Выйти замуж за ловеласа

— Ах, в кости! — Лили расправила плечи. Ее роскошное бедро словно бы случайно прижалось к ноге Девона, однако он был слишком искушен в подобных играх, чтобы попасться на эту удочку. — Как забавно! Я бы тоже с удовольствием сыграла! — воскликнула она.

— Я тоже! — промурлыкал он, но так тихо, что его могла услышать только Лили. — Только наедине. Назовите время и место, и я к вашим услугам, дорогая.

А потом, сам не зная почему, он украдкой бросил взгляд через плечо, на Джоселин, с неприкрытым презрением в темных глазах наблюдавшую за этой сценой. Она ничего не слышала, успокаивал себя Девон, однако выражение ее лица ясно говорило о том, что она ни на мгновение не обманывается на их счет. Вряд ли Джоселин заблуждалась, считая, что они с Лили договариваются сыграть партию-другую в кости. Глядя на нее, Девон с трудом подавил желание рассмеяться.

Миссис Кранли не ответила и ничем не дала понять, что слышала его слова. Впрочем, в этом не было никакой нужды. То, что она согласится, стало ясно сразу же — еще когда он только положил на нее глаз. Девон ничуть не сомневался, что птичка попалась в сети — оставалось только подождать, когда она сама позовет его. Чутье подсказывало ему, что это случится скоро.

Сэр Гейбриел Боскасл, весьма самоуверенный, хоть и далекий от совершенства джентльмен, приехал на прием незадолго до последнего танца, за которым должен был последовать поздний ужин. Это был первый раз, когда он удостоился приглашения на один из пресловутых приемов лорда Ферншо, и это притом, что его гораздо более популярные в высшем свете кузены Боскаслы неизменно возглавляли список самых почетных гостей.

Увы, Дрейка Боскасла, его злого гения, тут не было, а Гейбриел дорого дал бы, чтобы спровоцировать его на какую-то выходку. Он подозревал, что Дрейк и эта бывшая гувернантка, его жена, упивавшиеся радостями медового месяца, вероятно, еще долго не вылезут из супружеской постели. Нет, он ни в чем не винил кузена. Жалел его — это да. Зато отсутствие необходимости подлизываться к Дрейку наполняла Гейбриела счастьем.

Поскольку Дрейк, женившись, вынужден будет покончить с веселой холостяцкой жизнью, Гейбриел сознавал, что просто обязан занять его место и пуститься во все тяжкие, следуя примеру остальных неженатых братьев Боскасл. Как ни странно, он вдруг поймал себя на том, что начинает потихоньку входить в роль «конкурента со стороны» и, больше того, это даже начинает ему нравиться. Возможность с головой окунуться в совершенно новый для него мир бурных развлечений, мир, в котором его непутевые родственники чувствовали себя словно рыба в воде, тот самый мир, что еще совсем недавно отверг его, неудержимо манила Гейбриела.

И он дал себе слово, что изведает их все — от первого до последнего, воспользовавшись тем пропуском, который дали ему неугомонные кузены.

Войдя, Гейбриел с независимым видом позволил горничной стащить с его плеч тяжелое черное пальто из толстой шерстяной ткани. Безмолвное одобрение, которое он прочел в глазах девушки, позволило ему предположить, что его надежды не останутся, обмануты и эту ночь он наверняка проведет не один. В ответ он одарил ее улыбкой, многообещающей и безразличной одновременно.

— Это все, сэр? — робко спросила она. — Вам больше ничего не нужно?

— Пока нет.

Пожирая глазами Гейбриела, направившегося в сторону гостиной, девушка судорожно прижала к себе его пальто. К ней тут же подскочила еще одна горничная. Узнав фамилию припозднившегося гостя, она слабо ахнула, после чего засыпала товарку вопросами.

— Ну, надо же — сразу двое Боскаслов! — благоговейно прошептала одна из них… достаточно громко, чтобы Гейбриел услышал ее слова. — Ох, батюшки… у меня сейчас сердце разорвется!

Гейбриел невольно рассмеялся.

Нет, конечно, он нисколько не возражал бы заполучить в свою постель смазливую горничную. Но с другой стороны, не для того же он тащился сюда из Эссекса, чтобы обольщать хозяйских служанок, верно? Нет, Гейбриела манила куда более соблазнительная добыча — сказать по правде, мечтал заманить в постель прелестную Лили Кранли. Белокурая вдовушка ничуть не скрывала, что сгорает от желания найти себе мужчину, способного удовлетворить ее аппетиты и при этом не озабоченного матримониальными прожектами. Ей не было никакой нужды снова выходить замуж — покойный супруг оставил ей достаточно денег, чтобы она имела возможность удовлетворить любой свой каприз. От своих многочисленных любовников прелестная Лили не требовала ничего, кроме пылкой страсти.

Конечно, тот немаловажный факт, что Девон Боскасл, по слухам, ухаживал за ней, только разжег аппетиты Гейбриела. Теперь миссис Кранли стала еще соблазнительнее в его глазах. Забавно, что до того, как Девон во всеуслышание объявил о своих планах сделать Лили своей любовницей, Гейбриел почти не замечал ее. Впрочем, его это нисколько не удивляло — соперничать с кем-то из Боскаслов для Гейбриела было так же естественно, как дышать.

Он даже не потрудился повернуть головы — к чему? Он ведь и без того слышал, как обе горничные благоговейно вздыхают ему вслед. Нет, взгляд Гейбриела устремился к другой женщине, чья точеная фигура и облако рыжевато-золотистых волос делали ее неотразимой. Не Лили, конечно, мысленно вздохнул он, но достаточно хороша, чтобы он не скучал в ближайшие несколько дней.

От всего облика юной леди, той самой, что привлекла внимание Гейбриела, веяло неприступностью. Гейбриел только взглянул на нее, и кровь ударила ему в голову. Мысленно он поклялся, что эта девушка будет принадлежать ему. Между тем он голову дал бы на отсечение, что до этого дня они не встречались — ее лицо было ему незнакомо. Впрочем, как и физиономия какого-то тонкогубого субъекта, от которого она, похоже, не могла оторвать глаз. Господи, спаси и помилуй, неужели это… нуда, Чизвик! Гейбриел поморщился. Этот кавалерийский офицер, которого сам Гейбриел считал дикарем и пещерным человеком, славился тем, что каждое воскресенье исправно навещал свою матушку.

— Можешь меня поздравить — вдовушка уже моя! Как дела, Гейбриел?

Вздрогнув, тот слегка повернул голову, мигом узнав прозвучавший за его плечом низкий голос. И ничуть не удивился, увидев незаметно подошедшего к нему Девона Боскасла, своего кузена. Удивило его другое: неужели младший братишка Дрейка готов продолжить традицию дружеского соперничества, уже несколько лет продолжавшегося между Дрейком и Гейбриелом? Двое кузенов без конца измывались друг над другом. Добивались расположения, одних и тех же дам, постоянно ссорились между собой. Но спаси Боже того безумца, который осмелился бы перейти дорогу кому-то из Боскаслов!

Гейбриел простодушно пожал плечами.

— А что, ты уже успел застолбить участок? — с наигранно невинным видом поинтересовался он, догадываясь, что опоздал. Когда он уезжал, в Лондоне только и разговоров было, что о Девоне и Лили Кранли.

— Спроси у нее самой! — ухмыльнулся Девон.

На его красивом лице, правильностью черт и чистотой линий напоминавшем лицо античной статуи, промелькнула усмешка, полная такого самодовольства и надменной уверенности в собственной неотразимости, что Гейбриелу стало не по себе. Впервые ему пришло в голову, что этот младший отпрыск Боскаслов, возможно, унаследовал худшие пороки своих братьев.

Веселый, обожающий всякие проделки Девон, казалось, выбирался из одного шумного скандала только для того, чтобы угодить в другой, но до сих пор ему все сходило с рук. Его все любили — благодаря неотразимому мужскому обаянию и умению всегда уладить дело миром, он был желанным гостем в любой компании. О его многочисленных победах над женщинами ходили легенды. Недооценивать такого соперника было бы глупо и недальновидно. Гейбриел по собственному опыту знал, к чему это приводит.

— Она моя, — добавил Девон с таким самоуверенным видом, что можно было позавидовать. В глубине души Гейбриел даже гордился им — черт, да ведь они с Девоном родня. Но…

— А как насчет пари, в чьей постели твоя прелестная вдовушка окажется раньше? — брякнул он. И моментально пожалел, что вовремя не прикусил язык.

Девон метнул в его сторону испепеляющий взгляд, подтвердивший худшие опасения Гейбриела. Судя по своей репутации баловня женщин, Девон, похоже, превзошел старших братьев.

— Пари? Что ж, я не прочь… если, конечно, тебе не жалко своих денег. — Девон дружески хлопнул Гейбриела по плечу, и тот едва удержался на ногах.

В улыбке, с которой Гейбриел смотрел на кузена, не было ни капли фальши — ничего, кроме искреннего восхищения. «В конце концов, что он теряет», — подумал Гейбриел. К тому же он всегда любил Дева, что нисколько не помешало бы ему сделать все, чтобы увести у него из-под носа Лили.

Небрежным кивком, отпустив лакея до утра, Девон повернулся и вдруг заметил лежавшую на полу записку, которую чья-то рука в этот самый момент подсунула под дверь его спальни. Он уже направился, было к двери, чтобы выглянуть в коридор и посмотреть, кто это был, но благоразумно отказался от этой мысли. В конце концов, любовные записочки, в которых назначались свидания, на приемах, подобных нынешнему, были самым обычным делом.

Подобные проделки и прочие шалости, вроде интимных встреч наедине, и были главной причиной, почему представители лондонской знати слетались сюда, словно мухи на мед, хотя, конечно, любой из них скорее бы откусил себе язык, чем признался в этом.

Сам Девон уже успел тактично отклонить с десяток таких приглашений, полученных им во время танцев и потом, когда все общество сидело за ужином. Их последний с Лили разговор не оставил ему ни малейших сомнений, что капитуляция прелестной вдовушки последует незамедлительно. А то, что Гейбриел, похоже, тоже положил на нее глаз, не имело для Девона ровно никакого значения.

Впрочем, непохоже, чтобы кто-то из присутствовавших на приеме джентльменов увлекся ею всерьез. Да и сама Лили, как ему казалось, не стремилась отдать кому-то предпочтение.

Ему приходило в голову, что миссис Кранли решила помучить его до завтра. Девон не возражал. По своему опыту он знал, что небольшая любовная прелюдия сделает капитуляцию еще слаще. К тому же Девон был терпелив, умел не только получать, но и дарить наслаждение, а дружбу и доверие ценил ничуть не меньше страсти.

Поэтому ему и в голову бы не пришло сделать вид, что он не понимает сделанных ему намеков, тем самым, нанеся миссис Кранли обиду, тем более что следующая неделя обещала подарить ему столько радостей.

Но к величайшему удивлению Девона, очарование Лили было тут ни при чем. Нет, его тянуло к прелестной вдовушке… но одновременно с этим Девона мучило еще одно искушение, с каждой минутой все более громко, заявляя о себе, — и это-то как раз и сбивало его с толку. Другая женщина. Женщина, чьи широко раскрытые темные глаза смотрели на него с нескрываемым презрением. Женщина, которую он упустил четыре года назад, позволив ей ускользнуть из его рук… Девон горько усмехнулся. По странной иронии судьбы он хотел только ее.

Это все потому, что Джоселин Лидбери не имеет ничего общего с завсегдатаями подобных приемов, твердил он себе. Адам Чизвик, этот тюфяк, вряд ли способен защитить ее. Собственно говоря, если бы он всерьез собирался взять на себя роль ее защитника, то ему не следовало ни на минуту оставлять ее… особенно с таким распутником, как Девон Боскасл.

Подойдя к двери, он нагнулся, поднял с пола записку и не спеша сломал еще не успевшую застыть печать. Тщательно составленное послание не оставляло никаких сомнений в том, что леди ничуть не меньше его самого сгорает от желания предаться любовным утехам. Итак, ее кокетливое поведение за столом не обмануло его.

Девон поднес записку к глазам.

«Мой ненаглядный дьявол!

Мы оба уже достаточно взрослые люди, чтобы осознавать, чего мы хотим, и вместе с тем достаточно молоды, чтобы давать волю своим желаниям. Несмотря на свою репутацию, в душе я по-прежнему осталась скромной женщиной. Поэтому если то, что я прочла в ваших глазах, не сиюминутный каприз, если вы искали моего внимания не для того, чтобы посмеяться надо мной, тогда жду вас сегодня ночью. Приходите, четверть первого в восточную башню — там нам никто не помешает, и мы, наконец, получим возможность дать волю чувствам.

Надеюсь, что вы еще не потеряли ко мне интерес.

Если хотите сделать мне приятное, наденьте ваше пресловутое домино, которое пользуется такой дурной славой.

Л.».

По губам Девона скользнула усмешка. От бумаги исходил явственный аромат лилий, лучше любой подписи, говоривший о том, кто был автором записки. Странно… раньше он не замечал, чтобы она пользовалась этими духами. Девон невольно поморщился. Лили недостает утонченности, решил он. Глупо брызгать на бумагу одеколоном — тем более женщине, за которой он волочился целый месяц.

Пожав плечами, он направился к стоявшему у стены дубовому гардеробу, по дороге небрежно уронив записочку на стол. Сняв с себя длиннополый сюртук, который был на нем весь этот вечер, Девон вытащил из гардероба домино — просторный черный плащ с капюшоном и полумаску, делавшими его похожим на разбойника с большой дороги, и невольно ухмыльнулся — это одеяние напомнило ему об одном из самых шумных лондонских скандалов. Он не знал, собирается ли Олтон Ферншо в этом году устроить маскарад, но на всякий случай позаботился прихватить его с собой.

И как это он сразу не сообразил? Скорее всего, его недолгая, но яркая карьера в роли грабителя подействовала на Лили Кранли как изрядная порция афродизиака. Девон припомнил, как она во время разговора пару раз туманно намекала на его прошлые подвиги. Кто бы мог подумать, что одна-единственная шалость, о которой сам он уже не раз успел пожалеть, повлечет за собой столько разговоров, возбуждая самые невероятные фантазии женщин по всей Англии, женщин, которых он и в глаза никогда не видел!

Девон, покачав головой, недоуменно пожал плечами. Ему вдруг почему-то стало неприятно. Сам бы он предпочел, чтобы дамы восхищались его остроумием… или недюжинным умом… или, на худой конец, его изобретательностью в любви. Как-то несправедливо, поморщился он, что своими победами на любовном фронте он до сих пор обязан совершенному когда-то просчету. Будь его воля, он бы с радостью забыл об этом.

Но… что было, то было. Именно полумаске и черному с капюшоном плащу он во многом обязан тем, что женщины бросаются ему на шею. Это только доказывает, добавил про себя Девон, что умный человек способен, что угодно обратить себе на пользу.

Глава 4

Джоселин казалось, минула вечность, пока она добралась до восточной башни, — сначала она томительно долго пробиралась по опустевшим коридорам замка, потом взбиралась по какой-то лестнице, которой конца-краю не было. Звуки шумного веселья, доносившиеся из западной башни, постепенно стихли вдали. Ей вдруг стало не по себе. А ведь всего несколькими часами раньше, получив записку Адама, Джоселин пришла в неописуемый восторг — мысль о полночном свидании показалась ей невероятно романтичной.

И правда, кто бы мог подумать, что страсть способна толкнуть ее чинного, даже чопорного поклонника на подобный отчаянный шаг?

А какая еще причина могла заставить ее тащиться в такую даль, подумала Джоселин. Господи, да эти коридоры, наверное, растянулись на целую милю, возмущалась она про себя. А теперь еще приходится карабкаться по этой чертовой лестнице!

Естественно, подразумевалось само собой, что, если бы предложение встретиться в башне исходило не от Адама, а от какого-нибудь другого молодого человека, у нее и в мыслях не было бы отправиться туда, да еще среди ночи. До сих пор, во всяком случае, ни одному джентльмену никогда не приходило в голову сделать ей столь смелое предложение.

Наверное, именно поэтому его затея встретиться ночью, втайне от всех, показалась ей такой заманчивой. Судя по неровным каракулям, Адам, когда назначал ей тайное свидание, нервничал по этому поводу ничуть не меньше ее самой. Но он был не только храбрым офицером, но и порядочным человеком, настоящим джентльменом, и он уже не раз намекал, что намерен на этом приеме просить ее руки. Не будь Джоселин совершенно уверена, что он вот-вот готов сделать ей предложение, она бы швырнула записку ему в лицо. Хотя, если честно, втайне она была польщена — разве безрассудство Адама лишний раз не доказывало силу его любви? Странно… он всегда казался таким предсказуемым. Она и помыслить не могла, что за его холодной сдержанностью и чопорностью кипит вулкан страстей.

И вдобавок он еще попросил ее надеть маску, чтобы кто-нибудь, упаси Господи, не узнал ее, пока она будет пробираться к башне. Господи, ну надо же, какой заботливый, расчувствовалась Джоселин. Настоящий джентльмен! И какой предусмотрительный — выбрал такое место, где никто не бывает, так что их свидание так и останется тайной для всех!

Такое… уединенное место.

Слишком уединенное, учитывая, что это их первое свидание.

Но ведь они собираются пожениться. А это совсем другое дело, с жаром твердила себе Джоселин. В конце концов, все хорошо, что хорошо кончается.

Внезапно она замерла, едва не ткнувшись носом в узкую сводчатую дверь, за которой скрывался вход в башню. Шевельнувшееся в душе беспокойство заставило девушку похолодеть, и радостное возбуждение Джоселин разом куда-то исчезло. А вдруг кто-нибудь застанет ее тут наедине с Адамом? Тогда всему конец… они будут вынуждены обвенчаться как можно скорее, иначе ее репутация окажется погубленной. А это значит, что не будет ни пышной свадьбы, ни белого платья с длинным шлейфом, о котором она мечтала. Нет, конечно, все это она переживет, однако почему-то ей стало неприятно. Ведь она никогда не делала ничего подобного.

Она бы, наверное, еще долго топталась в коридоре, гадая, стоит ли так рисковать, но тут дверь внезапно распахнулась, и Джоселин, почувствовав острый укол любопытства, заглянула в комнату. Первое, что она смогла разглядеть, был какой-то темный силуэт, едва выделявшийся на фоне еще более темной стены. Комната была погружена в темноту, только сквозь узкое окно просунулся тоненький луч луны, растекаясь серебряной лужицей на полу.

— Осторожнее, — предупредил мужской голос. Странно — он казался таким знакомым и тем не менее… гораздо более мужественным, чем у Адама. На ее памяти таким голосом тот говорил всего один раз, когда на каком-то приеме во время игры в шарады пытался изобразить герцога Веллингтона.

Джоселин машинально поправила прикрывавшую лицо маску. Забавно, насколько привлекательнее Адам выглядит в темноте, пронеслось у нее в голове. Полностью скрывающий фигуру темный плащ делал его загадочным и чуть-чуть опасным — это пугало и одновременно восхищало Джоселин.

— Тут темно, как…

Железные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья, и Джоселин испуганно пискнула. Последовал резкий рывок — и мужчина втащил ее в комнату, с оглушительным грохотом захлопнув за ней дверь. Прокатившееся по комнате эхо на мгновение оглушило Джоселин. Испуганно ойкнув, она споткнулась и чуть не растянулась на полу, но та же сильная рука, подхватив ее, не дала упасть.

— Чертовски неудобное место выбрали вы для свидания, — сухо проворчал мужчина, и она почувствовала на своей щеке его горячее дыхание. — Проклятие… тут даже кровати нет!

— Чего нет?! — растерянно спросила она.

Его голос. Неудивительно, что он показался ей более низким, чем обычно, — на лице мужчины тоже была маска. Помимо этого, он был с головы до ног закутан в черный плащ с капюшоном, скрывавшим почти полностью его лицо. К тому же, отправляясь на ночное свидание, он скорее всего надел другие башмаки, потому что теперь казался заметно выше ростом. Джоселин была вынуждена признать, что в таком виде Адам нравится ей гораздо больше. Правда, он совершенно не был похож на себя, однако это нисколько его не портило. Скорее наоборот. Забавно все-таки, как одежда меняет мужчину, подумала Джоселин. Интересно, это благодаря своему черному плащу он выглядит таким мужественным? Таким… таким властным. Странно, ведь как раз этой черты она раньше в нем не замечала.

Да, вот уж никогда бы не подумала, удивлялась Джоселин.

Она бы еще долго размышляла на эту тему, но тут мужчина, придвинувшись вплотную, прижал ее спиной к стене. Какой он огромный, успела подумать Джоселин. Из груди девушки вырвался прерывистый вздох.

— Ну, так как? — пророкотал он. — Должен ли я объявить вас своей пленницей? Или вы предпочитаете сдаться на милость победителя?

Джоселин растерянно хихикнула. Ей показалось, она ослышалась.

— Что?!

— Хотите поиграть, дорогая? Ладно, тогда беру вас в заложницы, — услышала она возле уха возбужденный шепот. — Сказать по правде, я не успел осмотреть комнату, чтобы приготовиться к вашему приходу, но… — Мужчина, повернув голову, вглядывался в темноту. — Не важно. Наверняка здесь найдется какой-нибудь шнурок, которым я смогу связать вас по рукам и ногам.

Этот голос… Джоселин почувствовала, как от внезапного страха по спине побежали мурашки. О Господи! С каких это пор Адам стал таким восхитительно… порочным?

— Связать?!

— Согласен — на этом каменном полу нам будет чертовски неудобно. Ничего, я постелю свой плащ, — галантно предложил он с таким видом, словно не раз уже делал подобное. — Ну-с, что прикажете вам связать, щиколотки или запястья?

Его голос. Горло словно сдавила тугая петля. Не хватало еще грохнуться в обморок, подумала Джоселин. Ах да, что же это он спросил… что ей связать — щиколотки или запястья? Господи… что происходит?! Должно быть, она просто ослышалась. Адам просто не мог такое сказать.

— А может, и то и другое? — с изысканной вежливостью предложил он. — Обожаю играть в эту игру. Сам бы не отказался, чтобы меня связали, но… чего не сделаешь, чтобы доставить даме удовольствие!

— Не может быть, чтобы вы предложили связать меня шнурком от звонка… это какая-то дикость, — придушенным голосом прошептала она.

— Нуда, шнурком от звонка. А вы что-то имеете против шнурков? Только он должен быть достаточно длинным — ведь мы же не хотим, чтобы на этом роскошном теле остались следы, верно? Не хватало еще, чтобы кто-то из гостей догадался, в какие игры мы тут играли.

— Кто вы такой? — задохнувшись, пролепетала она, с трудом, по одному, выдавливая из себя слова, так и норовившие застрять в горле.

— Кто я? Вам этого никогда не узнать! — высокопарным тоном, словно плохой актер со сцены, объявил он. — Впрочем, вы ведь сами этого хотели, не так ли? Стать пленницей незнакомого мужчины — что может быть романтичнее?

Джоселин потрясла головой. Мысли у нее путались, по спине побежали мурашки. По правде сказать, она сама не понимала почему. То ли от потрясения, которое ей пришлось испытать, то ли оттого, что его затянутые в перчатку пальцы коснулись ее щеки, после чего начали томительно-сладкое путешествие вниз, спустились по шее, после чего ловко скользнули за вырез ее платья, нащупали грудь и принялись ласкать соски. На нее вдруг нахлынула такая слабость, что Джоселин покачнулась, едва не потеряв сознание.

Почему-то все хитроумные застежки, шнуровки и крючки ее платья, которые ее горничная, весьма ловкая и умелая девица, застегивала и зашнуровывала добрых полчаса, вдруг разом расстегнулись и ослабли, словно по мановению волшебной палочки. И помертвевшая Джоселин внезапно почувствовала, как ее кожи одновременно коснулись холодный воздух и теплая кожаная перчатка.

Боже мой… она же полуголая! Мужчина в маскарадной маске, ослабив шнуровку на платье, спустил его с плеч, обнажив ее грудь. Но самое страшное — это, что ее тело не замедлило отозваться на его прикосновения. Соски разом затвердели, превратившись в тугие бутоны, и почему-то сразу стали невероятно чувствительными. Она попыталась стряхнуть с себя наваждение.

— По-моему, игра зашла слишком далеко, — дрогнувшим голосом прошептала Джоселин.

— Тогда давайте поиграем в другую, если хотите, — с готовностью отозвался мужчина. Твердые губы впились в ее рот, потом припали к груди. — Желаете, чтобы я взял вас на руки? Или, может, опустить вас на пол? К слову сказать, дорогая моя, я бы сам выбрал местечко поудобнее, учитывая сжигающую нас страсть. Кстати, что это вам вздумалось назначить мне свидание в этой чертовой башне?

Этот голос! Да, возможно, из-за надетой на лицо маски он звучит глухо, но все равно этот голос не может принадлежать Адаму! Не говоря уже об этих руках… у Адама просто не может быть таких опытных, таких искушенных в ласках рук! В этот момент одна из них, пощекотав ее сосок, скользнула вниз, погладила плоский живот, после чего пробралась между ногами, в то укромное местечко, которого сама Джоселин стеснялась касаться.

— Вы не Адам! — вдруг объявила она. Ноги у нее подкосились, кости внезапно, как будто начали плавиться, перед глазами все поплыло. Она сама не понимала, что с ней происходит — ведь самым дальним уголком сознания она сразу догадалась обо всем. Догадалась в ту самую минуту, как почувствовала прикосновение его руки. Никакой маскарадный костюм не может мгновенно превратить заурядного мужчину в опытного соблазнителя.

Мужчина слегка смутился.

— А вы уж точно не Лили Кранли, — пробормотал он. В его низком, чувственном голосе звучала нескрываемая ирония. — Хотя у меня и в мыслях нет упрекать вас в этом.

— Так вы ждали Лили?! — прошептала она.

— Сказать по правде, мадам, я польщен оказанной мне честью, всеми этими хлопотами, на которые вы решились, чтобы встретиться со мной наедине. Но к чему все эти уловки и хитрости, мой ангел? Вам нет нужды скрывать, что вы желаете меня, — я бы и так пришел, хотя бы просто для того, чтобы удовлетворить свое любопытство. Ну и ваше, естественно.

— Я ничего не понимаю, — пробормотала она.