Дуэльный кодекс

Старший из троих гостей, занимающих облюбованный Джерри столик, озабоченно посмотрел на наручный хронометр, все трое разом поднялись и устремились к выходу.

— Прошу вас, юная леди, — расплылся в улыбке Джерри. Он подхватил спутницу под локотки и бережно усадил на стул.

— Ну и везет же… — начала Элен, но тут же прикусила язык и бросила на Родса злобный взгляд.

Он потянулся за стулом и с изумлением обнаружил, что на нем уже кто-то сидит.

— Я первым занял это место, — произнес незнакомец, с вызовом глядя на него.

До Джерри не сразу дошло, что его опередили.

— Желаете, чтобы мы освободили столик? — с горечью спросил он.

— Нет-нет, что вы! — замахал руками фьорентиец. — Я вижу, вы гости на Фьоренце, так побудьте и моими гостями. Садитесь же, умоляю, синьор, — сказал он, жестом указывая на третий стул.

— Шустрая тут у вас публика, как я погляжу, — проворчал Родс усаживаясь.

— Не то слово, синьор! Знали бы вы… — Вспомнив о приличиях, незнакомец поднялся и церемонно наклонил голову. — Разрешите представиться? Меня зовут Великий Маркони.

Элен положила локти на стол, обхватила ладонями подбородок и не мигая уставилась на него.

— И вовсе ты даже не великий, дяденька, — изрекла она наконец. — Вот мой папуля — другое дело!

Великий Маркони опять вскочил, приложил руку к сердцу и снова поклонился — гораздо ниже, чем в первый раз.

— Синьорина, вы меня убедили! — напыщенно воскликнул он. — Я с удовольствием готов признать, что ваш уважаемый отец более велик, чем сам Великий Маркони.

— Это уж сто пудов, — буркнула Элен, неприязненно глядя на него.

Джерри тоже встал, щелкнул каблуками и отвесил шутовской поклон.

— Счастливы с вами познакомиться, синьор, — сказал он. — Меня зовут Великий Родс, а это — Великая Элен.

Маркони хладнокровно откинулся на спинку стула и с любопытством посмотрел на молодого человека.

— Мне не нравится ваш тон, синьор, — сказал он спокойно. — И мне почему-то кажется, что вы надо мной насмехаетесь.

— Кто? Я? — изумился Джерри. — Да я бы в жизни не посмел! Хотя на языке вертится кое-что, уж поверьте. Ну как можно, скажите, насмехаться над человеком, успевающим занять ваш стул за мгновение до того, как вы сами собрались на него сесть? Вы не находите, что с моей стороны это было бы не только весьма невежливо, но и крайне рискованно? Мисс Хорстен подтвердит, что мне частенько везет, но реакция у меня совсем никудышная.

Элен прыснула.

Великий Маркони, видимо, еще не решил, как ему себя вести: то ли посмеяться вместе с ними, то ли разыграть оскорбленное достоинство.

— Я вижу, вы еще не успели как следует ознакомиться с бытующими на Фьоренце обычаями, синьор? — заметил он.

— Увы, — сокрушенно признал Джерри, вертя головой в поисках официанта.

— Должен предупредить вас, синьор, — усмехнулся фьорентиец, — чтобы привлечь внимание обслуживающего персонала в кафе «Флорида», нужно обладать везением самого…

В то же мгновение рядом с Родсом материализовался официант. Маркони раскрыл рот и проглотил окончание фразы.

— Ха! — беззвучно выдохнула Элен.

— Будьте любезны, одно мороженое, — заказал Джерри. — Кстати, на этой планете разрешается есть мороженое или это тоже считается подрывной деятельностью?

— Синьор изволит критиковать меры… — начал официант деревянным голосом.

— Нет-нет, ни в коем случае! — в притворном ужасе замахал руками Джерри и повернулся к Великому Маркони: — Быть может, вы подскажете, чем из спиртных напитков принято здесь поправлять здоровье в столь ранний час?

— Попробуйте горькую граппу, — посоветовал тот и величественно бросил официанту: —Две горькие граппы, пожалуйста.

— Три! — пискнула Элен.

Все трое сразу посмотрели на девочку. Джерри укоризненно покачал головой и сказал:

— Две граппы и мороженое.

Официант удалился, а Элен и Джерри принялись в упор рассматривать нечаянного знакомца. На вид ему было чуть больше тридцати лет. Стройная, худощавая фигура сочеталась с кошачьей грацией и быстротой движений. Смуглая, живая физиономия озарялась горящими странным внутренним огнем глазами; выражение ее беспрестанно менялось, сопровождаясь выразительной мимикой. Мимолетные усмешки чередовались с уморительными гримасками, как будто он скрывал свои истинные мысли и чувства не под одной маской, а под двумя сразу. Костюм Великого Маркони выглядел поприличней, чем у большинства его соотечественников, хотя определенно нуждался в глажке. Спать он в нем, может, и не спал, но все же…

— А почему вас называют Великим Маркони, мистер Великий Маркони? — с детской непосредственностью спросила Элен, после того как тот с честью выдержал испытание, ни разу не смутившись под их изучающими взглядами.

— Да, почему? — поддержал ее Джерри. — Может, вы бродячий фокусник или еще кто в том же роде? Между прочим, почему у вас на Фьоренце в обслуге люди, а не роботы? — поинтересовался он, не дожидаясь ответа на первый вопрос. — Всегда считал, что живые официанты бывают только в исторических три-ди-фильмах да на отсталых планетах с феодальным строем типа Гошена.

— Похоже, вы не слишком одобряете наши порядки, синьор Родс, и не очень стараетесь это скрывать. Вам крупно повезло, что вас до сих никто не вызвал на дуэль. Мы, фьорентийцы, весьма щепетильны в вопросах чести.

— Дядя Джерри у нас вообще везунчик, — заявила Элен. — Кто его вызовет, тот обязательно свалится с простудой накануне поединка.

— Что? — удивленно заморгал Маркони, никак не ожидавший услышать такое из уст ребенка.

— Ты мне не сказал, почему такой великий? — капризно надула губки Элен, исправляя промах и снова превращаясь в восьмилетнюю девочку. — Спорим, мой папа больше тебя!

Официант принес заказ. Элен с отвращением посмотрела на мороженое и прошептала:

— Жри задарма кучу дерьма!

— Что?! — вздрогнул Маркони. — Что вы сказали, синьорина?

Джерри поспешил на подмогу:

— Кушай мороженое, малышка. Если хочешь, можешь поделиться с Гертрудой. А стишки, которые тебе задали выучить, расскажешь мне потом.

Он поднес к губам принесенный бокал, отхлебнул большой глоток, выпучил глаза и раскрыл рот. Затем бережно поставил бокал на стол, отдышался и возмущенно посмотрел на Маркони:

— И это вы считаете подходящим средством для поправки здоровья, синьор? Там, откуда я родом, такую отраву называют «вырви глаз»!

— Напрасно, — покачал головой фьорентиец, с удовольствием потягивая граппу маленькими глоточками. — Восхитительный напиток! Благодарю вас, синьор.

— За что? — удивился Джерри.

— За угощение, разумеется, — расплылся в улыбке Великий Маркони.

— Халявщик хренов, — пробормотала. Элен, как бы невзначай придвигая к себе недопитый бокал Родса.

— Знаете, синьор Маркони, — задумчиво проговорил Джерри, пристально глядя на фьорентийца, — мы прилетели вчера вечером, и я только сейчас вспомнил, что не успел заскочить в бюро обмена валюты. Как вы думаете, примут у меня здесь мою межпланетную кредитную карточку?

— Что такое кредитная карточка? — рассеянно спросил тот, сделав очередной глоток.

— Карточка. Пластиковая. С магнитным кодом. Удостоверяет личность владельца и наличие денег на его счете. Возможно, у вас она называется как-то по-другому.

— Понятия не имею, о чем вы толкуете, — пожал плечами фьорентиец.

— Тогда скажите хотя бы, — потерял терпение Родс, — чем я должен расплачиваться за вашу выпивку?

— Деньгами, естественно.

— Вы хотите сказать, настоящими деньгами?

— Да уж лучше не фальшивыми, синьор, — усмехнулся Маркони.

— Эй, ты что творишь?! — внезапно воскликнул Джерри, выхватывая свой бокал из рук Элен. — Тебе еще рано употреблять эту гадость!

— Ой, какая крепкая! — хихикнула Элен, провожая взглядом несколько капель оставшейся на донышке граппы.

Великий Маркони изумленно посмотрел на девочку, потом на опустевший бокал и покачал головой.

— Думаю, вам следует немедленно отвести ребенка в гостиницу, синьор, — сказал он. — Горькая граппа очень забористая вещь. Поэтому ее и отпускают только по одной порции на посетителя.

— Знали бы вы, сколько… — вскричал Джерри, но тут же вспомнил о конспирации, натужно закашлялся, бросил сердитый взгляд на Элен и сказал: — Наверное, вы правы, синьор. Беда в том, что у меня нет денег. Не могли бы вы заплатить по счету? Я отдам, как только доберусь до отеля.

— Нет.

— Нет? — вопросительно поднял брови Родс.

— Я тоже на мели и рассчитывал, что платить будете вы.

— А еще великим называется! — осуждающе пробормотала Элен.

— Не просто великий, а величайший, синьорина! — обворожительно улыбнулся Маркони.

Джерри поискал глазами официанта, не нашел и еще больше расстроился.

— Слушай, ты, фраер дешевый! — рявкнул он. — Ты так и не ответил на мой вопрос. Почему тебя зовут Великим Маркони?

Физиономия фьорентийца моментально утратила всю благожелательность.

— Потому что я величайший маэстро на этой планете, синьор. Что же касается ваших ничем не мотивированных инсинуаций…

— Какой такой муэстра? — громко спросила Элен.

— Ах, юная синьорина! — театрально всплеснул руками Маркони. — Я просто в восторге от вас, чего никак не могу сказать о вашем маловоспитанном спутнике, с которым я намерен разобраться чуть позже. Никогда бы не поверил, что маленький ребенок может в мгновение ока выпить порцию граппы без видимых последствий! Но вернемся к вашему вопросу. Я занимаюсь тем, что инструктирую благородных синьоров, получивших вызов. — Он снисходительно посмотрел на Родса и напыщенно произнес: — В моем лице вы имеете дело с безусловно лучшим на Фьоренце стрелком и фехтовальщиком!

Джерри недоверчиво фыркнул:

— Почему же тогда, позвольте узнать, гражданин Великий Маркони сидит без гроша? И почему, раз уж он такой спец по всем видам оружия, не гребет деньги лопатой, вместо того чтобы шляться по дешевым кабакам, не имея средств заплатить за пару рюмок?

— И мороженое! — с ехидством добавила Элен.

Великий Маркони немедленно изобразил на лице преувеличенно скорбную гримасу и тяжко вздохнул:

— Увы, синьор, потенциальные клиенты не спешат прибегать к моим услугам. Они бы с радостью осаждали двери моей фехтовальной академии, но они боятся.

— Почему?

— Только потому, что я энгелист! — с горечью ответил фьорентиец.

— Что?! — подскочил Джерри.

— Долго объяснять, да вы и не поймете, — отмахнулся Маркони. — Это наши внутренние политические разборки.

Из пресыщенного жизнью богатого бездельника Джерри на глазах преобразился в учуявшую горячий след полицейскую ищейку.

— Вы на самом деле энгелист, синьор Маркони? — выпалил он в волнении. — Как интересно!

Элен положила куклу на коленку и начала раскачивать ее, приговаривая:

— Тихо, Гертруда, тихо! Лежи спокойно, кому говорю!

Великий Маркони устало покачал головой:

— Еще раз повторяю, вам этого не понять, синьор. Скажу только, что, будучи энгелистом и представителем меньшинства, я постоянно подвергаюсь жестокой и незаслуженной дискриминации.

— Да-да, конечно, я все понимаю, синьор, — поддакивал Джерри, напрочь игнорируя Элен, которая уже дважды больно лягнула его под столом. — Послушайте, а не могли бы мы с вами поговорить поподробнее на эту тему? Я готов…

— Мне плохо, — захныкала Элен. — У меня животик болит! Хочу к папуле!

— Заткнись! — не глядя бросил Джерри и снова обратился к фьорентийцу. — Понимаете, синьор, с тех пор, как мы прибыли на Фьоренцу, все вокруг только и толкуют об энгелистах, но вы первый и пока единственный из них, кого нам довелось, так сказать, лицезреть воочию. Мы с друзьями были бы счастливы поближе познакомиться с вами и побольше узнать о вашей программе, методах и планах борьбы с режимом.

— Это все, что вас интересует, синьор? — насмешливо прищурился Великий Маркони.

Элен в немом отчаянии закатила глаза.

— В основном, — кивнул Джерри. — Но я готов выслушать все, что вы расскажете. И мои друзья тоже.

Вы даже не представляете, как это важно для нас— Он обернулся и нетерпеливо щелкнул пальцами, подзывая официанта.

— Очень любопытное предложение, — сухо произнес Маркони, чья физиономия утратила прежнюю живость и сделалась абсолютно непроницаемой.

Эта перемена не укрылась от глаз Элен и только укрепила зародившиеся у нее подозрения. Мысленно содрогнувшись, она пустила слезу и заканючила: