Предчувствие

— Ты хочешь спасти мир? — спросила ошеломленная полетом его фантазии Кейт.

— Конечно. Я бы внес свою лепту.

Это прозвучало как: «Конечно. Я бы поучаствовал в сборе вторсырья».

«О господи, — поняла Кейт. — Я ему верю».

Что-то в этом юноше с тихим голосом и золотыми глазами мечтателя заставляло испытывать к нему уважение.

«В жизни редко встретишь такого человека, — подумала Кейт. — Такие люди способны изменить мир».

Так она думала. Но чувствовала она… она чувствовала…

«В любом случае, я больше не собираюсь этому сопротивляться», — решила про себя Кейт, когда они понесли сэндвичи в общую комнату.

Весь день, пока они с ребятами двигали и расставляли мебель, Кейт холила и лелеяла свое открытие. Оно дарило ей радость и боль одновременно. Так же больно и радостно было видеть Роба, находиться с ним в одной комнате.

Никогда в жизни она бы не поверила, что способна влюбиться в первый день знакомства.

Но это случилось. И с каждой минутой, проведенной в компании Роба, чувство Кейт становилось сильнее. Когда он присутствовал в комнате, ей трудно было сосредоточиться на чем-то еще; когда он смотрел на нее, сердце выскакивало из груди; при звуке его голоса ее бросало в дрожь; когда он произносил ее имя…

К ужину она совсем потеряла голову.

Странное дело, но после того, как она призналась себе в своих чувствах, ей захотелось поговорить об этом. Рассказать кому-нибудь о том, что чувствует. Поделиться.

«Анна», — решила Кейт.

Когда Анна отправилась в их комнату, чтобы привести себя в порядок перед ужином, Кейт пошла за ней. Она притворила дверь, нырнула в ванную и открыла кран.

Анна сидела на кровати и расчесывала длинные черные волосы.

— А это зачем? — удивилась она.

— Чтобы никто не услышал, — многозначительно сказала Кейт и села на свою кровать, хотя ей хотелось метаться по комнате. — Анна, могу я с тобой поговорить?

— Конечно можешь.

Конечно, она могла. Это прозвучало для Кейт откровением.

— Это так странно… Дома у меня не было подруги, с которой я могла бы поговорить. Но я точно знаю, что могу поговорить с тобой, — призналась Кейт и пылко добавила: — Только вот не знаю, как начать.

Анна улыбнулась, и разволновавшаяся Кейт начала успокаиваться.

— Это как-то связано с Робом, я права?

— О боже. — Кейтлин вскочила на ноги. — Это так заметно? Ты думаешь, он знает?

— Нет… но я девушка, ты не забыла? Я замечаю то, чего не замечают мальчики.

— Значит, в этом вся проблема? — пробормотала Кейт и снова села на кровать. — У меня такое чувство, что он и не собирается ничего замечать.

— Я слышала, что Джойс о нем говорила.

Кейтлин обрадовалась, что ей не придется пересказывать всю историю Анне, как будто она сплетница.

— Тогда ты знаешь, что случай практически безнадежный, — сказала она.

— Не безнадежный. Просто ты должна заставить его обратить на себя внимание, вот и все. Ты ему нравишься, только он не осознает, что ты девушка.

— Ты думаешь, я ему нравлюсь?

— Конечно нравишься. Ты красивая, любой нормальный парень без проблем поймет, какого ты пола. А с Робом тебе придется приложить определенные усилия.

— Например, снять блузку?

— Я бы придумала что-нибудь менее экстремальное.

— Я пыталась, — сказала Кейт. — Весь день я думала, как… оказаться с ним в романтической ситуации. Только я не уверена, что это правильно. Не будет ли это похоже на обман?

Анна улыбнулась.

«Она все понимает», — подумала Кейт.

— Видишь маску? — спросила Анна, кивнув на стену. — Это Скаук, Ворон. Он был духом-покровителем моего прадеда. Когда пришли миссионеры и дали нашей семье фамилию Уайт, прадед добавил к ней Рэйвен, чтобы мы всегда помнили, кто мы. Друзья Ворона-Обманщика.

Кейтлин зачарованно разглядывала маску с длинным тупым клювом.

— Ворон всегда старался ради себя самого, но в итоге приносил пользу другим. Как в тот раз, когда он украл солнце.

Кейтлин улыбнулась. Она уловила дух легенды.

— Когда он сделал что?

— Украл солнце, — серьезно ответила Анна, только глаза ее смеялись. — Серый Орел завладел солнцем, но он так ненавидел людей, что прятал его в своем доме, и все, кроме него, жили без света. Ворон хотел заполучить солнце для себя, но он знал, что Серый Орел никогда не впустит его в дом. Тогда он обернулся белоснежной голубкой, и его впустила дочь Серого Орла.

— Вот хитрец, — сказала Кейт.

В глазах Анны вспыхнули веселые искорки.

— И как только она его впустила, Ворон схватил солнце и улетел. Но Серый Орел устремился в погоню. Ворон так испугался, что выронил солнце… Солнце упало на небо и осветило мир.

— Славная история, — удовлетворенно отметила Кейт.

— О Вороне рассказывают много историй. Но суть их в том, что порой маленький обман может пойти на пользу. — Анна стрельнула глазами в сторону Кейт. — Особенно когда дело касается парней. Я так думаю.

Кейтлин встала, внутри у нее все бурлило от волнения.

— Тогда я сделаю это! Если смогу придумать что-нибудь толковое.

Анна рассмеялась.

— Для начала стоит умыться. Сейчас он обратит на тебя внимание только из-за перепачканного носа.

Кейт не только умылась, она переоделась и убрала волосы назад, под золотую заколку. Но она не заметила, чтобы это как-то повлияло на поведение Роба за ужином. Ужин стал событием благодаря появлению Габриеля.

— Он все-таки ест, — шепнула Кейт, передавая Анне тарелку с коричневым рисом. — Я начала сомневаться.

После ужина Габриель снова исчез. Льюис и Роб пошли в общую комнату, которую теперь называли кабинетом, хотя Кейт не представляла, как можно заниматься, когда группа «U2» в магнитофоне перекрикивает фильм ужасов по телевизору. Анну все это не беспокоило, она сидела, поджав ноги, в алькове и читала книжку, а Кейтлин хотелось уйти.

Ей надо было побыть одной. Из-за Роба. И еще потому, что на следующий день ее ждала новая школа. Новая жизнь. Чувства ее смешались, они метались, сталкивались и тут же рикошетом разлетались в стороны.

А самое главное — ей надо было порисовать.

Но не экстрасенсорные рисунки, а самые обычные, которые всегда помогали Кейтлин привести мысли в порядок. Она ведь не рисовала уже два дня.

И тут она кое о чем вспомнила. О том, что нарисовала в лаборатории. Рисунок она оставила там, за ширмой. Кейт решила, что надо забрать рисунок: не хотела, чтобы кто-нибудь его увидел.

— Я скоро вернусь, — пообещала она ребятам и остановилась, чтобы насладиться моментом.

Каждый с ней попрощался. Она всегда об этом мечтала: сказать людям в комнате «Я ухожу» и услышать, как все отвечают: «Пока!»

Рисунка в лаборатории не было. Кейтлин понадеялась, что кто-нибудь его уже выкинул, и вышла из дома через заднюю дверь.

Она прихватила с собой только блокнот и пару угольных карандашей. Было слишком темно, чтобы различать цвета, но луна светила ярко, обрисовывая контуры деревьев, а воздух казался удивительно свежим и прохладным.

«Больше похоже на зиму», — подумала Кейт.

Серебро и полумрак. За домом узкая грунтовая дорожка убегала вниз по склону холма к рощице секвой. Кейтлин решила пойти по ней.

У подножия холма протекал маленький, почти пересохший ручей, через который был перекинут низкий бетонный мостик. Похоже, по этой дороге никто не ходит. Кейт стояла посреди рощицы, вдыхала ночь и аромат секвой.

Какое чудесное место. Деревья заслоняют огни дома, и даже «U2» не в силах проникнуть так далеко. Кейтлин казалось, что она одна во всем мире.

Она села на бетонный бордюр и пристроила блокнот на коленях.

Лунный свет, самый холодный свет в мире, прекрасен, но все же для рисования его недостаточно.

«Ладно, — решила Кейт, — Джойс ведь хочет, чтобы я научилась рисовать вслепую».

Легкими свободными движениями она набросала силуэты секвой на другом берегу ручья. Это оказалось интересно — только силуэты, без единой детали.

Какое спокойное место. Кейт прибавила к секвойям куст.

Она почувствовала себя намного лучше. Потом дорисовала темную извилистую ленту ручья.

В такую ночь начинаешь верить в волшебство. Кейт принялась рисовать валуны на берегу и в этот момент услышала какой-то шум.

Глухой стук.

«Как будто кто-то упал с дерева. Или спрыгнул», — подумала Кейт и замерла.

Странно, она сразу поняла, что это человек, а не животное.

Кто-то был в роще рядом с ней.

Кейт замерла и медленно повернула голову. У нее было хорошее зрение, глаз художника, и, спускаясь к роще, она «сфотографировала» очертания деревьев и кустов. Если произошли какие-то перемены, она должна их заметить.

Но никаких перемен Кейт не обнаружила. Не увидела ничего нового. Кто бы ни был там, в темноте, он не хотел выдавать свое присутствие.

Это было не смешно. Какой там розыгрыш? Когда кто-то прячется в темноте, когда ты чувствуешь на себе чей-то взгляд и не знаешь чей, это не смешно. У Кейт похолодели ладони и комок подступил к горлу.

«Просто встань. Встань и уходи. Сейчас», — приказала себе Кейт.

Она сделала два шага вверх по склону и заметила среди деревьев какое-то движение. Это был человек, он вышел из-за черных стволов секвой.

Тело Кейтлин приготовилось драться или бежать, но не раньше, чем она разглядит, кто это. Чтобы выйти из оцепенения, ей надо было увидеть лицо.

Человек подошел ближе. Пожухлые листья шуршали у него под ногами. Луна осветила его лицо, раскосые глаза, вьющиеся каштановые волосы. Это оказался тот самый мужчина, который набросился на Кейт в аэропорту.

Только теперь он был не в красных одеяниях, а в обычной одежде. И он шел прямо на нее. Очень быстро.

ГЛАВА 7

«Драться», — решила Кейт.

Скорее даже, решение приняло ее тело, инстинктивно почувствовав, что ей первой не одолеть подъем по склону.

Блокнот Кейтлин был собран на пружину из толстой проволоки, один конец которой немного расплелся и уже несколько недель при случае больно колол девочку. Кейт отбросила карандаши и замахнулась блокнотом, приготовившись к атаке.

«Целься в глаза».

Кейт знала, что надо кричать, но горло свело, и она не могла издать ни звука.

Все это пролетело у нее в мозгу за считаные секунды. Незнакомец как раз преодолел разделявшее их расстояние. Последний раз Кейтлин дралась в начальной школе, но тело, казалось, знало, что делать. Незнакомец схватил ее за руку, Кейт вырвалась.

«Сейчас», — скомандовала она себе и нанесла удар блокнотом.

Получилось — проволока оставила длинную кровавую полосу на щеке мужчины.

Животная радость победы охватила Кейт. Но уже в следующее мгновение незнакомец поймал ее запястье и вывернул руку так, что она выпустила блокнот. Это было больно, и у Кейт прорезался голос.

— Пустите меня, — задыхаясь, сказала она. — Отпустите!

Он заломил ей руку. В лунном свете кровавая полоса у него на щеке казалась черной. Кейт попыталась ударить его кулаком, но он повернулся боком, и удар пришелся по касательной. Теперь уже он держал ее за обе руки и повалил на землю. Он победил.

Кейт набрала полные легкие воздуха и закричала. Но ладонь незнакомца сразу же оборвала крик.

— Замолчи! — зло прошипел он.