Джихан-2

Капитан решил, что определенно пора вставать. А то сейчас начнется обыкновенное самоедство про погибающих по его вине ребятах. Джек приказал вниманию остановиться на текущем моменте. Прошлое растворилось в боли онемевших мускулов. Неудобное ложе не располагало к тому, чтобы нежиться лежа. Тело за 7–8 часов сна в неудобной позе затекало и требовало активности. Капитан поднялся. Мозг набрал обороты и лишние, неправильные мысли ушли за грань восприятия.

Джек бросил взгляд на пульт, где на панелях помаргивали огоньки индикаторов, сигнализируя, что параметры системы в норме.

Руки Капитана пробежали по сенсорам, и на экране возникли символы — электронный мозг наблюдательного комплекса, намертво вплавленного в скальную породу на отметке 5 340 метров над уровнем моря, дал подробный отчет о прослушивании пространства. Сегодня, а впрочем, как и в другие дни, чувствительные антенны гиперсвязи не обнаружили ничего, что заслуживало бы внимания.

Было время, когда Джек внимательно прослушивал видео и аудио программы, анализировал интерактивные бюллетени Суперсети, ожидая увидеть или услышать то, что к событиям трехлетнней давности причастны драконы — Управительница Жизни держала слово.

Но время шло, и репортажи о разрушениях, жертвах, экономических трудностях и ударных вахтах, прискучили Капитану. Поэтому он поручил копаться в потоке логическому анализатору. Теперь Джеку достаточно было бросить беглый взгляд на экран с рапортом автомата.

Электромагнитный диапазон также не баловал разнообразием: — вой и треск привычных помех от движения вихрей ионизированных газов и излучений магнитных полюсов звезды.

Гиперрадары не нашли в окрестностях планетной системы новых объектов.

Все было как всегда. В этом давно умершем мире ничего не менялось. Миллионы лет назад сверхмощное оружие древних цивилизаций сорвало оболочку светила, оставив массивную, горячую звезду спектрального класса А медленно остывать угольком красного карлика и перемололо в пыль 11 из 12 ее спутников. Когда затих грохот тектонических катастроф, и прекратились удары от падения обломков, на умершей планете наступил покой.

"Славненько ребята развлекались", — произнес Эндфилд, и тут же вспомнил, как сам однажды чуть было не распылил десяток обитаемых планет, в тот день, когда победно звучали колокола церквей, возвещая о том, что княгиня Громова выходит замуж за генерала Лазарева. "Боже, как давно это было", — добавил он. — "Будто в другой жизни".

Звуки человеческой речи нелепо и ненужно прозвучали в тишине. Были дни, когда он не произносил ни слова. Разгварвать было не с кем, а болтать сам с собой Капитан не имел привычки, плотно загружая себя нужными и полезными делами.

Не теряя взятого темпа, он затолкнул в себя стандартный завтрак из концентратов аварийного запаса и запил все это дрянью, гордо называемой какао, заваренной на воде из регенераторной установки.

Бросил упаковку в утилизатор, скатал спальный мешок, который служил ему и матрасом, и одеялом. Затолкал его в отделение для постельных принадлежностей. Привел кресло в горизонтальное положение. Затем вынул громоздкий вакуум-костюм ячейки хранения и перевел ее в режим душевой кабины. Разделся, влез в узкое пространство наполненное бешеными вихрями водяного тумана с отчетливым привкусом горечи горечи универсального антисептика.

После этой не слишком приятной процедуры, которая, однако, не давала зарасти грязью в условиях строжайшей экономии воды, Капитан вылез в холод своего жалкого жилища. Он в очередной раз, отметил, что кубатура капсулы не дотягивает до объема добротного платяного шкафа в постимперском стиле. Джек усмехнулся, вспомнив, что когда-то почти искренне считал тесным свой трехэтажный особняк на планете Победа.

Но ту же опомнясь, нырнул в холодное нутро скафандра, энергично клацнул гермозамками сапог и перчаток. Потом пришел черед навесного оборудования и дополнительных броневых пластин. Капитан давно научился попадать с первого раза кронштейнами тяжелого цилиндра левитатора в пазы креплений. Также, ориентируясь только на темновое мышечное чувство, он устроил на спине дополнительный генератор и эмиттер, соединил блоки кабелями с процессором и силовой системой вакуум-костюма. Навьюченный всем этим добром, Эндфилд едва поместился в ячейке хранения, которая кроме душевой была еще и шлюзом.

Внешнее пространство встретило Капитана резким ветром, который гнал хлопья снегоподобной массы, состоящей из углекислого газа и аммиака. 150 градусов ниже нуля чувствовались даже через термоизоляцию, но не потому, что было телу холодно. Холодная пустота замороженного мира угадывалась скорее на уровне тонкого восприятия, как граница между жизнью и смертью, которая проходила по внешним броневым пластинам защитного костюма.

Он обошел свое хозяйство, придирчиво оглядев обшивку своего маленького кораблика, грузовые платформы, контейнеры с провизией и инструментом, тросы и анкеры, которые на много метров уходили в скальный монолит.

Первый контейнер был пуст. В одном из углов сиротливо валялись оба конфигуратора и специализированный пищевой синтезатор. Оборудование, которое ему презентовали «драконы», было бы весьма полезным на какой-нибудь другой планете, но не здесь. После того, как Эндфилд убедился в невозможности нормальной субатомной суперпозиции в местных условиях, он убрал с глаз долой ненужные девайсы.

Джек еще раз, на всякий случай проверил кодовые замки повышенной надежности на емкостях с провизией и собрался, было, уходить, но передумал. Он достал из-за спины лопату, незаменимый инструмент в краю постоянных буранов и снегопадов, расчистил створки и открыл изрядно облегченный контейнер Љ2. Джек вдруг внимательно пересчитал герметичные упаковки со стандартными порциями аварийного рациона. "Простая арифметика: завтрак, обед, ужин, снова промелькнуло у него в голове. Разделив то, что есть в наличии на суточную потребность, и добавив 3–4 недели, можно узнать, день своей смерти. Какая ирония судьбы — научиться создавать на субатомном синтезаторе все: от гвоздя до звездолета и умереть голодной смертью при наличии 2 работоспособных конфигураторов".

И тут же удивился сам себе. Рядом стоят два нетронутых контейнера с едой… Плакаться, имея запас продуктов на 40 месяцев — глупо. К тому времени он успеет закончить резонатор, и ему будет глубоко плевать на локальную физику пространства мертвой туманности.

Тут его взгляд упал на свою тень на розовом снегу, похожую на странное насекомое, стоящее на задних лапах и едва не касающееся земли толстым брюшком — цилиндром левитатора. Тень заметно укоротилась, — светило неуклонно двигалось по небу, поднимаясь к точке полудня.

"Много текста," — подумал Джек, отцепляя широкое корыто грузовой платформы от анкерной стойки и освобождая стойку с рукоятками управления из ниши в полу аппарата. — "Жалеть себя стал".

Летательный аппарат поднялся над горным краем. Внизу проплывали плато и пропасти, стены хребтов и острые как иглы пики. В неярком свете кровавого солнца снег казался густо-красным, а тени более глубокими, будто вершины парили в пустоте, ни на что не опираясь. Безотрадный красно-черный пейзаж действовал на нервы и Эндфилд приказал себе не пялится по сторонам. Он бы присел, если бы сзади не мешалась прицепленная труба левитатора.

Пока автопилот его через горные пики к Простреленной горе, Джек вспомнил тот день, когда впервые попробовал сделать зарядные стержни для тяжелого бластера — изделие простое, но деликатное, требующее соблюдения целого ряда специфических параметров процесса.

Каково было его изумление, когда на табло самотестирования излучателя, выскочило сообщение о том, что сделанные по всем правилам боеприпасы не подходят для оружия. Капитан сначала решил, что бластер неисправен. Он готов был винить "проклятую память" и электронику бластера, но никак не что-то другое. Он испытал оружие на стандартных зарядах, проверил синтезатор, даже залез в свои давние записи с программами, сличив до последнего знака алгоритм работы. Все было без толку. Что-то в пространстве вокруг не позволяло складывать атомно-полевые композиции.

Неудача с субатомным синтезом не означала полного крушения планов Эндфилда. Через пару лет повстанцы вернутся. Вряд-ли кто-то из драконов всерьез поверил в смерть своего бывшего командира. Вернутся не все. От трети до двух третей драконов закономерно погибнет. Но те, что придут, будут уставшими от войны на два фронта, досыта наевшимися тупости Катрана. Им снова потребуется Капитан Электронная Отмычка, чтобы восстановить предельно изношенные корабли. Ту их можно будет брать голыми руками. Оттого Джек хотел встретить их как победитель, как щедрый отец своих блудных детей, а не как брошенный на необитаемом острове бунтарь, за которым бывшие друзья вернулись из милости.

От не слишком приятных воспоминаний Капитана отвлек сигнал автопилота о приближении к цели. Джек перехватил управление и посадил транспортер на занесенной снегом площадке, рядом с огромной, темной дырой тоннеля.

В эту дыру он вложил два года своей жизни, два года каторжного труда и отчаянной надежды.

Место для строительства Джек выбрал из-за крайнего удобства. С одной стороны туннель выходил на пологий склон, куда удобно было складывать отколотый камень. С другой — стена базальтового монолита отвесно уходила в громадную пропасть. Именно с той стороны должен был вылететь созданный в гигантском конфигураторе корабль. Когда выяснилось, что атомная суперпозиция невозможна из-за неизвестного фактора, Капитан изменил проект, превратив простреленную бластером дыру в обьемный резонатор для блокировки этого наследия старинной войны.

Каждый день он приходил сюда, чтобы вырезать еще 5–7 метров штрека. После грубой обработки поверхности приходилось равнять, опираясь на сигналы реперных передатчиков и лучи юстировочных лазеров. Облизывание стен огненной струей занимало не меньше времени, чем сама проходка.

Джек вздохнул и поднял плазменный резак. Инструмент весил 40 килограмм и походил на ручную пушку. Эндфилд подцепил силовой и управляющий кабели к резаку, взял его наперевес, и, как в атаку, двинулся в туннель. У него сложился такой ритуал — разогревая себя, скорым шагом добегать до первого резонатора. Там пол круто уходил вниз и иначе как по воздуху преодолеть это препятствие было невозможно. Там Капитан включал антиграв и больше не ковылял больше с тяжелой «дурой», а летел в пространстве туннеля, придирчиво разглядывая искусно выточенные им полости резонаторов и волновых гасителей. Весь комплекс был почти готов: входная резонансная камера со всеми необходимыми прибамбасами закончена, туннель будущего конфигуратора доделан. Оставалось пройти метров 150, чтобы набрать необходимую длину, а после выскрести в базальте все необходимые для второго резонатора полости. Полированные стены закончились, пошла грубо накромсанная, горелая порода. Стена камня преградила путь.

Капитан активировал фильтры на шлеме и включил плазменную горелку. В инструменте завыли турбины, нагнетая воздух в камеры нагрева. Поток стал ослепительно белым, потом голубоватым и наконец явно стал отдавать глубоким сиреневым тоном — резак вышел на расчетную температуру. Отдача от реактивной тяги ощутимо потянула назад. Движки резака включились на противоток, компенсируя усилие. По команде Эндфилда сработала система сведения, сжав огненный выхлоп в тонкий язык пламени.

Джек вонзил огненное копье в базальт. Пространство заполнилось дымом и свистом. Полетели искры, посыпались раскаленные куски породы. Несмотря на то, что струя плазмы температурой в 25 тысяч градусов резала камень как горячий нож масло, работать было трудно. Отдача инструмента все время менялась. Она возрастала при вхождении в пласт и сильно уменьшалась, когда пламя горелки больше не встречало препятствий. Джеку приходилось прикалывать всю силу, чтобы удержать инструмент в правильном положении.

Эндфилд вспоминал при этом самые неприятные моменты своей жизни, заводя себя, чтобы дать телу адреналиновую подпитку. Чаще других он вспоминал лейтенант-полковника Полупанова, по кличке Катран.

Кличку Дмитрий Полупанов получил после того, как вспомнил про времена, когда «майоры» звучно назывались "капитанами третьего ранга". Это тут же было сокращено присутствующими до Катрана. Но народ смеялся зря.

Капитан Полупанов правдами и неправдами пробился в Академию и даже умудрился закончить ее с отличием. Обычно это удавалось или очень хитрому человеку, который, плюнув на свой боевой опыт, заучивал маразматические бредни кабинетных стратегов, имитируя полное восхищение дебилами — преподавателями и излагаемыми ими курсами.

Или очень глупому, который и вправду считал откровением знания, которые потеряли актуальность тысячи лет назад. Полупанов был скорее из вторых, однако практической сметки и хитрости ему было не занимать.

Возвратясь в родной полк, Катран был назначен командиром 3 эскадрильи и получил те самые майорские погоны, о которых он так мечтал во времена службы по контракту.

И уже никто не звал его «Катраном» и «Певцом», а все больше «Миротворцем» и «Полупапиком». Дима летал из рук вон плохо. А вдобавок у него напрочь отсуствовали навыки стратега и тактика. Но одного у Катрана нельзя было отнять: он умел слушать, и обладал удивительно точной памятью, что позволяло ему, зарубив на корню чужие идеи, выдвигать их при сходных обстоятельствах уже как свои.

В полку свободных драконов он, как номинальный командир, присвоил себе генеральское звание и пел теже песни, поменяв слова "Черный Патруль" на "повстанческая армия".

Именно эту ненавистную морду самозваного генерала представлял Эндфилд, в самых трудных местах, когда визжащее железо горелки отчаяно рвалось из рук.

Но все равно дело продвигалась исключительно медленно. Отколотые куски породы приходилось грузить на воздушную тележку вручную, вывозить из штрека и сбрасывать в стороне от места проведения работ. Через 4 часа по стандартному времени, Капитан почувствовал, что проголодался. Он вернулся в свое крошечное жилище, проглотил дежурный обед, полежал, чувствуя, как отходит мелкая дрожь мышц, а по спине, рукам и ногам разливается ноющая тяжесть.

Джек выругался, приободряя себя, и снова влез в засыпанный мелкой каменной пылью вакуум-костюм, чтобы направиться на свои добровольно — принудительные каторжные работы.

Новые три часа издевательств над собой выбили из него всякое желание двигаться. Датчики показали, что сегодня он выполнил полторы нормы дневной проходки. Капитан сбросил со спины тяжеленный левитатор и лег на платформу транспортера, вспоминая что-то про загнанных лошадей, пристрелить которых — акт гуманизма. Он позволял себе в конце успешного дня такие мысли.

В средней части туннеля, так, где должна была разместиться рабочая камера, Джек остановил воздушную тележку и запустил самодельный индикатор суперпозиции.

Зеленый огонек не гас целых 15 секунд. Эндфилду даже показалось, что она не погаснет никогда. Вместе с радостью, он выделил в потоке чувств сильное беспокойство. Но тут же приказал себе не думать об этом.

Ясно было только одно. По мере завершения обьемного резонатора, условия для работы конфигураторов приходили в норму. Конец трудов был близок.

Капитана всегда мучил вопрос, правильно рассчитал ли он параметры. В призрачном свечении математических символов можно было видеть его длину волны и частоту, продольные, магнитные и электрические компоненты. Но слушком уж гладким было все это в нереальном пространстве монитора. И красивые термины: "волновой демпфер", "резонансная камера", "объемный конденсатор" плохо соотносились с кубометрами твердой, тяжелой породы, которую нужно было вырубить своими руками… Но теперь все было предельно ясно. Усилия принесли результат.

Вечером, вконец усталый и грязный, кое-как отряхнув базальтовую крошку и снег с защитного костюма, Капитан возвратился домой, и устроился на не слишком удобном кресле. Вентиляция кабины работала в полную силу но неистребимый запах аммиака, летящий с поверхности скафандра, долго витал в воздухе, придавая сходство жилью Эндфилда с грязным зверинцем.

Он не стал ужинать, лег, и сам не заметил, как соскользнул в беспамятство сна.

Густой туман окружал Джека со всех сторон. Туман был холодным и влажным, наполненным запахами мокрого леса.

Капитан стоял на крутом обрыве, перед ним был узенький, в две доски мостик без перил. Внизу, невидимая, шумела река. Этот звук он слышал отчетливо. Вдруг, с противоположного берега раздался тихий скрип, точно кто-то шел по шаткому мостику. Скрип стал отчетливым, а затем и неестественно громким, раздирающим барабанные перепонки.

Из молочно — белого ничто выступила одетая в синий мундир Службы Безопасности фигура. Капитан с ужасом увидел, лицо человека, если это действительно был человек, сожжено, обуглено так, что в трещинах угольно-черной высушенной огненным жаром кожи явственно просматриваются кости. Существо остановилось на середине мостика и повернуло к Эндфилду пустые глазницы:

— Здравствуй, Даниил, сын архивариуса, — голос был одновременно слабым и невнятным, но при этом отдавался громовыми раскатами в пространстве.

— Ты кто? — с испугом произнес Капитан, понимая, что вроде бы не должен бояться.

— Ты не узнал меня? — в голосе существа скользнула насмешка. — Разве большие звезды на погонах и эмблемы в петлицах не подсказывают тебе кто я?

— Кто бы ты ни был, ни шагу вперед! — выкрикнул Капитан. — Сожгу нахрен!!

— Разве можно сжечь, то, что уже сгорело, — с иронией и укором произнес человек. — Есть люди, дважды рожденные как ты, а есть дважды умершие. Абсолютно мертвые.

Последние слова отдались в тумане неприятной вибрацией.

— Что с того, паленое пугало? — зло спросил Джек.

— А я тебе подарочек принес… Драгоценный… Обидел ты меня… Все простил бы, но не это… — доски заскрипели, и то, что был когда-то женихом Ники, стал удаляться. — Бери… Пригодится, когда жрачка кончится…

Чувствуя, что не должен этого делать, Капитан зашагал по шаткому мостику. Что-то было на его пути. Капитан увидел открытую серебристую упаковку стандартного аварийного пайка. В блестящем контейнере был аккуратно разложен ровно отрезанный половой член.

— Лазарев! Грязная скотина! — прокричал Джек в туман. — Засунь себе это в…

"… очко", — произнес Капитан просыпаясь. Через мгновение, тесное пространство кабины наполнилось заунывно — мерзким звуком будильника.

конец 1 главы.

черновик. Дата последней правки 02.02.2010 г.

Глава 2

ЧЕРНАЯ МЕТКА СУДЬБЫ

Джека изрядно напрягло появление Лазарева во сне. За много лет покойник ни разу не напоминал о себе. И вдруг он явился показать свою обугленную морду и упрекнуть за отсеченные части тела. Юрик был таким, как Эндфилд видел его в последний раз. Тогда генерал шипел, потрескивал, пузырился и исходил аппетитным шашлычным ароматом после выстрела в него из усовершенствованного аннигилятора, в старину грозно именуемого Пожирателем Душ. Генерал Лазарев был не просто мертв. Его бессмертная душа была полностью выпотрошена от содержимого и выброшена за пределы этой Вселенной. Капитан знал, что когда-то Лазарев проделал такой-же номер с ним, так что все было по- честному.

После этой биополевой вивисекции бывший генерал и жених княжны Громовой, вряд-ли смог бы предъявить претензии своему убийце в ближайшие махакальпы вселенского цикла. Для Капитана появление во сне такого персонажа означало, что или он начинает потихоньку сходить с ума от тоски, сваливаясь в злобное самоедство, или что его собственное подсознание предупреждает о грядущих неприятностях.

Вдруг Капитан почувствовал как нечто, неясное, ускользающее, зыбкое, но вполне доступное восприятию как угроза, на полном ходу несется к нему. Секунду спустя ЭТО приняло конкретные очертания. Маленький кораблик задрожал, сначала незаметно, а потом так, что завибрировали откинутые в рабочее положение контрольные панели пульта, запрыгали, стали валиться с полок незакрепленные предметы. Заорали сигналы тревоги, на пульте замигали красные огни, предупреждая об опасности. Джек моментально вывел реактор на максимум, активировал энергополя.

Под впечатлением сна, он хотел было отстрелить опоры и стартовать а аварийном режиме, но сверхчувственное восприятие подсказало ему реальную картину процесса.

Просто по горному склону в сторону станции катится обыкновенная лавина. В этом нет ничего мистического и запредельного. Весеннее тепло понемногу разрушает ассоциаты легкоплавких газов и вызывает подвижки снегоподобной массы. Он готовился к сезону лавин и предусмотрел способы противодействия.

Поняв, что на самом деле происходит, Капитан решил ничего не предпринимать.

Капсула вздрогнула под напором грязно-белой массы, но выстояла, рассчитанная на противодействие силам космических катастроф. Снег завалил смотровые блистеры, закрывая небо. Глубинные радары вошли в режим сканирования, определяя, как глубоко завалило маленький кораблик. Капитан грязно выругался.

"Все шутки шутишь", — добавил он, поглядев на экран. Массы снегового заряда едва хватило, чтобы взлететь волной через крутой гребень и расплескаться по пологому склону внутреннего кратера. Автоматика включила особый режим тяги посадочных моторов. Закрученный в тугие жгуты вихрей, воздух утробно заревел вокруг спасательного модуля.

Молочно — белая воронка искусственного смерча высоко взметнулась в черное небо, разбрасывая снег. Скоро с последствиями происшествия было покончено.

Эндфилд продолжил свою подготовку к трудовому дню. Обычно, процесс был рассчитан до мелочей, скор и не оставлял места мыслям, чтобы не лезла всякая дрянь в голову.

Но сегодня Капитан решил уделить себе лишних полчаса. Это не было связано с лавиной. Он запланировал маленькую расслабушку вчера, по поводу успехов в проходке. Он прихватил из контейнера бутылку чистой воды и праздничный завтрак. Лед в емкости за ночь растаял, и Эндфилд наслаждался вкусом хорошо заваренного чая. Праздничный завтрак был дополнен сладким пирожным и плиткой шоколада. Капитан, с той поры как пристрастился к дорогой патрицианской кухне, находил армейскую снедь, мягко говоря, убогой. Но он умел радоваться тому, что есть. Поглощая вязнущее на зубах плохо пропеченное тесто, покрытое сорбитовой глазурью, он вдруг вспомнил, как много сил потратила Ника, чтобы отбить у него вкус к отраве из синтезатора.

Помимо его желания вспомнилось то лето на Деметре, когда жизнь улыбалась ему улыбкой молодой и красивой дочери генерала СБ. Вспомнились их разговоры, когда они долгими вечерами гуляли в обнимку по княжескому парку, наслаждаясь темнотой и обществом друг друга. Над головой звезды горели как сочные россыпи бриллиантов, давая мягкий, колдовской свет. А на земле его сводили с ума другие светила. Он утопал в изумрудных омутах ее глаз. Джек и Ника не могли оторваться друг от друга, беседуя обо всем и ни о чем, без утайки рассказывая друг другу о своей жизни, мечтах, надеждах. Все было впервые и вновь, свежо и остро будто в первый раз.

"Ника", — подумал Джек. — "Отчего ты не остановилась на этом? Зачем тебе понадобилось все остальное?" Он знал ответ на этот вопрос. Управителям и Службе Безопасности потребовался простак, который снова вытащил бы для них из огня тысячу-другую лет безраздельного господства. Но Ника и вправду любила… И использовала свою любовь как оружие, чтобы добиться своего. План был хитроумным, подлым, опасным для него и для нее. Разумеется согласия Эндфилда никто не спрашивал…. Но до сих пор, зная всю подноготную вечноживущей Управительницы, скрытой под личиной юной девушки Ники, он продолжал вспоминать свое 34-ое лето, как лучшее время своей жизни.

Он часто себя спрашивал, — отчего он не остался с бессмертной ведьмой после того, как победил ее врагов? Она ведь готова была наградить его по самому высшему разряду, дать самое лучшее из того, что есть в подлунном мире… И всякий раз, после сильного внутреннего сопротивления признавал, что не может позволить быть рядом той, кто знает его лучше, чем он сам. Той, что слепила его по своей памяти, наполнив вынутую из небытия бессмертную сущность своего давнего возлюбленного. А еще оттого, что Капитан никак не мог понять кто он. Дешевая, запрограммированная подделка или свободная личность, воскрешенная любящей женщиной?

Вдруг внимание Капитана привлек отрывок передачи на втором навигационном канале боевых частей ВКС, подхваченный анализатором из потока. Качество сигнала было отвратительным, запись тонула в шумах. Эндфилд без труда опознал в импульсах помех, наводки от близких взрывов на резонаторах гиперпередатчика.

Объект, с которого велась трансляция, скорее всего, «четверка», крейсер-истребитель, вел бой, не прекращая вещания. Джек долго вслушивался в призрачный голос, разрываемый короткими харкающими звуками взрывов и нудным воем широкополосных станций глушения, пока не понял, что в эфире звучат отрывки из его собственной, Джека Эндфилда книги. Передача была прервана после серии мощных разрядов, и возобновилась лишь через несколько минут, необходимых для переключения на запасной комплект антенн.

— Вы прослушали отрывки из обзора реальной истории Обитаемого Пространства, составленного Дмитрием Полупановым на основании подлинных документов Службы Безопасности, найденных разведывательными подразделениями Повстанческого Флота.

Джек ошалело посмотрел на индикатор воспроизведения, словно компьютер мог самопроизвольно изменить порядок дешифровки сигнала, и выдавать жуткую околесицу вместо правильных слов. Никаких новых исследований разбитого почтовика, на котором погиб Глеб, не проводилось, и, собственно говоря, не могло быть проведено, поскольку мертвый корабль был подорван много лет назад спецкомандой СБ, вскоре после того, как мадам Громова получила доступ к его, Джека Эндфилда, секретным записям.

"Лихо гнет Катран" — с раздражением подумал Джек. — "А завтра они скажут, что все это было проделано приказа бессменного ее лидера повстанцев — генерала Полупанова, который мудро и прозорливо понял необходимость сбросить оковы лжи, которыми опутали народ борзописцы от историко-идеологического отдела СБ"

"Катранчик — скотина! Барбосина долбанный! Гад! Подлый ворюга!" — Джек в ярости ударил кулаком по столу — "Хоть бы слова кое-где переставил, дал себе такой труд". "Мало мальчику Диме поста командующего" — устало и зло подумал Капитан. — "А главное у него всегда найдется объяснение. Он скажет, что никто бы не стал слушать Эндфилда, злобного психа, кровавого палача, убийцу десятков и сотен миллионов людей. И добавит, что именно так представит Джека официальная пропаганда. А он, Дмитрий Полупанов, ради общего дела, ради того, чтобы восторжествовала правда… Тьфу… И добавит, что лично, рискуя жизнью, отражая атаки врага, передавал в эфир… Тот, кто не знал Катрана, пьяницу и демагога, пожалуй, поверил бы"…

Дальше радио стало говорить вообще нечто, неописуемое, дурное по стилю и убойное по глупости.

— Офицеры Черного Патруля! Не давайте дурачить себя Службе Безопасности. Присоединяйтесь к повстанцам! Мы ждем Вас на орбите Легенды-2. Вливайтесь в ряды борцов с кровавым режимом. Далее шли координаты.

Легенда-2 была одним из самых неудачных для подобных встреч мест. Громадная, больше Юпитера планета, окруженная плотной газовой оболочкой, с высоким коэффициентом отражения, в лучах горячей, белой звезды была прекрасным ориентиром. Но яркая громада походила скорее для учебных рандеву курсантов-первогодков, и совсем не могла быть точкой сбора повстанцев, преследуемых превосходящими силами регулярных войск. Все дело было в том, пространство вокруг, на редкость пустое для звездных систем этого класса, лишенное астероидных полей, позволяло отслеживать операторам гиперрадарных установок появление новых объектов на расстояниях в десятки парсек.

Последствия этого в эпоху нуль-катапульт и генераторов обьемного поля распада представить несложно… "Да уж", — подумал Эндфилд. — "Везет драконам на командиров — кретинов.

"Идиот, Боже мой, какой идиот. На этих передачах он всех парней положит. Ведь есть же пакетные посылки. Никто не будет слушать это в живом эфире" — потекли дальше мысли Капитана — "Если до этого СБ делала вид, что не знает, кто разрушил оборону Обитаемого Пространства, то теперь Полупанов расставил все по своим местам. Это означало, что кампания против Черного Патруля открыта. Но пока на вновь отстроенных конфигураторах не будет сделано достаточное количество ГОПРов и космических крепостей, чтобы противостоять берсеркам без помощи драконов, «черных» будут дергать проверками, поливать грязью, травить поодиночке. И только потом соберутся с духом, уничтожить тех, кто долгие века спасал их от выпущенной извечными человеческими играми напасти в виде беспощадных кораблей-роботов давно погибшей цивилизации.

"А может, он решил, что драконы слетятся по первому зову", — подумал Джек, — "стоит лишь прочесть несколько строчек из исторического обзора. Прямо под прицел ГОПР- установок… Видать дело повстанцев идут неважно, и что бы восстановить личный состав своей шайки, Катран применил самый ожидаемый и тупой способ ее пополнения. Если бы он дал труд себе подумать, то понял бы к чему это все приведет… Понимал он и другое — Полупанов боялся повторить ошибку Эндфилда и заставлял предпринимать эффектные, но увы бесполезные действия… А может тут дело в чем-то ином? Но в чем?".

Размышляя таким образом, Джек добрался до забоя. Там его злость синим пламенем горелки вонзилась в базальт. Он дырялвил и кромсал ни в чем не повинный камень, а перед глазами стояла пидорская рожа "повстанческого генерала" Димы. Капитан представлял себе, как с каждым куском породы он отнимает кусок жизни удачливого демагога.

Капитан успел поработать пару часов плазменным резаком, когда из раскаленной докрасна породы с ревом ударила струя оранжевого пара.

Сила удара была такой, что Эндфилда отшвырнуло метров на 15. А через мгновение вся каменная стена зазмеилась трещинами и с чудовищным грохотом полетела ему вслед.

Включилось скоростное восприятие. Время замедлилось. Капитан подталкиваемый потоком извержения неторопливо летел в рое раскаленных базальтовых обломков. Он с отрешенным спокойствием отметил, что штрек не дошел 137 метров до противоположной стороны горы.

"Пифагоровское число судьбы", — заметил Эндфилд. — "Как сыграла, подлая цифирька".

Стекло шлема моментально затянуло желтой пленкой, и какое-то время развитие событий Джек наблюдал в виде проекции картинки от инфракрасной камеры на внутреннюю поверхность обзорного блистера.

Облако перегретого пара вырвалось из чрева горы, конденсируясь во внешней, охлажденной до минус 130 градусов среде. Удерживаемый левитатором, Эндфилд наблюдал картину катастрофы с безопасного расстояния. Из штрека летели камни, там что-то грохотало, трескалось, вспыхивало. Включенный нагрев вакуум-костюма очистил обзор, и Капитан смог увидеть окончание извержения своими глазами. Оранжевый-красный дым густо валил из дыры тоннеля, обрамленной красными, желтыми и коричневыми потеками. Облако паров плотной, густой массой садилось на снег, окрашивая его во все оттенки розового и желтого. Картина была почти красивой. Джек поневоле залюбовался буйством солнечных красок в этом почти черно-белом мире.

Дистанционные анализаторы показали наличие в воздухе огромных количеств серы: атомарной, полимеризованной в длинные цепочки, связанной в смолоподобные органические соединения с азотом и углеродом. Эндфилд понял, что же произошло.