Подземка

Освещенный участок туннеля остался позади. Я вставил батарейку в фонарик, включил. Тусклый свет все лучше, чем ничего.

Гнетущее ощущение, всегда сопровождающее меня при входе в темноту, исчезло. Идти стало веселей. Мрак порождает чудовищ не хуже, чем сон разума, а если учесть, что мысли иногда материализуются, кто знает, какое из порождений твоей фантазии вдруг выскочит из-за поворота. При свете меньше лезет в голову всякой дряни.

Я зачем-то потрогал щеку. Не брился уже несколько дней. С бородой вроде сподручней, но у меня давний пунктик насчет бритья. Обязательно скоблюсь перед выходом на поверхность. Суеверие, что ли.

У каждого из нас свои тараканы. Кто-то иконку с собой носит, Димка Ботвинник «счастливые» носки надевает, я вот небритым наверх не выхожу. Правда, щетина быстро отрастает.

Девушка поравнялась со мной. Шла мерной походкой, как молодой выносливый человек, полный жизненной энергии. Эх, какие ее годы! И какие мои!

– Так и будем молчать? – спросил я и очень удивился, услышав ответ.

Думал, меня не удостоят. Все поведение девушки говорило об этом. Держалась она независимо. Пожалуй, даже слишком. Возможно, в ее глазах я был комком грязи, случайно оказавшимся на жизненном пути.

– А о чем говорить-то?

О, уже лучше! Идти молча в темном и мрачном туннеле довольно скучно. Возникает вполне нормальное человеческое желание перекинуться парой слов, поточить лясы, потравить анекдоты. Надо нáчать, а потом углýбить, как говаривал один нехороший политик. Впрочем, хороших политиков не бывает по определению. Есть сволочи и очень большие сволочи. Тот политик, как мне кажется, относился ко второй категории.

– Начнем с погоды. Сегодня холодно и сыро. Как всегда, разумеется.

– Верно, холодно и сыро, – машинально кивнула девушки.

Вот и ладушки, первый пункт программы выполнили, о погоде перетерли. Можно двигаться дальше.

– Давай знакомиться. Меня зовут Александр, можно просто Саша, – добавил я. – А тебя как?

– А тебе какое имя нравится… Саша? – спокойно спросила она.

Я понял, к чему она клонит, и решил, что нашел беспроигрышный вариант. Вдруг зацеплю, вызову на откровенность? Задетый за живое человек не всегда следит за языком и может непроизвольно проговориться.

Я наморщил лоб, вспоминая.

– Мне в детстве кино нравилось про трех мушкетеров. У Д’Артаньяна там любовь была большая, ее звали Констанцией. С тех пор это мое любимое женское имя.

Я откровенно дурачился. Вот уж не ожидал, что так на меня подействует общество очаровательной девушки и, вместо серьезных разговоров, буду глупо хохмить, как Толик.

– Ну, так и зови меня Констанцией, – фыркнула девушка. – Красиво.

Не получилось задеть. Обидно, но не смертельно.

Я продолжил:

– Знаешь, имя, конечно, красивое, но выговаривать его долго. Так что от Констанции я воздержусь. Мне еще диснеевский мультик (ты наверняка не знаешь, что это такое) нравился. «Лило и Стич». Раз тебе все равно, давай буду звать Лило?

– Лило так Лило, – согласилась девушка. – Зови. Ничего не имею против.

Непрошибаемая она. Даже для тяжелой артиллерии.

– Тогда слушай меня, Лило, сразу двумя ушами слушай. Путь нам предстоит неблизкий и, если честно, трудный. До ближайшей станции мы с грехом пополам доберемся. Мне там бывать приходилось. Скажу сразу – ничего интересного ты не увидишь. Передохнем и двинем дальше. Теперь главное: на рожон не лезь, мужиков других не цепляй. Я ведь понимаю, что от таких красивых кругом одни проблемы.

– Я тут при чем? – удивилась она.

– Да при том. Было бы неплохо, если бы ты личико свое от чужих взглядов прятала. Придурков на свете полным-полно, кто знает, кому что приспичит? Так что шапочку на глаза надвинь, воротник подними и не фасонь. Если получится – походку смени на что-то менее завлекающее. Можешь чуток горбиться. От тебя не убудет. Если почуешь неприятности, просигналь мне. Буду регулировать.

– Все? – сквозь зубы процедила девушка.

Она порядком разозлилась, но понимала, что правда за мной.

Я пояснил:

– В этом туннеле тропа хоженая, особо опасаться не стоит, а вот перед следующими я тебе другой инструктаж по тэбэ устрою. Там все правила кровью написаны, Лило.

– Ты бы мне лучше оружие дал, – заявила девушка. – Гарантирую, что процентов девяносто твоих проблем как рукой снимет.

– Насчет этого я подумаю, – сказал я. – Заслужишь мое доверие, будет тебе почет, уважение и оружие. Пока потерпи.

– Как скажешь, – пожала плечами девушка. – Только, случись что, моя помощь тебе бы не помешала. Да и мне бы безопасней было. Что-то твой вид не кажется мне геройским. Как за каменной стеной я себя не чувствую.

– Первое чувство обманчивое, – ухмыльнулся я.

– Возможно, – пробормотала девушка и гордо подняла голову: – Теперь я кое-что скажу тебе, Саша. Девушка я простая, обхожденьем не испорченная, однако постоять за себя смогу. Не хочешь давать мне оружие – не надо. Сама возьму.

И она поиграла у меня перед носом вороненым стволом «Макарова».

Глава 7

Ничего себе заявочки! Вот только я ожидал чего-то подобного, поэтому отреагировал довольно спокойно, дергаться и вопить благим матом не стал, просто сделал глубокий вдох и выдох и вежливо произнес:

– Откуда у тебя пушка?

Девушка улыбнулась:

– От того придурка, который ко мне ночью заявился. Он стал приставать, я ему все яйца отбила. Пока прыгал, вытащила у него пистолет. Ничего экстраординарного.

– И он не заметил? – недоверчиво протянул я.

– Само собой. Ему не до того было.

Прыгающий до потолка Козлов сочувствия не вызывал. От него мне тоже пришлось натерпеться. Поделом ему. Отлились коту мышкины слезки.

А вот ситуацию с «пээмом» надо решать, причем как можно деликатней. Девушка ведь.

Я протянул руку за пистолетом:

– Отдай.

Лило отрицательно мотнула головой:

– Даже не думай. Пистолет я оставлю себе. На всякий случай.

Спорить я не стал, признаков агрессии девушка не проявляла, а оружие… лишним оно не будет, это точно. Пришлось снова записать поражение за собой.

– Хорошо, – согласился я. – Дело хозяйское. Только в мою сторону больше не направляй. Я человек нервный, могу среагировать неадекватно.

– Интересно, как это – «неадекватно»? – заинтересовалась девушка.

– Например, вот так. – Два быстрых, почти невидимых для глаза движения, и пистолет плавно перекочевал ко мне. Ботвинник мог мной гордиться, его школа.

Я навел ствол на Лило и тихо сказал:

– Бабах!

– Здорово, – восхитилась девушка. – Классно у тебя получилось!

– А то! – подбоченился я.

Типа знай наших.

– Теперь моя очередь, – вдруг объявила Лило. – На старт! Внимание! Марш!

Через долю секунды пистолет был уже у нее. Мамой клянусь, она проделала это в разы быстрее меня, будто всю жизнь тренировалась. Все, что мне осталось, – открыть рот и хлопать глазами.

Девушка стала серьезной:

– На сегодня хватит. – И убрала пистолет в такое место и с такой непосредственностью, что меня бросило в жар. Ее явно не смущало мужское присутствие.

– Лило, солнышко, – жалобно попросил я, – не делай так больше. Я же не каменный.

– Спасибо за предупреждение, – деловито сказала она. – Теперь знаю: ты нервный и не каменный. Еще недостатки есть?

– Полно, – заверил я.

– Благодарю за откровенность. Шансы добраться целыми и невредимыми до Центральной тают буквально на глазах.

– А ты точно хочешь туда попасть?

Девушка скучным голосом сказала:

– Можно подумать, моим мнением кто-то интересовался. Тем более, по всем признакам, альтернативы у меня нет.

– Логично, – кивнул я. – Не сбежишь по дороге?

– Куда я денусь с подводной лодки? – не сразу ответила Лило. – По-моему, тут везде одинаково паршиво. Не вижу смысла сбегать.

– Что есть, то есть. Тонко подмечено. В общем, полагаюсь всецело на твое благоразумие.

Я задал главный вопрос, тот, который интересовал меня еще с момента первой встречи:

– Прости за бестактность, но кто ты на самом деле? Ставлю три рожка от «Калашникова» против твоего поцелуя, что ты не из наших.

– Конечно, не из ваших. Я на Двадцатке первый раз в жизни была, – удивилась девушка.

– Я в смысле, что вообще не из наших, не из «детей подземелья». Странная ты какая-то. Я всяких видел, но ты особенная. Так что, сделаешь милость – расскажешь, кто ты и откуда?

– А вот это, Саша, уже не твоего ума дело, – сказала как отрезала Лило и враз поскучнела.

Больше эту тему мы не затрагивали. Собственно, и разговор практически сразу разладился. Дальше шли молча, думая каждый о своем. Мерно шагали по черным деревянным шпалам, осторожно перебирались через препятствия. Темп поддерживали хороший.

Длиннющая кишка туннеля всегда полна загадочных звуков: одни можно определить, идентифицировать, другие нет. Только звук человеческого голоса кажется близким и родным. Услышав эхо далекой перебранки, я даже обрадовался. До Девятнадцатой было рукой подать. Там тепло от костров, свет и люди. То, чего нам так не хватало в туннеле.

Путь преградила баррикада. С самой верхотуры зычно крикнули:

– Стой, а не то буду стрелять.

Мы подчинились. На нас направили прожектор, осветили лица.

Я зажмурился.

– Вы кто такие?

– Мы с Двадцатки. Я Лосев Александр, девушка со мной. Мы идем на Центральную.

– Далеко ж вы собрались. Документы, надеюсь, есть?

– Есть, конечно. – Я издалека помахал удостоверением. – Этого хватит?

Вот ведь как оно бывает: бюрократия не вымерла даже после апокалипсиса. И здесь без нужной бумажки далеко не утопаешь.

– Ближе покажи, – приказали мне.

– Нет проблем. Смотрите на здоровье.

Очевидно, документы убедили охрану, что большой опасности для их станции мы не представляем.

– Заходите. Только без лишних движений, – предупредили нас.

Кто был хотя бы на одной из станций, можно сказать – видел все. Во всяком случае, больших различий между Двадцаткой и Девятнадцатой не наблюдалось, разве что тут основная часть народа проживала в поезде, стоявшем в тупике, а остальные обретались на перроне, густо заставленном палатками, как сочинский пляж шезлонгами отдыхающих в купальный сезон.

– Не забудьте отметиться у коменданта, – строго сказал дядька в ушанке и белом армейском караулевом тулупе, бывший на посту за старшего. – Знаете, где искать?

– Найдем, – заверил я. – Я тут не в первый раз, что и где, помню.

– Тогда ладушки, – пробасил дядька. – Топайте.

Лило воспользовалась моим советом, надвинула шапку на брови, подняла высокий воротник куртки и слегка сгорбилась. Теперь она больше походила на мешковатого подростка, чем на красивую женщину, однако фигура ее продолжала излучать повышенный магнетизм. Охранники проводили Лило заинтересованным взглядом. Чует мое сердце, хлебну я еще с ней.

Регистрация у коменданта заняла не больше минуты. Мрачный, всем недовольный тип, узнав, что станция не является конечной целью нашего маршрута, хмыкнул:

– Э, ребята, боюсь, придется вам тут задержаться.