Сборник английских и шотландских народных баллад

_Схоронили обоих в церкви одной.

Вырос куст белоснежных роз

Из ее могилы. А из его _

Куст шиповника произрос.

И росли два куста очень быстро, пока

Не уперлись в церковный свод,

И сплелись, как влюбленные, ветками там,

И дивился на это народ_.

/_Прекрасная Маргарет и милый Вильям_, перевод Г. Плисецкого/

Другая группа баллад повествует о неверной любви, об измене возлюбленного, который бросает любимую с нерожденным еще ребенком /_Чайлд-Уотерс_/ или даже с восемью рожденными от него сыновьями /_Лорд Томас и красавица Анна_/, чтобы жениться на другой. В таких историях побеждает верность и бесконечная преданность. В балладе об Анне и лорде Томасе бедная Анна, бывшая подругой своего возлюбленного почти десять лет, безропотно встречает его на берегу, когда он привозит себе невесту, покорно передает сопернице дом и все хозяйство, добровольно делает приготовления к свадебному пиру

_Я к свадьбе хлеба напеку,

И я сварю вам эль.

И провожу твою жену

На брачную постель_.

/Лорд Томас и Красавица Анна_, перевод Г. Усовой/

В балладе _Чайлд Уотерс_ несчастная девушка охотно соглашается обрезать волосы и переодеться пажом, лишь бы любимый взял ее с собой, когда уезжает на поиски невесты:

_И паж босой бежал в пыли,

А рыцарь скакал на коне,

Но не был учтивым и не сказал:

_Эллен, садись ко мне!_

/Перевод Г. Усовой/

Она согласна на все лишения, только бы оставаться с ним рядом. Более того, она без малейших возражений отправляется на поиски девицы легкого поведения, дабы ублажить своего любимого, и по его приказу даже приносит эту девицу на руках, чтобы та не замочила ног. Такая преданная и самоотверженная любовь, согласно балладам, бывает вознаграждена. Невеста лорда Томаса /которая оказывается родной сестрой красавицы Анны; впрочем, имеет не такое уж решающее значение в развязке событий/, разобравшись, в чем дело, жалеет Анну и добровольно отплывает назад, к родному крову, уступив Анне не только место счастливой супруги, но и семь нагруженных приданым кораблей; а Чайлд-Уотерс, убедившись в преданности своего _пажа_, решает сам жениться на девушке.

Ревность же обыкновенно бывает наказана _ _Баллада о двух сестрах_, или входящая в данный сборник баллада _Смерть лорда Уорристона_, где погибают оба участника драмы.

В ряде баллад рассказывается о преступной кровосмесительной любви _ такие истории особенно трагичны и непременно заканчиваются либо самоубийством, либо убийством, а иной раз _ и тем, и другим. /_Вавилон_, _Стройная лань_, _Лиззи Вэйн_/.

Есть, наконец, веселые, комические баллады на любовный сюжет, часто описывающие всевозможные хитрости, содействующие счастливому соединению влюбленных /_Говорящий сокол_, _Смуглый Робин_, _Хитрый клерк_/. Есть и баллады-шутки: _Одураченный рыцарь_, _Старуха, дверь закрой_, _Старый плащ_ и другие.

Балладные сюжеты часто связаны с колдовством, с нечистой силой, с ведьмами, домовыми, русалками _ все это обычные образы народных сказок, поверий, преданий. В данном сборнике к этой группе относятся, например, _Принц и чудовище_, _Отвратная змея и макрель_, _Клерк Колвил_. Перечисленные баллады целиком посвящены колдовским силам, но есть и баллады, относящиеся к другим тематическим группам, где участвуют и колдовские элементы: _Говорящий сокол_, _Как Дуглас предал Нортумберленда_ _ историческое повествование, соответствующее реально происшедшим событиям, но в них принимает участие _колдунья_ Мэри Дуглас.

Ряд баллад повествует о легендарных и полулегендарных личностях, например, о короле Артуре и рыцарях его Круглого стола, образующие отдельный цикл, восходящий к валлийским источникам. Такой же отдельный цикл, но куда более многочисленный, составляют баллады о знаменитом легендарном разбойнике, вершителе народной справедливости, смелом мастере кулачного боя, искусном лучнике, заступнике бедных и обиженных, поживающем в Шервудском лесу _ о Робине Гуде. Поскольку все эти баллады очень хорошо известны русскому читателю в переводах С. Маршака, Н. Гумилева, М. Цветаевой и Игн. Ивановского, составитель данного сборника считает нецелесообразным включать их. Впрочем, Робин Гуд _ не единственный демократический герой народных низов, были и другие. В этом сборнике можно найти баллады о браконьерстве, о наивной борьбе за справедливость, и прочее /_Джорди_, _Гилдерой_, и др./

Наконец, существует весьма многочисленная группа баллад исторических, как английских, так и шотландских, рисующих подлинные исторические события, зачастую происходящие на англо-шотландской границе /так называемое _Порубежье_/.

Один из основных собирателей и издателей народных баллад Томас Перси /см. ниже/ так сказал о значении исторической баллады в посвящении графине Нортумберлендской, что они _изображают обычаи и мнения отдаленных веков, _ тех веков, которые вовсе ушли бы из памяти, если бы благородные дела ваших предков не уберегли их от забвения_ и если бы эти дела не были запечатлены в песнях, которые _сохранили и прославили эти события_.

Исторические баллады, безусловно, представляют собой совершенно уникальное собрание описания драм и трагедий, в основу которых положены реальные исторические события, во время сочинения баллад всем известные, а потому особенно волнующие слушателя. Драматической и богатой неожиданными и часто кровавыми событиями была сама обстановка в XIV-XVI веках, особенно в _Порубежье_. Постоянные набеги, перестрелки, схватки отражали исторически сложившиеся отношения между Англией и Шотландией. Шотландия до 1707 года была самостоятельным государством, управлявшимся собственной королевской властью, хотя Англия неоднократно претендовала на господство над ней. В Шотландии жили вольные горцы, не покорявшиеся никому, дерзко нападавшие на владения соседей и угонявшие чужой скот. Многие из них стали героями народных баллад /_Гилдерой_/. Сложено множество баллад о трагических событиях, о предательстве, о жестоких убийствах. Очевидно, баллады сочинялись по свежим следам этих событий, а потому вызывали особенно бурные эмоции слушателей /_Пожар во Френдрофте_, _Граф Мэрри_, _Парси Рид_/. Есть баллады об известных исторических сражениях между английскими и шотландскими войсками: _Битва при Оттерберне_, _Охота на Чевиотских холмах_. Воспевали авторы баллад и известные бунты и мятежи /_Северное восстание_, вошедшее в настоящий сборник/. Все эти баллады, как и рассказывающие о любви, очень человечны. Даже если мы, в отличие от современников, не знаем, кто такой граф Мэрри и почему его убил Хантли, мы не можем не проникнуться глубоким сочувствием к его трагической гибели, столь скупо, но выразительно описанной автором баллады, мы узнаем, какой достойный и благородный это был человек:

_Был он храбрый и ловкий,

Брал кольцо на копье.

Мог бы стать королем он _

Вот мненье мое.

Был он храбрый и ловкий,

В мяч играл лучше всех,

И во всех состязаньях

Ждал графа успех_.

Даже при том, что нам неизвестно, кто такой Парси Рид и по какой причине он сражается с Крозерами, и почему его так коварно предали братья Холлы:

_Весь порох у него украли,

В ружье забулькала вода..._

Но драматизм ситуации, но острота человеческой трагедии дошла до нас через века _ это одно из неотъемлемых качеств народной баллады, и она так берет за живое нас, жителей конца XX века. И когда мы читаем короткую и крайне скупую по выразительным средствам балладу _Джордж Кемпбелл_, где всего только и говорится, как конь возвращается без всадника, а навстречу выходит убитая новостью мать, и невеста, рвя на себе волосы, причитает:

_Ах, зелен мой луг, урожай не сочтен,

Амбар не построен, а сын не рожден_, _

комок застревает поперек горла. Автор баллады, казалось бы, говорит о страшной трагедии просто, перечисляя только главные детали: уздечка, перо на шлеме, меч на боку _ и седло, все в крови. Но в этом и содержится глубоко драматическая кульминация...

Столь же трагична и баллада _Пожар во Френдрофте_ _ даже не зная, кто такие сгоревшие заживо в чужом замке братья и по какой причине леди Френдрофт обрекла их на столь мучительную смерть, нельзя не содрогнуться от самых простых слов:

_Голова застряла в решетке окна,

Загорелись мои ступни.

Глаза выкипают из орбит,

И жарится плоть в огне,

И кровь моя в жилах уже кипит..._

Бесхитростные слова верного слуги никого не могут оставить равнодушными:

_Прыгайте, прыгайте же, милорд,

Как только подам вам знак!

А я уж поймаю вас на лету,

Не отойду ни на шаг!_

Подобная простота и наивность, с которыми слуга выражает преданность хозяину, действуют на читателя, а тем более на слушателя, куда сильнее самых высокопарных монологов, и в ней _ не только человечность, но и глубочайший демократизм. Именно эту _приятную простоту и безыскусственные прелести_ баллады отмечает Томас Перси, говоря, что они _компенсируют отсутствие более возвышенных красот и, если не ослепляют воображение, то часто трогают сердце_.

Говоря об особенностях изобразительных средств баллады, кроме уже перечисленных /строфика, ритм, скупость и точность деталей/, необходимо назвать еще две. Это, прежде всего, фрагментарность, то есть, неравномерность описания, отсутствие некоторых описательных звеньев. Хотя бы, в _Пожаре во Френдрофте_ при всей обстоятельности описания пожара, при том, что рассказ начинается с упоминания точной даты /_осьмнадцатого октября_/, _ есть пропуски в последовательности эпизодов. Только что действие происходило во Френдрофте во время страшного пожара, _ и вот, без всякого перехода:

_Руки ломает, громко стенает

Жена его, волосы рвет

И верному Гордону говорит,

Стоя пред ним у ворот..._

Место действия мигом, без всякого предупреждения или разъяснения переместилось, точно в кино. То же и в других балладах. Только что Анна разговаривала с лордом Томасом о его предстоящей свадьбе _ и вдруг:

_Один малютка на руках,

Бежит за ним второй,

Они на башню поднялись

И ждут отца домой_.

Оказывается, нам ничего не сказали о том, что лорд Томас успел не только съездить в дальний путь за невестой, но уже возвращается обратно!

И еще одна художественная особенность баллады, делающая ее не просто повествованием, но произведением, родственным пьесе, _ обилие прямой речи, при этом, как в подлинно драматическом произведении, почти, а иной раз совсем, отсутствуют указания на то, кто говорит. Баллада _Лорд Томас и красавица Анна_ начинается с длинного диалога этих двух персонажей, а кто из них что произносит _ понятно по содержанию реплик. Более того, Джеймс Кинсли, составитель оксфордского сборника народных баллад /1969/ отмечает: _Я следовал ранней традиции, принятой в старых рукописях и перепечаток текстов баллад, не употребляя кавычек при передаче прямой речи: стихотворение, созданное для пения, в них не нуждается_. /Тем не менее, составитель данного сборника считает нужным расставить эти знаки препинания во избежание возможных недоразумений/.

2.

Как это всегда бывает с произведениями устного народного творчества, баллада со временем перешла в бытование в среде крестьян, фермеров, рудокопов и прочего простого люда, образованные же слои общества стали относиться к ней с пренебрежением и постепенно вовсе позабыли. И вдруг _ все изменилось. В XVIII веке находилось все больше людей, которые серьезно заинтересовались полузабытыми старинными балладами, начали записывать их слова и собирать рукописные сборники, а позднее _ издавать их в виде книжек.

Самые ранние рукописные записи старинных баллад относятся еще к XV-XVI векам, то есть, к эпохе, совсем не так далеко отстоящей от создания их текстов. Эти _самодельные_ записи теперь бережно хранятся в известных библиотеках. В Эдинбургской Адвокатской библиотеке одна из самых почитаемых реликвий _ рукопись Джорджа Бэннатайна, торговца. Летом 1568 года, во время свирепой эпидемии чумы, Бэннатайн перебрался из Эдинбурга в глухую шотландскую деревушку. В скуке вынужденной деревенской жизни он нашел себе занятие: начал записывать известные ему народные баллады и песни, предварив рукопись шуточным объяснением: _Записано все это во время чумы, когда от обычных трудов отдыхали мы_. Эта уникальная рукопись, содержащая более 800 исписанных убористым почерком листов, _ первый сборник народных баллад, как английских, так и шотландских.

Записи отдельных баллад, сделанные в конце XV-начале XVI вв., хранятся в библиотеке Британского музея.

В 1724 г. Алан Рэмси /1686-1750/ издал печатный сборник шотландских баллад на основе рукописи Бэннатайна _ _Смесь для чайного стола_ _ и второй сборник в том же году _ _Неувядающее_. Появились и другие сборники: Джеймса Уотсона /1706-1710/, В. Томсона _ _Каледонский Орфей_ /1726-1733/. Но особенный успех имела публикация сельского священника, став его впоследствии епископом, Томаса Перси /годы жизни 1729-1811/, известного знатока и любителя старинной поэзии. Книжка в три небольших томика вышла в 1765 г. и называлась _Памятники старинной английской поэзии, состоящие из старых героических баллад, песен и других произведений наших ранних поэтов /главным образом, лирических/, вместе с немногими более позднего времени_.

Томас Перси не записывал тексты из уст исполнителей, не воспроизводил на бумаге строфы, известные ему с детства. Ему посчастливилось найти рукопись в завале дров во дворе дома своего приятеля _ служанка использовала высохшие от времени листы на растопку, а потому в текстах иных баллад оказались зияющие пустоты. Перси добросовестно _исправил_ драгоценные тексты, не только дописав отсутствующие строфы, но и убрав _излишне грубо звучащие куски_, внеся в подлинно народные баллады нотки сентиментальности и романтические красивости. Как выразился Ф. Фернивел, исследователь XIX века, когда принципы издания подлинных старинных текстов существенно изменились: _Перси обошелся с рукописью, как с крестьянской девчонкой-замарашкой, которую, прежде чем показывать приличным людям, следует привести в порядок. Он... напомадил _Наследника Линна_, подправил _Сэра Карлайна_, и _Сэра Олдингара_, припудрил все остальное_.

Однако издание Перси было принято с восторгом. Балладами зачитывались, ими увлекались, поэты подражали им. Это объясняется не только сюжетами и качеством самих произведений, которые после сделались самыми известными и часто переиздаваемыми среди баллад, но и тем, что дух переделок Перси в высшей степени соответствовал эстетическим требованиям времени, эпохе предромантизма.

Позднее взгляд на фольклор стал иным, выработались более научные критерии, собиратели начали дорожить первозданными анонимными текстами, в течение столетий живших в народе и передававшихся из уст в уста. Но до этого было еще далеко.

Среди большого числа собирателей народных баллад /и песен/ после выхода знаменитого сборника Перси следует отметить деятельность двух великих поэтов шотландского происхождения: Роберта Бернса /1759-1796/ и Вальтера Скотта /1771-1832/. Роберт Бернс, как известно, происходил из простонародья и сам всю жизнь занимался тяжелым фермерским трудом. Народные баллады, песни, предания окружали его с колыбели, это была та плодородная почва, благодатными соками которой был вскормлен и вырос в могучую фигуру мирового значения этот поэт. В дневнике Бернс писал: _В некоторых наших старых балладах я нахожу благородную возвышенность, чарующую нежность, которые отличают творения подлинных мастеров; и мне всегда больно было думать, что эти славные старые певцы _ певцы, обязанные всем лишь природному гению и сумевшие описать подвиги героя, муки разочарования и томление любви такими правдивыми словами, _ что певцы эти и самые имена их... навеки погребены в забвении_.