В твоих объятиях

– Хорошо, что я не принимаю это как личное оскорбление, – заметил Тринити дружелюбно.

– Я именно имел в виду твою личность. Так что если хочешь получить работу, пошевеливайся. И забудь дорогу сюда, на кухню.

– Сейчас, кроме вас, в доме для работников никого не будет, – возразила Виктория. – Поэтому будете есть с нами.

– Мне все равно, – откликнулся Тринити. – Если время от времени смогу заходить сюда за куском пирога.

– Вы будете есть с нами, – подвел черту спору Грант Дэвидж.

– Я направляюсь в дом для работников, – обратился Бак к Тринити, – и устрою тебя там.

– Нет нужды так торопиться, – сказал Грант. – Можешь отвести его туда после обеда. Я хочу с ним поговорить.

– А можешь ты ему доверять? – спросил Бак, бросая сердитый взгляд на Тринити.

– Не такой это большой секрет. Половина Техаса уже его знает.

Бак прислонился к стене. Недовольное выражение его лица превратилось в хмурую гримасу.

– Бак не испытывает к вам неприязни, – уверил Грант Тринити. – Он просто тревожится, считая, что любой человек, появляющийся в этой долине, охотится на Викторию.

Тринити постарался выглядеть недоумевающим и заинтригованным.

– Пять лет тому назад кто-то убил мужа Виктории, – объяснил Грант. – Найти того, кто это сделал, не удалось, и они попытались возложить вину за это на Викторию. К тому времени как я туда приехал, они уже назначили дату суда и подобрали присяжных. Они собрались повесить ее в конце недели. Виселицу уже устанавливали.

Не нужно было обладать особой проницательностью, чтобы понять, что Грант верит в невиновность Виктории.

– Судья не захотел меня выслушать. Он был свекром Виктории, а Джеб был его единственным сыном. Я полагаю, что он вообще не мог бы держаться, если бы не его жена. Виктория не очень любила эту свою свекровь, его вторую жену, но Майра Блейзер – женщина поразительная. Я собирался подать прошение о помиловании губернатору, но судья Блейзер постарался закончить суд побыстрее.

– И что же вы сделали?

– Бак придумал, как вызволить ее из тюрьмы. Сработало как по маслу. Никто не пострадал. Мы были на полпути через Техас, прежде чем они поняли, что Виктория сбежала.

– А здесь она в безопасности?

– Пока она не находится на земле штата, они не могут ее тронуть. А местный губернатор – мой личный друг. И он никогда не отошлет Викторию обратно. Он убежден, что женщин нельзя вешать.

– Даже виновных?

Тринити не хотел этого говорить, но не сдержался. Слова Гранта скребанули по старым ранам. Даже спустя много лет воспоминания о том, что сотворила Куини с ним и его отцом, заставляли его свирепеть от гнева. Куини удалось уйти от наказания. Она исчезла без следа. Но, Бог свидетель, Виктории Дэвидж это не удастся... если это будет зависеть от него.

– Поскольку Виктория невиновна, я об этом и не задумывался, – отмахнулся от этого соображения Грант.

– А не было у вас неприятностей с людьми, охотившимися за ней? – поинтересовался Тринити, меняя тему разговора. – Я имею в виду, что наверняка за ее возвращение была назначена награда.

– Вы не собираетесь ее заполучить?

– Нет, но многие продадут и мать родную за пятьдесят долларов.

– Была назначена награда в тысячу долларов, а судья Блейзер пообещал в десять раз больше тому койоту, который явится за ней. – Серые глаза Гранта стали холодно-стальными, лицо окаменело в жесткой решимости. – Но он не учел меня и Бака. Если этих охотников нельзя было купить, мы... – Грант оборвал себя. Взгляд его твердо и с вызовом встретил взгляд Тринити. – Скажем так: я смог убедить их, что им легче будет заработать такие деньги в другом месте.

Тринити задумался, нет ли закопанных тел где-нибудь в дальнем уголке этого ранчо. В его работу не входила проверка Гранта или его управляющего, но знать об этом не помешало бы.

– Почему вы рассказываете мне все это? – спросил Тринити.

– Потому что частью вашей работы будет охрана Виктории. По сути, самой важной частью. Каждый ковбой здесь знает о том, что случилось, и поклялся не позволить никому увезти ее из долины.

– Полагаю, постоянное пребывание под замком может сильно наскучить, – повернулся Тринити к Виктории.

– Да, может, – согласилась Виктория, радуясь тому, что разговор уходит от ее ужасного прошлого. – Бывают моменты, когда я мечтаю о том, чтобы перестать быть пленницей и иметь возможность поехать туда, куда хочу. И вообще, мне очень бы хотелось быть мужчиной.

– Боже милостивый! – воскликнул Тринити. – Какое бы это было несчастье!

Виктория засмеялась. Она не могла припомнить, когда столько смеялась на протяжении одного дня. Как же это было замечательно!

– Я намерена настоять, чтобы дядя Грант подольше задержал вас на нашем ранчо, – произнесла Виктория.

– Все мужчины считают тебя красавицей, – заметил Грант.

– Знаю, но они боятся сказать лишнее слово. А Тринити храбро говорит то, что взбредет в голову.

– Не могу себе вообразить, чтобы мне в голову пришло сказать что-то вам неприятное, мэм.

– Вы только что это сделали.

– Мэм?

– Вот снова. – У Тринити был растерянный вид. – Меня зовут Виктория, и мне неизвестен никто по имени Мэм.

– Но звать по имени хозяйку невежливо.

– Значит, хорошо, что я не хозяйка, – сказала Виктория, когда Тринити попытался возразить. – Дядя Грант здесь хозяин, Бак – управляющий, а я просто здесь живу. Если вы хотите получить еще кусок орехового пирога, научитесь звать меня Виктория.

– Мэм, я научусь звать вас как захотите, только продолжайте печь такие пироги.

– Еще раз назовете меня Мэм – будете обедать в доме для работников.

Тринити посмотрел на Викторию несколько глуповатым взглядом.

– Я постараюсь, но вы должны простить мне, если я иногда забудусь. Понимаете ли, мой папаша придерживался суровых правил и порол меня, если я не называл каждую встреченную женщину «мэм».

Чертики, плясавшие в глазах Тринити, сказали Виктории, что не стоит принимать его слова всерьез.

– Вам следует постараться. Несколько пропущенных трапез очень поспособствуют остроте вашей памяти.

– Она всегда такая жестокая? – обратился Тринити к Гранту.

– Очень решительная, – кивнул Грант, и в глазах его засверкали ответные огоньки. – Думаю, вам лучше подчиниться ее приказу. Неплохо было бы вам пару дней не удаляться от дома. У нас слишком мало людей, чтобы отозвать их с гор, а Баку и мне придется далеко отъезжать в ближайшие несколько дней.

– Виктории совсем не нужно, чтобы рядом с ней болтался кто-то вроде него, – запротестовал Бак.

– Мне не нравится оставлять ее надолго одну, – объяснил Грант Тринити.

– У нее есть Рамон и Анита.

– Они мало чем смогут помочь, если что случится.

– Неприятностей у нас не было три года. Не понимаю, почему они должны случиться в ближайшие два дня.

– Это еще даст ему шанс получше узнать местность, – добродушно продолжал Грант, не обращая внимания на настойчивое недовольство Бака. – Ты не станешь возражать, Виктория?

– Нет, если я смогу продолжать обследовать окрестности, – отозвалась она.

– Приказывай ему что захочешь. Ты согласен? – посмотрел Грант на Тринити.

– Любоваться хорошенькой женщиной всегда приятнее, чем гоняться за коровами.

– Ты не слишком-то... – начал Бак.

– Он всего лишь дразнит тебя, Бак, – прервала его Виктория. – Неужели ты этого не видишь?

– Я вижу неизвестного ковбоя, который влез к вам в доверие.

– Я же сказал, что меня зовут Тринити...

– Это ты так говоришь, – сердито откликнулся Бак. – А может, тебя вовсе зовут Билли или Малыш... Кто тебя знает.

– Он на шесть дюймов ниже меня, – уточнил Тринити. – И кроме того, начал толстеть.

– Ты прекрасно знаешь, что я имел в виду! – яростно взревел Бак.

– Мы все это поняли, – поспешно произнес Грант. – Но я доверяю Тринити. Мне он понравился. И я буду чувствовать себя спокойнее, зная, что он с Викторией.

Напряжение в комнате стало просто ощутимым. Тринити видел, что Бак едва сдерживается.

На данный момент этого было достаточно. Он поднялся из-за стола:

– Спасибо за пирог, мисс Виктория. Не помню, когда ел что-нибудь вкуснее.

– Хотите второй кусок? – спросила Виктория. Напряжение сошло с ее лица.

– Я сберегу его на завтра. Это помешает мне заблудиться.

– Если вы не заблудились на пути из Техаса в Аризону, сомневаюсь, что вы потеряетесь между большим домом и домом для работников.

Тринити весело ухмыльнулся:

– Тем более что Бак присмотрит за мной.

– Я не слишком бы на это рассчитывала. Судя по тому, какие взгляды он на вас кидает, он скорее заведет вас в горы.

– Он просто пока тебе не доверяет, – настойчиво повторил Грант.

– Это я могу понять, – кивнул Тринити. – Но он ведь наверняка понимает, что я сделаю все, чтобы защитить мисс Викторию.

– Посмотрим, – недружелюбно пробурчал Бак, все еще кипя. – Пойдем, устрою тебя на житье.

Они добрались до дома для работников, и Бак сказал:

– Давай поговорим напрямую. Я тебе не доверяю, и ты мне не нравишься. Не знаю почему, но это так. А я всегда следую своему инстинкту.

– Да я и не возражаю, – откликнулся Тринити, забрасывая свои вещи на ближайшую койку. – Я и сам такой.

– Что ж, пусть твои инстинкты не дадут тебе крутиться вокруг Виктории. Она выйдет замуж за меня, и я не позволю никому приставать к моей женщине.

Тринити пристально посмотрел ему в глаза:

– Вообразить не могу, чтобы Виктория была чьей-то женщиной, даже если бы она хотела быть его женой.

– А мне все равно, что ты там себе воображаешь. Ты здесь не задержишься настолько, чтобы это имело какое-то значение.

– Почему ты так полагаешь? Это вроде бы хорошее место.

Лицо Бака помрачнело.

– Ты сказал, что двинешься дальше, как только немного подкормишься.

– Сначала я так и думал, – произнес Тринити, вытягиваясь на койке. На лице его блуждала ухмылка, явно рассчитанная на то, чтобы раздразнить Бака. Мягкий матрас, покрывавший доски, делал постель гораздо удобнее, чем ожидал Тринити, и он позволил своему телу расслабиться. После ночлегов на камнях и твердой земле эта койка показалась ему достойной лучшего отеля Сан-Франциско. – Вообще-то я никогда не остаюсь долго на одном месте, но думаю, что мне здесь понравится.

– Послушай-ка... – начал Бак.

Однако закончить фразу он не успел. Тринити сорвался с койки, как распрямившаяся пружина. Прежде чем Бак успел сообразить, что происходит, он оказался нос к носу с совсем другим человеком, вовсе не с добродушным и общительным чужаком, который за секунду до этого улегся отдохнуть.

– А теперь послушай-ка меня. – Тринити говорил мягко, но тело его напряглось и глаза потемнели. – Я не терплю, когда мне угрожают. Можешь не любить меня сколько хочешь – мне и самому ты не слишком нравишься, – но угрожать я не позволю. Я выполню любую работу, которую ты мне поручишь, и переделаю ее, если с первого раза что-то выйдет не так. Но станешь меня травить, и я наброшусь на тебя, как койот на кролика. Понял?

– Понял, понял, – сказал Бак с таким видом, словно слышал подобные слова не в первый раз и они его не впечатлили. Тем не менее он отступил, как бы молчаливо признавая, что перешел некую грань. – Только имей в виду, что я буду следить за каждым твоим шагом. Мистер Дэвидж может предоставить тебе работу, но ты будешь работать под моим началом, чтобы ее сохранить.

– Означает ли это, что ты изменяешь приказ на завтра? – осведомился Тринити, и в глазах его сверкнул вызов.

– Мистер Дэвидж здесь хозяин. Если он приказывает тебе охранять Викторию, значит, это ты и будешь делать. Хотя я предпочел бы, чтобы он выбрал для этого кого-то, кому можно доверять.

– Ты собираешься нанять еще работников?

– Нет. Я предпочитаю заставлять всех работать до изнеможения. Чтобы не получилось, как с тем человеком, которого мы наняли несколько лет тому назад. Чуть не оказалось слишком поздно.

– Что оказалось?

– Он был послан увезти Викторию обратно. Это был второй такой.