Без следа (сокращ.)

— Что-то еще? — спросил он.

— В вагоне был еще один пассажир. Он исчез до того, как полицейские стали опрашивать очевидцев. Копы считают, что он просто гулял налево тайком от жены.

— Возможно. И что?

— Да то, что и федералов, и тех парней из частной конторы больше всего интересовало одно: не передавала ли мне что-то твоя сестра? Я думаю, имелось в виду что-то очень маленькое.

— Кто были федералы?

— Они не представились.

— А частники?

Я достал из заднего кармана визитку. Джейк медленно прочитал. «Уверенность и Надежность, Инк.». Номер телефона. Он вытащил из кармана сотовый, набрал номер с карточки. Я услышал бодренький трехнотный сигнал и короткое записанное сообщение. Джейк захлопнул мобильник.

— Номер не подключен к сети.

Я снова попросил кофе. Джейк вернул мне карточку.

— Мне это не нравится, — сказал он.

— Мне тоже.

— Нам надо еще раз поговорить с теми детективами.

— Она покончила с собой, Джейк. Им плевать, как и почему.

— Это их работа.

— Согласен. Но им все равно плевать. А тебе, будь ты на их месте?

— Наверное. — Взгляд его стал пустым. — У тебя есть версии?

— Для версий еще слишком рано. Все, чем мы располагаем на настоящий момент, — это факты.

— Факты?

— Во-первых, в Пентагоне не слишком-то доверяли твоей сестре.

— Ничего себе заявление!

— Она была под подозрением, Джейк. Стоило имени Сьюзан Марк засветиться в полиции, как трое федералов тут же сорвались с места.

— И так же быстро уехали.

Я согласно кивнул.

— Что означает лишь одно: подозрения были не слишком сильными. Возможно, их беспокоила какая-то мелочь. И единственное, зачем они прибыли, — это чтобы ее отбросить.

— Какая мелочь?

— Информация, — ответил я. — То единственное, чем располагает Управление человеческими ресурсами.

— Думаешь, они решили, что сестра передает информацию на сторону?

— Кто знает? Возможно, ее видели не в том кабинете, открывающей не тот шкаф. Возможно, они допускали, что это вышло случайно, и просто хотели убедиться, что все так и есть. А может, у них что-то пропало и они просто не знали, на кого думать, а потому наблюдали за всеми подряд.

— Что за информация? Копия какой-нибудь папки?

— Нет, что-то гораздо меньшее. Листочек бумаги, флешка. Что-то, что можно передать из рук в руки в вагоне метро.

— Сьюзан была патриоткой. Она никогда бы на это не пошла.

— Она ничего никому не передавала.

— Значит, у нас ничего нет.

— У нас есть твоя сестра за сотни миль от дома с заряженным револьвером.

— И чем-то очень напуганная, — добавил Джейк.

— Одетая в зимнюю парку в тридцатиградусную жару.

— И два имени. Джон Сэнсом и Лиля Хоц.

Джейк снова замолчал. Я потягивал кофе. Движение на Восьмой авеню заметно замедлилось. Наступал утренний час пик.

— Нам надо с чего-то начать, — сказал Джейк.

Я пожал плечами:

— Ты когда-нибудь общался с бывшими спецназовцами?

— С четырьмя или пятью, если считать моих знакомых в полиции.

— Значит, скорее всего, ни с кем. Большинство спецназовских баек — это чистой воды блеф. Добрая часть этих ребят никогда не поднимались выше пехоты. А некоторые вообще не служили в армии. Люди склонны приукрашивать свои биографии.

— Как моя сестра. К чему ты ведешь?

— У нас два случайных имени, начало предвыборного сезона и твоя сестра в Управлении человеческими ресурсами Сухопутных войск США.

— Думаешь, Джон Сэнсом лжет о своем прошлом?

— Возможно, что и нет. Но это крайне благодатная почва. А политика — дело грязное. И многим наверняка не терпится проверить факты его действительной биографии. Это наш национальный американский спорт.

— Так, может, Лиля Хоц — журналистка?

— Не исключено. Предположим, что Лиля Хоц решает надавить на какого-нибудь клерка-кадровика, чтобы с его помощью проверить послужной список Сэнсома. И выбирает твою сестру.

— Но чем? Чем она могла прижать Сьюзан?

— Да, — согласился я. — Это первая большая дыра в нашей версии.

Сьюзан Марк была в ужасе и отчаянии. Трудно представить, чтобы какая-то журналистка могла ее так запугать.

— Твоя сестра увлекалась политикой?

— При чем здесь это?

— Может, у нее была какая-нибудь личная неприязнь к Сэнсому. Поэтому она и согласилась сотрудничать.

— Тогда почему она была так напугана?

— Потому что нарушила закон, — ответил я.

— А зачем она взяла револьвер?

— Разве она обычно не носила его с собой?

— Никогда. Это семейная реликвия. Она хранила его в комоде.

Револьвер был второй большой дырой в нашей версии. Револьверы достаются из комодов по самым разным причинам. Для защиты, для нападения. Но никогда — на всякий пожарный, когда тебе вдруг приспичило свалить куда-нибудь подальше от дома.

— Сьюзан не увлекалась политикой, — сказал Джейк. — Здесь не может быть никакой связи с Джоном Сэнсомом.

— Тогда почему всплыло его имя?

— Не знаю.

— Скорее всего, Сьюзан добралась в Нью-Йорк на машине, — продолжал я. — Самолет исключается, револьвер туда не пронесешь. Должно быть, твоя сестра въехала через туннель Холланд и оставила машину где-нибудь на окраине.

Джейк молчал. Мой кофе остыл. Официантка давно махнула на нас рукой. Для нее наш столик был нерентабельным. Я попытался представить себе Сьюзан Марк двенадцать часов назад. Вот она готовится к трудной ночи. Одевается. Находит в комоде отцовский револьвер. Заряжает и кладет в сумку. Садится в машину, выруливает на кольцевую, съезжает на шоссе 95, едет на север. Широко раскрытые, полные отчаяния глаза всверливаются в темноту за лобовым стеклом.

Память прорезал голос Терезы Ли. Это вы подтолкнули ее к краю пропасти. Джейк заметил, как передернулось мое лицо.

— Что?

— Допустим, на нее все же надавили, — продолжал я. — Чем-то очень и очень серьезным. Допустим, она отправилась в Нью-Йорк, чтобы передать информацию, которую от нее требовали. Допустим, это очень плохие люди. Сьюзан не доверяла им, боялась, что ее все равно не снимут с крючка. Она завязла и не знала, как выпутаться из этой истории. Ей было страшно. Поэтому она взяла с собой револьвер. Возможно, твоя сестра надеялась вырваться из ловушки силой, но особого оптимизма у нее не было.

— И?..

— Она не собиралась совершать самоубийство.

— А как же список? Ее поведение?

— Без разницы, — сказал я. — Сьюзан ехала туда, где ее прежней жизни должен был прийти конец — в буквальном или переносном смысле.

— Все равно это не объясняет, почему она была в зимней куртке.

«Вот тут ты ошибаешься», — подумал я. Куртка как раз идеально вписывалась в сценарий. Все сходилось. Даже то, почему она оставила машину за городом и пересела в метро. Скорее всего, Сьюзан Марк собиралась явиться на встречу с кем бы то ни было неожиданно, откуда ее не ждали: вооруженная, во всем черном, готовая к схватке в ночи. Возможно, парка была единственной черной вещью во всем ее гардеробе.

Этим же объяснялось еще одно. Чувство безысходности. Возможно, бормотание было репетицией будущей мольбы, просьбы или угроз. Возможно, повторенные снова и снова, слова становились для нее все более убедительными.

Джейк вновь прервал ход моих рассуждений:

— Она не собиралась что-либо передать, поскольку у нее ничего с собой не было.

— А может, было? У нее в голове. Ты же сам сказал, что у нее отличная память.

Он попытался найти контраргументы. Но не смог.

— Секретные сведения, — тихо сказал он. — Я отказываюсь в это верить.

— На нее давили, Джейк.

— Да что вообще за секреты могут быть у кадровиков?

Я не ответил. Ибо действительно не знал, что сказать. В мое время УЧР называлось просто PERSCOM, Командование по делам личного состава, и ни о какой «интересной» информации там не могло быть и речи.

Джейк заерзал на стуле:

— И почему она вдруг решила покончить с собой прежде, чем добралась туда, куда собиралась?

— Твоя сестра совершила должностное преступление. И наверняка подозревала за собой слежку. Любой коп был для нее потенциальной угрозой. Любой человек в костюме мог оказаться федеральным агентом. И тут к ней подошел я.

— И?..

— Сьюзан не выдержала. Она решила, что я собираюсь ее арестовать. Игра окончена.

— Не понимаю. С чего ей вдруг считать, что ты собираешься арестовать ее?

— Прости, Джейк, но я сказал ей, что я коп.

— Зачем?

— Я думал, она террористка. Я пытался выиграть эти три секунды, пока она не успела нажать на кнопку.

— Что конкретно ты ей сказал?

Пришлось выложить ему всю правду.

Это вы подтолкнули ее к краю пропасти.

На следующие пару минут я стал объектом ненависти всех и вся. Джейкоб Марк сверлил меня взглядом за то, что я убил его сестру. Официантка злилась, потому что могла продать, как минимум, восемь завтраков за то время, что мы торчим здесь, заказав лишь три чашки кофе. Я вынул из кармана двадцатку и прижал блюдцем. Это решило проблему с официанткой. Проблема с Марком была намного сложнее. В конце концов он поднялся:

— Мне пора. У меня еще уйма дел. Надо как-то сообщить о случившемся семье.

— Семье?