьями текла кровь.
— Делайте игру, господа, — палочка крупье сновала по столу-экрану, передвигая столбики жетонов.
И вновь самыми волнующими были последние минуты сражения, когда решалась судьба главного приза. Трое истекающих кровью гладиаторов сошлись в предсмертной, отчаянной схватке и погибли, нанеся друг другу глубокие раны. Хотя один из них прожил еще десять минут после того, как скончались другие, победа досталась не ему. Зонд направился к сорок девятому номеру, который блуждал в противоположном конце лабиринта в поисках противников.
— Номер сорок девятый — клон, господа! — Крупье наклонился к микрофону: — Покажите следующего.
На настенном экране возник третий обреченный.
И все началось сызнова. Двойники со звериной жестокостью набрасывались друг на друга, бились изо всех сил, норовя ударить, находясь даже при последнем издыхании, а в салоне звездолета пили вино, хохотали, разражались азартными криками и швыряли на экран жетоны.
— Клон, клон, опять клон, — крупье привычным движением придвинул к себе жетоны. — Не везет пока нашим молодцам, бьют их… Видно, злобности в них маловато, а может — выносливость не та…
Партии двойников, заполняющие кошмарный лабиринт, истребляли себя быстро, без проволочек. Зонд курсировал между звездолетом и башней, подвозя к ней новых узников. И никто из них не возвращался. Каждый раз самым последним, уцелевшим в сражении «выигрышным номером оказывался клон… Зонд пустым подходил к звездолету.
Наконец истребила себя последняя, десятая партия. Юная дама положила свои тонкие руки на груду жетонов, которую придвинул к ней крупье. Она сделала ставку на одиннадцатый номер, и он принес ей победу. По условиям игры ее выигрыш должен быть вдвое больше, если этим одиннадцатым окажется человек. Все с нетерпением ждали сообщения с зонда.
Радиодинамик пророкотал что-то невразумительное, послышался шум помех, щелканье, и он умолк.
— Маленькая техническая заминка, — сказал крупье.
— Номер одиннадцатый исчез, — взорвался наконец динамик надтреснутым голосом кибера.
— Увы, сударыня, — крупье соболезнующе развел руками. — Но и без того ваш выигрыш велик!
И, собрав жетоны, он объявил, что игра окончена. Все десять преступников, которые находились на борту звездолета, получили по заслугам, хотя у них и был шанс выжить. И что через час корабль снимается с орбиты и берет курс на Сафер-Икль, где путешественников ожидают новые чудесные увеселения.
Он еще не кончил фразы, как за дверью послышались звуки борьбы, ударов и грохот паденья. Дверь с треском распахнулась. На пороге стоял последний, десятый гладиатор, весь в страшных ранах, с помертвелым лицом, на котором кровоточил глубокий шрам. Кровь, казалось, стекала со всего его изуродованного тела, подошвы его башмаков оставляли кровавые следы. Дрожащими руками он сжимал бластер, целясь в захмелевших игроков.
В салоне воцарилось молчание. Обернувшиеся к двери лица исказились от ужаса. Пришелец казался грозным, жаждущим мщения призраком, явившимся из загробного мира. Крупье выронил груду жетонов и отступил на несколько шагов. Его бледное лицо покрылось мертвенной синевой.
Гладиатор натужно расхохотался.
— Да, да, это я, последний ваш номер, который уцелел в сатанинской бойне!..
— Брем Йон, — прохрипел крупье, — ты же мертв!
— Нечестно играешь, Оггер, — кривясь в зловещей усмешке, сказал пришелец. — Ты обещал дать каждому из нас шанс. Один шанс из ста. Что ж, я выжил, как видишь… Но кибер, который подобрал меня в лабиринте, пытался меня убить. В зонде, когда стало ясно, что я не клон, он двинулся на меня с ножом… Это тоже входит в правила игры?
— Я сдержу слово, Брем! Ты будешь свободен! Богат и свободен, слышишь? Только убери бластер. Убери!..
— Откуда он взялся? — громко спросил какой-то подвыпивший игрок, до которого еще не дошел смысл происшедшего.
Поделиться книгой: