Теория текста: учебное пособие

Первый: общенаучный принцип системности – задает общее направление построения предмета.

Системность как фундаментальный общенаучный принцип базируется на целостном видении объекта. Главная особенность системных исследований на современном этапе их развития (с 70 —80-х годов XX в.), по оценке В.И. Садовского, состоит «в переходе исследования от условий равновесия систем к анализу неравновесных и необратимых состояний сложных и сверхсложных систем»; «Каждая сложная система наряду с ее актуальным существованием в данный момент и в данном месте имеет свое потенциальное бытие, определяющее, чем данная система может быть при любых мыслимых условиях и чем она принципиально не может быть» [Садовский 1996, с. 71, 73].

В соответствии со сказанным системное осмысление предмета теории текста предполагает сопряжение идей системности с идеей деятельности [Юдин 1977] и оппозитивное рассмотрение текста и среды его существования.

Что для текста есть среда его существования? Ее составляют, во-первых, акт коммуникативной деятельности человека – в качестве первого слоя среды, или микросреды (может быть описана в терминах модели коммуникативного акта, центром которой и является текст); во-вторых, внешняя среда, в которой осуществляется коммуникативный акт, – в качестве второго слоя среды, или макросреды (культура, природа, социальная сфера, от которых, по оценке Ю.М. Лотмана, человек неотделим).

В среде текст существует – находится в беспрерывной деятельности (ср.: «Для языка существовать – значит находиться в беспрерывной деятельности. По-другому можно сказать, что формой существования языка является деятельность» [Звегинцев 1996, с. 155]). Следовательно, оппозитивное рассмотрение текста и среды позволит «остановить» его в целях описания и зафиксировать как существующую целостность, преодолев при этом понимание текста как равновесной системы.

Второй: специалънонаучный принцип коммуникативности – содержательно конкретизирует направление построения предмета теории текста.

Применительно к тексту исследовательский принцип коммуникативности опирается на признание коммуникативной природы текста. Приведем пространные извлечения из сочинений Е.В. Сидорова, разработавшего методологию системного коммуникативного изучения текста: «Текст – это характеризуемая коммуникативностью система речевых знаков и знаковых последовательностей, воплощающая сопряженную модель коммуникативных деятельностей отправителя и получателя сообщений» [Сидоров 1987в, с. 38–39]. Коммуникативность определяется названным автором как «высшая категория текста, в наиболее общем виде фиксирующая многофакторную обусловленность текста как системы, его интегративное качество и динамический принцип организации» [Сидоров 1987а, с. 3].

Сформулированные принципы, во-первых, предопределяют, что оппозиция текст – среда рассматривается на коммуникативной основе, во-вторых, задают основные параметры такого рассмотрения, в-третьих, позво. ляют обнаружить в тексте обусловленные средой коммуникативные по своей природе характеристики.

Если «язык создает условия, делающие возможными любые формы духовной деятельности человека. Более того, он является непременным компонентом всех этих форм» [Звегинцев 1996, с. 168], то сама духовная деятельность осуществляется в процессе коммуникативном по своей природе – в процессе взаимодействия человека и текста.

Итак, предмет теории текста будет построен как «живое» целое (принцип системности), коммуникативное по своей сущности (принцип коммуникативности).

Предмет теории текста. Предметом теории текста является текст. Далее в процессе оппозитивного рассмотрения текста в соотношении сначала с микросредой, а затем – с макросредой устанавливаются его сущностные характеристики.

Текст и микросреда его существования. Микросредой существования текста является акт коммуникативной деятельности человека посредством текста. Примем традиционную модель коммуникативного акта, описанную, например, у Городецкого [Городецкий 1990]: коммуникативный акт есть «законченная часть языкового взаимодействия, имеющая естественные границы». Если в состав модели коммуникативного акта ввести, в дополнение к тем, что перечислены у Б.Ю. Городецкого, еще один компонент – язык, а также произвести некоторые терминологические корректировки, то состав модели примет следующий вид:

1. Коммуниканты.

2. Процессы вербализации и понимания.

3. Язык.

4. Текст.

5. Обстоятельства коммуникативного акта.

6. Практические цели.

7. Коммуникативные цели.

Коммуниканты – текст. Коммуниканты, или по традиции, говорящий и слушающий, – функции, которые исполняет Homo Loquens в акте коммуникативной деятельности: говорящий – быть порождающим текст, слушающий – быть воспринимающим текст. Таким образом, Homo Loquens предстает в коммуникативном акте в раздвоенном виде – как говорящий или как слушающий.

Фундаментальным признаком Homo Loquens и соответственно говорящего и слушающего является активность в акте коммуникативной деятельности. «Мы хозяева текста» [Вайнрих 1987, с. 54]. Содержательно активность лежит в плане решения последними своих задач. А.И. Новиков подчеркивает, что задачи эти (когнитивные и коммуникативные) различаются разными акцентами: «если автор решает преимущественно коммуникативную задачу…то адресат решает преимущественно когнитивную задачу (курсив наш. – А.Ч.)» [А.Н. Новиков 2003, с. 98]. Признак активности определяется, по крайней мере, двумя факторами: субъект-субъектным характером коммуникативной деятельности, что проистекает из субъектной природы человека [Чувакин 1995, с. 10], и коммуникативной природой когнитивных свойств человека: Homo Loquens, обладая когнитивной базой знаний, оперирует ими исходя из необходимости решения тех или иных коммуникативных задач. Ср.: «при всезнании отпадает и нужда в коммуникации» [Дэвидсон 1986, с. 109].

Говорящий и слушающий обладают коммуникативно значимым набором характеристик. Традиционно они размещаются в следующих плоскостях:

• формально-демографической и этнографической;

• социальной, психологической и сощтльно-психологической;

• культурно-антропологической;

• философско-мировоззренческой;

• когнитивной и коммуникативной;

• лингвистической;

• ситуативно-поведенческой и др.

По своей значимости для текста эти характеристики равны тому, что В.А. Энгельгардт назвал внутренней средой человека: ими, каждой в отдельности, в разных соотношениях, совокупно, определяется облик текста.

Значимость для текста характеристик говорящего и слушающего традиционно описывается раздельно: в терминах языковой личности, образа автора и образа читателя, образа ритора и образа аудитории и др. Они сопрягаются в категории текстовой личности Homo Loquens. Она и есть тот фокус, в котором сходятся все грани коммуникативности текста. Категория текстовой личности репрезентируется в тексте в двуединстве субкатегорий – текстовой личности говорящего и текстовой личности слушающего.

Вербализация-понимание – текст. Вербализация – понимание – суть собственно деятельностные компоненты коммуникативного акта («самое деятельность»). Это психолингвистические процессы, сущность которых состоит в порождении (вербализация) и восприятии (понимании) текста, то есть в движении от смысла к тексту (при вербализации) и от текста к смыслу (при понимании).

В процессах вербализации – понимания текст предстает процессно-предметным единством и рассматривается в цепочке: (текст как замысел) – текст как порождаемое – текст как продукт порождения (новый текст-1) – текст как объект понимания (текст как реальность) – текст как понимаемое – текст как продукт понимания (новый текст-2). Эта цепочка фиксирует этапы коммуникативных трансформацией (ср.: семиотические трансформации в [Лотман 1996, с. 108]) в процессе вербализации – понимания. Таким образом, текст как объект понимания (текст как реальность) существует как два трансформа: новый текст-1 и новый текст-2, соединенных трансформационными отношениями (выявляются на этапах порождения и понимания).

Осталось подчеркнуть значимость этапов, связанных с пониманием. В современной науке все более приживается мысль о том, что вне этого процесса текст представляет собой род звуковой или графической помехи, или, как пишет А.Г. Баранов: данное состояние текста – это «анабиоз», текст является «складом» [Баранов 1994, с. 80]. Таким образом, текст существует в своих коммуникативных трансформациях как открытая их совокупность.

И еще одно пояснение. Если количество трансформаций текста, осуществляемых при его вербализации, в принципе ограничено и, по-видимому, исчислимо (сами трансформы зафиксированы в устных, письменных, печатных и пр. источниках), то количество трансформаций, осуществляемых при восприятии текста, неограничено и неисчислимо в принципе. Если так можно сказать применительно к конкретному тексту, оно колеблется от нуля до бесконечности. Ср.: «Исчерпывающее прочтение литературного текста равносильно утверждению о крахе литературы» [Тодоров 1998, с. 126].

Рис. 1.1. Этап трансформации текста

Т продукт понимания (новый текст-2) представляет собой следующее (см. рис. 1.2):

Рис. 1.2. Текст как продукт понимания

Покажем схематично:

На рисунках приняты следующие обозначния: Т – текст; Т-1, Т-2… Т-п – символы, обозначающие тексты, создаваемые слушающими (тексты-продукты и/или тексты-интерпретации).

Итак, осмысление текста в аспекте вербализации – понимания выдвигает категорию коммуникативной трансформируемости, в которой раскрывается механизм существования текста. (Напомним: существовать значит находиться в беспрерывной деятельности.)

Язык – текст. Язык в данном случае понимается в широком смысле – как семиотический объект. Это – и естественный язык, и пара-язык (иконические знаки, шрифтовые средства, средства звуковой фонации, кинетические, мимические и др.), и языки в нелингвистическом смысле (художественные моделирующие системы – язык музыки, скульптуры, архитектуры и др.), и дискурсивные коды (коды, связанные с «обслуживанием» разных «социальных полей» [Бурдье 1994] как сфер культуры – политики, науки, экономики и др.), – словом, все знаковые системы, с которыми взаимодействует естественный язык в процессе деятельности соворящего и слушающего по вербализации и пониманию текста.

Если перечисленные знаковые системы рассмотреть применительно к говорящему и слушающему, то обнаружится, что они (системы) проявляют себя как универсальный предметный код («это стык речи и интеллекта. Здесь совершается перевод мысли на язык человека» [Жинкин 1982, с. 54]); паралингвистические коды; коды, связанные с другими знаковыми системами и дискурсивные коды (См.: «Анализ дискурса разработал новый, свободный подход к материалу, способность прочитывать тексты, "зная, что читаешь", способность, позволяющую не стать жертвой иллюзии прозрачности, непосредственности и очевидности смысла» [Серио 1999, с. 52]; наконец, это и коммуникативные коды, обеспечивающие «управление» перечисленными.

Рассмотрение текста в соотношении язык – текст позволяет определить текст как сложный знак лингвистической природы. Сложность этого знака задается рядом факторов, в том числе и тем, что он «соткан» из знакового материала нескольких разных систем, каждая из которых оставляет свой «след» в тексте; и сложными отношениями между представителями этих систем в тексте; и самим текстом как целым etc… и, разумеется, поликодовостью говорящего и слушающего. Тем самым создается базовое условие его интерпретируемости.

Обстоятельства коммуникативного акта – текст. Под понятие обстоятельств коммуникативного акта подводятся, во-первых, т. н. внешние условия вербализации – понимания (место, время, обстановка и пр., «скрепленные» актом совместной деятельности коммуникантов), и, во-вторых, «внешний мир» («действительный» и «возможные миры» (Д. Серл), то есть то, к чему отсылает текст). Таким образом, обстановка – это внешние «потенциально релевантные элементы в контексте общения» [Брайт 1975, с. 36]. В данной характеристике имеется в виду коммуникативный акт. Но коммуникативный акт во многих случаях оказывается «растянутым во времени и/или пространстве». Рассмотрение текста в аспекте обстановка коммуникативного акта – текст выдвигает категории ситаутивности (ср.: фр. situation 1) местоположение; 2) положение, состояние; 3) ситуация, обстановка, положение) и эвокации (ср.: лат. ëvocâtio – вызов, призыв; англ. evocation – воскрешение в памяти; вызванный к жизни, воплощение (особ, в искусстве); творчество; фр. évocation – восстановление в памяти, припоминание, воспоминание о…; итал. evocare – вызывать (воскрешать) в памяти, вспоминать; польск. ewokacja – воспроизведение; чешек, evokace – восстановление в памяти). Категория ситу ативности обеспечивает вывод текста в аспект прагматики; категория эвокации раскрывает отношения текста с внешним миром – миром действительности (реальной, вымышленной) и миром текстов.

Параметр обстановка коммуникативного акта в большой мере делает открытой микросреду текста, обращая ее в сторону макросреды.

Практические цели, коммуникативные цели – текст. Целевые компоненты занимают особое место в модели: они являются сквозными, связующими, пронизывают все другие компоненты. Это во многом объясняется целенаправленностью как атрибутом человеческой деятельности, целевыми характеристиками языка.

В практической цели значимо, что она связана с типом социальной деятельности, в которую вплетена деятельность коммуникативная. Практическая цель представляет собой образ практического результата, который предполагает достичь Homo Loquens. Коммуникативная цель – это намерение, установка, реализуемая при порождении / понимании текста.

Если практическая цель принадлежит человеку, то коммуникативная – тексту. Таким образом, рассмотрение текста в аспекте цели выводит текст на уровень исследования его прагматической значимости и коммуникативной направленности. Характеристика текста с точки зрения цели предполагает разграничение коммуникативной и риторической модели текста, поскольку обе учитывают целевой компонент (см.: [Основы общей риторики 2000]). Водораздел в данном случае базируется на суждении Ю.М. Лотмана о том, что «в риторике порождение текстов имеет "ученый", сознательный характер» [Лотман 1996, с. 48].

Итак, в русле коммуникативного подхода к тексту его можно определить как коммуникативно направленный и прагматически значимый сложный знак лингвистической природы, репрезентирующий участников коммуникативного акта в текстовой личности Homo Loquens, обладающий признаками эвокативности и сшпуативности, механизм существования которого базируется на возможностях его коммуникативной трансформируемости.

Данное определение не содержит многих из традиционно приписываемых тексту признаков, а также указания на единицу текста.

В чем дело? Большинство «канонических» признаков текста: связность, целостность, завершенность, членимость и др. – установлены при рассмотрении текста не извне (из среды его существования), а изнутри (в самом деле: точка зрения меняет предмет!) и на другой теоретической основе (вспомните рассуждения о принципах построения предмета теории текста!). Далее, многие из признаков «канонических», иногда в ином обличье, свойственны и другим языковым единицам и/или объектам (ср.: связность и целостность высказывания, завершенность информативного содержания предложения, членимость основы слова и др.). Предъявленная здесь совокупность признаков текста не отвергает признаков «канонических», но исходит из того, что они могут быть выведены из сформулированных выше.

Теперь о единице текста. Как это следует из истории изучения текста (см. 1.1.), обнаруживается стремление исследователей к выделению разных единиц. Тем не менее, все многообразие единиц всего многообразия текстов (от «Ау!» до, например, «Войны и мира» Л. Толстого) может быть подведено под понятие коммуникативного блока как максимально обобщенной текстовой единицы, в которой реализуются категории текста.

Текст и макросреда. Компонентами макросреды являются культура, природа, социальная сфера. Далее кратко охарактеризуем перечисленные компоненты и их значимость для установления сущности текста. При этом будут учтены и так называемые внешние (опосредованные) направления влияния среды на текст и внутренние (непосредственные).

Культура – текст. Э. Бенвенист указал: «Культура определяется как весьма сложный комплекс представлений, организованных в кодекс отношений и ценностей: традиций, религии, законов, политики, этики, искусства – всего того, чем человек, где бы он ни родился, пропитан до самых глубин своего сознания и что направляет его поведение во всех формах деятельности» [Бенвенист 1974, с. 31].

Человек живет «в мире культуры» (Ю.М. Лотман). Следовательно, сущностные характеристики текста во многом обусловлены культурой, тем более что и сами тексты есть ее часть.

Из внешних направлений влияния культуры на тексты выделяются способы, которыми «культура превращает неинформацию в информацию» (Ю.М. Лотман), генерирует смыслы; модели и правила коммуникации, имеющие место в культуре здесь и сейчас и др. К внутренним направлениям относятся прежде всего функции текста в культуре, предопределяемые ею; отношения символ (знак) – текст; диалог, монолог – текст; характер взаимодействия текстов в культуре и др.

Существенность отношения культура – текст вызвала к жизни культурологические модели коммуникации и, следовательно, текста (М.М. Бахтин, В.П. Руднев и др.) и исследования текста как явления культуры (Ю.М. Лотман, Л.И. Мурзин, Е.Ф. Тарасов и др.), выдвинула философско-культурологические аспекты исследования текста, в том числе наиболее актуальный в наши дни аспект диалогичности (М.Н. Кожин, Ю.М. Лотман, A.A. Чувакин и др.).

Природа – текст. Природа как естественные условия существования человеческого рода определяет прежде всего внешние факторы вербализации – понимания текста. Это материалы, орудия и средства коммуникации, определяющие облик текста. Из проявлений внутреннего характера выделяются представления о тексте как физическом (природном) объекте, выразившиеся, например, в описании его на базе категорий пропорции, симметрии / асимметрии и др. (Г.Г. Москальчук, К.И. Белоусов и др.).

Социальная сфера – текст. Текст живет только в социуме. Именно социум определяет его существование – через свое бытие, общественные отношения, социальную деятельность.

Главное направление, в котором социум осуществляет свое влияние на текст, – это типы, виды, формы etc. социальной деятельности, в которые вплетается коммуникативная деятельность. Ср. следующие утверждения: «С одной речью человеку делать нечего: она не самоцель, а средство, орудие, хотя и может по-разному использоваться в разных видах деятельности… Речь не заполняет собой всего "деятельностного" акта» [Леонтьев 1969, с. 27] и «Ближайшая социальная ситуация и более широкая социальная среда всецело определяют – притом, так сказать, изнутри – структуру высказывания»; «…ситуация формирует высказывание» [Волошинов 1929, с. 103]. Взаимодействие человека и человека, социума и человека (человека и социума) вызывает к жизни или активизируют одни тексты и уводит в тень другие. Таким образом, порождение – понимание текста, существование текста, тем более среду его существования во многом, если не в решающем определяет социальная сфера. Отсюда – свои направления исследования текста, свои модели коммуникации и текста (П. Бурдье, К. Бринкер, М. Фуко и др.).

Оппозиция макросреда – текст является особым объектом исследования, в котором устанавливаются свои категории, признаки, свойства текста как феномена культуры, природной среды или социума: они лежат в основе тех факторов, которые детерминируют существование текста, обусловливая порою гармонию, порою возмущения и даже «взрывы» в процессах существования текста.

Макросреда в единстве с микросредой составляют среду существования текста. Это коммуникативное пространство, представляющее собой сложно организованную, внутренне противоречивую систему систем составляющих – «внутренних» (коммуниканты, процессы вербализации и понимания, языки (естественные и другие языки культуры), тексты, обстоятельства актов рече-коммуникативной деятельности, практические цели, коммуникативные цели) и «внешних» (культура, природа, социальная сфера). Каждая из составляющих образует вокруг себя свою пространственную сферу. Следовательно, существуют сферы коммуникантов, языков, целей, природы и пр. Коммуникативное пространство как целое представляет собой систему систем.

Рассмотрение текста в коммуникативном пространстве – путь, позволяющий интегративно представить текст в его «жизни». Именно этот путь соответствует основным направлениям развития теории текста в наше время.

Постижение «жизни» текста как важнейшая задача современной теории текста. Если верно, что «жизнь это изменение» [Карасев 1996, с. 63], то словосоедиение «жизнь текста», восходящее к М.М. Бахтину, для современной науки не является неожиданным. Текст находится в постоянном изменении.

«Жизнь» текста – это его изменения в процессе его существования в коммуникативном пространстве.

Изменения текста определяются всеми составляющими макро– и микросреды, их взаимодействием. При изучении «жизни» текста эти составляющие и их взаимодействия выступают в качестве факторов изменения текста.

Приведем несколько иллюстраций.

Действие фактора культуры видно из сопоставления фрагментов текста оригинала (рассказ В.М. Шукшина «Чудик») и переводов на американский и британский варианты английского языка. По данным Ю.В. Ожмеговой [Василенко, Ожмегова и др. 2007, с. 83–95], изучавшей механизмы, доминирующие факторы и степень эвокационных преобразований субъективных смыслов высказывания как фрагмента текста, отмечается влияние фактора национальной культуроспецифичности коммуникации. Например:

В русском тексте наречие хорошо не выступает в своем первичном значении, а имеет целью подчеркнуть истинность сообщаемого факта: =да, я согласен с этим фактом; вторичное употребление лексемы склероз еще в большей степени демонстрирует уверенность говорящего субъекта в своей правоте. Трансляция субъективного смысла в американском варианте перевода осуществляется посредством прилагательного fine=I agree-yes что эвоцирует переживание, смежное с авторским замыслом, тогда как интерпретация британского смысла высказывания носит скорее вероятностный характер и кодируется посредством иного лексического средства – вводного модального слова probably=maybe. Однако наряду с модальным показателем присутствует и авторизационный показатель I know, четко фиксирующий источник и способ получения информации. Такие явления объясняются спецификой британской коммуникативной культуры, не допускающей присутствия категоричных суждений, тем более если речь идет о физической неспособности или болезни. Стало быть, тексты переводов существуют как продукт эвокационных преобразований оригинального текста – текста как объекта понимания и получают статус новых текстов – 2а и 26, которые могут стать объектом эвокационных преобразований в цепочке последних, например в случае постановки фильма, спектакля и пр. по британскому (американскому) переводу.

Фактор природы: лингвистически «один и тот же» текст, помещенный на разных носителях, может диктовать «правым» коммуникантам разные уровни самостоятельности его восприятия и понимания. Ср., например, текст A.C. Пушкина «Я вас любил…», находящийся в собрании сочинений поэта, допускает самостоятельность «правого» коммуниканта в его деятельности по восприятию текста, возможность неоднократного обращения к тексту (перечитывание), использование совокупности вторичных, фоновых, текстов, помещенных в томе сочинений, и др.; то же стихотворение, прозвучавшее на аудионосителе, тем более в исполнении разных чтецов (например, О. Даля и М. Козакова), превращает деятельность по восприятию текста во многом в несамостоятельную (воздействие голоса, интонаций чтеца), исключает неоднократное обращение к прозвучавшему тексту, к вторичным, фоновым, текстам и др. Стало быть, текст как объект понимания (текст как реальность) существует как новый текст-2а и новый текст-2б (где «а» и «б» – трансформы), т. е. изменяется в приведенных здесь коммуникативных ситуациях.

Роль фактора языка как семиотической системы может быть показана на примере комикса. Текст комикса создается средствами двух знаковых систем: естественного языка (вербальный компонент текста) и языка рисунка (пиктографический компонент текста) и имеет статус смешанного текста, устроенного по определенным нормам. При преобразовании текста, созданного средствами естественного языка или иных языков (языка кино и др.), в текст комикса изменяется форма, содержание и функциональное назначение текста. В сравнении с описанной в предыдущем абзаце происходит сложная трансформация текста как объекта понимания (текста как реальности) и даже текста как замысла (нового текста-1). Ср., например, комиксы «Большие надежды» по Ч. Диккенсу, «Алиса в Зазеркалье» по Л. Кэрроллу и др.

Общеметодологическим условием исследования «жизни» текста выступает понимание текста в русле идей современного этапа системного подхода и на основе принципа коммуникативности.

Онтологическое условие решения данной задачи: текст рассматривается в его существовании в коммуникативном пространстве. Исследование текста в коммуникативном пространстве предполагает ориентированность текста относительно коммуникативного пространства, и наоборот. Ср.: «…понятие пространства призвано бросить луч света на другие важные конструкты (включая и текст)» [Топоров 1983, с. 228]. Для исследования одинаково значимы как отношения и взаимодействия текста и пространства (структурность пространства), так и место и положение текста в пространстве (протяженность пространства). Особая роль в этой системе систем принадлежит Homo Loquens как единству говорящего (пишущего) и слушающего (читающего).

Исследование существования текста означает рассмотрение его существования в коммуникативном пространстве как системе систем, задаваемых каждой из составляющих коммуникативного пространства. Существование текста — это состояние его завершенности / незавершенности, открытости / замкнутости, стабильности / текучести. Текст выступает как сложный знак (знаковая последовательность), отличающийся бесконечной длительностью, включающей не только настоящее, но и прошлое и будущее, и существует как бесконечная знаковая трансформация, смысл которой (трансформации) задает коммуникативное пространство и время.

В коммуникативном пространстве тексты существуют в текстовых совокупностях – в объединениях текстов, объективно возникающих и распадающихся в процессе развития коммуникативного пространства и осознаваемых Homo Loquens как автором, читателем (слушателем), филологически образованным читателем (слушаталем), специалистом-филологом и др., социумом в целом. В книге Т.Н. Василенко [Василенко 2008, с. 8] различаются текстовые совокупности как общесемиотический, культурологический и лингвистический объект. С позиций коммуникативного подхода текстовая совокупность представляет собой динамический лингвистический объект, являющийся продуктом порождения, понимания и функционирования текстов в коммуникативном пространстве. Различается генеральная совокупростъ текста как весь массив текстов, существующих в социуме в тот или иной момент его развития, и частные совокупности текстов как объединения текстов по какому-либо основанию (тексты автора; тексты на тему о любви; тексты, связанные интертекстуальной связью с неким определенным текстом; тексты одного дня и пр.). Текстовая совокупность существует в некоем культурно-природно-социальном «облаке» из текстов в общесемиотическом и культурологическим смыслах – мифо-ритуальных, изобразительных, музыкальных, поведенческих и др. Ср.: «Подобно тому, как отдельный знак лишен единичного существования – ему необходим другой, тексту необходимы другие тексты…» [Лотман 2002, с. 202–207]. Текстовая совокупность представляет собой гибкое, динамичное, многомерное образование и членится по различным частным основаниям: вокруг одного текста, вокруг текстов, принадлежащих одному говорящему и/или слушающему, эпохе, любой из составляющих коммуникативного пространства в его развитии и пр.

В пределах текстовой совокупности тексты находятся в межтекстовых отношениях. В работе «Межтекстовые отношения как проблема теории текста» [Чувакин, Пешкова 2004] приведены некоторые типы межтекстовых отношений: текстопорождения и текстопонимания, парадигматические и синтагматические, интертекстуальные и гипертекстуальные, интерпретационные и др. Каждый данный конкретный текст находится в сети отношений с другими текстами.

Сложность текстовой совокупности определяется сложностью сети отношений и внутри совокупности, и между частными совокупностями, и совокупности к коммуникативному пространству. Коммуникативное пространство в этом случае выступает многофакторной детерминантой – «средой преломления» (М.М. Бахтин): «…Если есть в распоряжении данной эпохи сколько-нибудь авторитетная и отстоявшаяся среда преломления, то будет господствовать условное слово в той или иной разновидности, с тою или иной степенью условности. Если же такой среды нет, то будет господствовать разнонаправленное двуголосое слово… или особый тип полуусловного, полуиронического слова… Культурное слово – преломленное сквозь авторитетную отстоявшуюся среду слово.

Какое слово доминирует в данную эпоху в данном направлении, какие существуют формы преломления слова, что служит средою преломления? – все эти вопросы имеют первостепенное значение для изучения художественного слова» [Бахтин 1994, с. 418–419]. Суждение М.М. Бахтина значимо и для области текстов нехудожественных.

Текстовые совокупности обладают нежесткой организацией, с возможным изменением статуса текста внутри совокупности, перемещениями из одной совокупности в другую, появлением новых или актуализацией старых текстов, уходом отдельных текстов в число невостребованных в тот или иной момент развития социума, со сложными отношениями между текстами в лингвистическом понимании и текстами в общесемиотическом смысле и т. д.

Изучение «жизни» текста предполагает рассмотрение его в отношении к участникам коммуникации, описание знакового характера текста, изучение его в отношении к действительности и другим текстам. Изложение теории текста в данном учебном пособии ведется в рамках названных аспектов.

Выводы

1. Вся история изучения текста свидетельствует о его стремлении вырваться из плена идеологии «сугубой» (внутренней) лингвистики, приобрести статус междисциплинарного лингвистического объекта.

2. «Современная лингвистика текста коммуникативна по своему существу», – писал в 1984 году Г.В. Колшанский [Колшанский 1984, с. 122]. Коммуникативность лингвистики текста, продолжает цитируемый автор, «заставляет отказаться от традиционной изоляции языка как предмета узколингвистического описания» [Колшанский 1984, с. 122–123]. Эта оценка не устарела и в настоящее время – при условии понимания того обстоятельства, что и сама наука о языке в начале XXI в. во многом уже иная, чем, скажем, в 80-е годы XX в.

3. Текст как предмет теории текста, выстраиваемой на основе сопряжения общенаучного принципа системности и специальнонаучного принципа коммуникативности, представляет собой коммуникативно направленный и прагматически значимый сложный знак лингвистической природы, репрезентирующий участников коммуникативного акта в текстовой личности Homo Loquens, обладающий признаками эвокативности и ситуативности, механизм существования которого базируется на возможностях его коммуникативной трансформируемости.

4. Главной задачей теории текста на современном этапе ее развития является исследование «жизни» текста. <<Жизнь>> текста – это его изменения в процессе его существования в коммуникативном пространстве.

5. Изучение текста на основе сопряжения общенаучного принципа системности и специальнонаучного принципа коммуникативности выдвинуло ряд категорий (коммуникативная трансформируемость, ситуативность, эвокативность, коммуникативная направленность и прагматическая значимость текста и др.) и понятий («жизнь» текста, текстовая совокупность, существование текста, коммуникативное пространство текста и др.), применение которых в совокупности способно обеспечить интегративное изучение предмета.

6. Основные направления изучения текста в теории текста – таковы: текст в его отношении к говорящему и слушающему; текст как сложный знак; текст в его отношении к действительности и другим текстам.

Вопросы и задания

1. Какие идеи классической риторики и филологии в первоначальный период их развития оказались существенными для складывания и развития теории текста в сер. XIX–XX вв.? Сформулируйте важнейшие результаты, полученные теорией текста под влиянием названных идей? Вопреки им?

2. Какие импульсы для развития представлений о тексте, на Ваш взгляд, содержатся в трудах М.М. Бахтина? Р. Барта? Ю.М. Лотмана? У. Эко? Какие из идей названных авторов не / слабо использованы в современной науке о тексте?

3. Почему развитие теории текста находится под влиянием развития текстовой коммуникации? Приведите примеры.

4. Составьте перечень категорий текста, заложенных в его определении. Выведите их. Дайте им определение.

5. Как соотносятся признаки текста, содержащиеся в определениях текста, предложенных И.Р. Гальпериным и данным пособием?

6. Составьте перечень понятий, использованных при рассмотрении «жизни» текста. Выведите их. Дайте им определение.

7. Что такое коммуникативный блок? Как соотносится понятие коммуникативного блока с понятием текста? С понятиями сложного синтаксического целого? Диалогического единства? Абзаца?

8. Чродолжите начатый в последнем разделе п. 1.2 перечень факторов изменения текста. Чриведите иллюстрации. Есть ли факты, противоречащие тезису о том, что текст находится в «вечном движении»? Интерпретация текста – это тоже изменение текста?