Помоги проекту - поделись книгой:
— Да, капитан!
— Проложите новый курс. Наша цель — Земля!
— Есть, капитан!
Гигантский космический корабль покинул орбиту Плутона и направился к Солнцу. На его борту еще долго раздавались выстрелы. Клэр опорожнила магазины «селмака-7» и «дегмака», последовательно избавляясь от всех терминалов бортового компьютера. Она нуждалась только в лояльных членах экипажа, а ЙОЗЕФ к таковым, к сожалению, не относился.
Коммандер Бьят перевел «Энору Тайм» на ручное управление. Когда корабль проходил над Юпитером, Клэр открыла герметичные двери, ведущие на палубу С, и сбросила криотанки с драконами. Они врезались в атмосферу планеты со скоростью тридцать километров в секунду и вспыхнули, словно спички, едва попав в плотные слои. Даже боевые драконы не могли выдержать температуру в 4500 градусов по шкале Цельсия и чудовищную гравитацию Юпитера — Клэр совершенно не тревожилась на этот счет.
Несколько часов спустя «Энора Тайм» вышла на околоземную орбиту. Капитан с командой законсервировали корабль и перебрались в шаттл.
«Впереди — новая жизнь, — думала Клэр. — Кто знает, как встретят нас земляне? Что мы скажем им? Есть только один способ выяснить».
Она сжала ладошку Элении, а свободной рукой закрепила на шее микрофон.
— Бортжурнал «Эноры Тайм», — произнесла она громко. — Капитан — Клэр К.Марли. Бортовое время — предположительно 12 августа 2011 года, 20:24. Я думаю, сегодня наша миссия только начинается.
Перевела с немецкого Елена ПЕРВУШИНА
© Andreas Gruber. Die Letzte Fahrt der Enora Time. 2001. Публикуется с разрешения автора.
Том Пардом
Козыри в торге
Разумеется, это было пиратство. Но необходимо признать: пиратство цивилизованное.
Джейнип спешил на первую встречу с заказчицей. Маленькое воздушное судно несло его над дикой территорией, и вдруг с верхушек листьев сорвалась, устремляясь наперерез, стая птиц.
Заглядевшись на них, Джейнип не сразу сообразил, что происходит. Нет же на Коналии настоящих птиц! А значит, это нападение!
Были эти крылатые создания живыми или искусственными — значения не имеет. Важно лишь, что их жизнь, или существование, оборвалась в атаке на оба пропеллера. Зато атака удалась — кораблик замер. В нижних, полуутопленных в палубе иллюминаторах правого борта показались две твари с громадным до абсурдности размахом крыльев — прежде они занимали наблюдательную позицию где-то наверху, а теперь спикировали и зависли метрах в пятистах, вне радиуса действия любого оружия, каким мог располагать Джейнип.
Он пригляделся. Добрых десять метров от одного кончика крыла до другого, и на каждой «птице» по седоку — маленькому, двурукому, с пристегнутым к голове шлейфом мозговой машины. Толком все же рассмотреть не удалось, поскольку небесные наездники внезапно ринулись вниз и исчезли под гондолой.
— У нас нештатная ситуация, — доложил корабль. — Похоже, я подвергся нападению. Сигнал бедствия уже отправлен.
Поудобнее устроившись в кресле, Джейнип послал сообщения по двум адресам. На борту воздушного судна он был единственным пассажиром. Только для него заказывался этот рейс — и столь экстравагантный поступок клиентки наводил на грустную мысль: слишком рано ударили по рукам, можно было поговорить насчет изрядной прибавки.
Суденышко вздрогнуло, затем поплыло вверх, но через секунду снова застыло. Понятно, что означает судорожный набор высоты — птичьи пассажиры соединились шлейфами с днищем гондолы, бортовая система безмолвно сопротивляется электронному вторжению.
И снова дрожь. И опять в иллюминаторах машут исполинские крылья, на сей раз и справа, и слева от корабля.
— Добрый день, — раздался вскоре голос. — Ваше судно идет на посадку. Оба пристегнувшихся к гондоле наездника вооружены. В любой момент они могут проникнуть в пассажирскую зону и предотвратить ваше сопротивление. Либо вы изъявите согласие следовать инструкциям. Выбор за вами.
Джейнип глянул в иллюминатор — и впрямь листва приближается. Справиться с волнением помогла волна принудительного спокойствия. Двадцатилетним самоуверенным юнцом он вовсю экспериментировал со своими чувствами, но в конце концов обзавелся полным комплектом неврологического эмоционального самоконтроля.
— Сопротивления не будет, — пообещал захватчикам Джейнип. — Я уже понял, что вы полностью контролируете ситуацию.
Зашуршали под гондолой широкие темные листья. На планете Коналия настоящих деревьев не водилось, зато хватало довольно высоких мягкотелых растительных организмов. Корабль раздвигал их, снижаясь, и наконец завис метрах в двух над землей. Откинулся задний люк, выдвинулась лестница.
— Если вы соблаговолите выйти, — обратились к Джейнипу через корабль, — это избавит нас от проблем, связанных с абордажем.
Спиной вперед пассажир выбрался из люка. В поле зрения появились мужчина и женщина, оба с простыми, сугубо функциональными шлейфами мозговых машин и электролазерными шарнирными парализаторами в руках. Глаз не видно за тактическими очками.
Джейнип под конвоем проследовал к внедорожнику с громадными колесами.
Так для него начинался плен.
Его привезли в поселок, раскинувшийся на берегу реки. Завели в большую, почти без мебели комнату и на трое суток предоставили самому себе.
Никто не потрудился объяснить причину захвата, но догадаться было несложно. У Джейнипа остался имплантант, и глушить его работу никто не пытался. Через минуту после того, как щелкнул дверной замок, перед глазами пленника возникло лицо его эккаунт-менеджера из Калтуджийского коммерческого банка. Марджелине предназначалось второе из писем, отправленных Джейнипом с борта атакуемого судна.
— Вы находитесь в поселке, построенном оратаями Таранаццу, — объяснила Марджелина. — Есть основания предполагать, что это как-то связано со спором между ними и вашим клиентом.
Джейнип насупился.
— Оратаи Таранаццу? Они же считаются противниками насилия!
— По идее, да. Мы и сами в шоке.
— Насчет спора я в курсе: когда еще только начинал работать с заказчицей, эта тема всплыла. Но киднеппинг… Скорее, от Элисетты можно было ждать чего-нибудь подобного.
— Элисетта уже пытается вступить в переговоры. Ну, а пока ситуация неясна, давайте подумаем, как следует действовать вам. Я позабочусь о том, чтобы у вас был полный доступ к нашим системам связи; при этом все банковские средства защиты будут функционировать. Вы сможете исполнять свои профессиональные обязанности и вести прочие дела в привычном режиме, как будто ничего не случилось. Единственное ограничение: не требуйте от нас помощи для побега! В любых спорах мы должны соблюдать нейтралитет. Другого способа сохранить надежную связь в такой ситуации не существует.
— Иными словами, связь будет, если только вы не сообщите похитившим меня людям, что я нарушил соглашение?
— Насчет этого мы сейчас договариваемся. Но вынуждена предупредить: если обнаружим, что вы действуете вопреки договоренности, ваш счет, с которого оплачиваются услуги связи, будет немедленно блокирован.
— Ох, Марджелина… Я бы удивился, если бы вы этого не сделали.
Политик, занимавший верхнюю позицию в местной социальной структуре и выполнявший роль главного переговорщика со стороны оратаев Таранаццу, посетил Джейнипа на четвертые сутки, ближе к полудню. Мужчина он был крупный; одежда, облегая выпуклости фигуры, давала понять, что он не пренебрег всеми доступными телесными усовершенствованиями.
Джейнип успел провести несколько бесед с заказчицей, и она поделилась впечатлением от посредника. «Шивмати очень неплохо устроился, — сказала Элисетта. — Оратаи Таранаццу — весьма своеобразная секта. Якобы эгалитарная, якобы несостязательная, но не надо проверять счета, чтобы убедиться: этот типчик своего не упустит. Он в оратайскую веру обратился только через год после появления колонии, но довольно скоро пролез на самый верх».
Джейнип быстро догадался, что политиков Элисетта не жалует — как, впрочем, и он сам. Люди вроде этого Шивмати не пашут, не строят и не торгуют. Они покоряют иерархические вершины.
Причиной затяжного конфликта между Элисеттой и оратаями Таранаццу было электричество. Элисетта контролировала самую крупную гидроэлектростанцию на планете. Прибыв на Коналию вместе с тремя друзьями, она сразу прибрала к рукам водопад возле озера Белита и потратила двадцать стандартных лет на строительство станции.
— Мы не хотим причинить вреда ни вам, ни кому-либо еще, — уверял Шивмати пленника. — Даже малейшего неудобства доставить не желаем. В том, что с вами происходит, вы можете винить только одного человека — Элисетту. Почему, как думаете, мы поселились у речных порогов? Потому что в наивности своей допустили: если соорудить на этой реке второй источник энергии, он принесет пользу всем. И ничего мы такого не сделали, отчего бы у вашей клиентки хоть чуть-чуть убавилось прибыли. Зато она решила строить плотину выше по течению только по одной причине: чтобы свести на нет все наши усилия. Хочет монополизировать энергоресурс самой большой реки в этой части планеты.
— Элисетте я не нужен, — сказал Джейнип. — На Коналии восемь врачей, способных дать ей отличную пару новых глаз.
— Но все же не таких совершенных, как те, что она собирается приобрести у вас. Мы хорошо знаем эту особу. С того самого дня, когда торжественно открыли поселок, вынуждены терпеть ее нападки. Она ведь из тех, кому подавай все самое лучшее. Из тех, кто добивается своего любой ценой.
— А ну как выяснится, что вы недооценили ее упрямство?
— Она слепнет и нуждается в ваших услугах, нам это известно. Придется вам здесь пожить… Надеюсь, не больше года. Управлять своим бизнесом сможете и отсюда, мы предоставим для этого все необходимое. А также полную свободу передвижения в пределах колонии и наше самое теплое гостеприимство. Это очень славное местечко, — улыбнулся Шивмати. — Со всеми удобствами. Вряд ли я когда-нибудь захочу отсюда переселиться.
Местечко и впрямь оказалось славным. Секта Таранаццу поклонялась Силе, жизнь дарующей и дух воспитующей; преданность этой Силе доказывалась многочисленными и обязательными праздниками с пирами и плясками. Главный догмат религии подразумевал безоговорочное принятие на веру всего, что человечество успело к этому времени познать о физической Вселенной. Утверждение, будто бы ею правит один-единственный всемогущий творец, по мнению священников Таранаццу, не выдерживает никакой критики с тех пор, как человек осознал себя творением эволюции, продуктом бездушной естественной селекции. Да разве найдется на просторах космоса любящий Господь, способный причинить такие муки детищу своему?
А следовательно, решили основатели Таранаццу, существует несколько Сил. Что именно они собой представляют, мы, возможно, так никогда и не узнаем. Допустим, это некие сверхъестественные сущности (наши далекие предки придумывали себе целые сонмы подобных божеств). Или, быть может, некие природные явления, органично встроенные в структуру Вселенной. Со своим невежеством мы вынуждены мириться, но зато есть возможность выбирать, которой из Сил будем служить.
Имелись плюсы и у здешних нравственных устоев. Поверхностное знакомство с ними произошло, когда Джейнип во второй раз посетил общинную столовую. Возле декоративного фонтана сидели шестеро, их оживленная дискуссия привлекала внимание со всех сторон. Кто-то из спорщиков вдруг вспылил, и вмешательство не заставило себя ждать — к источнику беспокойства устремились двое. Женщина склонилась над буяном, который сидел и жег взглядом отделенную от него столом собеседницу. А позади той застыл мужчина, он что-то втолковывал, и подопечная размеренно кивала.
Сексуальную культуру, несколько ее усовершенствовав, оратаи позаимствовали у земных обезьян бонобо. Как известно, самкам бонобо секс служит для регулирования социального поведения. Сектанты же рассудили, что ответственность должна ложиться на оба пола поровну.
Конфликтующие стороны были умиротворены с помощью поглаживаний и ласковых слов. Джейнип понял, для чего нужны две примыкающие к столовой комнатки — по ним бы развели виновников ссоры, окажись она посерьезнее.
Положение «гостя» делало Джейнипа первым претендентом на регулировку эмоционального состояния. Две женщины пригласили его за свой столик, едва он вошел в столовую на другой день. Через несколько минут к ним присоединилась третья.
Не остался без дамского внимания и главный переговорщик — ему тоже полагалась доля психорегуляции. Он, оказывается, заполучил все доступные на Коналии усовершенствования сексуального характера. Джейнипа это почему-то нисколько не удивило.
Элисетта была женщиной крупной, широкой в кости и любила рядиться в пестрое. Узнав о неприятностях Джейнипа, она моментально приступила к подготовке его вызволения.
— То есть мы можем обсуждать любые вопросы, — подчеркнула она. — Правильно?
— По крайней мере, так я понимаю свой уговор с банком, — кивнул Джейнип. — Хотелось бы получить надежную программу, способную отключить охранную систему поселка. Найдется у тебя такая? Общаться мы можем хоть круглые сутки, но не надо пересылать программу по этому каналу.
— А как поступят оратаи, если мы нарушим их правила?
— Я полностью лишусь связи с планетарной банковской системой.
— Да неужто они на такое способны? Добиться, чтобы все банки планеты выполняли их приказы?
— Когда дело касается одиночки, чужеземного торговца? Вдобавок совершившего нечто такое, что определенно не понравилось бы ни одному из местных финансовых учреждений? Нет, Элисетта. Может быть, мой банк и преодолел бы влияние оратаев, но экспериментировать почему-то не хочется.
Элисетта пожала плечами.
— Налицо базовый конфликт между главным посылом идеологии сектантов и тем фактом, что тебя похитили и удерживают в плену. В поселке как пить дать найдется несколько человек, которым репутация нашего приятеля Шивмати более не кажется безупречной.
— Я слежу за ситуацией. Но Шивмати, судя по всему, не ждет никаких конфликтов подобного рода. Он убежден, что колония всего лишь защищает свои интересы, иначе ты построишь дамбу, прогонишь оратаев с реки и будешь контролировать ее по всей протяженности. В таких условиях вряд ли он встретит серьезное противодействие в собственном лагере.
— А ты сам что думаешь на этот счет?
— Элисетта, я же коммерсант. У нас с тобой сделка. Шивмати вмешивается в совершенно легальный бизнес.
— Именно это я и хотела услышать. Не волнуйся, Джейнип, в плену ты не задержишься. Я не в одиночку над этим работаю, все бизнес-сообщество Калтуджи возмущено. Ведь каждому ясно: нельзя допустить, чтобы банде религиозных фанатиков сошло с рук этакое варварство.
Джейнип мог бы возразить: ты, Элисетта, способна в любой момент прекратить конфликт, достаточно лишь заявить об отказе от строительства плотины. Но он смолчал. У нее ведь наверняка запасены убедительные доводы. Как и у Шивмати со товарищи.
Мир, в котором родился Джейнип, прошел через сотворенный моральным фанатиком кошмар. Потом случился мятеж, свергнувший тиранию Дэвида Джеммета, но при этом погубивший великое множество людей. Способные жить тысячелетиями, они были стерты в один миг, как ненужные биты информации. Отец Джейнипа не успел разменять даже третью сотню лет. Вдова понимала: мертвого не оживишь — чудес не бывает, но считала своим долгом хоть что-то сделать для мужа, потому-то и сохранила его геном. А иначе Джейнип попросту не появился бы на свет.
Матерью она была хорошей, но никто не способен остановить течение времени. В конце концов у нее появились новые связи. Да и Джейнип обзавелся собственным кругом друзей. Неизбежно пришел момент, когда он решил: пора покидать родное гнездо. На Арлане он прожил шестьдесят лет, набрался ума и опыта, но все равно оставался одним из самых молодых мужчин планеты. И, как любому из тамошней «молодежи», ему «светила» весьма неприятная ситуация. Все верхние социальные и экономические ниши этого общества были заняты, и счастливые обладатели «теплых мест» никоим образом не собирались их уступать. Джейнип мог хоть тысячелетие прожить на родине, так и не увидев мало-мальских перспектив.
Глаза, которые он собирался продать Элисетте, были, можно сказать, венцом арланской промышленности. Два стандартных года он учился преодолевать проблемы, связанные с пересадкой этих органов в сложный и капризный биологический организм — человеческое тело. Потом еще двенадцать десятидневок оттачивал свое мастерство, будучи заперт в железном шкафу (владельцы корабля называли его каютой, а безвылазное пребывание пассажира в нем — проездом по минимальной стоимости). Через несколько стандартных лет Коналия и сама научилась бы делать искусственные глаза, но пока Джейнип фактически имел монополию на них. Как и на некоторые другие продукты высоких технологий. Да, он не с пустыми руками отправился за одиннадцать световых лет, прочь от планеты призраков, где у отчаявшейся женщины однажды возникло желание произвести его на свет.
Одиннадцать световых лет в пространстве. Одиннадцать стандартных лет во времени. Двести бортовых суток, пока корабль выкачивал энергию из межзвездного вакуума и набирал свои триста тысяч километров в секунду. Мать Джейнипа прожила каждую минуту этих лет, пока он двести дней корпел в своей клетушке. Он знал, что произойдет — это же азы физики элементарных частиц, — но все равно реальность казалась зыбким мороком. За время его путешествия каждый друг, оставленный позади, состарился на одиннадцать лет. Законы, управляющие пространством, временем и движением космических кораблей, по части изощренности и запутанности любую религию с легкостью заткнут за пояс.
Дэвида Джеммета, пришедшего к власти на Арлане, обуревала та же мечта, которая веками не давала покоя человечеству. Он хотел создавать людей, начисто лишеных склонности к насилию, и вопреки бесчисленным доказательствам вздорности сей затеи, верил, что рано или поздно добьется своего. За последние несколько столетий эксперимент ставился трижды и всякий раз заканчивался катастрофой. Из лабораторий выходили человеческие организмы с психикой моральных уродов. Способность к насилию оказалась неразрывно связана со всеми без исключения чертами личности, в которых гомо сапиенс нуждается и которыми дорожит. Нельзя просто взять и отсечь эту способность, не разрушив всего, что ее окружает.
Джейнип занимался межзвездной коммерцией. Прилетит на планету, сбудет привезенный товар и запасется тем, на что есть спрос в следующей точке маршрута. Людям всегда чего-нибудь да не хватает. Будь иначе, попросту не сумел бы выжить.
Фарелло любила сидеть над рекой на смотровой площадке. Джейнипу она чем-то напоминала последнюю женщину, с которой у него была связь на Арлане. Высокая и грациозная оратайка всегда казалась воплощенным спокойствием и благодушием; хорошее настроение не оставляло ее ни на минуту. Когда Джейнип, забредя после обеда на смотровую площадку, впервые увидел эту красавицу, она сидела с двумя подругами. Одна из них и поманила вновь прибывшего, и пока тот вел с компаньонками Фарелло беседу о пустяках, за ним с противоположной стороны столика с интересом наблюдала пара ласковых глаз. Собственно, кроме этих глаз, ему с той встречи ничего и не запомнилось. Он бы, наверное, и от услуг любой другой женщины тогда не отказался. «Хозяева» не желали нервировать «гостя» и заботиться о его душевном спокойствии поручили особе во всех отношениях приятной и умеющей доставлять удовольствие. Это привело к тому, что в нем проснулись некие глубокие чувства. Джейнип даже взревновал, когда через два дня после знакомства на смотровой площадке застал Фарелло с каким-то мужчиной; от их голов тянулись провода к машине.
— Они много работают вдвоем, — пояснил табельщик. — У них контактность высокого уровня и, похоже, талант замечать вещи, заслуживающие пристального рассмотрения. Если желаете, я скажу Фари, что вы насчет нее спрашивали.
Джейнип отрицательно покачал головой. Хотел притвориться, что ему и дела нет до Фарелло, но знал: Шивмати все равно донесут.
Тогда он впервые поймал себя на интересе к этой женщине.
— Может, как-нибудь в другой раз.
— Обычно они так проводят сорок два часа кряду. Предпочитают долгую рабочую смену и долгий период отдыха.
Джейнип едва одолел соблазн ознакомиться с рабочим графиком. Шивмати непременно узнал бы и об этом.
Джейнип «случайно» встретил Фарелло наутро после ее рабочей смены, когда якобы ради позднего завтрака зашел в столовую. Оратайка сидела в одиночестве над блюдцем с рулетиками. Жуя, она помахала Джейнипу рукой.
Выдалась ранняя зима, день стоял морозный, но смотровая площадка была крытой и неплохо отапливалась. Туда-то они и перебрались через несколько минут с тарелками и чашками.
Никогда еще не доводилось Джейнипу вести столь увлекательный и непринужденный разговор с женщиной. Фарелло и ее напарник работали в контроле за воздействием поселка на естественную, нетерраморфированную экологическую систему, каковую представляли собой окрестности. Селянка выложила все, что недавно узнала о взаимодействии двух видов туземных растений с гнездовьями обитателей листьев. Он же поделился своими соображениями насчет разных путей эволюции у Коналии и Арлана. Потом начались анекдоты и сплетни, обычные для беседы недавно познакомившихся людей.
Джейнип сознавал свою эмоциональную уязвимость. Жизнь, он считал, пошла под откос. Его занесло на чужую планету, где он подвергается манипуляциям. О том, что это именно манипуляции, можно было догадаться и без подсказок. В столовой, приближаясь к Фарелло, Джейнип быстро подсчитал в уме и сообразил: после долгой рабочей смены она ухитрилась восстановить силы в поразительно короткий срок. Неужели успела полноценно выспаться? Вспомнилось мановение ее руки — явно отрепетированный жест. Добрый, дружеский и без намека на навязчивость.
После завтрака и сопутствовавшей ему болтовни общение не прекратилось — и оказалось оно, как и надеялся Джейнип, столь же теплым и сердечным. Фарелло не успокаивала «гостя». Не пыталась вознаградить за его вклад в покой и стабильность общины. Она просто была отзывчивой.
Джейнип отдавал себе отчет: ее эмоции ненатуральны. Никто не стал бы так реагировать на собеседника уже при второй нечаянной встрече. За этой женщиной, конечно же, стоит Шивмати. Но какая разница? Выгоду можно получить в любой ситуации. Отчего бы не воспользоваться таким шансом?
Поделиться книгой: